Текст книги "Волны любви: Крепость в полумраке (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Интервью с Робертом Фадером

Интервью с Робертом Фадером

Журналист: Роберт, роман «Волны любви II. Крепость в полумраке» получился очень эмоциональным, мистическим и трагическим. Как бы вы сами определили его жанр?

Роберт Фадер: Я бы сказал, что это роман о любви, замаскированный под мистическое фэнтези. Там есть крепость, призраки, заговор, музыка, аномалии, но в центре всё равно не битва и не магия. В центре – человек, который любит, и женщина, которая после потери должна продолжить жить.

Журналист: В романе есть Вердеград – город, который сначала становится крепостью, а потом снова превращается в обычный город. Почему вы выбрали такую структуру?

Роберт Фадер: Потому что крепость – это не архитектура. Это состояние души. Вердеград становится крепостью тогда, когда людям нужно защищаться, когда любовь и память пробуждают в городе внутреннюю силу. Но я не хотел, чтобы крепость осталась навсегда. Если она осталась бы, город превратился бы в памятник чуду. А мне нужно было, чтобы он вернулся к жизни. Обычной, человеческой, несовершенной. После трагедии важно не жить внутри стены, а научиться жить дальше.

Журналист: То есть исчезновение крепости в финале – не поражение?

Роберт Фадер: Нет. Это освобождение. Крепость выполнила свою миссию. Она защитила город, но в конце должна была уйти. Иначе Вердеград зависел бы от чудесной защиты. А финал говорит о другом: город должен жить сам. Люди должны сохранить не стены, а память о том, что однажды они смогли сопротивляться.

Журналист: В книге рядом существуют современные жители, старые легенды, призрачные солдаты, мистические силы. Не боялись, что это смешение эпох будет выглядеть слишком необычно?

Роберт Фадер: Нет, потому что это и есть идея романа. Прошлое не исчезает. Оно просто меняет форму. Иногда оно возвращается как легенда, иногда как страх, иногда как травма, иногда как старый приказ, который люди продолжают исполнять, даже не понимая почему. Современные жители Вердеграда носят обычную одежду, пользуются телефонами, ездят на автобусах, но их город стоит на слоях памяти. И однажды эти слои поднимаются на поверхность.

Журналист: Почему жители называют Наталью Солнцем, а не королевой?

Роберт Фадер: Потому что Наталья не хочет власти. Она не стремится командовать. Её сила не в короне, а в тепле. Слово «королева» создаёт дистанцию. Слово «Солнце» – близость. Люди чувствуют в ней не правительницу, а источник света. И она сама выбирает это имя, потому что не хочет быть выше людей. Она хочет быть рядом с ними.

Журналист: Но при этом она фактически становится моральным центром города.

Роберт Фадер: Да. Только это не политическая власть. Это доверие. В романе мне было важно показать разницу между властью и светом. Власть требует подчинения. Свет помогает человеку увидеть дорогу.

Журналист: В финальных главах враги уже не нападают оружием, а пытаются управлять сознанием людей. Почему вы перешли от внешней войны к внутренней?

Роберт Фадер: Потому что внешняя война проще для изображения. Есть враг, есть стена, есть удар, есть защита. Но самая страшная опасность – когда человек перестаёт слышать себя. Когда чужая воля входит в него под видом собственной мысли. Мне хотелось, чтобы финальная угроза была не физической, а духовной: город можно разрушить, но можно сделать хуже – оставить его целым и забрать у него душу.

Журналист: Отсюда и «мелодия повиновения»?

Роберт Фадер: Именно. Это образ красивого, холодного порядка. Такой порядок не кричит. Он не выглядит грубым. Он даже может казаться привлекательным, потому что обещает покой. Но цена этого покоя – отказ от себя.

Журналист: Луис в романе сначала пробуждает крепость, потом становится инструментом врага, а в финале спасает город ценой собственного исчезновения. Почему такая жестокая судьба?

Роберт Фадер: Потому что Луис – не герой силы. Он герой чувства. Он не побеждает мечом, не уничтожает врага грубой мощью. Он побеждает тем, что в нём невозможно до конца испортить: любовью к Наталье. Его музыка проходит через плен, через боль, через чужую волю, но всё равно находит свободную ноту. Для меня это очень важный образ: если в человеке остаётся хотя бы одна свободная нота, он ещё не потерян.

Журналист: Но почему он должен исчезнуть?

Роберт Фадер: Потому что эта история стала трагедией. И потому что иногда любовь не возвращает нам человека физически. Иногда она оставляет нам только то, что невозможно отнять: память, мелодию, внутренний свет. Луис исчезает, но не превращается в пустоту. Он становится частью Натальи. Это не счастливый финал. Но это финал, в котором любовь не проигрывает полностью.

Журналист: В финале остаётся тетрадь с рисунками, которые Луис хотел подарить Наталье. Почему именно тетрадь?

Роберт Фадер: Потому что подарки, которые человек не успел подарить, иногда болят сильнее всего. Тетрадь – это не просто вещь. Это несказанные слова. Это будущие улыбки, которые не случились. Это нежность, которая была приготовлена, но не дошла до адресата вовремя. Наталья прижимает тетрадь к груди, потому что в ней остался не герой, не спаситель, не легенда, а её Луис.

Журналист: В романе есть Жюльен. Сначала он солдат-призрак, потом человек, потом почти член семьи Натальи. Зачем он нужен в истории?

Роберт Фадер: Жюльен показывает, что не всякий, кто был частью зла, сам является злом. Иногда человек становится оружием, потому что потерял себя. Наталья возвращает ему имя, память, душу. Он важен не как замена Луису – это принципиально. Никто не может заменить Луиса. Жюльен нужен, чтобы показать: после трагедии рядом могут остаться люди, которые не заменяют потерянную любовь, но помогают не идти через жизнь в одиночестве.

Журналист: То есть Жюльен не новый романтический герой?

Роберт Фадер: Нет. Он свидетель, хранитель, друг, член новой маленькой семьи. Его обещание защищать Наталью – не попытка занять место Луиса. Это благодарность человека, которому вернули душу.

Журналист: А лис?

Роберт Фадер: Лис – это мудрость с хвостом. Он может шутить в самые трагические моменты, но именно поэтому помогает героям не разрушиться. Он понимает больше, чем говорит, и говорит больше, чем ему иногда позволяют. Без него роман был бы слишком тяжёлым.

Журналист: В книге есть сцены, где события кажутся почти сновидческими: книга появляется сама, крепость поднимается, музыка становится силой. Это нужно понимать буквально или символически?

Роберт Фадер: И так, и так. Я люблю, когда мистическое работает на двух уровнях. Внутри сюжета это реальные события. Но для читателя они могут быть символами. Книга, которой не было, – это знание, которое приходит тогда, когда человек готов его принять. Крепость – внутренняя защита. Музыка – язык любви. Волны любви – то, что остаётся, когда обычные средства уже невозможны.

Журналист: Некоторые читатели могут спросить: почему именно Луис мог пробудить крепость? Почему не кто-то другой?

Роберт Фадер: Потому что крепость откликалась не на технику и не на талант сам по себе. Она откликалась на связь. Луис не просто играл красиво. Его музыка была связана с Натальей, а Наталья – с Вердеградом. Он стал проводником не потому, что был избран как сверхчеловек, а потому, что любил так, что город услышал.

Журналист: А Наталья могла бы спасти Луиса полностью?

Роберт Фадер: Это самый болезненный вопрос. В сказке – да. В этой истории – нет. Она доходит до его души. Она возвращает ему сознание. Она помогает ему исправить заражённую мелодию. Но не может отменить цену. И в этом трагедия: любовь оказывается настоящей, сильной, спасительной, но не всемогущей.

Журналист: Тогда в чём смысл такой любви?

Роберт Фадер: В том, что она всё равно меняет мир. Она не всегда сохраняет нам человека рядом. Но она может спасти в нас человеческое. Наталья после финала не становится пустой. Она страдает, но живёт. А в эпилоге она говорит: «Спасибо, мой любимый, за эту жизнь. Я буду жить её дальше – со всей возможной радостью». Для меня это одна из главных фраз романа.

Журналист: Вопрос, который многие захотят задать осторожно. Наталья существует?

Роберт Фадер: Можно я не буду отвечать?

Журналист: То есть у неё есть реальный прототип?

Роберт Фадер: Я действительно был влюблён в неё. Не в литературный образ, не в идею, не в красивое имя, а в живого человека.

Журналист: Почему тогда финал такой трагический?

Роберт Фадер: Потому что она меня оставила. Не постепенно, не после долгого объяснения. Она исчезла из моей жизни неожиданно, почти с одного дня на другой. И я не успел понять, что происходит. Внутри осталось ощущение оборванной мелодии. Я мог написать счастливый финал и сделать вид, что всё хорошо. Но это было бы неправдой. Поэтому Луис исчезает. Не потому, что я хотел наказать Наталью. Нет. А потому, что я хотел честно выразить боль потери.

Журналист: Вы не боялись, что читатель воспримет это слишком лично?

Роберт Фадер: Пусть воспринимает. Литература и должна быть личной. Но личная боль становится литературой только тогда, когда перестаёт быть жалобой. Я не хотел написать: «меня бросили, мне плохо». Я хотел написать историю о том, как человек теряет любовь, но не теряет способность любить жизнь.

Журналист: Значит, Наталья в романе – не обвинение?

Роберт Фадер: Конечно нет. Наталья в романе – свет. Даже если реальная история принесла боль, литературная Наталья остаётся образом любви, нежности и силы. Я не хотел превращать её в виновницу трагедии. Наоборот: она остаётся той, кто продолжает жить и хранить мелодию.

Журналист: В романе много музыки. Это связано с вашей деятельностью как музыканта?

Роберт Фадер: Да. Я пишу музыку как Luis Fader, а романы – как Robert Fader. Но для меня это не две разные жизни. Это один мир, просто на разных языках. Иногда мысль приходит как сцена, иногда как мелодия. В «Волнах любви» музыка стала не украшением, а самой тканью сюжета.

Журналист: Вы пишете на разных языках. Это влияет на стиль?

Роберт Фадер: Очень. Каждый язык даёт другой ритм. Испанский даёт страсть и движение. Русский даёт глубину, тень, внутреннее напряжение. Итальянский даёт красоту формы. Мне нравится жить между языками. Возможно, поэтому мои истории часто находятся между мирами.

Журналист: Вы родом из Аргентины, но пишете для русскоязычной аудитории. Это тоже часть вашей литературной идентичности?

Роберт Фадер: Да. Я не хочу быть только «аргентинским автором» или только «автором в России». Мне ближе выражение: универсальный автор в России. Я пишу из своего опыта, но мои темы не принадлежат одной стране. Любовь, потеря, память, одиночество, надежда – это понятно везде.

Журналист: Вернёмся к возможным вопросам читателей. Почему Виктор, отец Натальи, появляется не до самого конца?

Роберт Фадер: Потому что его роль не в том, чтобы быть главным героем. Он показывает связь Натальи с обычной жизнью. Автобус, работа, отец за рулём, короткий сигнал на улице – всё это возвращает роман из мифа в человеческую реальность. В эпилоге он нужен именно для этого: после исчезновения крепости мир продолжается. Отец едет по маршруту. Дочь машет ему рукой. И в этом огромное счастье.

Журналист: Почему пара из электрички возвращается в эпилоге?

Роберт Фадер: Это замыкание круга. В начале Луис видит чужую любовь и дарит ей рисунок. В конце Наталья встречает эту любовь уже без Луиса. Она понимает, что маленькие добрые жесты не исчезают. Рисунок, сделанный в электричке, возвращается к ней как знак: жизнь продолжает связывать людей невидимыми нитями.

Журналист: Но читатель может спросить: это судьба или случайность?

Роберт Фадер: А разве в любви всегда можно отличить одно от другого? Мне нравится оставить этот вопрос открытым. Может быть, судьба. Может быть, случайность. Может быть, последняя улыбка Луиса из глубины её души.

Журналист: В романе после финала остаётся угроза: загадочные фигуры говорят о плане Б. Зачем оставлять такую дверь?

Роберт Фадер: Потому что зло редко исчезает окончательно. Но это не отменяет победы. Вердеград нельзя пройти тем же путём. Они проиграли. Теперь им придётся искать другой способ. Это оставляет мир живым. Жизнь после трагедии продолжается не потому, что больше нет опасности, а потому, что люди уже знают: они способны сопротивляться.

Журналист: Значит, возможна третья часть?

Роберт Фадер: Возможна. Но не обязательно сразу. После такого финала нужно дать Наталье тишину. И читателю тоже.

Журналист: Если бы нужно было сформулировать роман одной фразой, какой бы она была?

Роберт Фадер: Любовь не всегда удерживает человека рядом, но может оставить в душе музыку, с которой ты продолжаешь жить.

Журналист: Вы сами плакали, когда писали финал?

Роберт Фадер: Да. И не стыжусь этого. Если автор ничего не чувствует, почему должен чувствовать читатель?

Журналист: Что бы вы хотели сказать читателям, которые дойдут до конца романа?

Роберт Фадер: Не бойтесь плакать. Но не оставайтесь в слезах навсегда. Если вы потеряли кого-то, кого любили, это не значит, что ваша жизнь закончилась. Иногда любовь меняет форму. Иногда она становится памятью. Иногда – мелодией. Иногда – силой, с которой вы однажды снова улыбнётесь утром.

Журналист: И последний вопрос. Что бы Роберт Фадер сказал Наталье – реальной Наталье – если бы она прочитала эту книгу?

Роберт Фадер: Я бы сказал: спасибо. Даже если было больно. Даже если я не понял, почему всё закончилось так резко. Спасибо за то, что во мне появилась эта музыка. Я не знаю, услышишь ли ты её когда-нибудь. Но она была настоящей.