355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Рэнкин » Чисвикские ведьмы » Текст книги (страница 10)
Чисвикские ведьмы
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:42

Текст книги "Чисвикские ведьмы"


Автор книги: Роберт Рэнкин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 13

– Это великолепно! – воскликнул Хьюго Рюн. – Это непревзойденно, раскрывает суть, а также первооснову!

Уилл ошеломленно помотал головой:

О чем вы? Об «австралийском аисте с авокадо»? Или о «молодом мекленбургском медведе в меду»? Или о «крапчатом карпатском карпе с кукурузой»? Или о «далматинце под датским соусом»?

Титанические порции мясных блюд загромоздили все пространство обеденного стола, разделяющее Уилла с Первым и Единственным. Рюн заказал почти все, что значилось в меню «кафе Ройял».

– Обо всем, – Гуру всех Гуру потянулся за салфеткой и убрал с уголка рта кусочек желе от угря. – Но прежде всего – о твоем недавнем утверждении, что дело Джека-Потрошителя не может быть раскрыто. Разумеется, ты его раскроешь, это будет все равно что запустить мангуста к кобрам. Как Думаешь?

Он поддел на вилку кусочек фуа-гра по-французски и сунул себе в рот. Уилл снова ошеломленно помотал головой. К своему прискорбию, он уже не в первый – и даже не в двадцать первый раз – отмечал, что манера потребления пищи у Хьюго Рюна точно такая же, как у его, Уилла, незабвенного папочки. Вероятно, у папочки это наследственное: от отца к сыну, от прадеда к правнуку – и так далее, в глубь веков или, наоборот, в будущее.

– Дело Джека-Потрошителя не может быть раскрыто, – повторил Уилл. – Его так и не раскрыли.

– Неужели я тебя ничему не научил? – удивленно спросил Хьюго Рюн. Хотя куда удивительнее было то, что он делал: расправлялся с несколькими блюдами одновременно и при этом разговаривал.

– Ничему, – отозвался Уилл. – Ну, может, каким-нибудь мелочам. Какой рукой держать вилку для угря, например.

– Тогда позволь мне сказать тебе следующее. И я постараюсь быть краток, потому что не хочу, чтобы «плечико поросенка» стало таким же холодным, как подливка, в которой оно плавает. Ты, мальчик мой, доставлен в эту эпоху, дабы при помощи знаний, которыми обладаешь, поставить здесь все на свои места. Твое присутствие позволяет нам изменить будущее. Сделать его иным, лучшим. И разкрушить заговор злых сил, которые тоже жаждут изменить мир… но уже по своему вкусу.

– Гильдия Чизвиксих Горожанок, – на этот раз Уилл даже не пытался скрыть насмешки.

– Они – зло в человеческом обличье, – провозгласил мудрец. – Будь добр, передай мне соус из лука с лакрицей.

– Буду добр.

– Отлично, – Рюн щедро полил соусом котлеты из колибри. – Для того, чтобы ты вернулся в свое время, нам необходимо кое-что, кое-где и кое-когда изменить. Эти перемены позволят нам изменить ход истории.

– Ничего не понимаю, – Уилл положил себе ломтик импалы. – Все как-то слишком запутано.

– Проще некуда, – Рюн пододвинул к себе блюдо с голубями по-галисийски. – Мы собираемся немного всколыхнуть желе времен. В соответствии с вашей историей Джека-Потрошителя так и не привлекли к ответственности за его ужасные преступления. А что, если бы тебе суждено переписать меню истории? Стереть первую перемену и вписать собственный деликатес?

– И это поможет все исправить?

– Это станет первым толчком, – пояснил Рюн. – Кстати, о первом: неужели я уже прикончил кебабы из киви?

Уилл кивнул:

– Разумеется. Потом заказали вторую порцию и ее умяли.

– Так много еды, так мало времени… Жизнь в кокосовой скорлупе.

– Я еще кое-чего не понимаю, – продолжал Уилл. – Почему вы оба – и вы, и мистер Холмс – хотите, чтобы за это безнадежное дело взялся именно я? Допустим, у мистера Холмса есть на то причины. Но почему я, а не вы?

– Я? – Рюн поперхнулся, и в Уилла полетели крошки меренг, украшающих мусс из муравьеда. – Я мистик. Маг. Аватара. Совершенный мастер. А не какой-то детектив.

– Но могу поспорить: если я раскрою дело, все лавры достанутся вам, – невинно заметил Уилл. – И все деньги тоже.

– Что такое, мой мальчик?

– Да так, ничего. – Уилл выковырял зернышко граната из горлышка горлицы. – Потому что это дело нельзя раскрыть. Так что ничего не выйдет, и все тут.

Хьюго Рюн покачал своей большой выбритой головой.

– На свете нет ничего невозможного, – изрек он и снова принялся за еду.

Дальше трапеза проходила в молчании, которое нарушалось лишь изредка, когда мистер Рюн громко рыгал или окликал официанта, требуя подать вина. Уилл остался наедине со своими мыслями. Если все-таки – на одну секунду – представить такую невероятную вероятность? Если он действительно поймает Джека-Потрошителя и отдаст его в руки правосудия? Джек-Потрошитель стал одним из самых знаменитых преступников в истории не из-за числа совершенных им преступлений, но из-за таинственности самих преступлении и их мотивов, а также вследствие того, что Джека так и не поймали. И вот теперь… Он, Уилл, попадет в анналы истории, если не позволит Рюну присвоить свои заслуги. Он прославится в веках как человек, который поймал Джека-Потрошителя. То есть сделал то, с чем не справились ни полиция, ни сам Шерлок Холмс. Ну и шум поднимется!

Несомненно, это изменит ход истории.

Ну, для Уилла – чуть больше, чем немножечко.

Но тогда…

Это «тогда», написанное огромными буквами, пронеслось в сознании Уилла со скоростью курьерского поезда.

Но тогда надо помнить о том, что Джек-Потрошитель – убийца-психопат. С таким шуточки плохи. Связываться с ним рискованно. Весьма рискованно.

Так что перевесит: «про» или «контра»?

Торжествующая улыбка озарила лицо Уилла Старлинга. Часто ли выпадает такая возможность? Ответ: вообще никогда. И раз уж он тут…

– Я этим займусь, – произнес Уилл.

Рюн оторвался от «Марабу под маринадом» и ухмыльнулся.

– Я так и знал, – ответил он.

Прошло еще некоторое время – весьма немало времени, – прежде, чем их раблезианская трапеза завершилась. Были поглощены даже десерт из южноафриканской юкки и яички яка в яичнице. Рюн потребовал счет, изучил каждую цифру, потом каждую букву. Вслед за этим был призван метрдотель, с которым состоялся долгий спор по поводу качества шампанского. Затем Рюн предъявил косточку, которую объявил тазовой костью крысы, застрявшей у него в горле во время поедания черепахи по-чилийски. В результате его бурных протестов и угроз судебного преследования конфликт был полюбовно улажен путем выплаты мистеру Рюну немедленной компенсации в двадцать гиней.

– А недурно получилось, – произнес он, когда они с Уиллом покидали «Кафе Ройял» с намерением никогда сюда больше не возвращаться.

– Это и впрямь было необходимо? – спросил Уилл. – Ведь мистер Холмс заплатил за ужин.

– Само собой, – откликнулся Рюн. – Но Холмс – мой лучший друг, а шампанское у них отвратительное.

Некоторое время они гуляли по Стрэнд. Только-только перевалило за полночь, пару часов назад прошел дождь, но небо уже прояснилось, и лишь лужицы отражали неоновый свет, льющийся из арочных витрин дорогих магазинов. Мимо бесшумно пронесся электроэкипаж, похожий на блестящий купол на колесах. Бойкие франты, сидящие внутри, перешучивались с ярко накрашенными дамами полусвета.

На углу с Пикадилли Рюн остановился.

– Загляну-ка я в клуб. «Кис-кис» на Грик-стрит, – произнес он. – Не желаешь составить компанию?

– Пожалуй, я вернусь на квартиру, – ответил Уилл. – Надо все обдумать. Составить какой-нибудь план. Конверт при мне. А в наладоннике найдутся какие-нибудь сведения о Джеке-Потрошителе. Думаю, в основном это будут вздорные выдумки, но никогда не угадаешь… Может, найду какую-нибудь зацепку.

– Хороший мальчик, – Рюн похлопал его по плечу. – Ты в меня, конечно, не веришь, но я верю в тебя. Вместе мы победим. Это только начало, но дорогу осилит идущий…

Уилл задумчиво кивнул.

– … Это так же верно, как то, что заблудший велосипед созерцают сквозь огуречную пелену, – проговорил Рюн, – а пятнистая юность времен обитает в дверной ручке из макарон. Поразмысли над этими истинами.

– Спокойной ночи, – сказал Уилл, мотнув головой.

– Спокойной ночи, – ответил Рюн. – До завтра.

Они расстались. Рюн, хихикая и бормоча что-то себе под нос, повлек свои внушительные стопы в шелковых туфлях в направлении куба «Кис-Кис», а Уилл повернул к их нынешнему скромному обиталищу в Шордиче.

Он сидел – почти всю ночь – перед зажженной свечой, с наладонником на колене, изредка отвлекаясь на многочисленных тараканов, которые спешили по своим делам. Он вдоль и поперек перечитал все, чем располагал о Наглом Джеке. Перебрал в голове все известные версии, покачал головой по поводу теорий заговора, отметил все то, что счел достойным внимания. Потом он принялся за многочисленные отчеты, с трудом разбирая каракули малограмотных полицейских и бисерный почерк судебного следователя. Наконец, когда глаза стали слипаться, он выключил наладонник, стряхнул клопов с постели и залез в нее, не раздеваясь.

Его разбудил солнечный свет. Уилл зевнул, потянулся и смахнул с лица паутину, которую за ночь соткал паук. И невольно улыбнулся. Хьюго Рюн был воистину непостижим. Гуру всех Гуру неизменно требовал первоклассного обслуживания, хотя никогда не мог это оплатить, но не имел ничего против ночлега в самой убогой обстановке. Правда, и в этом случае не собирался платить. Странный, удивительный человек. Кто он – шарлатан или мудрец? Уилл до сих пор так и не понял. Но харизмы мистеру Рюну было определенно не занимать. А харизма, по большому счету, и есть то, чем различаются «никто» и «некто».

– Вы проснулись? – спросил Уилл и повернулся, чтобы поглядеть на жалкий тюфяк Совершенного мастера. Совершенный мастер совершенно отсутствовал. А на жалком тюфяке совершенно отсутствовали какие бы то ни было признаки того, что на нем спали.

– Не возвращался, – пробормотал Уилл. – Разговоров о тайном бегстве пока не было. Значит, заночевал в клубе.

Он встал, поплескал на лицо холодной водой, которая выглядела весьма подозрительно, и спустился на первый этаж. Всегда остается вероятность, что домовладелица не устоит перед твоим обаянием и предложит тебе завтрак. Правда, особенного голода Уилл пока не чувствовал: после вчерашней вечеринки в стиле Гаргантюа в желудке еще кое-что оставалось. Поэтому Уилл ограничился посещением общей уборной – слишком жуткой, чтобы задерживаться там сверх необходимого, – и покинул пансион, дабы немного прогуляться.

Путь до клуба, в котором предположительно заночевал мистер Рюн, был неблизким. Однако Уилл не располагал средствами, чтобы нанять приличный кэб, не говоря уже о новых электропролетках. Поэтому некоторое время он стоял в дверях, вдыхая утренний воздух и впитывая краски, звуки и запахи викторианского Лондона.

– Свежие новости! Свежие новости!

Парнишка-газетчик размахивал пачкой пахучих листов. Уилл узнал его: это был тот самый мистер Уинстон, который пристал к нему сразу после крушения машины времени.

– Доброе утро, юный Уинстон, – сказал Уильям. – Вот мы и встретились.

– Боже, отделай меня дубиной, – ахнул мистер Уинстон. – Я вас помню, сэр. Купите газетку. «Шордич Сан». Самые свежие новости. Самые что ни на есть отборные. И леди в одном корсете на третьей полосе.

– Нет, спасибо, – произнес Уилл.

– Тогда всего вам доброго, сэр… Свежие новости! Происшествие в Уайтчейпле! Новое преступление Потрошителя!

– Что? – вырвалось у Уилла.

– Свежие новости! Новое преступление Потрошителя! – голосил парнишка.

– Не так громко… – вполголоса пробормотал Уилл. – Здесь что-то не сходится. Шестое убийство… Что-то не так.

– Жуткое убийство! – вопил мистер Уинстон. – Лужи крови и кишки повсюду! Полиция в смятении!

– Дай-ка газету, – попросил Уилл.

– Полпенни, – сказал Уинстон.

Уилл порылся в кармане и достал серебряную монету в три пенса. Выхватив монетку, мистер Уинстон мгновенно сунул ее в карман своих штанов.

Простите, сдачи нет, – он широко ухмыльнулся и всучил газету Уиллу.

На развороте газеты красовался заголовок, набранный крупным шрифтом, а под ним еще несколько слов.


Чудовищное убийство в Уайтчейпле.

Шестая жертва Потрошителя.

Уилл прочел обо всех жутких подробностях. Некий джентльмен покинул известное своей дурной репутацией заведение, поспорив с мадам относительно ее подопечных. Очевидно, Джек-Потрошитель преследовал его по ночным улицам, а затем зверски с ним расправился. Свидетелями преследования стали несколько сборщиков собачьего помета,[54]54
  Это вещество во времена королевы Виктории использовалось для дубления лайковых перчаток. Чистая правда – советую проверить по «Лондону» Мэйхью (лично я так и сделал). (Прим. авт.)


[Закрыть]
работавшие в ночную смену. Свидетелей самого убийства нет. Тело найдено констеблем, который совершал обход участка.

Вот что было написано далее.

После того как труп был доставлен в полицейский участок Уайтчейпла, жертву с уверенностью опознал инспектор Скотланд-Ярда Лестрэйд, который был партнером по висту служащего в Уайтчейпле сержанта.

– Я знаю убитого, – сообщил он нашему репортеру. – Он должен мне пять гиней. Его зовут Хьюго Рюн.

Газета выпала из рук Уилла и поплыла к канаве. Мир внезапно развалился на части. Хьюго Рюн был мертв.

ГЛАВА 14

Тим выглядел встревоженным. Потому что он действительно был встревожен.

– Мертв? – спросил Тим. – Убит?

– Убит, – ответил Уилл. – Его убил Джек-Потрошитель.

– Ты мне этого никогда не говорил.

– Только что сказал.

– Вот именно – «только что». А я-то так хотел с ним познакомиться… Раз я оказался наследником его магического искусства…

– Прости, произнес Уилл. – Поверь, мне тоже было очень горько. Я действительно любил его – несмотря на все его плутовские штучки, на его браваду и бахвальство. Я думал, что просто мотаюсь с ним повсюду, и он ничему меня не учит. Но он все время меня учил. Все время. Он учил меня жить. Я многим ему обязан. Очень многим.

– Но чтобы его убили! Не могу поверить.

– Прости, – тихо сказал Уилл. – Но он убит. Это был он. Я видел тело и ходил на похороны. Ты не поверишь, сколько знаменитостей явилось его проводить. То был поистине цвет общества.

– Ты так легко об этом говоришь…

– Это случилось давным-давно. Теперь все это для меня позади.

– Я потрясен, – твердо заявил Тим. – Я действительно очень потрясен.

– Я тоже был потрясен, – Уилл хлебнул «Ларджа». – Но о похоронах все-таки стоит рассказать. Это было нечто потрясающее. Явилась сама королева Виктория…

– Королева Виктория?! – брови Тима поползли на лоб и исчезли под волосами.

– Очевидно, тесная личная дружба.

– Но Рюн умер не во времена королевы Виктории. А в середине двадцатого века, в сорок седьмом году. В Гастингском пансионе, без гроша за душой.

– Это в нашей версии истории.

– А, ну да. Понятно. Но ведь предполагалось, что ты изменишь историю. Если поймаешь Джека-Потрошителя и еще что-то такое сотворишь?

Уилл подмигнул.

– Разумеется. Я был разгневан, когда узнал, что Рюн убит. Я был в страшном гневе. Это просто не передать словами. Я даже не представлял, что могу так разозлиться. И принял твердое решение: предать Джека-Потрошителя в руки правосудия. До этого он совершил несколько убийств, но меня это совершенно не касалось. А теперь коснулось. Лично меня. А значит, теперь это мое личное дело.

Личное имущество Хьюго Рюна, Гуру всех Гуру, Логоса Эона, Парня Что Надо – которого, увы, уже нельзя было назвать живой легендой, – находилось в корабельном сундуке, а сундук находился в омерзительной дыре, которая в настоящий момент времени служила пристанищем Уильяму Старлингу.

Оглашение завещания покойного стало событием, которое Уилл еще долго вспоминал с упоением. Он удалился оттуда со слезами на глазах. Но то не были слезы скорби. Просто он хохотал до слез.

Завещание должно было быть оглашено публично. Желающих стать свидетелями сего события оказалось так много, что Ее Величество королева Виктория (благослови ее Бог) предоставила для этой цели Ройял-Альберт-холл и сама почтила высочайшим присутствием королевскую ложу.

По поводу процедуры чтения своего завещания и способа погребения мистер Рюн оставил подробнейшие указания, которые были опубликованы в газете «Таймс». По его замыслу церемония должна была стать празднеством в честь жизни, достойно прожитой на благо другим. Тело надлежало бальзамировать тем же способом, что и египетских фараонов, облачить в одеяние мага, не забыть надеть магическое кольцо на палец, которым принято ковырять в носу, и усадить на персидский пуф в пирамидальном гробу из гоферового дерева, украшенного топазами и ляпис-лазурью. Эту пирамиду следовало водрузить на пушечный лафет, установить сверху знамя полка, которым покойный когда-то командовал, запрячь лафет шестеркой белых жеребцов и доставить в Вестминстерское аббатство, где поэт прочтет избранные стихи усопшего, включая «Гимн сковородке», а хор девушек исполнит скорбное песнопение.

Уилл с нетерпением ожидал чтения завещания, по окончании которого все и должно было состояться.

Интерьер Ройял-Альберт-холла, украшенный рельефами из терракоты – они изображали искусства и науки всех веков, – неизменно производил на Уилла сильное впечатление. Сейчас молодой человек с любопытством разглядывал галереи и ряды лож вокруг центральной сцены,[55]55
  Зал на Ройлад-Альберт-холл действительно напоминает амфитеатр. (Прим. ред.)


[Закрыть]
которые могли вместить около семи тысяч зрителей. Потом его исполненный благоговения взгляд устремился вверх, к центральному куполу из чугуна и стекла. Уиллу уже довелось здесь побывать, даже дважды – как обычно, в компании мистера Рюна. Первый раз они присутствовали на великосветском балу, а спустя некоторое время слушали мадам Селию Эсквит в одной из оперетт Гилберта и Салливана.[56]56
  Гилберт, сэр Уильям (1836 – 1911) – драматург и либералист; Салливан сэр Артур (1842 – 1900) – композитор. В соавторстве написали четырнадцать оперетт, которые в конце XIX – начале ХХ были столь же популярны как сейчас «Jesus Chnst Superstar» или «Notre Dame de Paris». (Прим. ред.)


[Закрыть]
И то и другое было столь же впечатляющим, как и внутреннее убранство зала.

В старом Лондоне было много мест, где Уилл хотел побывать: Британский музей, Галерея Тэйт, музей Виктории и Альберта… И Рюн не жалел времени, чтобы удовлетворить это желание. Он терпеливо отвечал на все «почему» и «как», если дело касалось классической архитектуры, скульптуры, декора, моды, живописи… в общем всего, что принято назвать «искусством». Познания Рюна отличались подлинной глубиной. И если о том, что касалось магии – которой он, по его собственному утверждению, владел в совершенстве, – из него было слова не вытянуть, то познаниями во всех прочих областях делился чрезвычайно охотно. А Уилл столь же охотно и с большой благодарностью это выслушивал.

– Образование, – говорил ему Рюн, – это то, что остается после того, как забудешь все, чему тебя учили.

Такое заявление само по себе свидетельствовало о высоком уровне эрудиции.

Разумеется, Уиллу нравился Ройял-Альберт-холл. И, разумеется, Уилл был изумлен, увидев, что за люди пришли в этот зал, чтобы присутствовать при оглашении завещания Рюна. Это была не изысканная публика, которая посещала оперетту, – франты в цилиндрах и дамы в роскошных туалетах. Нет, этих людей никак нельзя было отнести к высшему обществу. Это были ремесленники и торговцы. Покойный Рюн научил своего дальнего потомка распознавать представителей разных профессий по внешнему виду. И теперь Уилл разглядывал шляпников, серебряных дел мастеров, производителей оккультных товаров, виноторговцев, пивоваров, переплетчиков, модисток, сапожников, владельцев гостиниц и трактиров, содержателей пансионов, коммивояжеров, клерков и служащих пароходных компаний… Кого тут только не было. А вот чего в зале не было, так это свободных мест.

Казалось, даже купол дрожал в нетерпении. Концентрация ожидания была столь высокой, что его можно было резать сырным ножом. Несомненно, покойному мистеру Рюну такое бы очень не понравилось. Не оставалось никаких сомнений: была лишь одна причина – одна-единственная, – по которой все кредиторы мистера Рюна собрались в одном месте.

Мистеру Ричарду Уиттингтону, лорд-мэру Лондона, выпала сомнительная честь огласить завещание.

Облаченный в парадное одеяние, лорд-мэр позвонил в большой колокольчик, который держал в руке, – как это делают чиновники в городском суде, делающие публичные объявления, когда призывают к порядку. Потом взломал печать на конверте, который до сих пор хранился в банке Каутса, извлек на свет божий пергамент и прочитал вслух:

– Такова последняя воля и завещание Хьюго Артемиса Солона Сатурникуса Реджинальда Артура Рюна, Магистра Ордена Герменевтики Золотого кочешка, Великого Мастера двенадцатого дана смертоносного боевого искусства Димак, Логоса Эона, Властителя Танца, Короля Джунглей, заклинателя змей, мотоциклиста[57]57
  Артист, который выступает на одноколесном велосипеде. (Прим. ред.)


[Закрыть]
, пловца трижды пересекшего Ла-Манш, Любовника Любовников, Дикого Колониста и единственного Адского представителя Святых Гуру. Я, будучи в самом здравом уме, какой когда-либо обитал в людской оболочке, подписал сие собственноручно в присутствии Его Королевского Высочества Принца Альберта Саксен-Кобург-Готского и Ее Венценосного Величества королевы Виктории, благослови ее Бог.

Лорд-мэр выдержал паузу, и все зрители как один сняли шляпы и склонили головы.

– Я не владею ничем. Я должен много. Остальное я оставляю бедным.

Помня уроки мистера Рюна, Уилл старался занимать место поближе к двери – «на случай непредвиденных неприятностей». Таким образом, ему удалось покинуть зал первым и не пострадать не только во время последующего погрома, но и при пожаре, который вспыхнул вслед за этим и полностью уничтожил Рой-ял-Альберт-холл. Мимоходом Уилл заметил, что Ее Величество тоже удаляется из своей ложи. И что происходящее ее тоже весьма… позабавило.

Рюн не удостоился погребения, на которое надеялся. Его кремировали за счет Гастингского муниципального совета. Правда, на похоронах действительно присутствовало множество его близких друзей, включая королеву. Но такого скопления простого люда, как на предыдущем мероприятии, уже не было.

Теперь это уже стало достоянием прошлого. Уилл сидел в своей жалкой комнатушке, наедине с корабельным сундуком мистера Рюна. И ломал голову.

Что делать с содержимым этого сундука? Кому оно теперь принадлежит? Может быть, ему? В конце концов, он наследник Рюна… Нет, это как-то странно. Рюн явно мертв. Жены у него не было, детей тоже. Во всяком случае, никто из таковых не объявился и не был упомянут в завещании. Могло статься, что в этом сундуке находятся ответы на множество вопросов, которые давно одолевали Уилла.

Несомненно, Рюн должен обладать немалым состоянием. По крайней мере, Уилл в этом почти не сомневался. Мистер Хьюго Рюн был человеком благородного происхождения, из числа джентри, то есть землевладельцев, – а вовсе не сыном пивовара, как сперва сообщил Уиллу. Сведения о нем в «Who is Who» занимали целых три страницы. Что же до нежелания Рюна платить за что-либо по счетам, Уилл считал это забавной, хотя и несколько предосудительной склонностью, которая, вопреки здравому смыслу, свойственна некоторым очень богатым людям. История знает много тому примеров.

Во всяком случае, существовала вероятность, что в сундуке, помимо одежды Рюна, находятся… акции, ценные бумаги, драгоценности, пачки купюр… Не важно, что, но такая вероятность представлялась Уиллу отличной от нуля.

Если разобраться… он, Уилл Старлинг, по вине этого человека оказался в чужом времени – а это куда хуже, чем оказаться в чужой стране. Он остался без средств к существованию, ему грозит если не умереть от голода, то услышать стук в дверь, который станет предвестником принудительного переселения на улицу. А это значит, что настал тот самый подходящий момент, чтобы открыть сундук мистера Рюна и посмотреть, что там внутри.

В конце концов, он, Уилл, таскал этот сундук по пяти континентам и ни разу не удостоился чести туда заглянуть. Цепочку с ключом Рюн постоянно носил на шее. Понятно, что к самому ключу Уилл даже не прикасался.

Уилл вздохнул, поднялся с кишащего паразитами тюфяка, взял ломик, который предусмотрительно раздобыл некоторое время назад, и задумчиво посмотрел на сундук.

– Мистер Рюн, – произнес он, – я собираюсь его открыть. Полагаю, вы мне это простите. Клянусь, что я отомщу за вашу смерть и предам убийцу в руки правосудия. Но для этого мне, как вы выражаетесь, нужны средства. Если мне придется продать вашу одежду и какие-нибудь магические принадлежности, которые находятся в вашем сундуке, – да будет так. Однако я надеюсь, что в вашем сундуке находятся эти самые средства. Это все, что я могу сказать.

После этой краткой речи, возможно, следовало перекреститься, но Уилл начертал в воздухе пентаграмму. Именно так поступал Рюн – обычно перед тем, как тайно покинуть очередную квартиру. Затем он вставил свой ломик в замок сундука, слегка нажал, тут же отложил орудие взлома в сторону, взялся за крышку и поднял ее.

Восхитительный аромат, который разлился в воздухе, напоминал запах сирени или благоухание, которое исходит от нетленных мощей святых. Уилл чихнул.

– Похоже на его лосьон после бритья, – пробормотал он и нырнул в сундук.

Вскоре на свет божий появились: ручной работы рубахи; жилеты (никакого исподнего: Рюн предпочитал носить одежду на голое тело); носки; подвязки; гетры. Затем – болескиновая шестерка, хлопковый тропический костюм и розовый шифоновый фрак с такими же брюками.

Бумаги обнаружились чуть позже – целые кипы бумаг, но в основном неоплаченные счета. Потом – книги. С ними Уилл сделал то, что сделал бы на его месте каждый из вас. Он присел и принялся их листать. Книг тоже было очень много, и все исключительно по магии. Среди них оказались «Садуцисимус Три-умфантус» Джозефа Гленвила и «Демонолатрейя» Ремигия, изданные 1595 году в Лионе,[58]58
  Действительно первое издание (Прим. ред.)


[Закрыть]
«Книга Рун»[59]59
  Напомню, что имя мистера Рюна пишется так же, как слово «руна». (Прим. ред.)


[Закрыть]
и, само собой, «Некрономикон» Абдула аль-Хазреда по прозвищу Безумный Араб.[60]60
  Первое упоминание о книге «Некрономикон» появляется в фантастических рассказах американского писателя и визионера Говарда Филипса Лавкрафта; именно он сконструировал детализированную и убедительную генеалогию данного гримуара, возведя его к «Безумному Арабу» Абдулле Аль-Хазреду. Согласно Лавкрафту, книга «Некрономикон» был известна Аль-Хазреду под названием «Аль-Азиф» – это арабское слово, описывающее звук ночных насекомых, возможно, тот звук, что предвещает появление Великих Древних. (Прим. ред.)


[Закрыть]
О «Некрономиконе» Уилл, разумеется, слышал – потому что, следует признать, нет на свете человека, который ничего не слышал про «Некрономикон». Эта мысль несколько отрезвила Уилла. Он отложил знаменитую книгу, дав себе обет почитать ее на ночь, и возобновил поиски сокровищ.

Не слишком рассчитывая на успех.

Первым делом Уилл вытащил из сундука трость-шпагу Рюна с изящной рукоятью черного дерева, увенчанной серебряным черепом, и с удовольствием взвесил ее в руке. Эта вещь ему всегда нравилась.

Затем настала очередь коробок. Они находились на самом дне сундука, под книгами.

Прежде всего, в коробках лежали запонки. Великое множество запонок. Некоторые из них Уилл разглядывал с одобрением – те, что были украшены бриллиантами и изумрудами. Что ж, очень неплохо. А вот часы. Золотые карманные часы. Часы с циферблатом, на которых вместо цифр какие-то масонские символы. Золотые пряжки. Золотые цепочки для часов.

Это стоит денег, улыбнулся Уилл. Мистер Рюн явно питал слабость к ювелирным изделиям.

Уилл открывал коробку за коробкой. В одной обнаружилось множество перстней. Несомненно, большинство из них были магическими – с таинственными надписями, причудливыми оправами; перстни с кабошонами, бирюзой и ляпис-лазурью. При виде каждой новой находки Уилл чувствовал, как его нижняя челюсть опускается на дюйм. Да, вот они, сокровища. Несметные сокровища, наследство Хьюга Рюна.

Он наугад взял какое-то кольцо и надел на палец. Но то ли кольцо было слишком большим, то ли пальцы у Уилла оказались слишком худыми. На всякий случай он подышал на камушек, которым оно было украшено, и потер его о рукав.

Прелестно.

Он взял еще одно. Потом еще. И еще – сколько руки могли удержать.

– Спасибо, мистер Рюн, – пробормотал Уилл. – Ничто из этого не пропадет, уверяю вас.

Он высыпал кольца на тюфяк и снова заглянул в сундук. Там осталась только одна коробка, и Уилл вытащил ее.

Коробка была больше той, в которой лежали кольца. И тяжелее. Вернее, она была просто тяжелой.

– Тут-то мы и прячемся, – произнес Уилл. – Здравствуйте, матушка золотая жила.

Он попробовал открыть коробку, но это ему не удалось. И никаких признаков замочной скважины. Просто ларчик с крышкой. Однако не из тех ларчиков, что просто открываются.

Уилл еще раз внимательно обследовал коробочку. Она была обтянута дубленой кожей нежно-розового цвета. Что за животное поделилось с мастером своей шкуркой, можно было только догадываться, но Уиллу стало слегка не по себе.

Что касается размеров и формы, ларчик представлял собой куб с высотой грани около десяти сантиметров. Крышечку украшал латунный диск с какой-то гравировкой. Уилл присмотрелся.

Имя. Просто имя без фамилии.

«Барри».

– «Барри», – сказал Уилл. – Хотел бы я знать, кто такой этот Барри. Наверно, прежний владелец… И все-таки интересно, как эта штука открывается?

Он начал новый раунд борьбы, но силы оказались неравны. Ларчик упорно отказывался открываться. Уилл достал карманный ножик, выбрал подходящее лезвие и снова взялся за дело. Однако непрочное лезвие отскочило, и Уилл чудом не остался без глаза.

– Ладно, – произнес Уилл. – Я не допущу, чтобы меня переупрямила какая-то коробочка. Раз она не открывается, я ее раздавлю. Не думаю, что от моего веса бриллиант пострадает.

– Нет, шеф, только не это!

Тоненький голосок раздавался откуда-то издалека.

– Кто это сказал? – Уилл огляделся, и свободная рука сама сжалась в кулак. – Выходи, не вздумай прятаться.

– Я не спрятался, шеф. Я угнездился.

– Кто это сказал?

– Это я, шеф. Я сижу в коробке. Я – Барри.

– Барри? – Уилл недоуменно посмотрел на коробку, повертел ее в руке, потом поднес к уху и встряхнул. – Барри?

– Да, шеф, Барри. Пожалуйста, перестань меня трясти, Уилл издал нечленораздельный вопль и швырнул коробочку через всю комнату. Комната, как уже говорилось, была не слишком просторной. Ударившись о стену точно между двух пятен плесени, коробочка упала на голый пол. Подскочив к ней, Уилл занес ногу и уже приготовился со всей силы наступить на загадочную шкатулку. На этот раз – не для того, чтобы достать спрятанное внутри сокровище, а с целью уничтожить то, что спряталось за этими стенками, обтянутыми розовой кожей.

Какое-то существо? Демон? Фамильяр,[61]61
  Магическое существо, которое держат при себе ведьмы. Служит посредником между ведьмой и потусторонними силами (Прим. ред.)


[Закрыть]
которых держат при себе ведьмы? Уилл понятия не имел, что это.

– О, как больно, – простонал тонкий голосок. Ощущение было как при прикосновении к обнаженному нерву. – Не надо меня топтать, шеф. Я теперь твой друг. И буду здорово благодарен, если ты меня отсюда выпустишь.

По спине Уилла потекла струйка пота.

– Ты кто? – спросил он дрожащим голосом. – Или как тебя называть?

– Я Барри, шеф. Прошу тебя, не надо на меня наступать.

Уилл поднял шкатулку и посмотрел на нее.

– Ты джинн?

– Простите, шеф?

– Джинн, – ответил Уилл. – Я про них читал. Это магические сущности, которые заперты в бутылки, лампы и тому подобное. Когда их освобождают, они исполняют три желания.

– А… – протянул голосок. – Понимаю. Меня действительно можно так назвать.

– Значит, ты исполнишь три моих желания? – При этой мысли на душе у Уилла потеплело.

– Разумеется. Я сделаю для тебя все, что могу.

Уилл поднес ларчик к уху.

– Обещаешь?

– О чем разговор, шеф? Я пообещаю все, что угодно.

– И как мне открыть коробку.

– Просто поверни крышечку, обалдуй. Она отвинчивается.

– Как ты меня назвал? – грозно переспросил Уилл.

– Никак, шеф. Я сказал: просто поверни крышечку. Она отвинчивается. Без лишних мук.

– А я уверен, ты сказал что-то другое.

– Ну, как тебе будет угодно, шеф. Возможно, ты обойдешься без исполнения трех желаний. Хотя я почему-то сомневаюсь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю