Текст книги "Теодосия и Сердце Египта"

Автор книги: Робин Лафевер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Сомерсет Хаус

Раненый был таким бледным и неподвижным, что я стала опасаться, что он может не продержаться до тех пор, пока мы позовем помощь. Эх, если бы у нас были с собой лекарства и бинты. Хоть что-нибудь, что поможет ему продержаться.

Постойте – а мои амулеты?

Я подняла руку к висевшему у меня под воротничком маленькому амулету-сердечку и сняла его через голову.

– Что ты делаешь? – спросил Генри.

– Пытаюсь спасти его, – ответила я, аккуратно укладывая амулет на сердце пострадавшего.

– С помощью этой дурацкой безделушки?

– Прошу тебя, замолкни. Следи лучше, чтобы это сердечко оставалось на этом месте. Не дай нашему раненому приятелю случайно его сбросить.

– Но все-таки что это? – продолжал допытываться Генри.

– Эх ты, провел полжизни в музее и не знаешь? – раздраженно ответила я. – Это амулет. Он поддержит жизненные силы раненого до тех пор, пока я не вернусь с подмогой.

Я озабоченно взглянула на нашего беглеца. Да, одной магической помощью тут не обойдешься. Я быстро сняла с себя одну из нижних юбок (как удачно, что сегодня для тепла я надела не одну юбку, а две!).

– Возьми, – сказала я, протягивая юбку Генри.

– И что я должен с этим делать? – с явным отвращением спросил он.

– Разорви ее на бинты, дурачок!

Он нерешительно взял юбку двумя пальцами.

Я ответила ему презрительным взглядом и покинула церковный двор. Хотя Генри очень раздражал меня, сейчас я ему сочувствовала – не самое приятное занятие присматривать за почти мертвым.

Я пробежала по узким улочкам до Стренда – здесь, прямо напротив меня, и стоял Сомерсет Хаус. Это было большое величественное здание – скорее дворец, чем городской дом, – с сотнями выходящих на улицу окон. Не желая привлекать к себе лишнего внимания, я перешла с бега на спокойный шаг и чинно пересекла огромный двор перед входом. Увидев меня, стоявший у дверей швейцар удивленно поднял бровь (думаю, я действительно выглядела ужасно) и спросил, по какому я делу.

Я выпрямила спину, выпятила подбородок, стараясь скопировать бабушку Трокмортон.

– Мне нужно увидеть Вигмера из Античного общества на третьем этаже.

– Вы имеете в виду Общество антикваров?

– О, да. Точно.

Швейцар моргнул, затем указал мне путь к лестнице. Пожалуй, иметь надменных родственников в каком-то смысле даже полезно.

Поднимаясь по лестнице, я то и дело ловила на себе удивленные взгляды мужчин, пришедших в Сомерсет Хаус по своим делам (ни одной женщины я среди них не заметила). Поднявшись на третий этаж, я увидела на одной из дверей большую медную табличку с надписью «Общество антикваров». Значит, я почти добралась до цели.

В холле за дверью меня встретил молодой, очень чопорный джентльмен в очках в металлической оправе.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросил он тоном, в котором не было ни малейшего желания действительно помочь. Тон был скорее осуждающим – дескать, зачем вы сюда пришли и что вы здесь забыли?

Я снова скопировала бабушку Трокмортон, точнее, ее взгляд, каким она презрительно смотрит на собеседника сверху вниз, высоко задрав нос. (Очертания предметов при этом становятся несколько размытыми и иногда двоятся, но такой взгляд, что и говорить, производит сильное впечатление.)

– С вашего позволения, я здесь затем, чтобы увидеть Вигмера.

Никакого позволения вы при этом, разумеется, не спрашиваете, просто ставите неприятного вам человека на место.

– У вас есть предварительная договоренность о встрече с лордом Вигмером? – спросил молодой человек, поджимая губы. Он прекрасно знал, что никакой договоренности у меня нет и быть не может. Однако для меня оказалось полной неожиданностью, что тип, к которому я пришла, – лорд!

– Нет. Боюсь, что речь идет о чем-то непредвиденном и крайне срочном. У меня важное сообщение для него.

– Передайте его мне, а я ознакомлю с ним лорда.

– Мне было приказано передать сообщение только лично лорду Вигмеру, – покачала я головой.

– Боюсь, что это невозможно.

Молодой человек никак не мог смириться с тем, что я знаю нечто такое, о чем ему самому знать не положено. Как же мне обойти этого сторожевого пса?

– Что, если я напишу записку, вы отнесете ее лорду, а он сам решит, хочет он видеть меня или нет?

– Вы знаете, вообще-то мы здесь очень заняты, – вздохнул молодой пес в очках. – У нас нет времени на детские игры.

– Прошу прощения, сэр, – холодно ответила я, с особым презрением упирая на слово «сэр», – но у меня на детские игры времени не больше, чем у вас. Я пришла по очень важному делу. Можно сказать, это вопрос жизни и смерти. Так вы дадите мне лист бумаги или мне обратиться в другой кабинет?

Это слегка отрезвило пса. Он поджал губы, нырнул в свой кабинет и вернулся с листом бумаги, который протянул мне.

– А чем мне писать? – раздраженно спросила я. – Кровью?

Он посмотрел на меня, явно потрясенный такой перспективой, и снова сходил в свой кабинет, откуда вернулся с самым мерзким огрызком карандаша, какой мне когда-либо доводилось видеть. Решив не обращать внимания на этот явный знак неуважения, я приложила лист бумаги к стене и написала.

«Уважаемый лорд Вигмер.

Человек умирает. Должна увидеться с Вами немедленно.

Искренне Ваша

Теодосия Элизабет Трокмортон».

Я аккуратно сложила листок вчетверо и хотела вручить записку секретарю, но увидела его глаза, горящие от нетерпения прочитать то, что я написала.

– Прошу прощения, – сказала я. – Не будете ли вы так любезны дать мне конверт?

Пес посмотрел на меня так, словно получил затрещину. Затем он еще раз молча сходил в свою конуру и принес мне конверт.

Я аккуратно положила записку в конверт, мысленно молясь о том, чтобы все эти задержки не стоили жизни раненому на соборной площади. Тщательно заклеив конверт, я передала его секретарю. Он взял (точнее выхватил) его у меня и вылетел из приемной – при этом спина у него оставалась идеально прямой, словно у этого человека вместо позвоночника был вставлен стальной прут.

На всякий случай – чтобы избежать подобных встреч с секретарем на будущее – я внимательно проследила, в какую дверь он постучит. Секретарь вошел в кабинет лорда и быстро вылетел из него с перекошенным лицом, будто лизнул хины.

– Лорд примет вас, мисс, – сказал он, иронично подчеркнув слово «мисс». Я решила не обращать на это внимания, поскольку все равно добилась своего. Секретарь довел меня до кабинета Вигмера, постучал, приоткрыл дверь и объявил:

– К вам мисс Трокмортон, сэр.

С этими словами он пропустил меня внутрь и закрыл за мной дверь.

Лорд Вигмер сидел за своим столом и что-то писал.

– Одну минуту, – произнес он, не поднимая головы.

Как он может сидеть и писать, когда ему только что сообщили, что кто-то умирает? А он сидит и пишет, холодный и невозмутимый, как огурец.

Лорд был немолод, постарше папы, с копной седых волос на голове и роскошными, тоже седыми, усами. На безымянном пальце его правой руки я рассмотрела любопытное золотое, с лазурью кольцо, вдоль скошенного края которого были выгравированы иероглифы. Оно напомнило мне одно из колец фараона Рамсеса II, которое я видела в Британском музее.

– Итак, мисс Трокмортон, – неожиданно сказал лорд Вигмер, заставив меня вздрогнуть. – Что за история с этим умирающим?

Я посмотрела в глаза Вигмера, синие, как океан, и такие же глубокие. Лицо лорда было морщинистым и усталым, словно Вигмер тащил на своих плечах весь этот мир.

– Меня послал один из ваших людей, сэр. Я не знаю его имени, поскольку он ранен и едва может говорить. Но он что-то просил передать вам о силах и хаосе.

Вигмер моментально подобрался и насторожился.

– Где это произошло? – коротко спросил он.

– На площади перед собором Святого Павла. С ним остался мой брат Генри, он будет ждать, пока вы не пришлете кого-нибудь.

Вигмер поднялся на ноги, подхватил стоявшую у его стола трость, прошел к двери, сильным толчком распахнул ее и крикнул:

– Бойторп!

В коридоре послышались быстрые шаги, а затем в дверь просунулась голова очкастого сторожевого пса. Честное слово, мне даже стало немного жаль его.

– Пришлите ко мне Торнли, немедленно, – распорядился Вигмер. – И Додсона с Бремфилдом тоже. А еще принесите мисс Трокмортон что-нибудь подкрепить силы, мне кажется, она очень нуждается в этом.

Вигмер проковылял назад к своему столу, уселся за него и сказал:

– А теперь, мисс Трокмортон, расскажите все по порядку и с самого начала.

– Пожалуйста, зовите меня Теодосия. Меня все так зовут.

Он молча кивнул.

Что я должна была рассказать ему? Ведь я не имела понятия, на чьей он стороне. И на скольких сторонах, если вдуматься? Насколько можно доверять ему, если один из его парней напал на человека и похитил драгоценный артефакт?

– О, – произнес Вигмер, откидываясь в своем кресле. – Вы, несомненно, размышляете сейчас о том, можно ли доверять мне.

– Да, пожалуй. Ваш товарищ ударил кое-кого по голове и забрал вещь, которая ему не принадлежит.

– Сердце Египта? – замер Вигмер. – Значит, Стоукс забрал его?

– Сердце Египта! Что вам известно о нем? Да, ваш Стоукс забрал его, но артефакт похитили люди, которые на него напали.

– Могу вас заверить, что мой человек, Стоукс, только пытался сделать так, чтобы артефакт не попал не в те руки. А теперь почему бы вам не рассказать о том, что вы знаете об этой вещи?

Мне не хотелось раскрывать Вигмеру секреты нашего музея, а еще больше мне не хотелось, чтобы он принял меня за помешанную. Но под пристальным взглядом его больших, излучающих уверенность и силу глаз я невольно рассказала Вигмеру обо всем.

Когда я закончила описывать ему визит Сноуторпа в наш музей нынешним утром и о том, как мы обнаружили пропажу Сердца Египта, в дверь постучали. Без спроса в кабинет вошли трое джентльменов. Вигмер представил нас друг другу.

– Додсон, Торнли, Бремфилд. А это Теодосия Трокмортон, она пришла сообщить нам о том, что Стоукс сильно ранен, возможно, мертв, он лежит во дворе собора Святого Павла. С ним ее брат Генри. Вы пойдете, найдете их и доставите обоих сюда. Додсон, вы с Бремфилдом отнесете Стоукса, когда вернетесь, на шестой этаж. Я позабочусь, чтобы к этому времени там был врач. А вы, Торнли, приведете ко мне в кабинет мистера Трокмортона.

Все трое молча кивнули и, не задав ни единого вопроса, немедленно удалились.

– Вы можете продолжать, мисс Теодосия, – сказал Вигмер очень ласковым голосом, в котором, однако, чувствовалась сталь. Человек с такими глазами и с таким голосом все равно добьется от вас всего, что ему нужно, даже если вы вначале попытаетесь сопротивляться.

Я объяснила, как Генри, Стики Уилл и я следили за Тетли, поскольку он был последней ниточкой, которая соединяла нас с Сердцем Египта. Я рассказала ему о том, как на сцене появился Стоукс. Здесь брови Вигмера начали подниматься все выше и выше, пока не ушли куда-то совсем на лоб.

– Вы говорите, что Стоукс убил того парня Тетли?

– Довольно сильно ударил его по голове дубинкой, сэр, – пояснила я.

– Не думаю, что удар был смертельным, мисс Теодосия. Мы учим наших агентов выводить из игры и разоружать противников, а не убивать их.

– Вот как. – Это замечание, должна признать, заставило меня думать о Стоуксе с большей симпатией, чем прежде.

– Что ж, вы, все трое, вели себя очень храбро и находчиво, – подытожил Вигмер.

Не могу вам передать, как приятно мне было услышать это. Все другие взрослые, которых я знала, обычно называли меня глупой девчонкой или невероятной фантазеркой, но только не Вигмер. Он казался мне человеком, которому можно доверить все.

– Что-нибудь подобное уже случалось раньше? – спросил он.

– Что именно? Воровали ли люди артефакты из нашего музея?

– В музее уже случались странные происшествия, не так ли? – сказал Вигмер, наклоняясь вперед.

Он явно имел в виду про́клятые предметы. Но как и что он мог знать о них? Если только случались другие странные происшествия, о которых мне не известно…

К счастью, мне на помощь вновь пришел стук в дверь. Это прибыли чай и бутерброды.

Молодой человек, который их принес, поставил поднос на маленький столик и молча удалился.

– Прошу вас, подкрепляйтесь, – указал на поднос Вигмер.

– Налить вам чаю, сэр?

– Нет, благодарю. Вы пейте, ешьте, а я тем временем сделаю несколько заметок, если вы не возражаете.

Разумеется, я не возражала. Я налила себе чаю, щедро добавила в него молока и сахара. На подносе были также аппетитные на вид сэндвичи с огурцом и пахнущие ванилью кексы – они напомнили мне о том, как зверски я проголодалась.

* * *

Я старалась как можно тише жевать сэндвичи и прихлебывать чай, а лорд Вигмер тем временем скрипел своим пером по бумаге. Кабинет у него был роскошный. Именно такой кабинет, надеюсь, будет и у меня, когда я подрасту и выберусь, наконец, из своего старого чулана. В кабинете Вигмера висели толстые занавеси, пол был устлан пушистым ковром, стояли удобные кресла, на полках были расставлены великолепные артефакты.

Лорд Вигмер закончил писать, взял свою трость и похромал к двери. Здесь он высунул в коридор голову и кликнул Бойторпа, который появился так быстро, словно подслушивал под дверью.

– Позаботьтесь, чтобы немедленно прибыл доктор Фоллоуфилд.

– Да, сэр.

Лорд Вигмер закрыл дверь и вернулся за свой стол. Я как раз прикидывала, заметит он или нет, если я возьму четвертый по счету сэндвич, когда он сказал:

– Итак, вы собирались рассказать мне о странных происшествиях в вашем музее.

Черт побери, а я так надеялась, что мы не вернемся к этому вопросу.

– Какого рода происшествия вы имеете в виду, сэр?

Вигмер укоризненно взглянул на меня и ответил:

– Я рассчитывал на бо́льшую откровенность с вашей стороны, дитя мое.

Мои щеки вспыхнули от смущения, но мне на помощь вновь пришел спасительный стук в дверь.

– Войдите, – с нескрываемым раздражением произнес Вигмер.

Это был Торнли, а рядом с ним Генри с круглыми от удивления глазами.

– Генри! – воскликнула я, вскочив с кресла и едва не расплескав при этом чай. – Ты в порядке?

– Разумеется. Я же не хлюпик, – пробормотал он в ответ, и щеки его порозовели.

– А как ваш… э… коллега? – спросила я, обращаясь к Торнли. – Он…

Я не могла заставить себя сказать слово «мертв», уж слишком оно какое-то… окончательное, что ли.

Торнли взглянул на Вигмера, словно спрашивая, можно ему говорить или нет. Вигмер кивнул, и тогда Торнли ответил:

– Стоукс жив, но очень плох. – Он поднял свою руку, в которой между пальцев свисал мой амулет. – Это мы нашли на нем, сэр. Лежал прямо у него на сердце.

Вигмер поднял бровь и коротко спросил у меня:

– Ваш?

– Да.

– Где вы его взяли? – спросил Вигмер.

– Нигде. Сама сделала, сэр.

– А где вы научились делать амулеты-обереги, позвольте узнать?

Торнли деликатно покашлял, привлекая к себе внимание, и сказал:

– Этот парень, – он указал на Генри, – проявил смекалку и перевязал Стоуксу грудь, чтобы тот потерял меньше крови.

Генри покраснел, застеснялся и пробормотал:

– В школе этому научился.

– Что-нибудь известно о втором пареньке? – спросил Вигмер. – О том, что отправился вслед за нападавшими?

– Нет, сэр, но как только мы поместим Стоукса на шестом этаже, Додсон отправится назад к церкви поджидать этого парня.

– Отлично.

– Прошу прощения, сэр, – произнесла я.

– Да?

– Как вы его узнаете?

– Извините?

– Я хочу сказать, сэр, что никто из вас никогда раньше не видел Уилла. Как вы его узнаете? Думаю, мне следует отправиться вместе с мистером Додсоном – уж я-то могу опознать Уилла, – а заодно, подумала я, улизну от дальнейших расспросов проницательного лорда Вигмера.

– М-да, согласен с вами, – проговорил Вигмер, пристально глядя при этом на Генри. – Скажите, юноша, вы могли бы еще немного помочь нам? Не согласились бы вы вернуться с Додсоном на место происшествия и указать ему этого Уилла?

– С радостью, сэр. Только позвольте мне прихватить с собой пару сэндвичей.

Лорд Вигмер кивнул Генри, а затем сказал, многозначительно глядя на меня:

– А нам с вами нужно еще кое о чем поговорить.

Проклятье.

Братство избранных хранителей

– Моя дорогая мисс, это не игрушки. У нас в Британии происходят серьезные события, и вы, похоже, оказались втянутыми в них. Репутация вашей матери и отца нам хорошо известна. Многие вещи, которые ваша мать ввозит в нашу страну, обладают… скажем так, необычными свойствами. Я хочу знать, как много других артефактов с такими же свойствами находится в вашем музее.

Забыв о былой предосторожности, я выскочила из кресла и подошла к столу.

– Вам известно о заклинаниях?

Услышав слово «заклинания», Вигмер насторожился, и на мгновение я подумала, что совершила ужасный промах.

– Да, – медленно ответил Вигмер. – Мне известно о заклинаниях. А теперь расскажите, что вы сами знаете о них.

– Что ж, вы – первый человек, который точно знает, что они существуют. Кроме меня самой, разумеется. Мама и папа их никогда не замечают, но я обычно чувствую их, как только впервые взгляну на про́клятый предмет. Ощущение при этом такое, будто у меня по спине бегут жучки с ледяными лапками. Вы, очевидно, чувствуете то же самое?

– О нет, – ответил лорд Вигмер, слегка шевельнув усами. – Мы используем другие способы, чтобы определить, лежит на предмете заклятие или нет.

– Воск? Это мой тест второго уровня.

Вигмер откинулся на спинку кресла и сложил руки.

– Расскажите мне про этот тест Второго уровня, – попросил он.

– Ну, когда я заподозрю, что артефакт может быть про́клят, я выкладываю вокруг него кусочки воска…

– Где вы берете этот воск? – перебил меня Вигмер.

– Снимаю с обгоревших свечей, ну и все такое прочее. Итак, я выкладываю вокруг предмета эти кусочки воска, а через несколько часов проверяю – если воск потемнел, стал грязно-серым или черным, значит, на предмете действительно лежит заклятие.

– А вам доводилось ошибаться? Воск когда-нибудь оставался белым?

– Ни разу.

– Поразительно, – покачал головой Вигмер и спросил: – А еще какие-нибудь тесты вы проводите?

– Да. Если предмет прошел испытание воском, я перехожу к тесту третьего уровня. Это тест лунного света.

Вигмер вновь поднял брови, а я торопливо заговорила – когда говоришь быстро, такие вещи выглядят не такими глупыми.

– На третьем уровне я проверяю артефакты ночью. Когда на них светит Луна. Тогда… тогда я могу видеть кружащие вокруг предмета заклятия.

– В самом деле? – с неподдельным интересом воскликнул Вигмер. – И на что они похожи?

– Это иероглифы. Но они двигаются и кружатся, словно рой готовых ужалить пчел. При этом кажется, что они тихо жужжат. Вы сами видели их? В лунном свете?

– Нет, – с некоторой, как мне показалось, печалью покачал головой Вигмер. – Значит, иероглифы раскрывают перед вами сущность заклятия?

– Нет. Они и есть само заклятие, написанное на предмете тем, кто его заколдовал.

Вигмер откинулся в кресле, изучая меня взглядом так, словно я сама была очень любопытным артефактом, на который он только что наткнулся.

– Замечательно. И когда же вы впервые открыли в себе этот необычный талант?

– Необычный, сэр? Но разве вы сами не обладаете таким же?

– Нет. Боюсь, что нет. Наши способы обнаружения заклятий намного скучнее и сложнее. На самом деле с помощью вашего дара мы могли бы сэкономить массу времени и сил.

Не знаю почему, но от этого предложения мне стало как-то не по себе.

– Вы спрашивали, когда я открыла в себе этот, как вы говорите, дар? С самого детства.

И я рассказала о том, как проводила свои исследования и училась защищать себя.

– Вот таким образом я узнала о различных тестах и открыла рецепты для снятия заклятий, – закончила я.

– Рецепты?

– Ну да. Разве они не похожи на рецепты? Вы действуете шаг за шагом, используя нужные ингредиенты, только вместо кекса или жареной бараньей ноги получаете в конце очищенный от заклятия предмет.

– М-да, но для большинства людей это не так-то просто.

Вигмер развернул свое кресло к большому шкафу, стоявшему здесь же рядом, у стены. Вынул из кармана брюк ключ, отпер дверцы, а затем вынул из шкафа длинный черный каменный ящик. Все время не сводя с меня глаз, он осторожно поднял крышку.

Внутри ящика лежала искусно вырезанная длинная тонкая статуэтка, изображающая жуткого вида змею с разинутой пастью, острыми чешуйками и огромными клыками. Глаза змеи были сделаны из кусочков красного сердолика. Чувствовалось, что это очень старая статуэтка, пожалуй, древняя, как само Время. Я оторвала свой взгляд от артефакта и увидела, что Вигмер пристально наблюдает за мной.

– Ну что ж, эта змея уродлива, как сам смертный грех, – сказала я, почувствовав, что Вигмер ждет, когда я заговорю. – Одно из самых жутких изображений Змеи Хаоса, какие я когда-либо видела. Но проклятие на ней не лежит, если вы именно это хотите знать.

Вигмер подпер руками подбородок, переводя взгляд со змеи на меня и обратно. Затем он снова повернулся к шкафу и снял с полки другой ящик, на этот раз из светло-серого стеатита, или мыльного камня, покрытого многочисленными иероглифами, некоторые из которых были мне неизвестны.

Вигмер положил ящик на стол передо мной и снял крышку. Как только он это сделал, по спине у меня побежали ледяные лапки, а мне самой захотелось вскочить и броситься вон отсюда.

В ящике лежала маленькая каменная фигурка гиппопотама, на вид совершенно безобидная, как детская игрушка. Но это было не так. Я ощущала наполнявшую фигурку гиппопотама силу черной магии и начертанные на ее поверхности ужасные проклятия. Я поежилась, потянулась за крышкой и вернула ее на место.

– Бог Сет, – сказала я. – В одном из своих самых невинных обличий.

Впрочем, можно ли употреблять слово «невинный», когда речь идет о страшном египетском боге хаоса и разрушения?

– На этом предмете лежит очень мощное проклятие, – добавила я. – Похоже, что это орудие, несущее смерть и разрушение, хотя в этом я не совсем уверена.

– Но мне показалось, вы говорили, что можете увидеть и прочитать начертанные на предмете заклятия? – спросил Вигмер.

– Только при лунном свете, – вздохнув, ответила я.

Вот незадача. А я так обрадовалась, что взрослый человек, да еще такой важный, как Вигмер, обратил наконец-то внимание на мои слова.

Вигмер снова шевельнул усами – я уже начала понимать, что означает такая его реакция.

– Так вы проверяли меня! – воскликнула я. – Это был тест! Вы хотели узнать, правду я говорю или лгу!

Вигмер слегка смутился и ответил:

– Не судите меня слишком строго, мисс Трокмортон. У вас поразительный дар. Я никогда ничего подобного не встречал.

Я испытала гордость и одновременно почувствовала смятение. С одной стороны, мне льстило то, что я обладаю таким удивительным даром, но, с другой стороны, было не очень уютно ощущать себя единственной, кому он дан от Бога. Пожалуй, со своим даром я выгляжу сумасшедшей среди нормальных людей.

– А как вы определяете, про́клят предмет или нет? – спросила я.

– Изучаю его происхождение и историю. Иногда опираюсь на свою интуицию, но никогда не ощущаю ледяных мурашек, от которых хочется выпрыгнуть из кресла. Честно говоря, в основном делаю предположения и строю догадки.

Я не знала, что ему на это сказать.

Тем временем лорд Вигмер продолжал:

– Для такой работы требуется склонность к ней, развитая интуиция или, как в вашем случае, прирожденный талант. Это что-то вроде умения ездить верхом или играть на рояле.

– Тогда почему заклятия не способны замечать мои родители? Или Генри?

– А Генри их не видит?

– Нет.

– Сложный вопрос, – пожал плечами Вигмер. – Я никогда ни с чем подобным еще не сталкивался. Могу лишь сказать, что некоторые люди просто более чувствительны к проявлениям магии, чем остальные.

Он замолчал и уставился куда-то поверх моей головы.

– В чем дело? – спросила я.

– Ничего. Просто припоминаю кое-что из той поры, когда я сам был еще мальчишкой.

Я наклонилась вперед в своем кресле.

– Что именно?

– Это был мой первый поход в Британский музей. Помню, как меня зачаровал Египетский зал. Став взрослым, я часто думал, что именно тогда определилась вся моя дальнейшая судьба, но теперь припоминаю, что самое большое впечатление на меня произвели не экспонаты, хотя они были очень интересными.

Он вновь замолчал. Я немного подождала, затем решила слегка расшевелить его.

– Ну и? – спросила я.

– Сейчас я вспоминаю о том, что меня все время била нервная дрожь, и я испытывал испуг. Помню, я пытался понять, почему в этом месте так холодно. Чертовски холодно. Я так дрожал, что родители, заметив это, увели меня прочь оттуда.

– А теперь вы размышляете, не было ли это такой же реакцией на про́клятые предметы, как у меня?

– Совершенно верно. У меня такое ощущение, что ребенком я обладал такими же способностями, как ваши, но с возрастом утратил их.

Ну уж нет, дудки. Я вовсе не намерена терять свой дар, когда вырасту.

– Погодите, – сказала я. – А как тогда быть с людьми, которые первыми стали изучать египетскую магию и писать о ней книги? Они-то не были детьми.

Вигмер наклонился вперед и начал поглаживать свои усы.

– Нет, детьми они не были, это верно. Но все эти книги были написаны спустя столетия после того, как египетская цивилизация исчезла с лица Земли. Эти авторы, я думаю, никогда напрямую не сталкивались с магией, они просто переписывали древние египетские тексты.

– Ну, тогда что вы скажете о самих древних египтянах, которые писали эти тексты? Они-то тоже не были детьми.

– Нет, но они жили в гораздо более тесном контакте со своими богами, чем мы. Однако, – продолжил Вигмер, возвращаясь от прошлого в наше время, – все эти догадки и предположения мало чем могут помочь нам сегодня. Очень может быть, мисс Теодосия, что нам время от времени придется просить вас о помощи.

– Буду счастлива помочь вам, чем смогу. Но кто эти «мы», лорд Вигмер?

– Мы, дитя мое, это Братство избранных хранителей. Группа людей, если хотите, общество…

Раздался тихий стук в дверь, заставивший Вигмера сразу же подняться на ноги. Черт подери, в этом кабинете сегодня больше толкотни, чем на вокзале Чаринг-Кросс!

– Прошу прощения, – сказал Вигмер, проковылял к двери, открыл ее и обменялся с кем-то несколькими негромкими словами, которых я не расслышала. Затем обернулся ко мне и спросил:

– Вы не могли бы пройти на шестой этаж? Стоукс пришел в сознание и хочет видеть меня. Думаю, если вы пройдете вместе со мной, он сможет поблагодарить вас.

Я вскочила на ноги. Разумеется, я умирала от желания увидеть шестой этаж, но ответила просто и сдержанно:

– Да, если вам угодно.