Текст книги "Угол падения"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Однако Созерцатель, он же Черный Русский и Арсений Белкин, был элементарно не готов заключить с совестью взаимовыгодный компромисс. Все, что я мог предложить ей в качестве откупного, это пару маловразумительных доводов типа «моя хата с краю» и «я слишком стар для всего этого дерьма». Возможно, в молодые годы, когда Белкин сам вращался в криминальной среде, такие отговорки и устроили бы мою совесть; да что там – раньше она вообще редко просыпалась из-за подобных «пустяков». Но теперь, по прошествии многих лет и переоценки сомнительных идеалов молодости, цыкать на совесть и затыкать ей рот вышло у меня из привычки. Не сказать, что при этом мы с совестью обрели полное взаимопонимание, но по крайней мере я научился прислушиваться к ее занудливому голосу.

И вот она говорит мне о том, что я могу засунуть свои отговорки обратно в глотку и подавиться ими, поскольку отречься сейчас от Виктории Наварро будет означать лишь одно: Белкин с позором сдался. Всю жизнь за что-то боролся, и если даже проигрывал, то непременно с боем, а в финальном бою взял и проявил малодушие. Струсил, проще говоря. Некогда легендарный Герой не менее легендарных сегодня миров – предтеч современного Менталиберта – удрал с поля боя, бросив своего единственного друга на растерзание врагу. Хорошенький конец истории, слов нет…

– Черта с два! – гневно прорычал я в ответ на глумливые насмешки совести, после чего ухватился за края жертвенника и своротил плиту, что накрывала мраморную тумбу. Плита грохнулась с алтаря и разбилась вдребезги, пламя на несгорающих свечах дрогнуло, а Викки вскочила со скамьи, наверное, решив, что Созерцатель рехнулся.

Но я учинил этот вандализм не от избытка злости, а по вполне практическому соображению. Оставленный бывшими хозяевами церкви жертвенник использовался мной для хранения кое-каких вещей. Ранее они не были для Созерцателя предметами первой необходимости, но в связи с непредвиденными обстоятельствами могли понадобиться в самое ближайшее время.

– Пресвятая Дева Мария! – молвила ошарашенная Кастаньета, глядя на то, что я извлек из своего тайника. – Так, значит, ты мне соврал! А еще друг называется!

– Совершенно верно: соврал, – признался я. – Но надеюсь, эта мелкая недомолвка не омрачит наших дружеских отношений… А теперь познакомься с еще одним моим и, стало быть, твоим другом тоже. – Я перебросил Кастаньете вытащенную из жертвенника тяжелую вещицу. Изловив ее, девушка попятилась и, не устояв на ногах, плюхнулась обратно на скамью. – «Экзекутор-2» – двуствольный автоматический штуцер четвертого калибра с восьмизарядным револьверным магазином. Уникальная модель, сделана на заказ. В свое время я водил близкое знакомство с папашей этого мальчика. Но в симулайфе, где я был тогда прописан, царил запрет на автоматическое оружие. Поэтому в Менталиберте грех было не осовременить хорошо послужившего мне «Экзекутора». Как говорится, коней на переправе не меняют.

– А в каком родстве этот «мальчик» состоит с противотанковой базукой? – осведомилась Викки, вертя крупнокалиберный штуцер в руках и разглядывая его со всех сторон. Я отметил, что приговоренная к смерти не разучилась шутить. Что ж, хороший признак. Оптимизм в ее безнадежной ситуации пойдет девушке только на пользу.

– В отдаленном, хотя кое-какие фамильные черты безусловно прослеживаются, – ответил я, вынимая из тайника подсумок со снаряженными запасными магазинами и пояс-патронташ с двумя дополнительными ремнями, надеваемыми крест-накрест через плечи и тоже имеющими ячейки под патроны. В реальности весь этот арсенал весил бы, наверное, и впрямь как боекомплект противотанкового гранатомета. Но М-эфирный дизайнер, который пятнадцать лет назад усовершенствовал для меня архаичную модель «Экзекутора», не зависел от отягощающих в буквальном смысле условностей обычного мира. Конечно, тот оружейник и не стремился сделать крупнокалиберный штуцер легким как перышко. В большинстве квадратов Менталиберта господствуют привычные законы физики, допускающие такие явления, как инерционная отдача оружия, что при его чрезмерной легкости окажет стрелку медвежью услугу. Однако превратить тяжелый «Экзекутор» в максимально удобный для транспортировки и ведения беглого огня в М-эфирном мире было проще простого.

– Не кажется, что тебе пора кое в чем объясниться? – спросила Кастаньета, глядя на меня испытывающим прищуренным взором. – По-моему, церковное привидение, которое хранит у себя под алтарем двуствольный дробовик, не слишком походит на дружелюбного мультяшного Каспера.

– Пусть сначала твой Каспер доживет до старости и вдоволь огребет от людей неприятностей, вот тогда поглядим, сколько в нем останется дружелюбия, – заметил я, будучи также знакомым с упомянутым Викки персонажем анимационной классики. – А насчет объясниться… Полагаю, мне это не нужно, потому что в прошлую нашу встречу ты правильно догадалась, что я за фрукт.

Девушка победоносно вздернула носик, а на лице у нее появилось такое выражение, будто она только что поставила Созерцателю разгромный мат в шахматной партии, которую мы с Викторией вели на протяжении всех лет нашего знакомства.

– Черный Русский Арсений Белкин! – нарочито вызывающе произнесла она, образно говоря, уложив на шахматную доску моего поверженного короля. – Не такая уж я мнительная дура, какой ты пытался меня тогда выставить! Вот только, amigo Арсений, одного твоего признания явно недостаточно. Поэтому, пока есть время, давай рассказывай, кто ты такой на самом деле. А то обидно будет подохнуть заинтригованной, как тот зритель, которому перед финалом детективного спектакля на голову упала люстра.

– Сейчас не время об этом говорить. – Нет, мне не расхотелось откровенничать с Кастаньетой. Просто глупо тратить драгоценные минуты на пересказ собственной биографии, когда надо срочно задумываться о будущем. И делать это следует безотлагательно, ибо в противном случае о наших судьбах позаботится Южный Трезубец. А у картеля в отношении Викки уже имелся четкий и не подлежащий пересмотру вердикт.

– Почему не время? – нахмурилась она. – Тебя что, осенила гениальная идея, как обломать щупальца сицилийскому спруту?

– Нет. – Я не стал понапрасну обнадеживать Наварро. – Но прежде чем начинать стрельбу, неплохо бы разнюхать, где в Менталиберте можно залечь на дно хотя бы на несколько дней. Нам нужно пересидеть в спокойной обстановке и поразмыслить, каким образом тебе откупиться от картеля.

– Это бесполезно, – махнула рукой девушка. – Я прикончила большого босса макаронников. Для них расквитаться со мной – вопрос чести, и деньги здесь абсолютно ничего не решают. Даже очень большие деньги. Спасибо, конечно, тебе за участие, но, по-моему, ты плохо понимаешь, с кем имеешь дело.

– Помимо денег есть множество иных приемлемых форм откупа, – возразил я. – Например, информация. Надо лишь выяснить, существуют ли у сицилийцев в Менталиберте какие-либо стратегические интересы, за сведения о которых они согласятся простить тебе грехи. Деньги – это для Южного Трезубца и впрямь пыль. Если понадобится, мафия хоть завтра купит весь Административный Совет по контролю над М-эфиром. А вот за секретную информацию, к примеру, о конкурентах картель может и поступиться своими принципами.

– Ну… не знаю, – пошла на попятную упрямая баскская красавица. – Ты в вопросах поиска информации лучше меня понимаешь. Попробуй, раз уверен. В любом случае, я в долгу не останусь. Если выживу, разумеется.

Что Викки подразумевает под этим обещанием, я уточнять не стал, а взял свой лок-радар, отыскал в адресном списке клиентов интересующее меня имя и нажал сенсор соединения…

Каори Ихара – миниатюрная миловидная японка средних лет – работала в Менталиберте деловым представителем крупнейшей японской студии креаторов «Синъэй». Поэтому М-дубль официального лица этой компании полностью соответствовал своему реальному прототипу, да простит меня многоуважаемая Каори-сан за такой не вполне корректный эпитет. Как и все богатые и знаменитые креаторские фирмы, «Синъэй» дорожила достигнутым положением в бизнесе и пыталась всеми правдами и неправдами бороться с конкурентами. В том числе и с помощью М-эфирного промышленного шпионажа, который тактичная мадам Ихара называла в беседах со мной скромно «обычное женское любопытство и ничего больше».

«Добудьте мне эти сведения, Созерцатель-сан, – вежливо улыбаясь, говорила всякий раз хитрая японка под занавес наших очередных деловых переговоров. – Не спрашивайте, почему я этим интересуюсь. Вы же знаете: женщины в Японии оттого такие любопытные, что их с рождения учат во всем угождать своим мужьям. И чтобы блюсти эту традицию, мы обязаны знать о наших мужьях абсолютно все. Даже то, о чем они нам никогда сами не рассказывают. Вот японки испокон веков и суют тайком свои носы в дела мужей и шпионят за ними, лишь бы предугадать перепады их настроения и последующие желания. Любопытство заложено в нас на генетическом уровне, и я в этом плане не исключение. Но, как деловой женщине, мне приходится вдобавок угождать еще и своему боссу. Так меня воспитали, Созерцатель-сан. Отсюда и проистекают мои к вам периодические просьбы. Никакого криминала – обычное женское любопытство и ничего больше».

Я согласно кивал, делая вид, что понимаю. Каори, в свою очередь, делала вид, что благодарит за понимание, хотя и я, и она прекрасно знали, что за игру мы ведем. Но куда же деваться от соблюдения вековых традиций двум азиатам, к которым я по праву причислял и себя, уроженца Сибири?..

Мадам Ихара ответила на мой вызов с присущей ей оперативностью. Поначалу я, правда, опасался, что нарвусь на автонома Каори, но, к счастью, она еще не отключилась от М-эфира и могла поговорить со мной лично. Что мне и требовалось, поскольку разговор предстоял серьезный. Обсуждая волнующую меня тему с «автопилотируемым» М-дублем, мы однозначно не сварили бы с ним каши.

– Конничива , Созерцатель-сан, – отвесив легкий поклон, поприветствовала меня японка, как только узрела мою физиономию на дисплее своего коммуникатора. – Рада видеть вас снова. Все ли в порядке?

– Здравствуйте, мадам Ихара, – ответствовал я ей таким же полупоклоном. – Извините, что беспокою вас во внеурочное время, но сегодня я нуждаюсь в вашей консультации, а не исключено, что даже в конкретной помощи.

– Говорите, прошу вас. Сделаю все, что в моих силах.

Я не стал заявлять напрямую, что мою прихожанку преследуют головорезы Южного Трезубца и нам срочно требуется надежное укрытие, в котором мы могли бы отсидеться несколько дней. Узнав, во что ее втягивают, осторожная японка, вероятнее всего, подыщет отговорку, чтобы вежливо отклонить мою просьбу, и на этом наш разговор завершится. В данной ситуации к Каори требовался иной подход – такой же, какой она всякий раз подбирала ко мне.

– Мадам Ихара, скажите мне как большой знаток технологии создания ментальных вселенных, – начал я, как и положено, с приличествующего случаю комплимента, – на какой стадии разработки М-эфирный квадрат наиболее всего изолирован от Менталиберта? Имеется в виду степень изоляции, неприступная даже для высококлассных взломщиков наподобие экстремалов из «Дэс клаба».

– До тех пор, пока к разработке квадрата не подключаются М-эфирные дизайнеры, корректоры, административные цензоры и прочие сторонние специалисты, доступ в него имеет лишь креатор и никто иной, – ответила Каори, а сама в это время, я готов был поспорить, спешно пыталась определить, к чему я клоню. – Только в это время квадрат может отвечать тем критериям, которые вас интересуют.

– Благодарю вас, мадам Ихара, – продолжал я, после чего счел необходимым пояснить, для чего мне понадобилась эта информация. – Видите ли, на днях один мой знакомый уведомил меня, что в ближайшее время моя церковь может подвергнуться нападению вандалов-сатанистов, которые собираются устроить мне распятие. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу, но только сегодня мне необходимо приступать к дешифровке одного важного документа, что может занять несколько суток подряд. Работа эта очень тонкая и кропотливая, и вы понимаете, что ни распятие, ни прохождение Полосы Воскрешения не входят в мои ближайшие планы. Как и привлечение квадрокопов – если они вдруг проведают, что за документы находятся у меня на руках, администрация распнет Созерцателя гораздо раньше.

– Вас собираются навестить хулиганы из «Дэс клаба»? – осведомилась проницательная Ихара.

Я нарочно упомянул до этого в качестве гипотетического примера бывший клуб Кастаньеты. Психологическая уловка удалась: название этой одиозной организации отпечаталось в оперативной памяти Каори, и, когда мадам взялась разгадывать мои обтекаемые намеки, «Дэс клаб» моментально пришел ей на ум. В результате получилось, что японка сама догадалась, кто угрожает ее деловому партнеру, и я избавился от необходимости продолжать лгать, рискуя быть разоблаченным и опозоренным. А уж Ихара могла любого лжеца вывести на чистую воду, стоило тому допустить хотя бы малейший просчет. В переговорах с азиатами всегда надо держать ухо востро и по возможности давать им блеснуть своей проницательностью.

– Совершенно верно, мадам Ихара. Порой логика «Дэс клаба» в выборе жертв совершенно неисповедима. От его атак не застрахованы ни вы, ни я, ни кто угодно в Менталиберте, – подтвердил я, изобразив легкое смущение. Оно обязано было послужить для Каори очередным комплиментом, ибо воинственные от природы японцы любят ощущать свое превосходство над собеседником. Равно как и в случае необходимости дают собеседнику почувствовать свое превосходство над ними. Хваленая азиатская гибкость: поддаться, чтобы в итоге победить.

– Если я вас правильно поняла, Созерцатель-сан, вы хотели ли бы скрыться на какое-то время от ваших врагов в одном из наших строящихся миров? – догадалась Каори. Впрочем, чтобы предсказать мою просьбу, уже не требовалось иметь семи пядей во лбу – она и так была очевидна.

– Да, мадам Ихара, именно об этом я и собирался вас попросить, – подтвердил я, опустив взгляд – опять-таки дань восточным традициям. – В знак нашей старой дружбы, надеюсь, вы не откажете мне в этом.

– Могу ли я иметь возможность взглянуть на те документы, какими вы сейчас занимаетесь, когда они будут окончательно расшифрованы? Тоже, так сказать, в знак нашей старой дружбы и благодарности за услугу.

А вот здесь крылась весьма коварная ловушка. Однако я достаточно хорошо знал повадки хитрой японки, чтобы проморгать подвох. В действительности Каори интересовали не упомянутые мной документы, а то, способен ли я перед лицом опасности нарушить конфиденциальность доверившегося мне клиента. Короче говоря, Ихара-сан пользовалась случаем и устраивала Созерцателю проверку на вшивость. Провали я этот тест, и «Синъэй» – один из моих лучших клиентов – больше никогда не вел бы со мной дел. И, само собой, отказал бы даже в кратковременном политическом убежище.

– При всем уважении, мадам Ихара, но вы же понимаете: я не имею права демонстрировать документы заказчика третьим лицам. – Я не поддался на хорошо завуалированную провокацию. А для пущего эффекта нахмурился и изобразил легкую обиду – пусть эта интриганка видит, что ее предложение для Созерцателя оскорбительно, и впредь воздерживается от подобных просьб.

Извинения Каори не заставили себя ждать: сдержанные, но предельно емкие и не отличимые от искренних. В этом искусстве азиаты также превосходят всех. Не исключено, что у него даже есть название, наподобие «бонсай» или «оригами». «Путь кающегося», например, – японцы обожают поэтизировать подобные вещи и возводить их в ранг обязательных церемоний.

– Сама не знаю, что на меня нашло, – высказав то, что должна, добавила Ихара напоследок. – Видимо, опять мое неуемное женское любопытство выбилось из-под контроля. Давайте забудем об этом маленьком недоразумении, Созерцатель-сан, хорошо? Надеюсь, оно никак не отразится на нашем взаимном доверии?

– Все в порядке, мадам Ихара, – заверил я ее. – Разве между нами, старыми друзьями, могут вообще быть какие-нибудь обиды и недопонимания?

– Благодарю вас, Созерцатель-сан… Итак, вы просите «Синъэй» дать вам укрытие в полностью изолированном квадрате до тех пор, пока ваша работа не будет доведена до конца, – продолжила японка. – Что ж, мы всегда готовы войти в затруднительное положение наших деловых партнеров и помочь им по мере возможностей. Однако в вашем случае, Созерцатель-сан, речь идет, скажем так, о не совсем типичной просьбе. Политика компании не допускает присутствия посторонних в квадратах, пребывающих на стадии разработки. Это правило касается даже меня, не говоря о внештатных сотрудниках фирмы. Прошу простить, но «Синъэй» не сможет пойти ради вас на такую уступку. Согласившись на нее, я допущу грубое нарушение устава компании и буду с позором уволена.

Не то чтобы отказ Каори меня удивил, но сохранить абсолютно невозмутимую мину при плохом раскладе я не сумел. Мое огорчение выдали лишь плотно сжатые губы, но для собеседницы хватило и этой едва заметной гримасы, чтобы определить мое вмиг помрачневшее настроение. Поэтому кое-какое альтернативное решение проблемы Ихара все-таки предложила:

– Мне очень жаль, Созерцатель-сан. Надеюсь, кто-нибудь из ваших друзей все же выполнит вашу просьбу. Но если вас опять постигнет неудача, могу порекомендовать вам попробовать воспользоваться Утиль-конвейером. Безусловно, место это малоприятное и не приспособленное для комфортной жизни, но в одном вы можете быть уверенными: там взломщики из «Дэс клаба» вас точно не достанут.

– Утиль-конвейер? – недоуменно переспросил я и признался: – Впервые о нем слышу. Не опишете ли вкратце, что он собой представляет?

– О, я полагала, что столь информированному либерианцу, как вы, доводилось слышать о так называемой Черной Дыре – месте, где заканчивают свой путь М-эфирные вселенные, – удивленно вскинула брови Каори.

– Погодите-ка, – в свою очередь удивился я. – Разве отслужившие свой срок квадраты не форматируются администрацией Менталиберта, чтобы потом на их месте могло появиться другое креаторское творение?

– Вы совершенно правы, Созерцатель-сан, – согласилась Ихара. – В Менталиберте все именно так и происходит. Но Утиль-конвейер не относится к Менталиберту. Вам ведь известно об М-эфирных мертвых зонах, не правда ли?

Я кивнул: мертвые зоны, в отличие от загадочного «конвейера», мне были знакомы. В окружающем Землю М-эфирном поле существовало несколько пятачков нулевой ментальной активности; что-то вроде тех участков планеты, куда не долетают радиосигналы, только применительно к М-эфирным волнам. Такие мертвые зоны наличествовали, как правило, в крайне малонаселенных областях Земли и по этой причине не обладали той ментальной энергетикой, что была необходима для создания в них полноценных квадратов. Я, как уникальный специалист пронизывать мыслью М-эфирное пространство, «видел» эти зоны в образе абсолютно безжизненных островков, торчащих тут и там в бурном океане Менталиберта. Неудивительно, что прежде они не вызывали у меня ни малейшего интереса.

– Утиль-конвейер расположен внутри одной из таких мертвых зон и является корпоративным инструментом восемнадцати крупнейший креаторских студий планеты, включая нашу, – продолжала Каори. – По сути, это обособленный квадрат, существующий исключительно за счет энергии выбросов, что происходят при утилизации М-эфирного мусора. Или, если хотите, изолированный мусоросжигатель, в котором уничтожается тот ненужный материал, который накапливается у креаторов в процессе работы над ментальными вселенными. Наброски, прототипы, черновые образцы и просто банальный мусор в виде лишних или забракованных деталей… А иногда цензура требует, чтобы креатор убрал из квадрата какой-либо неудачный компонент – гору, озеро, здание или статиста, – и креатор убирает. Куда ж ему деваться? Иначе квадрат не пройдет сертификацию и не будет помещен в Менталиберт. После сдачи проекта на мнемонакопителях наших студий остаются горы такого бесполезного хлама. На первых порах его уничтожением занимались сами сотрудники, но эта муторная работа отбирала у них массу полезного времени и сил, что, естественно, было нерентабельно. Но потом отыскался энтузиаст-креатор, который взял эту обязанность на себя и создал Черную Дыру – мир, где происходит уничтожение вышеназванного мной мусора. Теперь любые образующиеся в ходе миротворчества отходы отправляются прямо на Утиль-конвейер. Там они еще некоторое время остаются доступными нам на случай, если креаторы ошиблись или какая-нибудь выброшенная деталь вдруг снова окажется ими востребована. Правда, хозяин Черной Дыры не гарантирует, что от такой пертурбации материалы будут возвращены в прежней целостности, но таковы издержки этого бизнеса, с которыми все мы готовы мириться. «Синъэй» больше десяти лет сотрудничает с тем креатором-мусорщиком. Надо заметить, он неплохо озолотился на нас и других студиях, с которыми в свое время заключил контракты на утилизацию М-эфирных отбросов.

– А не рискованно ли прятаться от опасности в мусоросжигателе? – усомнился я в плавучести брошенного мне спасательного круга.

– Да, определенный риск существует. Главное, не покидайте первого витка конвейерной спирали и не приближайтесь слишком близко к ее краю, – предостерегла Каори. И, предвидя следующий вопрос, добавила: – Ну а попасть на Утиль-конвейер я вам, разумеется, помогу. Это будет вполне легальная акция, проходящая под эгидой помощи уважаемому деловому партнеру, так что никакого противоречия с руководством компании у меня не возникнет.

– Вообще-то меня больше волнует вопрос – не как попасть в Черную Дыру, а как оттуда выбраться, – признался я. – Я немного знаком с астрономией, и очень уж нехорошие ассоциации вызывает у меня это название…

– Так вы согласны принять мое предложение, Созерцатель-сан?

– Бесспорно, мадам Ихара. – Я склонил голову в благодарном поклоне. – Боюсь, у меня попросту не остается времени на поиск другого выхода. Головорезы из «Дэс клаба» могут пожаловать ко мне в любую минуту.

– В таком случае я рада, что сумела помочь старому другу, – кивнула в ответ Каори. – И раз вы согласны, значит, не будем терять время. Оставайтесь на связи. В ближайшие полчаса я вышлю вам по телепочте необходимый инструмент и подробные письменные инструкции.

– Какой инструмент? – полюбопытствовал я. Раз он мог быть послан по каналу телепортационной почты, значит, его размеры были невелики. Однако кое-какие подробности все же лучше прояснить заранее. Мало ли что.

– Стандартный одноразовый дилит-маркер, входящий в комплект каждого креатора, – ответила Каори. – Он и послужит вам ключом для входа в Черную Дыру.

– И вы полагаете, мадам Ихара, что я – профан в миротворчестве, – смогу управиться со сложнейшим креаторским оборудованием?

– Полагаю, управитесь, – снисходительно улыбнулась японка. – Чтобы вырезать из дерева мало-мальски достойную скульптуру, надо и впрямь знать искусство художественной резьбы. Но отрубить от той скульптуры фрагмент и выбросить его на свалку способен любой, кто может держать в руках топор. Нечто вроде топора я вам сейчас и пришлю. Им вы, фигурально выражаясь, и прорубите себе окно в изолированный квадрат. А пока выберите у себя в штаб-квартире участок, который вам не жаль уничтожить – с ним вы и отправитесь на Утиль-конвейер. И настоятельно прошу вас не выносить дилит-маркер на Бульвар – использование таких инструментов там строго запрещено. А теперь извините, я вынуждена вас оставить, чтобы подготовить все необходимые материалы. Увидимся через полчаса. Сайонара , Созерцатель-сан!..

Раскланявшись с мадам Ихара, я, по ее просьбе, оставил лок-радар в режиме приема телепочты, развернув контур преобразователя на максимум – кто знает, какое пространство понадобится для конвертирования из М-эфира обещанного нам дилит-маркера. Но не это волновало меня сейчас в первую очередь, а срок, оставшийся до того момента, как Демиург вычислит местонахождение Викки.

Полчаса…

И это не считая времени на преобразование инструмента и использование его по назначению… Я уже и забыл, когда в последний раз измерял время столь малыми отрезками. Действительно, когда тебя начинает клевать в задницу жареный петух, каждая минута становится на вес золота и, что хуже всего, тянется, словно капающий с крыши, расплавленный гудрон.

Кап… Кап… Кап…

Липкое тягучее ожидание, в котором беспомощно трепыхается завязнувшая в нем надежда. Вырвется она или все-таки утонет в беспросветно-черной обжигающей массе? Поди угадай… Но как бы то ни было, теперь у нас с Кастаньетой имелся небольшой шанс скрыться от преследователей, способных вынудить своих жертв искать спасение в самых немыслимых местах. Вплоть до таких экзотических, как мусоросжигатель и Черная Дыра…