355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роджер Джозеф Желязны » Вариант Единорога (сборник) » Текст книги (страница 18)
Вариант Единорога (сборник)
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 20:42

Текст книги "Вариант Единорога (сборник)"


Автор книги: Роджер Джозеф Желязны



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

VII

Еще одним именем, которым его называли, было Майтрея, что означает Князь Света. Вернувшись из Золотого Облака, отправился он во Дворец Камы в Хайпуре, чтобы собраться с силами и приготовиться к последнему дню юги. Обмолвился однажды один мудрец, что никому не дано встретить этот день, лишь потом узнаешь, что же произошло. Ибо не отличить его рассвет от любого другого рассвета, и течет он, как все, переиначивая историю мира.

Иногда звали его Майтрея, что значит Князь Света…

Мир – это жертвенный огонь, солнце – его топливо, солнечные лучи – дым, день – пламя, стороны света – угли и искры. На этом огне вершат боги подношение веры. Из подношения этого рождается Царь Луна.

Дождь, о Гаутама, это огонь, год – его топливо, облака – дым, молния – пламя, угли, искры. На этом огне вершат боги подношение Царя Луны. Из подношения этого рождается дождь.

Мир, о Гаутама, это огонь, земля – его топливо, огонь – дым, ночь – пламя, луна – угли, звезды – искры. На этом огне вершат боги подношение дождя. Из подношения этого возникает пища.

Мужчина, о Гаутама, это огонь, его открытый рот – это топливо, дыхание – дым, речь – пламя, глаз – угли, ухо – искры. На этом огне вершат боги подношение пищи. Из подношения этого возникает детородная сила.

Женщина, о Гаутама, это огонь, тело ее – его топливо, волосы – дым, лоно – пламя, наслаждения – угли и искры. На этом огне вершат боги подношение детородной силы. Из подношения этого рождается человек. Он живет столько, сколько суждено ему прожить.

Когда человек умирает, уносят его, чтобы предать огню. Огонь становится его огнем, топливо – его топливом, дым – дымом, пламя – пламенем, угли – углями, искры – искрами. На этом огне вершат боги подношение человека. Из подношения этого выходит человек в сияющем величии.

Брихадараньяка упанишада (VI, 2, 9-14).

В высоком синем дворце, увенчанном стройными шпилями и украшенном филигранью резных дверей, где воздух пропитан терпкой морской солью и пронизан криками населяющих прибрежье тварей, отчего быстрее бьется сердце и сильнее жаждешь жизни и ее удовольствий, Господин Ниррити Черный допрашивал приведенного к нему человека.

– Как тебя зовут, мореход? – спросил он.

– Ольвагга, Господин, – отвечал капитан. – Почему перебил ты всю мою команду, а меня оставил в живых?

– Потому что я желаю допросить тебя, Капитан Ольвагга.

– О чем же?

– О многом. О том, что старый морской волк может вызнать в своих скитаниях. Хорошо ли я контролирую южные морские линии?

– Лучше, чем я думал, иначе меня здесь не было бы.

– Многие боятся рисковать, да?

– Да.

Ниррити подошел к окну и, повернувшись к пленнику спиной, долго смотрел на море. Потом снова заговорил:

– Я слышал, что немалых успехов добилась на севере наука со времен, гм, битвы при Дезирате.

– Я тоже слыхивал об этом. И знаю, что так оно и есть. Сам видел паровую машину, Печатные станки вошли в обиход. Ноги мертвых ящеров дергаются от знакомства с гальванизмом. Повысилось качество стали. Вновь изобрели микроскоп и телескоп.

Ниррити обернулся к нему, и некоторое время они изучали друг друга.

Ниррити был маленьким человечком с огоньком в глазах, мимолетной улыбкой, темными волосами, забранными серебряным обручем, вздернутым носом и глазами под цвет его дворца. Одет он был во все черное, а кожа его, похоже, давно не встречала солнечных лучей.

– А почему Боги из Града не смогли это предотвратить?

– Мне кажется, что они просто ослабели, в чем ты, наверное, и хочешь убедиться, Господин. После холокоста на Ведре они вроде бы боятся искоренять прогресс машинерии силой. А еще говорят, что внутри Града сейчас свои распри – между полубогами и уцелевшими из старших. К этому добавляется проблема новой религии. Люди нынче не боятся Небес, как раньше. Они способны постоять за себя; и теперь, когда они лучше подготовлены, боги уже не спешат вступать с ними в открытые конфликты.

– Значит, Сэм победил. Через годы он разбил их.

– Да, Ренфрю. Думаю, ты прав.

Ниррити бросил быстрый взгляд на двух стражников, стоявших по бокам Ольвагги.

– Ступайте, – приказал он и затем, когда они вышли, добавил: – Ты знаешь меня?

– Угу, капеллаша. Я ведь Ян Ольвегг, капитан «Звезды Индии».

– Ольвегг. Это кажется невозможным.

– И однако, так оно и есть. Это ныне старое тело я получил в тот день, когда Сэм разгромил Властителей Кармы в Маратхе. Я был там.

– Один из Первых и – да! – христианин!

– По случаю, когда у меня истощаются индийские ругательства.

Ниррити положил руку ему на плечо.

– Значит само твое существо изнемогает, должно быть, от боли, внимая насаждаемому ими богохульству!

– Не очень-то я их жалую, да и они меня тоже.

– Еще бы. Но вот Сэм – он же делал то же самое – преумножая число ересей, еще глубже погребая истинное Слово…

– Оружие, Ренфрю, – сказал Ольвегг. – Оружие и ничего более. Я уверен, что он хотел стать богом не больше, чем ты или я.

– Может быть. Но лучше бы он подыскал другое оружие. Хоть он и побеждает, души их все равно потеряны.

Ольвегг пожал плечами.

– Я, в отличие от тебя, не богослов…

– Но ты поможешь мне? Веками я накапливал силы, наращивал свою мощь. У меня есть люди и есть машины. Ты сказал, что враг ослаблен. Моя нежить – отродья не мужчины и женщины – не ведают страха. У меня есть небесные гондолы – множество гондол. Я могу добраться до их Града на полюсе. Я могу разрушить их Храмы по всему миру. Полагаю, пришла пора очистить мир от этой скверны. Вновь должна воцариться истинная вера! Скоро! Уже недолго ждать!

– Как я сказал, я не богослов. Но мне тоже хочется увидеть, как падет Град, – сказал Ольвегг. – Я помогу тебе всем, чем смогу.

– Тогда мы захватим для начала несколько их городов и оскверним их Храмы, чтобы посмотреть, что они предпримут в ответ.

Ольвегг кивнул.

– Ты будешь моим советником. Окажешь мне моральную поддержку, – сказал Ниррити и опустил голову. – Молись со мною, – велел он.

Долго стоял старик перед Дворцом Камы в Хайпуре, разглядывая его мраморные колонны. Наконец одна из девушек сжалилась над ним и вынесла ему хлеба и молока. Он съел хлеб.

– Выпей и молоко, дедушка. Оно полезно для всех и укрепит твою плоть.

– К черту! – сказал в ответ старик. – К черту молоко! И мою треклятую плоть! Впрочем, если уж на то пошло, так и дух.

Девушка отпрянула назад.

– Так-то ты отвечаешь на проявленное милосердие!

– Я ругаю не твое милосердие, детка, а твой вкус в том, что касается напитков. Ты что, не могла нацедить мне на кухне глоток-другой самого дрянного винца?.. Того, которое не придет в голову заказывать даже забулдыгам, а повар не осмелится брызнуть на самый дешевый кебаб. Я жажду выжатого из гроздьев, а не из коровы!

– Может быть, тебе подать меню? Уходи отсюда, покуда я не позвала слуг!

Он посмотрел ей в глаза.

– Не обижайся, леди, прошу тебя. Попрошайничество, видишь ли, дается мне с трудом.

Она взглянула в его черные как смоль глаза, затерявшиеся в лабиринте испещривших задубевшую от загара кожу морщинок. В бороде у него проглядывали черные пряди, неуловимая улыбка играла в уголках рта.

– Хорошо… ступай за мной, мы пройдем через черный ход на кухню, может, там найдется что-нибудь для тебя. Хотя, по правде говоря, я не знаю, почему это делаю.

Пальцы его дернулись, когда она от него отвернулась, а на губах заиграла улыбка, он направился за ней следом, присматриваясь к ее походке.

– Потому что я так захотел, – сказал он.

Не по себе было вожаку ракшасов Тараке. Расположившись на проплывавших в полуденной лазури облаках, размышлял он о путях силы. Случилось ему когда-то быть могущественнейшим. Во дни, предшествовавшие обузданию, некому было встать поперек его пути. И тут явился Бич, Сиддхартха. И когда узнал о нем Тарака – о Калкине, наделенном немалой силой, – понял он, что рано или поздно суждено будет им сойтись, чтобы смог он испытать силу того Атрибута, которым, как говорили, обзавелся Калкин. И когда наконец пересеклись их пути – в тот великий, давно ушедший день, когда вспыхивали факелами от их неистовства вершины гор, – победил тогда Бич. И когда встретились они вторично, уже через века, так или иначе, но опять сломил он ракшаса, и было это поражение еще тяжелее первого. Но только ему и удалось такое, а сейчас ушел он из мира. Более же никому было не под силу превозмочь Владыку, Адова Колодезя. Но тут оспорить его силу явились боги. Когда-то смеялся он над их ничтожеством, над их неуклюжими попытками подчинить себе свои принесенные мутациями способности, используя наркотики, гипноз, медитацию, нейрохирургию, – выковать из них Атрибуты, – но выросли за века их силы. Четверо, всего четверо из них явились в Адов Колодезь – и все его легионы не в силах оказались их отразить. Силен был тот, кого звали Шивой, но Бич позднее убил его. Так и должно было быть, ибо признавал Тарака Бича себе равным. Женщину в расчет он не принимал, ведь была она всего-навсего женщиной, и понадобилась ей помощь Ямы. Но вот Бог Агни, душа которого сверкала ярким, нестерпимым пламенем, – его Тарака почти боялся. Опять вспомнил владыка ракшасов тот день, когда в Паламайдзу явился в одиночку во дворец к нему Агни и бросил вызов. Не под силу оказалось ракшасу тогда остановить пришельца, как он ни пытался, и сам дворец его пал жертвой пламени. Повторилось то же и в Адовом Колодезе, опять ничего не могло остановить пламенного бога. И дал тогда Тарака себе обещание, что придет день, и испытает он его силу, как было то уже с Сиддхартхой, чтобы либо победить, либо подчиниться. Но так ему это и не удалось. Бог Огня сам пал перед Красным – четвертым в Адовом Колодезе, – который повернул неведомым образом пламя его на свой же источник в день великого побоища у Дезирата на реке Ведре. И означало это, что он, Красный, и есть величайший. Разве сам Бич не предостерегал его от Ямы-Дхармы, бога Смерти? Да, из всех живущих ныне на белом свете выпивающий жизнь глазами был могущественнейшим. Однажды Тарака чуть не пал жертвой его силы, было это в громовой колеснице. Еще раз попытался он испытать его силу, но вынужден был тут же остановиться, ибо оказались они в тот раз на время союзниками. Потом рассказывали, что умер Яма в Небесном Граде. Позднее же говорили, что разгуливает он все еще по свету. Что не может он, будучи Владыкой Смерти, умереть без собственной на то воли. И поверил в это Тарака, принял все последствия, отсюда проистекающие. И значило это, что вернется он, Тарака, на далекий южный остров с синим дворцом, где дожидается его ответа Повелитель Зла, Ниррити Черный. И примет он его предложение. И, отправившись из Махаратхи от моря на север, присоединят ракшасы свою мощь к силам темного Властелина, разрушат вместе с ним один за другим Храмы шести крупнейших городов юго-запада, зальют улицы их кровью горожан, смешанной с кровью лишенных проблеска души легионеров Черного, – пока не выступят на защиту их боги и не встретят свою судьбу. Если же боги не выступят, явится это признанием полной их немощи. Тогда пойдут ракшасы на приступ Небесного Града, и разрушит Ниррити его и сравняет с землей; падет Шпиль Высотою В Милю, расколется свод Небес, увидят огромные белые кошки Канибуррхи вокруг развалины, и покроет наконец павильоны богов и полубогов толстая пелена полярного снега. И все это, на самом-то деле, с одной всего целью – если оставить в стороне, что развеет это отчасти скуку и приблизит наступление последних дней богов и людей в мире ракшасов. Где бы ни разгорелось большое сражение и вершились великие деяния огнем и мечом, – всюду, знал Тарака, явится он, Красный, ибо там его царство и тянет его туда его Образ. И знал Тарака, что будет искать, ждать, делать что угодно, как бы долго это ни продлилось, пока не наступит наконец тот день, когда взглянет он опять в черное пламя, бушующее в глубине глаз Смерти…

Брахма бросил взгляд на карту, а затем вновь обернулся к хрустальному экрану, вокруг которого, зажав в зубах собственный хвост, обвился бронзовый нага.

– Пожар, жрец?

– Пожар, Брахма… в огне все склады!

– Прикажи людям потушить огонь.

– Они уже борются с ним.

– Тогда зачем же ты меня беспокоишь?

– Здесь царит страх, Великий.

– Страх? Перед чем?

– Перед Черным, чье имя я не могу произнести в твоем присутствии, – силы которого ежечасно растут на юге и перерезали все торговые пути.

– Почему это ты должен бояться произнести имя Ниррити в моем пристутствии? Мне ведомо о Черном. Ты полагаешь, что пожар – это его рук дело?

– Да, Великий, – или скорее какого-то нанятого им негодяя. Ходят упорные слухи, что он намерен отрезать нас от остального мира, подорвать наше благосостояние, уничтожить наши запасы, посеять в душах сомнения, ибо он планирует…

– Захватить вас, конечно.

– Твои слова, Всемогущий.

– Быть может, так оно и есть, жрец. Скажи мне, вы не верите, что боги вступятся за вас, если Повелитель Зла осмелится напасть?

– В этом никогда не было и тени сомнения, Могущественнейший. Мы просто хотим напомнить тебе о подобной возможности и освежить наши постоянные мольбы о прощении и божественном покровительстве.

– Ты услышан, жрец. Не бойтесь.

Брахма выключил связь.

– Он нападет.

– Конечно.

– Насколько он силен, вот что меня интересует. Никто не знает, каковы в действительности его силы. Не так ли, Ганеша?

– Ты спрашиваешь меня, Владыка? Твоего смиренного политического советника?

– Больше я никого здесь не вижу, смиренный богодел. Не знаешь ли ты о ком-нибудь, кто мог бы это знать?

– Нет, Владыка, не знаю. Все избегают нечистого, будто он настоящая смерть. В общем-то, так оно и есть. Ты же знаешь, что ни один из трех посланных мною на юг полубогов так и не вернулся.

– Но они же были сильны, как бы их там ни звали, не так ли? И давно это было?

– Последний – год тому назад. Тогда мы послали нового Агни.

– Да, он, правда, был не очень-то хорош – все еще пользовался гранатами и взрывчаткой… но силен.

– Морально, может быть. Когда богов становится меньше, приходится обходиться полубогами.

– В былые дни я просто взял бы громовую колесницу…

– В былые дни не было громовой колесницы. Яма…

– Замолчи! Теперь-то у нас есть громовая колесница. Я думаю, что высокий гриб дыма изогнется вскоре над дворцом Ниррити.

– Брахма, мне кажется, Ниррити может остановить громовую колесницу.

– С чего ты взял?

– Судя по некоторым полученным из первых рук сообщениям, он, кажется, использует против наших боевых судов, посылаемых бороться с его бандитами, самонаводящиеся ракеты.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Это совсем новые донесения. Мне еще не представлялось возможности тебе о них сообщить.

– Тогда ты считаешь, что нападать нам не стоит?

– Не стоит. Подождем. Пусть первый ход сделает он сам, чтобы мы смогли оценить его силу.

– Тем самым нам придется принести в жертву Махаратху?

– Ну и что? Ты что, никогда не видел падения города?.. Какой ему будет толк от временного владения Махаратхой? А ежели мы не отберем ее обратно – ну так пусть этот самый гриб со своей белой шляпкой вырастет там, в Махаратхе.

– Ты прав. Игра стоит свеч, мы оценим его силы и отчасти истощим их. Ну а пока нам надо подготовиться.

– Да. Каковы будут твои приказания?

– Привести в состояние готовности все силы в Граде. Отозвать Владыку Индру с восточного континента – немедленно!

– Будет сделано.

– И оповестить остальные пять городов на реке – Лананду, Хайпур, Килбар…

– Тотчас же.

– Тогда ступай!

– Уже ушел.

Время как океан, пространство как его воды, в середине же – Сэм – покоясь, решая…

– Бог Смерти, – позвал он, – перечисли наши силы.

Яма потянулся и зевнул, потом поднялся с алого ложа, на котором подремывал, почти невидимый на его фоне. Он пересек комнату и посмотрел Сэму в глаза.

– Оставляя в стороне Облик, вот мой Атрибут.

Сэм встретил его взгляд и выдержал его.

– Это что, ответ на мой вопрос?

– Отчасти, – ответил Яма, – но в основном это испытание твоей собственной силы. Она вроде бы возвращается. Ты выдерживал мой смертельный взгляд дольше, чем это под силу любому смертному.

– Я знаю, что моя мощь возвращается. Я чувствую это. И не она одна, многое возвращается сейчас ко мне. Все эти дни, проведенные здесь, во дворце Ратри, продолжал я размышлять о прошлых своих жизнях. И ты знаешь, бог смерти, сегодня я пришел к выводу, что не были они одной сплошной неудачей. Хотя раз за разом и побеждали меня Небеса, многого стоила им каждая очередная победа.

– Да, вполне может статься, что ты – орудие в руках судьбы. Они сейчас и в самом деле слабее, чем в те времена, когда ты пошел наперекор их воле в Махаратхе. К тому же слабее они и относительно, поскольку люди стали с тех пор сильнее. Боги уничтожили Дезират, но не смогли уничтожить акселеризм. Потом попытались они похоронить буддизм в недрах своего собственного учения, но не смогли. В действительности, я не могу сказать, принесла ли твоя религия акселеризму пользу своими – то есть твоими – россказнями, поддержала ли она акселерацию хоть каким-нибудь образом, но тогда-то усомниться в этом не могло прийти в голову никому из богов. Ну а туману она напустила мастерски: отвлекла внимание богов от того вреда, который они сами себе нанесли, ведь после того, как их угораздило ее «принять» в качестве учения, все направленные против нее усилия возбуждали одновременно и антидеикратические настроения. Не будь ты столь практичен, ты мог бы показаться озаренным.

– Благодарю. Хочешь, я тебя благословлю?

– Нет, может, я тебя?

– Очень может быть, Смерть, но попозже. Но ты не ответил на мой вопрос. Пожалуйста, расскажи мне, какими силами мы располагаем.

– Хорошо. Вскоре прибудет Властитель Кубера…

– Кубера? А где он?

– Целые годы провел он в укрытии, впрыскивая в мир научные познания.

– Так много лет? Дряхлым, должно быть, стало его тело! Как он справляется?

– Ты не забыл Нараду?

– Моего старого врача из Капила?

– Его самого. Когда ты распустил своих копейщиков после сражения в Махаратхе, он удалился с помощью твоих вассалов в захолустье, прихватив с собой все оборудование, которое вы забрали из Палаты Кармы. Я засек его много лет назад. После падения Дезирата я, ускользнув с Небес путем Черного Колеса, вывел Куберу из его бункера под павшим городом. А потом он уже сам вступил в союз с Нарадой, который заправляет нынче в горах подпольной лавкой тел. Они работают на пару. Мы открыли подобные пункты и в нескольких других местах.

– И Кубера будет здесь? Отлично!

– А Сиддхартха все еще Князь Капила. И призыв к войскам княжества будет, вне всякого сомнения, услышан. Мы уже призвали их.

– Горсточка, вероятно. Но все равно приятно об этом узнать, да…

– Еще Господин Кришна.

– Кришна? Что ему делать на нашей стороне? Где он?

– Он был здесь. Я наткнулся на него в первый же день по прибытии. Он как раз заходил с одной из девиц. Весьма патетично.

– Патетично? Почему?

– Он стар. Достойный жалости слабый старик, но все еще пьяница и развратник. И однако Облик все еще служит ему, время от времени наделяя его долей былой харизмы и частью его колоссальной витальности. Его изгнали с Небес после Дезирата – всего лишь за то, что он не пожелал сражаться против Куберы и меня, как сделал, например, Агни. Более полувека скитался он по свету, пьянствуя, занимаясь любовью, играя на своей свирели, – и старея. Мы с Куберой несколько раз пытались отыскать его, но он нигде не задерживался подолгу, и где его только не носило! Чего еще ждать от отставного божества плодородия.

– А какая нам от него польза?

– В тот же день я послал его к Нараде за новым телом. Они прибудут вместе с Куберой. Он тоже всегда быстро восстанавливает свои силы после перерождения.

– Но нам-то какая от него польза?

– Не забывай, что ведь именно он уничтожил черного демона Бану, повстречать которого боялся даже Индра. Когда он трезв, трудно найти на свете бойца опаснее. Яма, Кубера, Кришна и – если ты пожелаешь – Калкин! Мы станем новыми локапалами, мы будем заодно.

– Согласен.

– Так тому и быть. Пусть шлют они против нас команды богов-практикантов! Я спроектировал новое оружие. Досадно, что приходится иметь дело с таким количеством его совершенно разных, чаще всего экзотических типов. Я распыляю свой гений, доводя каждый экземпляр до состояния произведения искусства, вместо того чтобы разработать массовое производство нескольких конкретных средств нападения. Но диктуется это многообразием паранормального. Всегда отыщется кто-нибудь, чей Атрибут окажется противоядием против данного конкретного оружия. Ну да ладно, пусть свернется у них в жилах кровь от моего ружья «Геенна», пусть скрестят они клинки с электромечом, пусть предстанут перед фонтанирующим струйками цианида и диметилсульфаксида щитом – и поймут, что противостоят им локапалы.

– Теперь я вижу, Смерть, почему любой бог – даже Брахма – может исчезнуть, и его заменит другой; любой, но не ты.

– Спасибо. Есть ли у тебя какой-либо план?

– Пока нет. Мне понадобится больше информации о имеющихся у Града силах. Демонстрировали ли Небеса свою мощь за последние годы?

– Нет.

– Если бы нашелся какой-нибудь способ испытать их, не выдавая себя… Может быть, ракшасы…

– Нет, Сэм. Я им не доверяю.

– Я тоже. Но подчас с ними можно иметь дело.

– Как ты – в Адовом Колодезе и Паламайдзу?

– Хороший ответ. Может, ты и прав. Я еще подумаю об этом. А еще меня интересует Ниррити. Как идут дела у Черного?

– В последние годы он добился господства на море. Слухи гласят, что растут его легионы и что занят он постройкой военных машин. Я же когда-то уже говорил тебе о моих опасениях в его отношении. Давай-ка держаться от Ниррити как можно дальше. У него с нами только одно общее – желание низвергнуть Небеса. Он не акселерист и не деикрат, стоит ему прийти к власти, и он насадит повсюду такое темное средневековье, какое и не снилось тому строю, с которым мы боремся. Быть может, лучшей линией поведения для нас было бы спровоцировать конфликт, битву между Ниррити и Богами из Небесного Града, а самим выждать, чтобы потом напасть на победителя.

– Вполне может быть, что ты прав, Яма. Но как это сделать?

– Но это вполне может случиться само собой – и скоро. Махаратха затаилась, сжалась в комок, косясь с опаской на омывающее ее море. Ты же стратег, Сэм, а я – всего-навсего тактик. Мы отозвали тебя как раз для того, чтобы ты сказал нам, что делать. Прошу, обдумай все хорошенько, ведь ты теперь снова стал самим собой.

– Ты все время подчеркиваешь эти последние слова.

– Угу, проповедник. Ты же еще не испытан в бою после своего возвращения из блаженства нирваны… Скажи, а по-буддистски-то ты сможешь сражаться?

– Вероятно, но мне пришлось бы стать личностью, которая представляется мне ныне отвратительной.

– Хорошо… а может, нет. Но не забывай об этом, коли мы окажемся в затруднении. Или, по крайней мере, чтобы быть в безопасности, тренируйся каждую ночь перед зеркалом, читай лекции по эстетике вроде той, что ты прочел в монастыре Ратри.

– Не хотелось бы.

– Знаю, но надо.

– Лучше я попрактикуюсь с клинком. Добудь его мне, и я дам тебе пару уроков.

– Ого! Ну ладно! Если урок будет хорош, ты добудешь себе новообращенного.

– Ну так пошли во двор, и я просветлю тебя.

Когда поднял в своем синем дворце руки Ниррити, с ревом сорвались с палуб его кораблей ракеты и дугой перечеркнули небо над Махаратхой.

Когда закрепил он на груди черный свой доспех, упали ракеты на город, извергая из себя пламя.

Когда натянул сапоги, вошел его флот в гавань.

Когда запахнул он черный плащ и, застегнув его на груди, надвинул на лоб шлем из вороненой стали, завели под палубами свой негромкий перестук его сержанты.

Когда застегнул он свой пояс с ножнами, зашевелились в трюмах зомби.

Когда натянул кожаные со стальными пластинами перчатки, приблизился флот его, подгоняемый поднятым ракшасами ветром, к причалу.

Когда дал он знак юному своему адъютанту, Ольвагге, следовать за собою во двор, бессловесные воины поднялись на палубы кораблей и уставились на пылающую гавань.

Когда зарокотали моторы темной небесной гондолы и дверь ее открылась перед ними, первый из его кораблей бросил якорь.

Когда вошли они в гондолу, первый отряд его войск вступил в Махаратху.

Когда прибыли они в Махаратху, город пал.

В зеленом сплетении веток высоко над землей пели в саду птицы. Рыбы, словно старые монеты, лежали на дне в голубом пруду. Пунцовые, с мясистыми лепестками цветы изливали в воздух благоухание, рядом с ее нефритовой скамьей проглядывал кое-где и желтый львиный зев. Упершись левой рукой о белую кованую спинку скамьи, она смотрела, как, шаркая по каменным плитам дорожки, к ней не спеша приближаются его сапоги.

– Сэр, это частный сад, – заявила она.

Он остановился перед скамьей и взглянул на нее сверху вниз. Мускулистый, загорелый, темноглазый и темнобородый, он смотрел на нее безо всяких эмоций, потом улыбнулся. Из синей ткани и кожи были его одежды.

– Для гостей, – продолжала она, – предназначен сад с другой стороны здания. Пройдешь под арку и…

– У себя в саду я всегда был рад тебя видеть, Ратри, – сказал он.

– Себя?..

– Кубера.

– Боже, Кубера! Ты не…

– Нет, не толстый. Я знаю. Ничего удивительного: новое тело и ни минуты покоя. Мастерить это дьявольское оружие Ямы, перевозить его…

– Когда ты прибыл?

– Сию минуту. Прихватив с собой Кришну и партию взрывчатки, гранат и противопехотных мин…

– Боги! Как давно было все…

– Да. Очень. Но я все равно должен принести тебе свои извинения. Меня это угнетало все эти долгие годы. Я корю себя, Ратри, что тогда, той ночью втянул тебя во все эти междуусобицы. Мне нужен был твой Атрибут, и я впутал в это дело тебя. Терпеть не могу пользоваться кем бы то ни было подобным образом.

– Я бы все равно покинула вскоре Небеса, Кубера. Так что не очень-то переживай и не вини себя. Вот разве что тело хотелось бы посимпатичнее… Ну да это не главное.

– Я дам тебе новое тело, леди.

– Попозже, Кубера. Прошу, садись. Вот сюда, ты голоден? Хочешь пить?

– Да и еще раз да.

– Вот фрукты, сома. Или ты предпочитаешь чай?

– Нет, спасибо, лучше сома.

– Яма говорит, что Сэм оправился от своей святости.

– Это хорошо, он нам все нужнее. Ну как, он еще не разработал для нас план действий?

– Яма мне не говорил. Но возможно, что Сэм не говорил Яме.

На соседнем дереве вдруг заколыхались ветви, и на землю спрыгнул Так, приземлившись прямо на четвереньки. Пробежав по плитам, он замер у скамьи.

– Ваши пересуды разбудили меня, – проворчал он. – Что это за тип, Ратри?

– Господин Кубера, Так.

– Ежели так оно и есть, то до чего же он изменился! – сказал Так.

– То же можно сказать и про тебя, Так от Архивов. Почему ты все еще обезьянничаешь? Яма может вернуть тебя в человеческое тело.

– Обезьяной я полезней, – ответил Так. – Я – замечательная ищейка и шпион, даже лучше собаки, а с другой стороны, я сильнее человека. А кто сможет отличить одну обезьяну от другой? Так что я останусь в этом теле, пока не пройдет нужда во всех этих достоинствах.

– Похвально, похвально. Ну а об активности Ниррити ничего нового не слышно?

– Его суда подбираются все ближе и ближе к большим портам, – сказал Так. – И их, похоже, становится все больше. А в остальном – ничего нового. Судя по всему, боги его побаиваются, коли не рассеивают они его силы.

– Ну да, – заметил Кубера, – он же теперь – величина неизвестная. Я склоняюсь к тому, что он – ошибка Ганеши. Ведь именно Ганеша дозволил ему убраться с Небес, да еще и прихватить с собой все свое оборудование. Я думаю, Ганеше хотелось иметь под рукой какого-нибудь врага богов, если вдруг в нем возникнет экстренная надобность. Он даже и представить себе не мог, что гуманитарий сумеет так распорядиться этим оборудованием и накопить подобные силы.

– Логично, – согласилась Ратри. – Даже я слышала, что именно такими соображениями Ганеша зачастую и руководствуется. Ну и что он будет делать теперь?

– Отдаст Ниррити первый город, на который тот нападет, чтобы присмотреться к его атакующим возможностям и оценить его силы, – если, конечно, ему удастся удержать Брахму от активных действий. А потом – ударит по Ниррити. Махаратха должна пасть, а нам следует держаться поблизости. Интересно будет даже просто понаблюдать.

– Но ты думаешь, что одним наблюдением дело для нас не окончится? – спросил Так.

– Ну да. Сэм отлично понимает, что мы должны быть готовы произвести нужное количество нового оружия – и кое-что из него и употребить. Мы должны будем сразу среагировать на их действия, а они, Так, скорее всего не заставят себя ждать.

– Наконец-то, – ответил тот. – Я всегда хотел сражаться в битве бок о бок с Бичом.

– В ближайшие недели, уверен, что многие желания исполнятся, а многие потерпят крах.

– Еще сомы? Фруктов?

– Спасибо, Ратри.

– А тебе, Так?

– Разве что банан.

Под сенью леса, у вершины высокого холма восседал Брахма, словно химера, водруженная на водосток готического храма, и не отрываясь глядел вниз, на Махаратху.

– Они оскверняют Храм.

– Да, – отвечал Ганеша. – Чувства Черного с годами не меняются.

– С одной стороны, жалко. С другой – страшновато. У них винтовки и пистолеты.

– Да. Они сильны. Вернемся в гондолу.

– Чуть позже.

– Я боюсь, Владыка… они, быть может, слишком сильны – здесь и сейчас.

– Что ты предлагаешь?

– Они не могут подняться на кораблях вверх по реке. Если они захотят атаковать Лананду, им придется передвигаться по суше.

– Конечно. Если только у него не хватит кораблей воздушных.

– А если они захотят напасть на Хайпур, они должны будут углубиться еще дальше.

– Ну! А если они захотят напасть на Килбар, то еще дальше! Не тяни! На что ты намекаешь? К чему ведешь?

– Чем дальше они зайдут, тем больше перед ними встанет проблем, тем уязвимее они будут для партизанских атак на всем протяжении…

– Ты что, предлагаешь, чтобы я ограничился легкими нападками, наскоками на его войска? Чтобы я позволил им промаршировать по стране, занимая город за городом? Они окопаются в ожидании подкреплений, чтобы удержать завоеванное, и только потом двинутся дальше. Только идиот поступил бы иначе. Если мы будем ждать…

– Посмотри-ка вниз!

– Что? Что это?

– Они готовятся к выступлению.

– Невероятно!

– Брахма, ты забываешь, что Ниррити – фанатик, безумец. Ему не нужна Махаратха – точно так же, как Лананда или Хайпур. Он хочет уничтожить наши Храмы и нас самих. Помимо этого, волнуют его в этих городах души, а не тела. Он пройдет по стране, уничтожая всякий попадающийся ему на пути символ нашей религии, пока мы не решим сразиться с ним. Если же мы этого не сделаем, он, вероятно, разошлет миссионеров.

– Но мы должны же что-то сделать!

– Для начала дать ему ослабеть от его же похода. Когда он будет достаточно слаб, ударить! Отдай ему Лананду. И Хайпур, если понадобится. Даже Килбар и Хамсу. Когда он ослабнет, сотри его с лица земли. Мы можем обойтись без этих городов. Сколько там мы разрушили сами? Тебе, наверное, даже не припомнить!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю