Текст книги "Парижский вариант"

Автор книги: Роберт Ладлэм

Соавторы: Гейл Линдз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Мадрид, Испания

В воздухе ночного Мадрида, над мощеными улочками и чудными фонтанами в тени старинных аллей, струится в такт биению музыки празднично-звонкая сила, и проходящие по улицам, будь то гости испанской столицы или ее коренные жители, равно упиваются ею. Мадридцы – народ шумный, порой бесшабашный, всегда терпимый к своим и чужим выходкам и готовый развлекаться в любой час дня и ночи.

Ухитрившись проехать по городским улицам, не столкнувшись ни с одним из бешено несущихся таксомоторов, Питер оставил машину в гараже у ее владельца, доверенного знакомца агента. Дальше они с Рэнди и Джоном поехали на метро, прихватив с собой свой скудный багаж. По пути они опасливо озирались всякий раз, когда тревога превозмогала утомление. Все трое смертельно устали, хотя Джон и Рэнди успели немного вздремнуть в машине, покуда стойкий британский солдатик Питер сидел за рулем, отговариваясь тем, что он, дескать, отоспался прежде.

Не без облегчения троица агентов вышла из метро на станции «Сан-Бернардо», что в районе Малазанья, известном больше как Баррио де Маравильяс – Квартал чудес. На этом мадридском Монмартре даже в столь поздний час кипела ночная жизнь. Мимо мелькали витрины баров, ресторанов, клубов – порой слегка потрепанных временем, но всегда прелестных. Впрочем, эти места давно уже стали прибежищем не столько для писателей и художников, сколько для безродных яппи, по всему миру развозящих с собой привычные мечты и предубеждения. Троих агентов преследовала по пятам музыка.

Конспиративная квартира МИ-6 располагалась на Калле-Домингин – улице Доминиканцев, – близ площади Плаза дель Дос-де-Майо, самого сердца квартала. Шестиэтажный дом ничем не выделялся из череды таких же каменных строений, с одинаковыми крашеными ставенками на окнах и дверях, а также традиционными чугунными балкончиками. Первые этажи занимали рестораны и лавки – когда Джон, Рэнди и Питер прибыли на место, по улице плыл табачный дым и запах перегара. Правда, в нужном им доме витрины на первом этаже были темны и наполовину заклеены объявлениями: «В продаже свежие лангусты и креветки с чесноком».

Джон и Рэнди нервно озирались, покуда Питер отпирал ничем не примечательную дверцу, но на улице все было спокойно.

Квартира на втором этаже была обставлена мягкой мебелью, видевшей лучшие дни. Впрочем, логово конспираторов не нуждается в дизайнере по интерьеру. Агенты разбрелись по комнатам, чтобы переодеться во что-нибудь чистое и непримечательное, а потом сойтись в гостиной.

– Я, – заметил Джон, – свяжусь, пожалуй, с начальством. Из военной разведки.

На самом деле он набрал номер Фреда Клейна. Несколько секунд мобильник жужжал, пощелкивал, по временам умолкал – релейные станции по очереди проверяли пароли и коды доступа.

Наконец в трубке раздался голос Клейна.

– Ни слова, – бросил он коротко. – Выключи телефон. Быстро!

Связь прервалась.

– Черт, – пробормотал Джон, машинально исполняя приказ. – Опять неприятности.

Не зная, пугаться ему или злиться, он пересказал услышанное своим товарищам.

– Может, в Лэнгли мне скажут что-нибудь другое? – предположила Рэнди, набирая длинный номер на своем мобильнике.

Телефон в далекой Виргинии звонил так долго, что Рэнди скорчила гримасу и виновато пожала плечами: «Ничего». Наконец мобильник звонко защелкал и рявкнул:

– Расселл?

– А вы кого ждали?

– Брось трубку!

Рэнди выключила аппарат.

– Что за чертовщина?!

– Похоже, – решил Питер, – что кто-то проник в ваши секретные системы шифрованной связи. Возможно, это относится и к системам СРС в Лондоне, которыми пользуются МИ-5 [30]30
  Британская контрразведка (официальное наименование – служба безопасности). Занимается также борьбой с терроризмом.


[Закрыть] и МИ-6.

Рэнди сглотнула всухую.

– Гос-споди! По крайней мере, мы не успели ничего наболтать.

– Боюсь, – Питер вздохнул, – успели.

– Да! – понял Джон. – Противник мог выяснить, где мы с тобой находимся, Рэнди! Но только в том случае, если им это интересно, если они знают, за кем следить, и если у них работает ДНК-компьютер.

– Слишком много «если», Джон. Ты сам сказал, что на ферме прототипа не было. А люди Мавритании, когда мы их видели в последний раз, садились на вертолеты.

– Это все верно, – отозвался Питер. – Но я сомневаюсь, что Мавритания надолго выпускает прототип из виду, а из этого следует, что настоящее его убежище – где-то неподалеку. Ту ферму он использовал только для встречи с Элизондо и его басками, а заодно – чтобы держать там Шамборов. Вот поэтому я не стану звонить в Лондон. Мадрид не так далеко от Толедо. Нам, полагаю, следует отталкиваться от предположения, что вся наша электроника «постукивает» на нас врагу. Так что вполне возможно, что вы двое засветились. Обо мне противник может и не знать, но стоит мне вытащить «трубу» и отчитаться перед МИ-6, как я окажусь перед ними как на ладони, голенький.

– Но садиться на самолет и лететь домой отчитываться тоже нелепо! – бросила Рэнди. – Были, конечно, и такие времена. Когда всю информацию перевозили курьеры. Господи, разведка возвращается в Средние века.

– И сразу становится видно, насколько мы зависим теперь от ох-какой-удобной электронной связи, – заметил Питер. – Но нам, кстати, предстоит придумать, каким образом сообщить начальству о «Щите полумесяца», Мавритании, ДНК-компьютере, Шамборах и прочих мелочах. А сообщить-то надо.

– Верно. – Джон обреченно спрятал мобильник в карман. – Но покуда не придумаем, мы обязаны действовать самостоятельно. На мой взгляд, проще всего будет выследить самого Мавританию. Где он предпочитает действовать, а где – скрываться? Какие у него вывихи в мозгу? Для разведчика – привычки, обыкновения, причуды его жертвы подчас становятся ее слабыми местами, куда больше выдающими внимательному аналитику, чем любой допрос. И еще – адъютант генерала Лапорта, капитан Дариус Боннар. Этот уклончивый штабист имеет доступ к самым верхам и высокого покровителя. И он точно мог сделать звонок из штаб-квартиры НАТО.

Дубленую физиономию англичанина изрезали глубокие морщины.

– Все так. И Рэнди права – разумнее будет вернуться к старым шпионским приемам. Лондон ближе Вашингтона. Если припрет, я могу слетать туда и отметиться, – предложил он.

– Теоретически наше посольство в Мадриде должно иметь полностью защищенный канал связи с МИДом, – заметила Рэнди. – Но, учитывая, что при последней атаке противник взламывал любые коды, посольские каналы тоже могут быть скомпрометированы.

– Мгм, – подтвердил Питер. – Электроника исключается.

Джон вскочил и принялся прохаживаться перед камином, в котором, судя по всему, никогда не разжигали огня.

– Возможно, – неуверенно проговорил он, – пострадало не все.

Питер остро глянул на него.

– У тебя появилась идея?

– Есть в этом доме телефон? Обычный, без электроники?

– На третьем этаже, в кабинете… Да, это может сработать.

Рэнди пронзила взглядом обоих.

– Может, теперь мне объясните?

Джон уже был на лестнице.

– Обычные телефонные кабели, – бросил Питер через плечо, устремляясь вслед американцу. – Международный звонок. Оптоволоконные кабели, понимаешь?

– Ну конечно! – пробормотала Рэнди, пытаясь догнать мужчин. – Даже если «Щит полумесяца» может подсоединиться к кабелям, черта с два они дешифруют сигнал. Моя знакомая телефонистка как-то хвастала, что через оптоволоконный кабель идет огромное количество сигналов и подключиться к нему – все равно что получить в лицо струю из брандспойта. – А еще она слышала, что кабель толщиной с ее узкое запястье может одновременно передавать сорок тысяч телефонных разговоров – столько, сколько в годы «холодной войны» проходило через все спутники трансатлантической связи, вместе взятые. Телефонные разговоры, факсы, электронные письма, потоки данных – все превращалось в лучики света, блуждавшие в стеклянной нити толщиной в волосок. Большая часть подводных кабелей несла в себе восемь таких нитей-волокон. Но чтобы заполучить эти данные, требовалось подсоединиться к светящимся нитям на черном океанском дне – задача опасная до невыполнимости.

Питер одобрительно хмыкнул.

– Даже если у них нашлись время и способ подключиться к кабелю, неужели они станут тратить их на то, чтобы выслушивать миллион плюс-минус пара тысяч международных переговоров, включая подробное обсуждение тети-Сариных болячек и беспробудного пьянства королевы-мамы? Оч-чень сомневаюсь.

– Точно, – согласилась Рэнди.

Едва влетев в кабинет, Джон торопливо набрал номер своей карточки предоплаты, потом – нужный ему вашингтонский номер. Теперь оставалось только ждать соединения. На правах первого, агент занял кресло у стола. Рэнди плюхнулась на старенькое кресло-качалку, а Питер попросту взгромоздился на стол.

– Кабинет полковника Хакима, – послышался в трубке деловитый голос секретарши.

– Дебби? Это Джон Смит. Мне надо поговорить с Ньютоном. Срочно.

– Подождите…

Гулкая пауза – и встревоженный мужской голос:

– Джон? Что случилось?

– Я в Мадриде, и мне нужна твоя помощь. Пошли кого-нибудь в блок «Е», отдел арендованной недвижимости, кабинет 2Е377, передать тамошней секретарше, чтобы ее босс срочно позвонил Сапате по этому вот номеру… – Он продиктовал номер с панели телефона. – Только пусть не забудет назвать имя – Сапата. Сделаешь?

– Имеет смысл спрашивать, что происходит или кто там сидит на самом деле?

– Нет.

– Тогда лучше я схожу сам.

– Спасибо, Ньютон.

В невыразительном и спокойном голосе собеседника прозвучали тревожные нотки.

– Когда вернешься, тебе придется обо всем рассказать.

– Непременно. – Бросив трубку, Джон глянул на часы. – Так, на это у него уйдет минут десять – до корпуса «Е» кусок изрядный. Накинем две минуты на непредвиденные обстоятельства – итого двенадцать, самое большее.

– Отдел арендованной недвижимости, – пробормотала Рэнди. – Прикрытие отдела армейской разведки?

– Именно, – небрежно подтвердил Джон.

Внезапно Питер приложил палец к губам. В наступившей тишине он беззвучно шагнул к окну рядом с балконной дверью. Раздвинув планки жалюзи, британец выглянул на темную улицу, застыв на миг. Снаружи просачивались звуки – рокот машин, мчащихся по переполненной даже в этот час Гран-Виа, голоса прохожих; вот хлопнула дверь машины, и под перебор гитарных струн пьяный голос неуверенно затянул песню. Агент отступил от окна и с облегченным вздохом рухнул на диванчик.

– Пронесло… кажется.

– Что случилось?

– Мне послышался с улицы странный звук… Я уже слыхивал когда-то подобное и быстро научился дергаться.

– Я ничего особенного не заметил, – признался Джон.

– Тебе и не полагалось, мальчик. Выдох с присвистом – вот как это звучит. Похоже на крик полудохлого козодоя вдалеке. На самом деле это так называемый глухой свист. Напоминает обычные ночные звуки – ветер подул там, или зверушка во сне заворочалась, или вздрогнул один из трех слонов, что держат землю. Мне уже доводилось слышать такое – в северном Иране, на границе с бывшими среднеазиатскими республиками Советского Союза, а еще раньше, в восьмидесятых, – во время той мерзкой заварушки в Афганистане. Этим сигналом пользуются мусульманские народы Центральной Азии. Кстати, ваши ирокезы и апачи переговариваются ночью схожим образом.

– «Щит полумесяца»? – переспросил Джон.

– Возможно. Но я не услышал отзыва, так что, наверное, просто померещилось.

– Часто ли тебе такое просто мерещится, Питер? – полюбопытствовал агент.

И тут зазвонил телефон. Все трое подскочили.

– Все системы работают, – послышался в трубке голос Фреда Клейна. – Но наши эксперты в области электронной войны уверяют, что все наши шифры за это время могли быть вскрыты, поэтому до особого распоряжения всякая цифровая связь запрещается. И радиосвязь – тоже. Слишком легко перехватить. Наши ребята меняют все шифры и в срочном порядке усиливают меры защиты. Они знают, что мы играем против молекулярного компьютера. Пусть стараются. Почему Мадрид? Что тебе удалось выяснить в Толедо?

– «Черное пламя» служило только прикрытием для настоящих террористов, – без лишних вступлений начал Джон. – Группа называется «Щит полумесяца». И Эмиль Шамбор жив. К сожалению, он в руках террористов, вместе с молекулярным компьютером и своей дочерью.

На другом конце провода повисло недоуменное молчание.

– Ты видел Шамбора? – переспросил наконец Клейн. – Как ты узнал насчет компьютера?

– Я не только видел – я говорил с Шамбором и его дочерью. Компьютера там не было.

– Если Шамбор жив – понятно, как им удалось так быстро запустить аппарат. Но тогда и опасность намного выше. Особенно если дочь тоже у них… через нее террористы смогут давить на Шамбора.

– Ага, – согласился агент.

Снова пауза.

– Шамбора надо было убить, полковник, – тяжело проговорил Клейн.

– Там не было ДНК-компьютера, Фред. Я пытался спасти старика, вытащить оттуда, чтобы он построил нам второй агрегат. И откуда нам знать, что они уже из него выдоили? Быть может, достаточно, чтобы другой ученый смог воспроизвести его работу.

– А если второго шанса у тебя не будет, Джон? Если мы не найдем в срок ни его, ни компьютера?

– Найдем.

– Я передам это президенту. Но мы оба знаем, что чудес не бывает. В следующий раз будет сложнее.

Пришла очередь Джона отмалчиваться.

– Я принял решение, – проговорил он наконец. – Если я сочту, что у меня нет шансов вытащить Шамбора или уничтожить компьютер, я убью старика. Доволен?

– Я могу на вас положиться, полковник? – Голос Клейна был холоден и тверд, как бетонная плита. – Или мне послать другого агента?

– Другой не знает того, что знаю я. Особенно сейчас.

Если бы беседа велась по видеотелефону, спорщики мерили бы друг друга взглядами. А так в трубке повисло молчание. Наконец Фред Клейн шумно выдохнул.

– Расскажи мне об этом «Щите полумесяца». Первый раз слышу.

– Это потому, что группа новая, не успела засветиться. – Джон пересказал то, что услышал от Рэнди. – Панисламисты, очевидно, собранные ради одного теракта неким Мавританией. Он…

– Этого я знаю, Джон. Слишком хорошо знаю. Полуараб, полубербер. Гнев, вызванный несчастьями его нищей страны и ее голодающего народа, подкрепляет в нем всеобщую ненависть мусульман и жителей «третьего мира» к глобализации под флагом большого бизнеса.

– Что служит для этих террористов куда более веской причиной, чем соображения религиозного плана.

– Именно, – отрубил Клейн. – Что дальше?

– Со мной Рэнди Расселл и Питер Хауэлл. – Пришлось пересказать Клейну, каким образом двое агентов очутились на конспиративной ферме «Щита полумесяца».

– Хауэлл и Расселл? – недоуменно переспросил Клейн. – ЦРУ и МИ-6? Что ты им сказал?

– Они здесь, – с напором проговорил Джон, давая понять, что не может говорить свободно.

– О «Прикрытии-1» ты им не сказал? – потребовал ответа Клейн.

– Нет, конечно. – Джон постарался не выказать раздражения.

– Ладно. Можешь сотрудничать, но без разглашения. Понятно?

Джон решил простить своему начальнику излишнее предупреждение.

– Нам потребуется все, что вы сможете накопать на этого Мавританию. Его прошлое, его привычки, куда он, скорей всего, спрячется, где его искать…

– Одно могу сказать сразу, – предупредил Клейн, оставив скользкую тему. – Он подобрал себе надежную берлогу и выбрал чертовски важную цель для своего удара.

– Надолго мы лишились электронной связи?

– Трудно сказать. Возможно, покуда мы не найдем ДНК-компьютер. А до тех пор возвращаемся к курьерам, почтовым ящикам, шифровальным книгам и выделенным телефонным линиям – дипломатические телефонные переговоры идут по особым оптоволоконным кабелям, их можно проверить на постороннее подключение за несколько секунд. В старые деньки мы добивались такими способами неплохих результатов, можно к ним вернуться. Тут никакой компьютер не поможет. Кстати – очень разумно с твоей стороны было связаться со мной через полковника Хакима. Вот новый номер для связи – сейчас мне срочно тянут линию, так что в следующий раз звони напрямую… – Клейн надиктовал номер, а Джон запомнил его, не записывая. – Что с генералом Хенце и тем санитаром, который пытался убить Зеллербаха в больнице?

– Ложная тревога. Оказалось, что тем «санитаром» был Питер. МИ-6 приставила его охранять Марти. Ему пришлось бежать, чтобы я его не разоблачил. И в пансион он заходил не к Хенце, а к его охраннику. – Джон объяснил вкратце, что было Питеру нужно от сержанта Маттиаса.

– Звонок из штаб-квартиры НАТО? Черт, мне это уже совсем не нравится. Откуда нам знать, что Хауэлл не лжет?

– Он не лжет, – отрезал Джон. – А на Блок работает уйма народу. Один успел вызвать у меня подозрения – некий капитан Боннар. Боевики «Черного пламени» поджидали меня в Толедо – или следили, или их предупредил кто-то. Боннар – адъютант французского генерала Лапорта, он…

– Заместитель главнокомандующего, знаю.

– Вот-вот. Это Боннар передал Лапорту данные об отпечатках пальцев и анализе ДНК из личного дела Шамбора, подтвердив, что тот погиб. Это он подсунул Лапорту досье на «Черное пламя» и вывел меня на толедский след. У него идеальный пост для внедренного агента. От имени генерала он может получить доступ к любым материалам НАТО, к военной документации Франции и практически любой европейской страны.

– Поищу чего-нибудь на Боннара и сержанта Маттиаса заодно. А ты возвращайся к Хенце. НАТО располагает наиболее полными данными на все активные группировки террористов и их союзы. Все, что смогу накопать, перешлю ему.

– Это все? – переспросил Джон.

– Да… нет, погоди! Совсем забыл, когда услышал про Шамбора и «Щит полумесяца». Мне только что звонили из Парижа – час назад очнулся Мартин Зеллербах. Внезапно. Заговорил осмысленными фразами. Потом снова заснул. Это немного, и он еще не вполне в себе… хотя это может быть проявлением синдрома Аспергера. Но ты все же по дороге в Брюссель загляни в Париж.

Джона затопило облегчение.

– Буду там через два часа, если не быстрее. – Он повесил трубку и, сияя, обернулся к своим товарищам: – Марти вышел из комы!

– Джон, это замечательно! – Рэнди порывисто обняла его. От избытка чувств агент стиснул ее в объятиях и закружил.

Сидевший на диванчике Питер внезапно склонил голову к плечу, прислушиваясь… и вдруг подскочил, метнувшись к окну.

– Тихо! – рявкнул он сдавленным шепотом, прислушиваясь. Его тощее, жилистое тело напряглось стальной пружиной.

– Опять? – выдавила Рэнди вполголоса.

Англичанин резко кивнул.

– Тот же глухой свист, словно ночной ветер, – прошептал он. – Точно. Я уверен. Это сигнал. Нам лучше…

Где-то наверху брякнуло металлом о камень. Джон шагнул к лестнице и прижался ухом к стене, пытаясь уловить слабую дрожь.

– Кто-то на крыше, – предупредил он.

И тогда звук услышали все трое – странный, похожий на тревожный вздох спящего сквозь стиснутые зубы. Или далекий крик ночной птицы. Не снизу – сверху. Они были окружены.

Глава 18

Внизу с грохотом вышибли дверь. Штурм начался.

Рэнди вскинула голову.

– На лестницу!

Проскочив мимо Джона, она вылетела из кабинета. Светлые волосы ее развевались за плечами, пистолет искал цель. Похожий на мрачную мумию Питер торопливо выключал лампы одну за одной, ежесекундно выглядывая сквозь полузакрытые жалюзи.

– Проверь окна во двор! – бросил он через плечо.

Джон метнулся в заднюю комнату. Рэнди, перегнувшись через перила, выпустила в темноту несколько коротких очередей из «хеклер-коха». С первого этажа донесся пронзительный вскрик, потом топот ног и два выстрела – пули ушли в молоко.

Разведчица прекратила стрельбу. На миг наступила противоестественная тишина. Джон выглянул из окна спальни. Ничто не шевелилось под деревьями на заднем дворике, среди скамеек. Тени в лунном свете оставались неподвижными. Но едва агент присмотрелся, как из кабинета позади него донесся приглушенный шум борьбы, оборвавшийся сдавленным хрипом.

Бросившийся на помощь Джон застыл в дверях, обнаружив, что опоздал, – Питер Хауэлл уже согнулся над телом мужчины в черном спортивном костюме, черных перчатках и черной же тюбетейке вроде тех, что носили афганские моджахеды. Лицо нападавшего скрывала растянутая трикотажная шапочка, из-под которой торчала коротко стриженная борода.

– Рад, что ты не потерял сноровки. – Джон прошел к балкону. Там было пусто – только свисал с крыши нейлоновый канат. – Не слишком умно… хотя в дом он попал.

– Думал, верно, что ползет тихо, как мышка, – бросил англичанин, вытирая свой верный стилет о брючину нападавшего. Он сдернул с мертвеца шапочку, открывая смуглую, обветренную физиономию, еще носившую возмущенное выражение. – У меня есть план. Если я правильно просчитал этих ребят, у нас будет шанс.

– А если нет?

Питер пожал плечами:

– Тогда попали мы, точно кур в ощип, как говорил гусак гусыне.

Джон присел рядом с ним на корточки:

– Ну, рассказывай.

– Мы в ловушке, это верно. А вот наш противник – в цейтноте, потому что мы показали зубки, а стрельба точно привлечет внимание полиции. Террористы это знают. Им придется торопиться. А спешка нужна только при ловле блох. Они сделали вид, что штурмуют парадную дверь, думаю, чтобы под шумок наш покойный друг, – он ткнул пальцем в распростертый на полу труп, – пролез на балкон и удерживал его, покуда остальные не спустятся с крыши. Тогда мы оказались бы зажатыми между ними и теми, кто ломился снизу.

– Тогда почему они еще не сыплются по лестнице нам на головы? Чего ждут?

– Думаю, разведчик – этот вот бедолага – должен был подать им сигнал. Это слабое место их плана. А мы им сейчас воспользуемся. – С этими словами Питер натянул шапочку мертвеца, нахлобучил поверх нее тюбетейку и выступил на балкон.

Джон снова услыхал глухой свист – но в этот раз сигнал подал Питер. И почти тут же наверху скрипнула дверь – старая, перекосившаяся, потрепанная непогодой дверь с чердака на крышу, какая бывает почти во всех мадридских домах.

– Сойдет. – Питер шагнул обратно в кабинет.

Сбежав вниз по лестнице на второй этаж, Джон заглянул в свою комнату и, прицелившись, расстрелял из «зиг-зауэра» свой портативный компьютер. Тяжелый груз только задержал бы беглеца, а оставлять его противнику никак нельзя было.

– Дай очередь! – велел он Рэнди, взбегая обратно по ступенькам. – И за мной!

Сделав несколько выстрелов, цэрэушница метнулась вслед за Джоном в кабинет. Питер, не дожидаясь их, уже лез вверх, покуда американец придерживал раскачивающийся канат.

Рэнди тревожно огляделась. Улица была пуста, но американка почти физически ощущала на себе взгляды перепуганных свидетелей, прячущихся по подъездам, за ставнями и в то же время с гипнотической силой притягиваемых чужой болью, насилием над ближним. То была атавистическая хватка охоты, древний инстинкт убийцы, таившийся в мозгу кроманьонского человека и доживший до наших дней.

– Ты следующая, – шепнул Джон ей в ухо, глянув вверх и убедившись, что Питер добрался до крыши. – Вперед!

Закинув автомат за плечо, Рэнди вскочила на балконные перила, ухватилась за канат и поползла вверх, покуда Джон продолжал удерживать его. Питер свесился с крыши – убедиться, все ли в порядке внизу, – и, завидев американку, отсалютовал ей и скрылся, блеснув зубами в ухмылке, сделавшей бы честь Чеширскому коту. Стиснув зубы, она попыталась карабкаться быстрее. Покуда она медлит, Джон стоит, беззащитный, на открытом всем взглядам балконе… Но любым силам есть предел.

Не отпуская канат из рук, Джон внимательно оглядывался. «Зиг-зауэр» в кобуре казался очень далеким. Подняв голову, он заметил, что Рэнди поднимается быстро – вот и славно, а то у него под ложечкой сосало от того, какую великолепную мишень она там собой представляет… В этот миг он услышал шаги – кто-то торопливо обшаривал комнаты на четвертом этаже. Еще минута, и террористы спустятся к нему. А в отдалении уже завывали сирены полицейских машин… и они приближались.

С облегчением увидев, что Рэнди перевалилась через край крыши, агент, не теряя времени, подпрыгнул и пополз вверх по канату как мог быстро, обдирая ладони о жесткий нейлон. Пока что им везло… но он должен оказаться на крыше прежде, чем террористы найдут своего мертвого товарища или приедет полиция – и еще неизвестно, что хуже.

Внизу закричали по-арабски на разные голоса – очевидно, террористы нашли тело убитого и уничтоженный компьютер. Последним рывком Джон дотянулся до края парапета, подтянулся и, перевалившись через край, неловко повалился на красную черепицу, все еще сжимая в руках канат, чтобы не соскользнуть. Веревка дернулась сама собой, подтягивая американца вверх. Колени все же сорвались, Джона потянуло вниз, но Рэнди ухватила его за плечи, не позволив ухнуть вниз головой на мостовую. Агент перекатился через ребро ската на плоскую крышу, занятую небольшим садиком, и, тряхнув головой, поднялся.

– Отличная работа. – Питер одним взмахом ножа перерезал канат, и тот соскользнул с крыши. Снизу послышались вопли ярости, отчаянный крик, глухой удар.

Не перемолвившись ни словом, трое агентов вскарабкались, помогая друг другу, на конек крыши и побежали – не очень быстро, чтобы не оступиться и не рухнуть с высоты шести этажей на улицу внизу. Джон вел их, перепрыгивая через птичьи гнезда и провалы между крышами. К тому времени, когда их преследователи выскочили с лестницы обратно в садик над домом, беглецы уже одолели пять смежных крыш.

Когда вокруг засвистели, зажужжали, зазвенели рикошетами пули, трое агентов разом спрыгнули с конька, повиснув на гребне крыши, обдирая животы о шершавую черепицу ската. Внизу, на Калле-Домингин, выезжали, завывая, полицейские машины; слышался топот множества ног и крики:

– Cuidado![31]31
  Полиция! (исп., жарг.)


[Закрыть]

– Vamos a sondear el ambiente![32]32
  Рвем когти! (исп., жарг.)


[Закрыть]

Покуда полицейские внизу спорили, Джон про себя обдумывал, как поведут себя террористы.

– Думаю, – пробормотал он вполголоса, – они попытаются обогнать нас, вломиться в какой-нибудь дом и выбраться на крышу у нас на пути.

Рэнди ответила не сразу. Уличные фонари погасли, разбитые пулями. Две полицейские машины стояли посреди улицы бок о бок, сверкая фарами.

– Это городская полиция, – решила она, глядя, как люди в форме прячутся за распахнутыми дверцами машин, ощетинившись стволами, точно ежи – иголками. Один что-то судорожно орал в радиофон. – Этот, наверное, вызывает спецподразделения националов или антитеррористическую группу «Гвардия Сивиль». К тому времени, когда приедут эти, нам необходимо смыться. У них будет слишком много пушек и слишком много затруднительных вопросов.

– Поддерживаю, – согласился Питер.

Рэнди прислушалась.

– Говорят, свидетель видел нападавших на нас, и полиция решила, что это террористы.

– Тогда нас станут ловить во вторую очередь.

Над решеткой балкона конспиративной квартиры – за пять домов от спрятавшихся за двускатной крышей агентов – показалась чья-то голова. Террорист дал для пробы очередь из «узи». Джон торопливо подтянулся, высунувшись над коньком, и, прицелившись, ответил противнику огнем. Послышался вскрик и приглушенная ругань. Террорист нырнул обратно в дом, зажимая рану на плече.

– Они попытаются задержать нас, покуда их приятели идут в обход, – заметил Джон.

– Тогда поспешим. – Питер окинул окрестные крыши внимательным взглядом блеклых глаз. – Смотри – в конце квартала доходный дом повыше прочих. Если доберемся и влезем на крышу – оттуда можно незаметно перелезть на крыши соседних домов. Будет легче оторваться от погони.

Из-за оградки сада на крыше покинутого ими дома показались головы двоих террористов. Трое агентов едва успели нырнуть обратно за черепичный бруствер, как на них обрушился шквал огня. Пришлось выждать, покуда канонада не прервется на миг, чтобы, высунувшись из укрытия, отплатить противнику той же монетой. Террористы залегли, и, воспользовавшись этим, агенты выскочили на конец крыши и ринулись прочь. Они почти добежали до высокого доходного дома, когда за их спинами раздался гром выстрелов и многоязычная ругань. Пули крошили штукатурку, звенело битое стекло, истошно верещали жильцы.

– В дом!

Джон рыбкой нырнул в пробитое пулей окно. Две насмерть перепуганные испанки в одинаковых ночных сорочках сели, точно подброшенные, в одинаковых кроватях и завизжали в унисон, натянув одеяла до подбородка и с ужасом глядя на незваного гостя.

Рэнди и Питер не заставили себя ждать. Англичанин, выходя из переката, успел даже поклониться испуганным дамам и извиниться: «Lo siento» – с безупречным кастильским акцентом. Потом трое агентов вылетели из квартиры, даже не заметив двери. За ними тянулся след из кровавых пятен.

Они пробежали, не останавливаясь, мимо лифта, по пожарной лестнице и, только выбежав на плоскую крышу, смогли перевести дух.

– Кто ранен? – прохрипел Джон. – Рэнди?

– Похоже, все мы, – отозвалась та. – Особенно ты.

Действительно, левое плечо американца пробороздила длинная царапина, заливавшая кровью обрывки рукава; скулу рассекли осколки стекла во время шального прыжка в разбитое окно. Рэнди и Питер могли похвастаться только парой ссадин да царапинами поменьше от выбитых пулями осколков черепицы.

Покуда Рэнди бинтовала Джону руку разорванным на полосы рукавом гавайки, Питер внимательно изучал лежащую внизу Калле-Домингин.

– Пожалуй, отсюда можно было бы отбить штурм, – заметила Рэнди, затягивая повязку и одновременно осматриваясь, – но не вижу в этом особого смысла. Наше положение от этого не улучшится, особенно когда соизволит явиться полиция.

– Так или иначе, – отрешенно заметил перевесившийся через перила Питер, – будет жарко. Эти паразиты, похоже, оцепили квартал, чтобы не дать нам уйти, а их так много, что хватит на все щели.

Рэнди склонила голову к плечу, прислушиваясь.

– Надо торопиться, – бросила она. – Они приближаются.

Затянув последний узел, она распахнула дверь на площадку пожарной лестницы. Питер подскочил к американцам.

По лестнице мчались трое террористов в масках – один с «узи», второй – со стареньким, кажется, «люгером», а главарь, здоровенный негодяй, чья черная бородища не помещалась под шапочкой-чулком, – с «АК-74».

Рэнди без колебаний выпустила очередь из «хеклер-коха», и террорист повалился на спину, едва не сбив с ног своего товарища в мешковатых штанах и черной, как ночь, футболке. Тот открыл беспорядочный огонь, но, чтобы не упасть, ему пришлось перепрыгнуть через труп, и в этот момент Рэнди сняла и его. Третий бросился бежать.

– На соседнюю крышу! – Питер сорвался с места, и остальные агенты последовали за ним.

Перемахнув через узкий провал между двумя зданиями, они бросились бежать под аккомпанемент редких выстрелов – третий террорист, все же набравшийся храбрости выползти на крышу, теперь палил им вслед, забывая, что с такого расстояния, да еще в темноте, даже по неподвижной мишени из «люгера» попасть весьма затруднительно.

Внезапно Рэнди застыла:

– Черт!

Впереди, на четвертой от них крыше – последней в ряду, потому что дальше темнел провал следующей улицы, параллельной Калле-Домингин, – появились четверо вооруженных людей. Силуэты их чернели на фоне звездного неба.