355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Холдсток » Кельтика » Текст книги (страница 9)
Кельтика
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:11

Текст книги "Кельтика"


Автор книги: Роберт Холдсток



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава десятая
ЗЕМЛЯНЫЕ РАБОТЫ

Крутой поворот реки, отмеченный с обеих сторон рядами высоких серых камней, на которых были нарисованы солнечные диски, спиральные лабиринты и изображения тощих скачущих лошадей, и был началом земель племени Урты, они располагались на территории корнови. Какое-то время по берегам тянулись ивы, потом русло расширилось и река стала мельче, поэтому Арго задевал килем за водоросли. Урта подгонял нас, он внимательно смотрел по сторонам, пытаясь обнаружить признаки жизни. Тишина была зловещей, и у команды начали появляться дурные предчувствия.

Еще один поворот, и Тайрон, который стоял у штурвала, с удивлением указал вперед. Мы повернулись в ту сторону и увидели в дымке дуб Бригги, возвышающийся над ивами, он был обвешан поношенными плащами, ржавым железом, старыми мечами, сломанными щитами, развешенными там в качестве подношений реке. Здесь начинался лес. Вглубь него вела дорога. Почерневшие от огня остатки пристани спускались к воде, на берегу у обгоревших бревен стояли два великолепных мастифа и наблюдали за нами. Один из них залаял, второй присоединился, жуткое зрелище – оскаленные зубы, выпученные глаза.

– Маглерд! Гелард! – крикнул Урта. – Это мои собаки. Мои красавцы! Что у вас случилось?

Мы вытащили весла и бросили якорь, а Тайрон мастерски повернул корабль к берегу так, что Арго мягко ткнулся носом в гальку у воды. Спустили трап, и Урта сошел на сушу. Собаки бросились к нему, злобно рыча, тот, что побольше, сбил его с ног и пытался вцепиться в шею. Урта снова и снова звал собаку по имени: «Маглерд! Маглерд!» Собачья пасть отодвинулась, но зверь продолжал стоять над распростертым человеком и смотрел на него в упор. Второй пес рычал, приседал на передних лапах, прижимая голову к земле, и подбирался к Урте сбоку.

И снова Урта ласково звал собаку, он потянулся, чтобы почесать взбесившегося пса под шеей. Животное отпрыгнуло и присело, как второй пес. Урта медленно поднялся, на левой руке остались следы зубов. Он наклонился, протянул руку, и оба пса снова словно взбесились, бросаясь на него и отскакивая. Они прижимали головы к земле, а лай начал напоминать скуление. Через некоторое время большой пес подошел к хозяину и позволил себя погладить.

Урта нашептывал собакам:

– В чем дело? Гелард… Маглерд… Что вы наделали? Почему так себя ведете? Откуда у вас эти шрамы? Где остальные собаки?

Потом он позвал Манандуна с Катабахом и меня. Мы сошли на берег. Один из них бросил Урте его вещи, и оба начали надевать боевое облачение.

Урта кивнул мне, приглашая подойти, я осторожно приблизился к сердитым псам.

– Посмотри сюда. – Он поднял шерсть на спине Маглерда, и я увидел жуткие шрамы.

– Это след от меча, и это тоже. А это стрела. А посмотри сюда… – Он дотронулся до обломка стрелы, торчащего в задней ноге пса. – Второй пес в таком же состоянии. Они выдержали жестокий бой. Но с кем же они бились? – Он выпрямился и посмотрел на меня, я читал на его лице ужас, он боялся того, что может обнаружить. – И чего же я лишился?

– Нам лучше пойти и посмотреть.

– Возьми оружие, Мерлин. Лучше копье.

Я заметил, что его руки трясутся. Губы под густыми усами пересохли, в голосе угадывался страх.

Сам он снял рубашку, накинул плащ на одно голое плечо, давая свободу руке с мечом. Он вытащил из мешка бронзовый обруч и надел его на шею, на нем были изображены две собачьи морды, смотрящие друг на друга. Он привесил к нему ножны с остро заточенным мечом. Его люди оделись так же. Потом они по очереди ходили к реке, зачерпывали из нее грязь и намазывали ею половину лица. Совершая этот обряд, они что-то бормотали воде.

Когда приготовления были закончены, мы оставили Рубобоста, Тайрона, Миховара с его людьми и кимбра охранять Арго, потому что корабль мог стать отличным трофеем, а Ясон не доверял обманчивой тишине вокруг. Остальные вооружились и двинулись по широкой тропе через лес, пока не вышли на открытое пространство и не увидели в отдалении на вершине голого холма укрепление – дом Урты, резиденцию царя племени.

Вокруг холма шел высоченный вал, затем частокол из дубовых бревен, сложенных одно на другое, а сторожевые башни, казалось, упираются прямо в облака. Пять ворот выходили на эту сторону: на первых были вырезаны два бычьих черепа, вторые украшали сцепленные рога пятнадцатилетних оленей, на третьих скалились волчьи морды, с четвертых из углубления в деревянных колоннах ухмылялись два человеческих черепа, а на пятых висели кости двух лошадей, связанные вместе и завернутые в шкуры, над ними два лошадиных черепа, выкрашенные красной краской, – любимые кони Урты. Эти кони когда-то возили колесницу Урты во время набегов, а в мирное время катали троих его детей. Когда они погибли во время набега нервийцев, прибывших из-за моря, Урта сделал их главным тотемом своего клана.

Задолго до того, как мы подошли к воротам, стало ясно, что крепость разграблена и покинута. Полная тишина говорила об отсутствии живых существ, две башни при воротах были сожжены. Между валом и частоколом не паслись овцы, не бегали собаки. В самом воздухе ощущался запах разлагающейся плоти. Ветер, который гулял у стен, когда мы подходили к воротам, казался дыханием могилы.

И вот Урта и его утэны стоят у развалин своей жизни.

Манандун закричал от ярости, выходя из длинного здания для утэнов, где жили неженатые мужчины, такие как он и Катабах:

– Ни оружия, ни тел! А были ли тела?

И все-таки кровопролитие было. Обходя улицы и дома, конюшни и кузницы, мы находили зловещие следы. Мы находили останки повсюду, даже во рву у западных ворот, откуда тянулись глубокие лесистые долины, ведущие к запретным землям.

Мы обнаружили трупы нескольких собак, все в запекшейся крови, хотя убиты они были копьем. Среди них две принадлежали Урте. Крайне неприятное зрелище.

Но самое ужасное ожидало нас впереди. Урта наконец решился войти в царский дворец, свой дом. Прошло некоторое время, прежде чем он позвал меня. Я вошел в длинное мрачное здание. Его тоже разграбили, почти все, что осталось, было испорчено: драпировки на стенах искромсаны, посуда разбита. В воздухе стоял запах гнили.

Через пролом в стене падал поток света, он освещал Урту, склонившегося над телом мастифа.

– Это, конечно, не Ульгерд, – заговорил Урта. – Но и он был мне неплохим помощником. Уриен любил его. Они вдвоем гонялись за зайцами, просто для забавы. И мой сын убил собаку, а собака убила моего сына.

Он протянул руку и вытащил из бока собаки небольшой кинжал с костяной ручкой – детское оружие, красивая, изысканная вещь, чье бронзовое лезвие было сделано для игры, а не для убийства. Урта положил маленький кинжал на землю и оттащил мертвую собаку в сторону, под ней оказалось полуистлевшее тело. Урта тяжело дышал, голос его срывался на крик. Со своего места я видел сжатый кулачок, сломанные руки и ноги, жестоко покусанные собакой лицо и шею.

– Что ж, Уриен, похоже, ты со своей задачей справился. Молодец. Клянусь богом, мне будет не хватать тебя, несмотря на твой несносный характер. Я бы все простил тебе десять раз, если бы мог этим вернуть.

Урта замолчал, склонив голову на грудь, затем снял свой плащ, завернул в него сына и поднялся на ноги, прижимая тело к груди. Он посмотрел на меня блестевшими от слез глазами и прошептал:

– Что здесь произошло, Мерлин? Именем ворона и волка, заклинаю, что здесь произошло? Собаки набросились на своих. Среди убитых нет моих воинов. В крепости никого нет, хотя она должна была бы находиться в руках врагов. Что случилось с женой и другими детьми? И где же мои воины?

– Хотел бы я знать ответы. Но, увы! Мне очень жаль твоего сына.

– Храбрый мальчик. Я должен был догадаться, что он будет храбрецом. Я им горжусь. Я не вернусь на Арго, пока не похороню его и не найду остальных.

– Да, конечно. Я останусь с тобой.

Манандун поджидал нас снаружи. Он мрачно посмотрел на сверток в руках Урты и протянул руки, чтобы взять тело.

– Это Уриен, – сказал предводитель.

– А остальные?

Урта отрицательно покачал головой.

– Я похороню его в Роще Герна у реки. А пока отнеси его в дом утэнов. Закрой его там и постой на часах у двери.

– Да, я все сделаю.

Аргонавты продолжили поиски на холме и вокруг него. К закату стало ясно, что никого из утэнов среди убитых нет. Не нашли никого из двадцати пяти человек, оставленных охранять цитадель, поддерживать порядок среди представителей низшего сословия и проводить жертвоприношения и празднества в отсутствие Урты. Не нашлись тела Айламунды, ее отца Арбама и маленьких Мунды и Кимона.

Урта сидел у колодца, обхватив голову руками, он был напуган и поражен увиденным. Я собирался подойти к нему, когда неожиданно из тени выступил Ясон. Он молча смотрел на убитого горем предводителя галлов, потом вытащил из-за пазухи кожаную флягу с вином. Он передал ее Урте и сел рядом с ним, потом сам отхлебнул и заговорил тихим голосом.

Старый воин и молодой воин, грек и кельт, они не очень хорошо владели языками друг друга, но понимали язык горя лучше, чем язык войны. Возможно, Ясон вселил в него надежду: ведь обнаружен только один сын, остальных близких Урты среди убитых не было.

Не знаю, о чем они говорили, Урта позвал меня только ночью. Он был пьян и зол. Гелард и Маглерд, оставшиеся в живых псы, сидели на привязи перед дверьми дома предводителя, в лунном свете их глаза казались огромными и блестящими, они беспокойно смотрели на меня.

– Почему мои собаки это сделали?

– Я сомневаюсь, что это сделали они.

– Но на убитых нет других следов, кроме следов от зубов. Мои собаки выступили против моего клана и моей семьи, убили их, разорвали. Некоторые псы погибли, но большинство сбежали. Только эти два выжили и остались, но ненадолго. Посмотри на них: они чувствуют, что наделали, они боятся. Их головы принесут мне облегчение. Я сожгу их в честь Белиноса и попрошу его послать мне видение того, что здесь произошло, и ответ, где искать остальные тела.

– Это сделали не собаки, Урта. Не собачья свора, не волчья стая, не дикие кошки. Отпусти псов.

– Не могу. Когда-то у меня было двенадцать отличных псов. Я отдал бы мою левую руку за любого из них. Они пошли против меня. Эти два даже пытались отогнать нас от берега. Они убийцы, я убежден в этом.

Так мог бы уговаривать себя человек, пытающийся поверить в невозможное. Ему необходимо было нанести смертельный удар, чтобы смягчить свой гнев, но ничто не могло облегчить его горе.

Тут Урте пришла в голову какая-то мысль. Он пристально посмотрел мне в глаза, его глаза все еще были злыми. Потом, как я и предполагал, он попросил меня об одолжении:

– Мерлин… ты водил Ясона в святилище Скогена и показал ему прошлое, правду про прошлое. Можешь показать мне, что здесь произошло? Может, это тоже колдовство? Это трудно? Я знаю, что такое нелегко дается. Но я заплачу всем, чем смогу.

– Я показал Ясону правду о том, что он сам пережил, хотя его и обманули. Магия была обращена к его памяти. С тобой не получится, ты не видел, как убивали твоих сыновей.

Он сразу сник, но поверил мне. Я мог бы, конечно, заглянуть в прошлое, но совсем не хотел этого делать, чтобы не позволять годам подступать к моим костям. Подобное колдовство требует большой осторожности.

– Что ж, извини. Мы попробуем узнать правду по-другому.

Есть еще одна возможность узнать судьбу семьи Урты: во сне. Я сообщил ему об этом и добавил:

– А пока отпусти псов. И выбрось из головы мысли о мести. Надеюсь, мы будем вместе на Арго еще долго. Мы многое сможем сделать друг для друга.

Ночь была светлой, даже река вдали была видна, серебряный свет луны разлился по лесу и холму. Я люблю погружаться в сновидения у реки, особенно под старым вязом или шелестящим листвой буком. Поэтому я взял факел, вышел из крепости и отправился туда, где стоял на якоре Арго, по тропе, которая, по словам Урты, вела в Рощу Герна. Она вилась вдоль ручья, впадающего в реку. Найти ее оказалось несложно, по краям рощи стояли достаточно грубо сработанные статуи, в середине ее лежали серые камни. Среди деревьев мелькали земляные холмики – могилы родственников Урты.

Я воткнул факел в землю, свернулся под деревом и погрузился в сон.

«Крики… злые крики, женский плач…»

Занимается рассвет, подул легкий утренний ветерок…

Вскоре все меняется, теперь это зима. Река течет мощным потоком, ветер стал резче, восточный ветер, скоро выпадет снег…

Вдруг из главных ворот крепости вырвались всадники, их около тридцати, с ними кожаные тюки и оружие. Плач и причитания продолжаются. Дети бегут за всадниками, швыряют им вслед камни. Группа направляется в сторону реки к лесу, оставляя за собой смятение и тревогу, старики совещаются, женщины оживленно обсуждают что-то, молодые собирают оружие и складывают его у ворот.

Это утэны. Они покидают крепость. Военный отряд Урты, защитники его дома, семьи в его отсутствие оставляют свой пост. Владения Урты остаются беззащитными, лишившись охраны.

Почему они так поступили? Почему предали своего предводителя?

Я пробудился, почувствовав чье-то присутствие. Это была Ниив, она дышала прямо мне в лицо и с любопытством разглядывала. В свете факелов Ниив была прекрасна, но она так напугала меня, что я чуть не ударил ее.

– Чем это ты занимаешься? – шепотом спросила она, словно боялась, что роща ее услышит.

– Смотрю сны, – ответил я. – А ты мне помешала. Я хотел узнать причину кое-чего, а ты разрушила чары.

Она вдруг пришла в восторг и попросила:

– Давай я тоже буду смотреть с тобой сновидения. Ну, пожалуйста! Дай и мне посмотреть.

– Нет, это опасно. Нужно всегда ставить защиту на свои чары. Неужели твой отец не научил тебя этому?

– Ты мне не доверяешь.

– Да, угадала. Я не доверяю тебе. Я не доверюсь никому, кто не ставит защиту на свои видения. А теперь уходи, Ниив. Я хочу помочь Урте.

Она рассердилась и отпрянула от меня, уселась на землю, неподвижные глаза на бледном лице пристально уставились на меня. Я пытался узнать, почему утэны покинули крепость, но мне это не удалось. Я чувствовал надвигающуюся опасность и хотел вернуться в сон, чтобы увидеть, что было дальше.

Я установил простенькую защиту от девичьего любопытства и снова погрузился в видения.

Когда я вернулся из своих грез в ночную рощу, Ниив рядом не было. Я слышал голоса приближающихся мужчин и свет факелов. Ошеломленный от неожиданности, я поднялся и пошел навстречу Урте и его товарищам, которые несли на плечах завернутое тело Уриена, чтобы захоронить его в святилище среди деревьев под пирамидой из белых камней. Когда печальная церемония закончилась, Урта разыскал меня.

Я рассказал ему, что ясно видел, как его утэны уходят из крепости, но не смог разобрать, что было дальше.

Нападавшие подошли с запада, через долины. Они подобрались к крепости под покровом ночи, когда небо было затянуто черными грозовыми тучами, сначала были видны лишь факелы. Здесь не обошлось без колдовства. Я не смог рассмотреть ни лиц грабителей, ни их коней. Я слышал грохот, слышал, как все рушится, но ничего не видел.

Псы за высокими стенами бесновались, они носились по большому кругу, вожаком был самый крупный в стае. Жители бросились к стенам: кто с пращой и камнями, кто с луком и стрелами, кто-то с копьями с металлическими наконечниками. Они тоже кричали, это был угрожающий рев, вопль ярости. Они стучали железом о железо, чтобы отпугнуть нападающих. Но эту толпу призраков напугать было невозможно.

Лавина факелов устремилась на холм. Ворота распахнулись, словно от страшного удара. Отчаявшиеся защитники рассредоточились и сражались с врагом, которого они видели, а вот я нет.

А вскоре псы набросились на своих хозяев.

Все произошло так быстро, что я не сразу понял, что изменилось. Они вдруг застыли, прекратив свою круговую оборону, прижали уши, высунули языки и все уставились в одном направлении, словно их позвали. Потом они развернулись, приняли охотничью стойку и кинулись за убегающей добычей. Я увидел женщину, которая тащила за руки двоих детей, мальчика и девочку, она кричала от ужаса и ярости, а два мастифа гнались за ними. За собаками двигались факелы. Вся группа исчезла в темноте, они убегали в сторону реки, в сторону Рощи Герна.

В доме Урты шла резня. По-моему, мальчик сражался за свою жизнь.

И вдруг все прекратилось.

Поток факелов устремился вниз по холму. Битва закончилась так же неожиданно, как и началась. Я снова слышал ржание коней и крики воинственных всадников, но чары застилали мне глаза.

Урта молча слушал мой рассказ о странных событиях. На его лице читались задумчивость и усталость, словно ничего нового он не услышал. Я тоже устал, кости свербило, я хотел есть. Было далеко за полночь. Мы вернулись в крепость и собрались печальной компанией в доме утэнов.

Урта тихо сказал:

– Вы знаете, я ходил в то холодное место… Похйолу, на то озеро… потому что мне сказали, что там я найду объяснение своим опасениям. Но ответом оказался сам факт моего отъезда, моего отсутствия.

Он был безутешен, и я оставил его в покое.

Сразу после восхода солнца рожок на Арго протрубил трижды – нас звали на корабль. Мы с Ур-той вышли на крепостной вал через главные ворота. К нам скакал Рубобост. Его конь Рувио снова был в порядке. Дак спешился у подножия холма и крикнул нам, что на другом берегу объявился старик, который хочет видеть Урту. У старика лук и стрелы, он грозится застрелить любого, кто попробует переплыть к нему, пока он не разрешит.

– Как он выглядит?

Дак подробно описал сине-зеленый рисунок, покрывающий левую руку старика, и его прическу: череп был выбрит за исключением пучка седеющих волос на макушке, пучок сначала поднимался вверх, как ножка гриба, а сзади рассыпался конской гривой. У него не было двух пальцев, по одному на каждой руке, но это не мешало ему стрелять из лука.

– Арбам! – выдохнул Урта. – Отец Айламунды. Старый хитрый волк! Он спасся. А принимал ли он участие в сражении?

Вопрос был обращен к даку.

– Судя по его виду, – крикнул в ответ Рубобост, – и по незажившим шрамам на руке и шее… очень даже участвовал.

Он развернулся и поскакал к кораблю, который охранял, а мы отправились пешком вслед за ним, все, кроме Илькавара, – он остался в крепости, чтобы петь и играть для мертвых.

Глава одиннадцатая
ЗАПУСТЕНИЕ

Человек, поджидавший нас на другом берегу, приготовился к тому, чтобы в одиночку отражать нападение. Пять тонких копий были воткнуты в землю рядом с ним, два щита: один круглый, другой овальный – были прислонены друг к другу, топор с двойным лезвием лежал у правой ноги, а меч в ножнах – у левой. Он стоял напротив пристани, скрестив руки на груди. Он был бос, ноги покрашены черной краской. Его щеки покрывала седая щетина, взгляд жесткий, седые волосы завязаны конским хвостом: они шли вверх от макушки, а потом рассыпались по плечам. На нем была кожаная безрукавка и брюки в зеленую и красную полоску, затянутые на талии веревкой.

– Ну что, Урта, вернулся с победой? – прокричал удивительный старик с другой стороны реки, когда Урта подошел к камышам на нашей стороне. – Привез ли ты котел Игнориона, из которого пили первые короли?

– Нет, у меня его нет.

– Тогда, может быть, ты привез копье Ллуга, которое не падает на землю, не сразив семерых врагов? А может, ты привез заколку от его плаща, которая стряхивает дичь с дубов, если ее правильно вколоть?

– Нет, ничего этого у меня нет.

– Тогда ты, наверное, нашел и убил самого огромного и самого свирепого вепря, в два человеческих роста, на клыках которого до сих пор висят охотники-неудачники, запутавшиеся в собственных ловушках? Ты грозился убить такого! Ты принес его зуб и клыки?

– Нет, отец. Я ничего не принес с собой. Но не потому, что не искал.

– Тогда ты, должно быть, принес серебряный щит Диадары, в котором мы можем видеть не только своих отцов, но и не родившихся еще детей, охотящихся в Царстве Теней Героев? Ведь за ним ты пошел. Ты хотел увидеть будущее своих земель.

– Нет, и щита у меня нет. Меня обманули.

– Но у тебя хотя бы есть что-то интересное, чтобы рассказать детям, истории для утэнов и их братьев? Истории о приключениях, от которых зимней ночью замолкнут даже мертвецы из Страны Призраков?

– Нет, и этого у меня нет.

– Почти год, – крикнул старик, – почти год, Урта! И ничего не привез.

– Меня вел сон, но он меня обманул, – крикнул в ответ Урта. – А вернулся я в кошмар. – И добавил мягче: – Я рад тебя видеть.

– Я же совсем не рад тебя видеть, – крикнул в ответ строптивый старик. Он схватил с земли копье и угрожающе замахнулся в Урту. – Ты должен был находиться здесь. Ты не должен был бросать свою славную крепость на произвол судьбы из-за какого-то сна. Плохие дети вырастают, становятся мужчинами и могут измениться. А что потеряно – не воротишь. Ты должен был остаться!

– Согласен с тобой. И от этого боль утраты еще сильней. Я рад тебя видеть, Арбам. Но если ты хочешь со мной сражаться, хочешь отомстить – нам лучше перебраться на отмель у холма.

Арбам долго не отвечал. Потом поднял левую руку, на ней видны были два свежих пореза, еще не заживших, они шли от плеча к локтю. Урта вздохнул и слегка сгорбился, затем, повернувшись ко мне, прошептал:

– Это раны скорби. Одна за его жену Риону, а вторая за дочь… Айламунду. Мою Айламунду, Мерлин. Она погибла вместе с Уриеном. Я так и знал. Итак, нет сына и нет жены. И нет никакой надежды, что выжили маленькая Мунда и лохматый Кимон.

Он крикнул через реку:

– Я бы лучше приберег свою ярость для убийц. Но выбирать тебе, отец. Я предпочел бы оплакать погибших.

– Так и поступай, – согласился его тесть. Он долго молча смотрел на Урту. Потом сказал: – Но горевать тебе придется меньше, чем ты думаешь. Переходи реку. Возьми своих друзей. Переходите по отмели.

– Мы будем драться? – спросил Урта. – Если будем, я лучше пойду один.

Арбам снова долго смотрел на него тяжелым взглядом, потом отрицательно покачал головой:

– Нет, драться не будем. Не сейчас. И не мы с тобой. Сохрани свою кровь для других дел. Она тебе еще пригодится.

Старик собрал копья и щиты, повесил их на плечо и зашагал через заросли бледно-зеленой ивы к тому месту, где река пенилась и бурлила на черных камнях мелководья.

Урта и Арбам встретились посредине реки и обнялись. Урта представил меня, потом Ниив, которая все время держалась поближе ко мне, потом Ясона. Два уже немолодых человека обменялись настороженными взглядами и слегка кивнули друг другу.

– Беспокойный у тебя корабль, – начал разговор Арбам. – Ему очень хочется уйти отсюда. Корабль странный, хотя не пойму, почему меня это беспокоит. В последнее время мир очень изменился, стал совсем не таким, как раньше.

– Это Арго. Я построил его своими собственными руками, – соврал Ясон. – В Пагазе, в гавани Иолка.

– А где это?

– К югу отсюда, он находится на побережье самого теплого моря, ты даже представить себе не можешь, насколько теплом. Вы называете это место Греческой Землей.

– И ты построил корабль своими собственными руками…

– А потом отремонтировал при свете Полярной звезды, мне помогал твой зять и еще вот этот человек. – Он показал на меня. – Доски были промерзшие, вместо бронзы – лед. А корабль все равно пахнет македонскими винами и оливами из Ахеи, поэтому он беспокойный.

Впервые я понял, что Ясон скучает по дому, он просто переносит свои чувства и желания на корабль. Если Арго и скучает по чему-то, то скорее по снегу и морозу севера, по запаху оленей – по тому, что нравится Миеликки, а не по ароматам Греческой Земли.

Улланна только что перешла реку, на одном плече у нее висел лук, колчан со стрелами на другом. С ней Арбам был куда галантней, чем с Ясоном. Она протянула руку и коснулась двух свежих рубцов на предплечье Арбама.

– Я скорблю о твоей потере, – передала она через меня.

– Моя жена и дочь, мать детей этого человека.

Улланна закатала свой левый рукав. Длинный шрам тянулся от плеча к локтевому сгибу, а на кисти руки я заметил след от стрелы.

– Мой муж и маленький сын, – сказала она. – Их убили персы, когда я охотилась в горах. Мы оплакиваем близких так же, как вы.

Арбам приложил палец к ее ране на кисти руки между мизинцем и безымянным. Улланна вытащила из колчана стрелу с железным наконечником и проколола руку в том же месте.

– Мы скорбим до тех пор, пока рана не заживет, – пояснила она Арбаму, а тот кивнул в знак согласия. – Или делаем так, чтобы она не заживала, – добавила она, а Арбам улыбался, глядя на нее.

– Быстро, болезненно, действенно, – шепнул мне Ясон. – Если бы я знал такой способ оплакивать умерших, переживать так свое горе, возможно, я и не умирал бы двадцать лет.

– Ты уже пережил свое горе.

– Да.

Бараний рог на Арго известил об опасности, но Арбам жестом остановил нас:

– Это друзья. Несколько человек, которые сохранили верность и не ушли с твоими конниками за Куномаглом, а остались в крепости. Остальные погибли. Вот что случилось здесь, Урта. Ты уехал, потом вниз по реке уехали остальные, потом через море в земли бельгов и еще дальше.

Четверо всадников, в серых плащах, с опущенными копьями, уверенно ехали по реке, осторожно, но без напряжения, – они увидели, что Арбам мирно разговаривает и не собирается драться. Урта знал этих людей, но не очень хорошо, они не принадлежали к его лучшим бойцам. Важнее всего для него сейчас было услышать от самого Арбама рассказ о том, что же здесь произошло на самом деле, кто устроил резню. И что тот имел в виду, когда говорил, что «в последнее время мир стал совсем не таким, как раньше»?

– Поговорим по дороге, – предложил Арбам. – Возьмите лошадей, а мои друзья пойдут пешком, поищут еду.

Четверо утэнов не ожидали такого поворота событий, но вежливо спешились, хотя и хмуро поглядывали на Арбама.

Мы оседлали коней, и Арбам повел нас через лес на запад.

После нападения и своего побега, сообщил нам Арбам по пути, он не вернулся в цитадель. Он убежал по одному из притоков реки подальше в лес и остановился в одном из ущелий на самой границе владений Урты и Царства Теней Героев. Это место, где обитают призраки и куда собирались отправиться Урта и люди из его клана, если их в конечном итоге убьют в сражении или они умрут от старости.

Арбам выбрал для своего убежища очень опасное место, но там были пещеры и много дичи. Поскольку на камнях сохранились сильные защитные чары, наложенные в такие далекие времена, что даже в легендах не упоминается, кто их наложил, Арбам, его небольшой отряд и несколько человек, выживших после сражения – семьи с собаками, – чувствовали себя в безопасности после падения крепости. И особенно из-за сокровища, которое они охраняли.

– Сокровища? – переспросил Урта.

Мы уже въезжали в овраг в этот момент. Арбам дунул в короткий бронзовый рожок и вскоре по долине разнесся ответный зов. Потом он повернулся к зятю и тихо сказал:

– Мунда и Кимон. Они избежали смерти. Я охраняю их, позже я отведу тебя к ним.

– Живы? – Урта подскочил на своей лошади, его плечи вздрагивали от беззвучного плача: непостижимая смесь горя и облегчения нашла такой быстрый и благотворный выход.

Наш путь пролегал через бурный ручей, потом по извилистой тропе через дубовую рощу. Над нами высились скалы, неслись по небу облака. Вскоре мы добрались до узкого ущелья, где люди Урты занимались своими обычными делами. Несколько коней, которых объезжали на узком берегу мелкого ручья, проявляли недовольство, брыкаясь и вставая на дыбы.

Неожиданно в моей голове возникло воспоминание, сильное и болезненное, возникло само по себе: это случилось, когда я увидел тяжелые шкуры, закрывающие вход в две пещеры. Они были придавлены у земли деревянными столбиками и разрисованы символами, которые должны привлекать только Доброго Бога и отпугивать Ворона. Я видел такие жилища в давно ушедшем прошлом, в местах очень далеких отсюда. Я все еще помнил болтовню детей, лай собак, треск костра, острый запах дыма и волнующий аромат готовящейся еды.

Я помнил купание в реке, девочку рядом со мной, она бросала камешки в плывущие бревна и подсчитывала удачные, попадания. Но все это я видел словно во сне.

Где же это было? И когда? Жизнь моя открывалась как сон, как несколько снов подряд. Меня охватила тревога, захотелось плакать. Теплые воспоминания, которые не приходили веками, вдруг вернулись, но я чувствовал, что вот-вот они превратятся в трагические. Я не был готов к подобному экскурсу в прошлое, я стал сердиться на Ясона и остальных за то, что они посягали на мою жизнь, понуждая выполнять их желания. Я начал приближаться к зрелому возрасту.

Урта позвал меня, он стоял у входа в самую большую пещеру, прикрытую, как и вторая, шкурой.

– Ты мне нужен, Мерлин, – говорил он, пока я подходил к нему, голова еще кружилась от внезапной встречи с прошлым. – Сам не знаю зачем, но нужен. Это и не важно. Вороны выклевали мои глаза, это точно, но, когда твоя тень проходит мимо, свет становится чуть ярче.

Он выжидающе смотрел на меня. И тотчас я почувствовал, как время оплетает нас. Я ожидал этого, предчувствовал, но страха не было. Я чувствовал то же с Ясоном в Иолке. Мои деловые и дружеские отношения с Уртой будут продолжаться и в будущем, пока неясном. Возможно, пока он жив, а может быть, и дольше. Будущее пока не открывалось, а у меня не было никакого желания в него заглядывать.

– Мы ведь не встречались раньше? – спросил он.

Я встречал его предков, но не мог сказать ему об этом, по крайней мере пока не мог. Не раньше чем разберусь, что же происходит с моей собственной жизнью.

Урта сменил тему:

– Ты невесел, Мерлин. Что тебя печалит? У меня есть верное лекарство от печали.

– Я ничего не понимаю, – честно признался я. – И в самом деле немного опечален.

Он пристально посмотрел на меня, потом дружески потрепал по плечу:

– Тогда будем принимать лекарство вместе. Но поговорим об этом позже, если ты не против. – Он хмурился, произнося эти слова. – У нас достаточно богов, особенно мы чтим Неметону. Но и ты мне нужен, Мерлин. Разве это не странно? Мне предстоит узнать правду о смерти жены и сына, я должен ее узнать и хочу, чтобы ты был со мной, когда я услышу ее. От тебя исходит спокойствие, как в детстве… или в смерти.

Интересно, что он этим хотел сказать?

– Я не собираюсь никуда уходить, Урта.

– Не уходи, мне необходимо это спокойствие.

Он пытался скрыть отчаяние под маской храбрости, но его выдавали глаза, в которых стояли слезы. Он поморгал, вздохнул и отступил внутрь пещеры, усаживаясь в углу у ярко пылающего огня. Туша оленя и несколько тушек птиц были подвешены к деревянным балкам, укрепленным на потолке пещеры. Худые, серьезные лица – боги племени – были вырезаны из поленьев и веток и расставлены в подобающих местах, у подбородка каждого стояла бронзовая чаша. Чуть дальше располагались грубо сделанные кровати, там же были сложены плащи и меха, дрова и оружие, кувшины и сундуки с железными углами – все, что удалось спасти из крепости после нападения. Жилище было теплым, немного мрачным, а мы ели мясо и пили кисловатый, немного неприятный на вкус эль. Пили все, кроме Улланны, которая отхлебнула глоток и тут же выплюнула в костер, отчего пламя ярко вспыхнуло.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю