Текст книги "Волны любви: Крепость в полумраке (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8. Возвращение лиса

Глава 8. Возвращение лиса

Вердеград не спал.

Ещё совсем недавно город прятался за закрытыми дверями, за шторами, за тёмными окнами, стараясь не дышать слишком громко. Люди сидели в квартирах и домах, прислушиваясь к каждому звуку с улицы. Кто-то держал детей за руки. Кто-то шептал молитвы. Кто-то смотрел в телефон, не понимая, кому звонить и что вообще можно сказать о том, что происходило за стенами.

Но теперь всё изменилось.

После того как призрачные войска отступили, а над улицами поднялась сияющая крепость, люди начали выходить наружу. Сначала осторожно, по одному, будто боялись спугнуть чудо. Потом смелее. Двери открывались, во дворах появлялись соседи, на тротуарах собирались небольшие группы. Одни выходили в куртках, накинутых прямо поверх домашней одежды. Другие стояли в тапочках у своих калиток, не в силах отвести взгляд от стен, которых ещё несколько минут назад не существовало.

Вердеград стал крепостью.

Не в обычном смысле. Никто не видел, как рабочие строили башни, как каменщики выкладывали стены, как плотники ставили ворота. Всё возникло иначе – будто город вспомнил собственную форму. На месте зелёных валов поднялись мощные очертания древних укреплений. Над домами возвышались башни, но они не давили на улицы и не разрушали привычный облик Вердеграда. Они словно существовали одновременно с ним, соединяя настоящее и прошлое.

Камень, дерево и свет переплелись в невозможную архитектуру.

Стены крепости мерцали бирюзово-розовым сиянием. В одних местах они казались почти материальными: с тяжёлыми воротами, зубцами и башенными окнами. В других – прозрачными, словно сотканными из музыки, тумана и памяти. По их поверхности медленно пробегали световые волны, похожие на дыхание живого существа. Иногда в этих волнах вспыхивали розовые искры, и тогда люди невольно отступали, но не от страха – от потрясения.

Кто-то осторожно подошёл к стене и протянул руку.

– Она тёплая, – прошептал мужчина.

Женщина рядом с ним тоже коснулась сияющей поверхности и вдруг заплакала.

– Я чувствую… будто это наш город. Только другой. Настоящий.

Дети, которые ещё недавно плакали от страха, теперь смотрели на башни широко раскрытыми глазами. Подростки пытались снимать всё на телефоны, но экраны то темнели, то показывали только бело-бирюзовое мерцание. Пожилые люди стояли молча, и в их лицах было что-то особенное: не просто удивление, а узнавание. Будто они слышали об этом в детстве от бабушек и дедушек, но никогда не верили, что легенда однажды выйдет на улицы.

Постепенно страх начал превращаться в праздник.

Не в шумный и беззаботный, а в странный, ночной, почти священный. Люди обнимались, говорили одновременно, смеялись и плакали. Кто-то вынес термос с чаем. Кто-то начал петь старую песню, не очень уверенно, но остальные подхватили. На улицах зажигались окна. Дворы наполнялись голосами. Вердеград пытался понять, что с ним случилось, и не мог – но впервые за эту ночь люди уже не чувствовали себя беспомощными.

Луис и Наталья тоже вышли из дома.

Они стояли посреди улицы, недалеко от калитки, всё ещё держась за руки. Луис был бледен после случившегося. Музыка забрала у него много сил, но в глазах светилось потрясение. Он смотрел на крепостные стены так, словно боялся моргнуть и потерять это видение. Наталья стояла рядом, прижимаясь к нему плечом. Она тоже не могла поверить, что всё это произошло из-за мелодии, из-за рояля в её доме, из-за тех самых волн любви, которые поднялись из звука и разбудили город.

– Посмотри, – тихо сказала она. – Они касаются стен.

На другой стороне улицы несколько жителей осторожно провели ладонями по сияющему камню. Бирюзовый свет мягко вспыхнул под их пальцами, и розовые искры разлетелись в воздухе, как лепестки. Никого не отбросило. Никого не испугало. Крепость принимала своих.

– Она их не пугает, – сказал Луис.

– Потому что она защищает, – ответила Наталья.

Он посмотрел на неё.

– Ты говоришь так, будто всегда это знала.

Наталья покачала головой.

– Нет. Но теперь чувствую.

Она обняла Луиса за талию и положила голову ему на плечо. Он притянул её к себе. Так они стояли среди ночного города, вокруг которого поднялась древняя защита, и оба понимали: прежняя жизнь уже не вернётся такой, какой была. Но в этом был не только страх. Было и что-то прекрасное. Что-то невероятное, непостижимое – но прекрасное.

И именно в этот момент за их спинами прозвучал знакомый голос:

– Вижу, вы тут были очень заняты… и совсем по мне не скучали.

Наталья вздрогнула.

Луис резко обернулся.

На узкой садовой дорожке, между калиткой и кустами роз, стоял лис.

Тот самый.

Небольшой, рыжий, с умными глазами, мягким хвостом и выражением мордочки, в котором одновременно были и лукавство, и лёгкая обида, и совершенно невозможное достоинство. Он смотрел на них так, будто не исчезал надолго, а просто выходил ненадолго по своим лисьим делам и теперь вернулся проверить, не натворили ли люди чего-нибудь без него.

– Лис! – выдохнула Наталья.

Она не удержалась, подбежала к нему и присела на корточки.

– Наш лисёнок!

– Вообще-то я не такой уж маленький, – с достоинством заметил лис.

Но договорить ему не дали. Наталья обняла его так искренне и крепко, что он сначала возмущённо дёрнул ушами, а потом всё-таки смягчился. Его хвост чуть качнулся в сторону, и он позволил ей прижать себя к себе.

– Мы думали, ты не вернёшься, – сказала Наталья.

Луис подошёл ближе. В его лице смешались радость, удивление и недоверие.

– Честно говоря, я тоже так думал, – сказал лис. – Но вы разбудили крепость, и мне стало любопытно, что здесь происходит. А когда мне становится любопытно, я, как правило, появляюсь.

– Значит, ты видел? – спросил Луис.

– Разумеется. Такое трудно не заметить. Особенно когда целый город вдруг вспоминает, что он крепость, а по улицам бегают призраки старых поражений.

Наталья осторожно отпустила лиса, но осталась рядом с ним.

– Мы сами мало что понимаем.

– А я понимаю, – сказал лис.

Он посмотрел на Луиса, и в его взгляде мелькнула та самая хитрая серьёзность, от которой обычная шутка вдруг становилась тревожным намёком.

– И, как ни странно, это опять связано с твоим возлюбленным.

Наталья медленно повернулась к Луису.

Луис растерянно развёл руками.

– И что я теперь сделал?

– Вот именно, – сказал лис. – Ты сам пока не знаешь.

– Очень обнадёживает.

– Не перебивай лиса, который вернулся из неизвестности, чтобы объяснить вам происходящее, – сухо произнёс лис. – Это невежливо.

Наталья невольно улыбнулась, хотя тревога в её глазах не исчезла.

– Хорошо. Объясняй.

Лис сел на каменную дорожку, аккуратно обернул хвост вокруг лап и посмотрел на крепостные стены, сиявшие над улицей.

– Кто-то вложил в Луиса музыку крепости.

Луис нахмурился.

– Что значит – вложил?

– Значит, мелодия не просто пришла тебе во сне. Она была передана. Посажена в твою память. В твою музыкальную душу, если говорить красиво. А если говорить проще – кто-то сделал так, чтобы именно ты смог разбудить Вердеград.

Наталья побледнела.

– Но зачем?

– Вот это уже хороший вопрос, – сказал лис. – Очень хороший. И очень неприятный.

Луис посмотрел на свои руки. Ещё совсем недавно эти руки играли мелодию, которая подняла крепость из глубины города. Он думал, что музыка родилась в нём, как всегда рождались его мелодии: из чувства, из сна, из странного внутреннего света. Но теперь оказалось, что всё могло быть иначе.

– Кто мог это сделать? – спросил он.

– Кто-то, кто знает Вердеград гораздо лучше вас, – ответил лис. – Кто-то, кто понимал, что крепость сама по себе не проснётся. Ей нужен был голос. Музыка. Чувство. И человек, который умеет превращать чувство в звук.

Наталья посмотрела на Луиса с такой нежностью, что он почти забыл о страхе.

– Значит, не случайно, – тихо сказала она.

– Ничего из того, что происходит сейчас, не случайно, – сказал лис. – Даже если очень хочется в это верить.

Вокруг них продолжался странный ночной праздник.

Люди пели. Кто-то смеялся слишком громко, потому что ещё не успел оправиться от ужаса. Кто-то спорил с соседями, пытаясь доказать, что всё это можно объяснить магнитными бурями, массовой галлюцинацией или военными учениями. Несколько молодых людей пытались запустить прямой эфир, но связь постоянно обрывалась. На фоне сияющих башен всё это выглядело одновременно комично и трогательно: обычные люди пытались обычными словами объяснить невозможное.

Лис поморщился.

– Слишком шумно.

– Люди испугались, – сказала Наталья. – Теперь они радуются, что живы.

– Я ничего не имею против радости. Но если мы хотим понять, кто и зачем привёл сюда эту музыку, нам лучше уйти туда, где не поют под крепостными стенами.

– Домой? – спросил Луис.

– Домой, – кивнул лис. – Там хотя бы есть рояль. А он, как я уже понял, теперь важнее половины городских учреждений.

Луис и Наталья переглянулись.

В этом взгляде было всё: усталость, тревога, радость от возвращения лиса и понимание, что ночь ещё далеко не закончилась. Наталья снова взяла Луиса за руку. Лис первым пошёл к калитке, будто всегда знал дорогу и считал, что все остальные обязаны следовать за ним.

Они направились обратно к дому.

Наталья ещё раз оглянулась на улицу. Крепость сияла над Вердеградом величественно и тихо. Её стены не были глухими. В них, казалось, светились тысячи тонких жилок, по которым текла бирюзово-розовая энергия. Башни поднимались над крышами, но не закрывали небо. Ворота стояли в глубине улиц, где раньше были только обычные перекрёстки. Поверх старого парка проступали очертания древних валов – теперь уже не скрытых, а живых, проявленных, наполненных силой.

Вердеград был красив.

Но это была красота пробуждённого стража.

И всё же никто из них не заметил, что среди людей, собравшихся на улице, стоял человек в тёмной куртке.

Тот самый мужчина из автобуса.

Тот самый, кто назвал Луиса чужим.

Он не праздновал. Не пел. Не касался стен крепости. Он стоял чуть в стороне, в тени старого дерева, и молча смотрел, как Луис, Наталья и лис возвращаются к дому.

Его лицо было напряжённым, почти неподвижным. На запястье, наполовину скрытом рукавом, едва заметно проступал знак: круг с маленькой звездой внутри. В бирюзово-розовом сиянии крепости этот знак не потускнел.

Наоборот.

Он стал темнее.

Мужчина проводил их взглядом до самой калитки. Потом медленно опустил голову, словно прислушиваясь к голосу, который звучал не снаружи, а внутри него.

И когда дверь дома Натальи закрылась, он тихо произнёс:

– Значит, всё-таки он.

Над Вердеградом стояла крепость.

Люди радовались, плакали, спорили и пытались понять, как им жить дальше в городе, который за одну ночь превратился в легенду. Но под этим светом уже двигалась новая тень.

И эта тень знала, за кем наблюдает.

Глава 9. Книга, которой не было

Глава 9. Книга, которой не было

В доме Натальи снова стало тихо.

За окнами Вердеград продолжал гудеть ночными голосами. Люди всё ещё не расходились по домам: кто-то стоял у сияющих стен крепости, кто-то касался их ладонями, кто-то пытался объяснить соседям то, что невозможно было объяснить обычными словами. Вдалеке слышались взволнованные разговоры, смех, обрывки песен, детские крики и удивлённые возгласы.

Но внутри дома всё звучало иначе.

Здесь была тишина после чуда.

Луис стоял у окна и смотрел на улицу, где бирюзово-розовый свет крепости мягко ложился на деревья, калитку и дорожку к дому. Наталья сидела на краю дивана и всё ещё не могла отвести взгляд от лиса. Сам лис расположился посреди гостиной так спокойно, будто не исчезал вовсе, будто всё это время жил где-то рядом и просто счёл нужным появиться именно теперь.

– Итак, – сказал Луис, оборачиваясь. – Кажется, у нас слишком много вопросов.

– Наконец-то вы это поняли, – заметил лис. – Я уже начал волноваться за вашу способность к анализу.

Наталья посмотрела на него с упрёком, но в её глазах было столько радости, что упрёк получился совсем не строгим.

– Первый вопрос, – сказала она. – Где ты был?

Лис слегка склонил голову набок.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Ты исчез. Мы думали, что больше тебя не увидим.

– Я был там, где вы меня оставили.

Луис нахмурился.

– Где?

– В рисунке, – ответил лис. Просто спал внутри линии. Или вы забыли?

Наталья замолчала. Её пальцы медленно сжались на ткани юбки.

– Значит, ты всё слышал? Всё видел?

– Нет. Когда лис нарисован, он не сидит у окна с чашкой чая и не следит за новостями Вердеграда. Я был в состоянии между сном и памятью. Но здесь произошло слишком многое. Сначала музыка. Потом крепость. Потом такой всплеск силы, что даже нарисованному лису стало трудно продолжать притворяться обычным изображением.

– И это тебя разбудило? – спросил Луис.

– Именно. Вердеград очень громко шумит, когда вспоминает, чем он был.

Наталья посмотрела в окно. За стеклом поднимались сияющие очертания башен. Ей всё ещё казалось невероятным, что город, в котором она жила, город её детства, её улиц, её привычных маршрутов, мог скрывать в себе такую силу.

– Тогда второй вопрос, – тихо сказала она. – Что это за крепость?

Лис поднялся и медленно прошёлся по комнате, будто подбирал слова. Его хвост плавно качался за спиной, а глаза отражали свет лампы и бирюзовое мерцание из окна.

– В мире есть города, которые никогда не были просто городами, – сказал он наконец. – Одни стоят на древних источниках силы. Другие выросли вокруг мест, где люди слишком долго надеялись, слишком сильно боялись или слишком отчаянно защищали друг друга. Есть бывшие крепости, замки, цитадели, башни, подземные города. У каждого такого места есть память.

Луис слушал молча.

– Некоторые крепости были построены из камня и дерева, – продолжил лис. – Но этого мало. Стены сами по себе ничего не значат. Настоящую крепость создают люди: их вера, их страх, их доброта, их готовность защитить тех, кто слабее. Одни крепости веками питались человеческой жестокостью и потому стали тёмными. Другие родились из милосердия, взаимной помощи и любви. Такие крепости умеют ждать.

Наталья тихо прошептала:

– Ждать чего?

– Момента, когда снова понадобятся.

Лис остановился у книжного шкафа и посмотрел на корешки книг, словно уже искал среди них что-то определённое.

– Со временем многие из этих крепостей ушли под землю, – сказал он. – Не исчезли, а скрылись. Люди начали строить новые улицы, новые дома, новые парки. Забыли старые стены, перестали понимать знаки, превратили легенды в сказки. Но сама крепость не умерла. Она просто спала под городом, чтобы однажды снова подняться и защитить людей, если опасность окажется достаточно велика.

– Как в Вердеграде, – сказал Луис.

– Как в Вердеграде, – подтвердил лис.

Наталья медленно встала и подошла к Луису. Её лицо было серьёзным, почти торжественным. Она словно впервые до конца поняла, что город, который она любила, был связан с ней не только воспоминаниями, привычкой и детством. В нём жило что-то, что откликалось на её душу.

– Кто за этим стоит? – спросил Луис. – Кто привёл сюда призраков?

Лис посмотрел на него внимательнее.

– Силы, которые пытаются добраться до Синеи.

В комнате стало тише.

Даже далёкие голоса с улицы будто на мгновение отступили.

– До Синеи? – переспросила Наталья.

– Да. Им нужно пройти через Вердеград. Не обязательно физически, по дороге и с картой в руках. Речь идёт не только о географии. Вердеград – узел. Промежуточная точка. Старая преграда, которую нельзя просто обойти. Если они хотят добраться до Синеи, им нужно либо подчинить себе крепость, либо разрушить её защитную волю.

Луис медленно сел в кресло.

– То есть всё это… военная стратегия?

– В каком-то смысле да, – сказал лис. – Простая и сложная одновременно. Захватить ключевую точку. Использовать страх. Поднять старые поражения. Заставить город поверить, что он обречён. А потом пройти дальше.

– Но они не ожидали музыки, – тихо сказала Наталья.

Лис кивнул.

– Они не учли Луиса.

Наталья повернулась к нему. В её взгляде было столько нежности, что Луису стало трудно дышать.

– Это не случайность, мой любимый, – сказала она. – Ты должен был быть здесь.

– Наталья…

– Нет, послушай. Это было необходимо. Нужно было, чтобы ты приехал. Чтобы услышал эту мелодию. Чтобы сыграл её именно здесь. Моя душа просила твою музыку, даже если я сама не понимала этого. А Вердеград… Вердеград – часть моей души.

Она подошла к нему и обняла.

Луис закрыл глаза, прижимая её к себе. Ему хотелось сказать, что он не герой, что он просто человек, который любит музыку и любит её. Но после этой ночи даже самые простые слова звучали иначе. Возможно, именно в этом и была сила: не в том, чтобы считать себя избранным, а в том, чтобы не отказаться от любви, когда она вдруг становится единственным светом против тьмы.

– И что теперь нам делать? – спросила Наталья, не отпуская его.

Лис тем временем уже забрался передними лапами на нижнюю полку книжного шкафа.

– Теперь, – сказал он, – мы перестаём задавать вопросы в воздух и начинаем искать ответы там, где они могут быть спрятаны.

– В моих книгах? – удивилась Наталья.

– А почему нет? Умные люди иногда покупают полезные книги и потом забывают о них.

– Я ничего не забываю, – возразила она.

– Все так говорят.

Лис внимательно изучал корешки. Потом вдруг замер, вытянул шею и ткнул носом в одну книгу, стоявшую между старым путеводителем и сборником городских легенд.

– Вот она.

Луис подошёл и вынул книгу с полки.

Обложка была тёмно-серой, почти чёрной. На ней серебристыми буквами было написано:

«Крепости-призраки»

Наталья нахмурилась.

– Я не знала, что у меня есть эта книга.

– Потому что у тебя её не было, – спокойно сказал лис.

Луис посмотрел на него.

– Что значит – не было?

– То и значит. Эта книга появилась вместе с крепостью.

Наталья осторожно коснулась обложки, словно боялась, что книга исчезнет.

– Как такое возможно?

– В мире, где город за одну ночь поднимает древние стены из земли и света, меня больше удивляет, что вас всё ещё удивляют книги.

Луис открыл первую страницу. Бумага была плотной, чуть шероховатой, с едва заметным запахом пыли и дождя. Внутри не было имени автора. Только короткая надпись:

«Когда крепость просыпается, её нужно защитить не меньше, чем она защищает людей».

Наталья прочитала надпись и побледнела.

– Значит, опасность не закончилась.

– Конечно, не закончилась, – сказал лис. – Пробуждённая крепость становится объектом конфликтов. Её захотят подчинить, использовать, осквернить, превратить в оружие. Особенно если крепость родилась из доброй силы. Такие вещи всегда раздражают тех, кто привык управлять через страх.

Луис перевернул страницу.

На развороте появилась схема, похожая одновременно на карту города и на чертёж укреплений. Тонкие линии соединяли башни, ворота, подземные источники и несколько точек, отмеченных маленькими звёздочками.

– И что это значит? – спросил Луис.

Лис спрыгнул на пол.

– Это значит, что нужно выйти наружу и исследовать крепость.

– Сейчас? – удивилась Наталья.

– А когда? Через неделю, когда кто-нибудь уже найдёт способ пробить защиту? Нет. Сейчас. Пока крепость только проснулась. Пока она ещё помнит, кто её разбудил. Пока она вас слушает.

Луис посмотрел на Наталью.

– Ты готова?

Она взяла его за руку.

– С тобой – да.

Лис направился к двери, но у самого порога остановился и обернулся.

– Только будьте внимательны. Крепость защищает Вердеград, но это не значит, что внутри неё больше нет опасности. Когда просыпается древняя сила, вместе с ней просыпаются и те, кто веками ждал второго шанса.

В другом месте Вердеграда, далеко от сияющих улиц и растерянного ночного праздника, была комната без окон.

Она тонула в темноте, но на стенах горели экраны. На них показывали разные части города: крепостные стены, башни, улицы, дом Натальи, толпы людей, касающихся бирюзово-розового света. На одном из экранов снова и снова повторялся момент, когда крепость поднялась над Вердеградом.

Перед экранами сидели люди.

Или те, кто очень хотел казаться людьми.

Их лица были почти неподвижны. Одни скрывались в тени. Другие сидели за длинным столом, освещённые снизу холодным светом мониторов. На них были строгие костюмы, белые рубашки и тёмные галстуки. Их голоса звучали спокойно, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.

Посреди комнаты стоял мужчина в тёмной куртке.

Тот самый, что ехал в автобусе.

Тот самый, что следил за Луисом.

Тот самый, кто назвал его чужим.

Теперь он держался иначе. Уже не агрессивно, не уверенно, не напряжённо. Он стоял, опустив голову, как человек, который понимает: его ошибка оказалась слишком большой.

– Ты идиот, – сказал голос из темноты.

Мужчина вздрогнул.

– Простите…

– Из всех потенциальных угроз, которые бродили по городу, ты упустил единственного, кто действительно мог призвать крепость.

На экране появилось лицо Луиса за роялем. Из-под его пальцев расходились бирюзово-розовые волны.

Мужчина сжал кулаки.

– Я не знал.

– Ты должен был знать.

– Простите меня, пожалуйста. Я пытался…

– Ты пытался напугать его в парке, – перебил голос. – Бессмысленно. Грубо. Примитивно. И этим только ускорил события.

Мужчина поднял голову.

– Дайте мне шанс. Я всё исправлю.

В темноте кто-то тихо рассмеялся.

– Исправишь? Нет. Теперь ты заплатишь.

Мужчина побледнел.

– Прошу вас…

– Есть только один способ сохранить тебе жизнь.

Он замер.

– Какой?

Пауза длилась слишком долго.

Потом голос произнёс:

– Ты станешь тараном.

Мужчина отступил на шаг.

– Нет… пожалуйста. Только не это.

– Таран или немедленная смерть.

В комнате стало совершенно тихо. На экранах продолжала сиять крепость. На одном из них Наталья, Луис и лис выходили из дома, не подозревая, что за ними наблюдают.

Мужчина смотрел на это изображение, и на его лице смешались страх, ненависть и отчаяние.

– Хорошо, – прошептал он наконец.

– Громче.

Он закрыл глаза.

– Я согласен.

Тогда на его запястье вспыхнул знак: круг с маленькой звездой внутри.

Только теперь звезда стала чёрной.