Текст книги "Компаньоны"

Автор книги: Роберт Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

– Если хочешь сохранить жизнь, возчик, – поддержал другой хафлинг, доставая короткий сверкающий меч.

– Да! Да! – забормотал Кермиллон. – Но не убивать его! Нет, только ограбить... вот этого! – Рапира отодвинулась, и он упал и перевернулся, тыча пальцем в сторону Реджиса. – Этого! Сплошная похвальба и денег без счета! Да он же крыса, говорю я вам! Мерзкая крыса!

Реджис рассмеялся и, коротко взмахнув рапирой, отсек мужчине указующий палец, а затем убрал ее обратно в ножны, в то время как Кермиллон скрючился на земле, подвывая от боли.

– Ну, этот мертв, – сказал мужчина, склонившийся над Йогером.

– Тремя жалкими убийцами меньше, – бросил Реджис, взглянул на Кермиллона и добавил: – А вскоре, вероятно, будет и четвертый.

Несколько возчиков вышли в круг, подхватили Кермиллона и уволокли прочь.

Подобные сцены были нередки на торжищах вокруг моста Боарескир, и интерес быстро угас, зрители разошлись, одни спорили, кому достанутся повозка и груз Кермиллона, другие же, торговцы, рассуждали насчет отличной палатки, которую можно будет теперь открыть, если одноглазый дворф действительно мертв.

Четверка хафлингов, однако, приблизилась к Реджису, и их предводитель изящно поклонился ему.

– Вы прекрасно владеете собой, мастер Тополино, – сказал он.

– Вам известно мое имя? – отозвался Реджис. Он скрестил взгляды с хафлингом, в то же время спокойно поднимая арбалет и аккуратно убирая его обратно в магическую поясную сумку.

– Оно было мне известно еще до встречи с вами, хотя я не знал, что вы носите его, – ответил тот.

Реджис с любопытством взглянул на него.

– Дедушка Периколо, – вступил один из троих, стоящих позади. – Я много раз бывал в Дельфантле и хорошо знал его.

– Ах, но где мои манеры?! – воскликнул старший. – Я знаю ваше имя, но не назвал вам своего. Я Довегардо из «Ухмыляющихся пони». – Он низко поклонился.

– «Ухмыляющихся пони»? – переспросил Реджис, стараясь не рассмеяться.

– Называемся так из-за наших скакунов и года, – ответил тот, кто утверждал, что знаком с Дедушкой.

Реджис на миг задумался, но потом понял намек на 1481, Год Ухмыляющегося Хафлинга.

– А я Шовиталь Тердиди, – продолжил хафлинг.

– Он работал с «Коленоломами», – пояснил Дорегардо, и Реджис пожал плечами, не улавливая связи.

– А, значит, вы не бывали в Землях Бладстоуна, – заметил Шовиталь.

– Был однажды в Импилтуре, но только один сезон. – ответил Реджис.

– Если когда-либо вернетесь туда, отправляйтесь в Дамару и знайте, что среди знаменитых «Коленоломов» у вас есть друзья.

– «Коленоломы»! – радостно взревели остальные двое, вскинув в воздух обтянутые перчатками кулаками.

– Мы провозглашаем верность этой банде, нашим братьям по общему дело, сказал Дорегардо.

– Делу?

Дорегардо приблизился и дружески положил руку на плечо Реджиса.

– Вы, разумеется, знаете, какая дилемма стоит перед нашим народом. К хафлингам всегда относятся как к ворам или, хуже того, как к детям. Но только не к «Коленоломам», ездящим по дорогам Дамары и соседней Ваасы. При их появлении разбойники забиваются в свои Темные норы, а горожане видят это и торжествуют.

– Дорегардо говорил от вашего имени со здешними торговцами, успевшими познакомиться с «Ухмыляющимися пони» и начать доверять им за те несколько месяцев, что мы вместе, – добавил Шовиталь. – Поэтому вашу версию этой истории никто не подвергал сомнению.

– Потому что вы как «Коленоломы», – сделал вывод Реджис.

– Мы ездим по Торговому пути от Мемнона до Глубоководья, и к востоку, и обратно до Элтургарда, – пояснил Дорегардо.

Реджис оглядел всю компанию, одного за другим:

– Вчетвером?

– Нас одиннадцать, – ответил Дорегардо. – И мы были бы рады двенадцатому. – Он бросил взгляд на мертвого Йогера, лежащего возле повозки. – В особенности двенадцатому, умеющему постоять за себя столь... эффективно.

Реджис рассмеялся над лестным предложением.

– Я едва держусь в седле, – ответил он, поскольку первой его реакцией было вежливо отказаться.

– Этому легко научиться, – заверил Шовиталь, и тон его отрезвил Реджиса и заставил понять, что это предложение не было ни случайным, ни пустым. Они говорили серьезно.

– У меня есть дела на дальнем Севере, – сказал Реджис. – Добираетесь ли вы до Лускана?

– До Глубоководья, – ответил Дорегардо. – Но можем поехать и дальше и, возможно, помочь вам с этими делами, о которых вы говорите.

Реджис покачал головой, пытаясь все обдумать. До назначенной встречи оставалось два с половиной года.

– Мне нужно поспать, – сказал он. – Могу я провести ночь в вашем, без сомнения безопасном, лагере и дать вам ответ утром?

***

Хафлинг по имени Паук проснулся от запаха жарящегося бекона и яиц и чудесного насыщенного аромата кофе, щекочущего его ноздри. Он приподнялся на локтях и наскоро пересчитал хафлингов, снующих вокруг лагеря, быстро поняв, что здесь присутствует большая часть группы.

Доброе утро, мастер Тополино! – приветствовал его Дорегардо, заметив, что Реджис сел.

– Паук, – поправил тот. – Меня зовут Паук. – Он снова огляделся, чувствуя себя уютно как дома и в то же время участником рискованного и захватывающего приключения. – Паук из «Ухмыляющихся пони», – добавил он.

– Ура! – закричали хафлинги, вскидывая в воздух кулаки в перчатках.

– Полагаю, мне понадобится пони, – сказал Реджис.

– За мостом их полно, – сообщил Дорегардо.

– У меня есть монеты, чтобы прикупить одного, – заверил Реджис.

Вошел Шовиталь с двумя тарелками, наполненными едой, и двумя дымящимися кружками кофе.

– Подарок за рассказ о Дельфантле, – сказал он, усаживаясь на бочонок возле постели Реджиса. – Расскажи мне о Морада Тополино!

То, что он назвал особняк этим малоизвестным именем, послужило для Реджиса подтверждением, что хафлинг в самом деле бывал в Дельфантле, как и говорил. Реджис кивнул, принимая тарелку и кружку, и в паузах между глотками поведал Шовиталю о глубоководных погружениях и розовых жемчужинах. Он хотел было рассказать заинтересованному хафлингу о кончине Дедушки, но передумал. Не теперь.

– А знаете, кто главный компаньон Дедушки? – спросил он, когда к ним присоединился Дорегардо с тарелкой в руках.

– Усатый маг? – предположил Шовиталь.

Реджис покачал головой.

– Доннола, – сообразил Шовиталь и продолжал с восторженным придыханием, как и всякий мужчина-хафлинг при мысли об этой девушке: – Прекрасная Доннола! Ах, кто увидел ее, никогда не забудет!

– Доннола! – вскричал еще один хафлинг на другом краю лагеря, поднимая кружку, и все подхватили этот клич.

– Шовиталь рассказывал о ней, – пояснил Дорегардо.

Уверен, что его слова, какими бы лестными они ни были, не способны воздать ей по справедливости – сказал Реджис; он в самом деле так думал, и как же терзала его сердце разлука с Доннолой Тополино! Он повернулся к Шовиталю. – Если ты когда-нибудь вернешься в Дельфантл, найди ее, умоляю, и скажи, что видел меня... Паука, и что со мной все в порядке, и я однажды вернусь к ней.

– Паук? – переспросил Дорегардо, качая головой. – Какое необычное имя!

– Оно заслужено, – заверил Реджис. – Его дал мне сам Дедушка Периколо, когда я был еще совсем маленьким.

– Я слышал про хафлинга по имени Паук, – сказал один из членов банды, сидевший неподалеку. Все повернулись к нему, и Реджис испугался, не слишком ли он разболтался. – Так это ты? Мастер лазать по стенам, обучавшийся в собственном доме Периколо?

Паук уставился на него, не зная, как поступить.

– Мы обзавелись здесь ценным компаньоном, – сообщил хафлинг Шовиталю и Дорегардо.

– Мы тоже так решили, – кивнул вожак.

– И тем, кто у вас в большом долгу за то, что приняли мою сторону и поддержали меня прошлой ночью, – не преминул вставить Реджис.

– Это не составило труда, – заверил Дорегардо. – У меня было немало стычек со Стаффингсом, и я не жалею о его смерти. – Он коротко рассмеялся. – Я еще не поздравил тебя с этой славной победой?

Реджис припомнил бой и ту легкость, с которой рапира вошла в единственный глаз Стаффингса. Он пожал плечами, немного смущенный.

«Ухмыляющиеся пони» вскоре отправились в путь, Реджис ехал верхом на вьючном муле, пока не удалось обзавестись подходящим скакуном на другом берегу Извилистой реки. Они проехали мимо дерева, на котором болтался повешенный Кермиллон, и заметили могильщиков, копающих четыре ямы на небольшой поляне позади него.

Глава 24. Пряжа

Год Нестареющего

(1479 по летоисчислению Долин)

Луруар

Орел плыл по небу вместе с восходящими воздушными потоками надвигающегося фронта, легко скользя на запад, и теперь его взору открылась холмистая местность, именуемая Крагс. Кэтти-бри знала, что за этими холмами находятся Лускан, и Побережье Мечей, и горный перевал, который приведет ее домой, в Долину Ледяного Ветра.

Учитывая ограниченность ее магии, она предполагая спустя несколько дней миновать Лускан и еще через десять дней добраться до Десяти Городов в Долине Ледяного Ветра.

Она размышляла о своем недавнем доме, о Нирае и Кавите и надеялась, что у них все хорошо. Дошли ли до них слухи о ее смерти? Побывала ли леди Авельер в лагере десаи, чтобы расспросить их? Или, того хуже, наказала ли она их?

Эта мысль тревожила Кэтти-бри и лишала покоя, присущего полету – мигу высокого одиночества. Быть может, ей следовало остаться в Незериле, чтобы защитить родителей, думала она, сражаться и, вероятно, погибнуть рядом с ними, если бы туда заявилась Авельер.

Конечно, умереть, кивнула она. При этом легчайшем движении головы Кэтти-бри отметила странную боль, чувство сдавливания во всех конечностях, похожее на то, которое она испытывала в момент смены облика. Ее зрение тоже вдруг изменилось, словно становясь из орлиного человеческим или же каким-то странным, промежуточным, и всего на миг, на одно кратчайшее мгновение небо вокруг нее потемнело, потом его словно подсветили сзади, и в этот момент, меж ясным днем и полночными звездами, она увидела или вообразила грандиозную паутину из гигантских нитей, накрывшую весь мир.

Кэтти-бри не знала, что и думать; ей было не до разгадывания ни непонятного видения, ни ощущения сдавленности в руках и ногах, ни странностей зрения. Мир внизу показался вдруг очень далеким, и на мгновение женщина подумала, уж не поднял ли ее какой-то грандиозный воздушный поток на огромную высоту.

Но нет, поняла Кэтти-бри, это была лить иллюзия, порожденная ее изменившимся зрением, возвращением к обычным человеческим глазам.

Ее магия превращения таяла!

Тогда она сосредоточилась на тайной магии, вызвав из памяти заученное заклинание левитации, но мысли ее путались, и она не могла разобраться в них в этом тумане. Заклинание казалось ей бессмысленным, не удавалось отчетливо выговорить слова. Что-то было очень, очень не так! Стало трудно лететь – она чувствовала, как потрескивают ее крылья, грозя вот-вот превратиться в руки.

В обычном состоянии Кэтти-бри поднялась бы перед обратным превращением повыше, чтобы падение было более длительным, а значит, больше времени оставалось для активации ее левитационной магии. Но слова нужного заклинания попросту не приходили ей в голову.

Это леди Авельер. Прорицательница нашла ее и атакует магически, рассеивая ее двеомеры, путая мысли.

Она устремилась к земле под острым углом, сложив крылья и круто пикируя вниз, понимая, что должна опуститься на землю как можно скорее. Заметила сосновую рощицу и направилась туда, продолжая снижаться.

Кэтти-бри почувствовала, что магия улетучивается, и рванулась изо всех сил вверх, чтобы выйти из пике. Это удалось, но в следующий миг крылья стали превращаться в руки. Она полетела на землю примерно с пятидесятифутовой высоты, вновь став человеком там, где человеку быть не следует. Девушка изо всех сил пыталась вызвать левитацию, но не могла припомнить слова в сколько-нибудь правильном порядке, да и времени уже все равно не было.

Она врезалась в густую сосну, и, ломая ветки и собственные руки и ноги, провалилась сквозь крону вплоть до самой нижней ветки, за которую ухватилась руками, но лишь на миг, а затем рухнула плашмя, ударившись спиной о землю, и больше не помнила ничего.

***

– Город в смятении! – доложила Риалле, ворвавшись в комнату вместе с Иерикой.

Леди Авельер коротко взглянула на них и снова повернулась к окну, ничего не ответив. Она видела суматоху на улицах вокруг Ковена, спешащих повсюду курьеров, несомненно доставляющих послания от одного лорда к другому.

Что-то случилось. Что-то могущественное и драматичное, и не только в стенах Ковена, где это ощущалось особенно остро.

– Что это значит, госпожа? – осмелилась задать вопрос Иерика.

– Мы не знаем, что это, так как же она может ответить на твой вопрос? – проворчала Риалле.

– Вы сделали, как я сказала? – спросила леди Авельер, поворачиваясь и адресуя свой вопрос Иерике. Молодая женщина кивнула – Тогда начинай.

Иерика взглянула на Риалле, ища поддержки. Они шли к покоям леди Авельер порознь, но встретились в широком вестибюле главного здания. Риалле возвращалась с улицы, Иерика – из старой библиотеки.

– Госпожа, эти слова нелегко выговорить... – начала Иерика.

– Попытайся, – приказала леди Авельер. – Это простой двеомер.

Иерика глубоко вздохнула, подняла руку ладонью кверху и начала негромко повторять заклинание. Несколькими мгновениями позже у нее на ладони вспыхнул свет, в первый момент яркий, потом потускневший. Иерика опустила руку, но светящийся шар остался парить в воздухе перед ней.

– Во имя богов, – выдохнула леди Авельер и вновь повернулась к окну, но теперь она смотрела в небо, а не на городские улицы. Ранее в этот день сестры пребывали в замешательстве, поскольку подготовленные ими заклинания перепутались и стали бесполезными. Словно этого было недостаточно, теперь Иерика, юная колдунья, несведущая в древней магии, только что активировала заклинание света, причем заклинание, лет сто или больше считавшееся утраченным.

– Что это означает, госпожа? – спросила Иерика.

– Мы – магократия, – спокойно ответила леди Авельер. – Это значит, что мы познаем замешательство, потом будет переходный период, а потом мы обретем новую силу.

Молодые женщины тревожно переглянулись.

– Живость ума, – сказала им леди Авельер, повернувшись к ученицам и успокаивая их взглядом. – Незерилская империя превосходит остальных, потому что мы мудрее. Прежде мы уже знали такие космические... чудеса. – Она кивнула и указала на дверь. – Идите и отдыхайте, а потом готовьте ваши заклинания заново. Давайте посмотрим, что принесет нам завтра.

Ученицы поклонились и ушли, и леди Авельер снова вернулась к своему окну. На нее надвигалось нечто непостижимое, не похожее ни на что, с чем она встречалась в этой жизни, провидица чувствовала это, и страшилась, и надеялась. Мир всегда был нестабилен – ее дорогой Пэрайс поделился с ней некоторыми соображениями насчет «Тьмы Черлриго», даже намекнул на то, что, возможно, ткань магии становится все более непрочной. Да, какая-то нестабильность была, и разве не леди Авельер лично обнаружила возрождение этой избранной смертной богини Миликки?

А теперь этот непонятный день, и что это в конечном счете означает, леди Авельер не может сказать наверняка.

Но что бы ни последовало вслед за этим магическим сбоем – ибо только таким словом леди Авельер могла описать события сегодняшнего дня, – она намеревалась извлечь из этого выгоду.

Так поступает мудрый.

***

Болезненные судороги заставили Кэтти-бри очнуться. Она лежала на земле, все вокруг было в крови, одна ее нога странно изогнулась, явно сломанная, в руке, похоже также сломанной, пульсировала боль. Солнце висело низко на западе, и девушка поняла, что пролежала здесь немало времени. «Повезло, что вообще осталась в живых», – подумала она.

Левитация подвела ее. Почему же она оказалась не способна вспомнить слова и мелодию заклинания? И почему дарованная шрамом магия трансформации исчезла столь быстро?

Продолжая раз за разом задавать себе эти вопросы, Кэтти-бри вернулась к опасению, что леди Авельер нашла ее и заставила упасть. Она попыталась приподняться на локте и в отчаянии огляделась, хотя любой поворот головы отзывался новой болью.

Кэтти-бри призвала на помощь всю самодисциплину, выработанную за годы двух жизней, отгоняя прочь страхи, заставляя себя сосредоточиться Она вспоминала другие подготовленные ею заклинания, но ни одно из них, похоже, не могло помочь ей теперь, и, хуже того, ни одно она не могла вспомнить отчетливо. Если Авельер явится сюда, сможет ли ее ученица прибегнуть хотя бы к простейшим из них, чтобы обезопасить себя?

Она вернулась к своему сильнейшему защитному заклинанию, ее излюбленному двеомеру, и сконцентрировалась на погоде. Да, она вызовет бурю и, если появятся враги, поразит их насмерть мощными, огненными, стрелами.

Кэтти-бри надеялась, что смогла запустить магию, но, для того чтобы собрались тучи и началась буря, требовалось время.

Кроме того, поняла она, чувствуя, что теряет сознание, нужно остановить кровотечение.

Девушка начала молиться, взывая к богине с просьбой о заклинании исцелениям, и, к ее великому облегчению, в отличие от тайных заклинаний эти слова, эти молитвы легко изливались из нее. Она увидела светло-голубой туман, сгущающийся вокруг ее раненной правой руки, вытекающий из широкого рукава платья.

Заклинание продолжало работать, и Кэтти-бри ощутила прилив мягкого успокаивающего тепла, нежного, как атлас, и протекающего сквозь ее тело, словно пенная волна. Затем эта волна рассыпалась и обдала горячей энергией ее сломанную руку, вплоть до самого магического шрама богини, чьей милостью ей была дарована эта сила исцеления.

Дрожащей левой рукой Кэтти-бри засучила рукав платья. Когда рассеялся туман, она взглянула на магический шрам – голову единорога Миликки – и несколько раз моргнула, пытаясь понять, то ли это игра света, то ли у нее кружится голова из-за потери крови. Ибо шрам, хотя и остался, выглядел даже более отчетливым, чем прежде, но походил скорее на татуировку, нежели на родимое пятно. Золотой рог существа и вся его голова были обведены золотом.

Очередная волна боли вызвала у раненой гримасу и напомнила о случившемся, и девушка снова воззвала к богине, прося о помощи. Над единорогом вновь поднялся туман, божественные силы вновь вернулись к ней, причем, как показалось Кэтти-бри, их даже прибавилось.

Она сотворила третье малое исцеляющее заклинание и, когда мысли ее прояснились, перешла к следующему, позволяющему исцелять более серьезные раны, сфокусировав энергию на своей ноге. Ей сразу же стало лучше в теплом коконе голубого сияния, словно нежнейшие из океанских вод смывали все дурное прочь. Беглянка села прямо и даже согнула колено, поскольку нога ее снова выпрямилась.

Она переживет это падение. И вероятно, на следующий же день двинется в путь, раз ее божественные силы восстановились, так что она может и в дальнейшем исцелять свое разбитое тело.

Кэтти-бри сделала глубокий вдох и задержала дыхание, потом подняла рукав на левой руке.

Семиконечная звезда осталась и, как и голова единорога, казалась теперь более отчетливой, словно нанесенной рукой художника, за исключением того, что обведена она была не золотым, а кроваво-красным, словно вокруг знака Мистры пульсировала паутина воспаленных вен.

Что же это означает?

Кэтти-бри попыталась вспомнить тайное заклинание из своего репертуара, но, увы, как ранее левитация, так и эти заученные двеомеры были потеряны для нее и представлялись нагромождением бессмысленных слов.

Интуитивно она выбрала одно: свой излюбленный огненный шар. Девушка закрыла глаза и мысленно вернулась к тому времени, когда впервые попробовала сотворить это заклинание, в другом теле, столетие назад, и попыталась пробраться сквозь беспорядочное нагромождение слов.

Теперь слова начали отделяться друг от друга, и она услышала собственный голос, нараспев произносящий заклинание – отчасти древнее, отчасти новое, и на ее ладони возникла огненная горошина. Кэтти-бри подбросила ее в воздух и повелела лететь прочь, в небо, подальше от деревьев, и там она подобающим образом взорвалась, расцвела огненным шаром, а голубые струйки магической энергии засияли вокруг левой руки Кэтти-бри, вокруг символа семиконечной звезды.

Девушка взглянула на нее и покачала головой.

Что бы это значило?

Пока она смотрела, как языки пламени рассеиваются без следа, кое-что еще привлекло ее внимание и породило новые вопросы. В опускающихся на землю сумерках: она заметила мерцание первых звезд.

Но где же вызванная ею буря?

Она огляделась. Небо было идеально ясным. Ее заклинание потерпело полную неудачу. . >

Что бы это значило?

***

– Что это значит? – спросила леди Авельер у Пэрайса Ульфбиндера в тот же самый день. Ей и ее ученицам удалось восстановить некоторые магические заклинания, но едва-едва и очень избирательно.

– Нестабильность, – отозвался Пэрайс; леди Авельер заметила, что, судя по его виду и тону, он был весьма взволнован. – Сегодня утром я беседовал с лордом Дрейго Куиком. Возможно, это то, чего мы боялись.

–Поясните.

Незересский лорд покачал головой.

– Что-то надвигается на мир – на оба мира! – но пока я ничего не могу объяснить. Двенадцать принцев обращаются к мудрости жрецов.

– Старых религий? Старых богов?

– Где ваша бывшая ученица? – спросил Пэрайс. – Вы нашли ее?

– Рукия? – Авельер беспомощно развела руками.

– Вы говорили, что не верите, будто она погибла в огне.

– Нет, конечно же, обгоревший труп, найденный нами среди обломков, был не ее.

– Тогда где же она?

– Нигде поблизости ее нет, я в этом уверена, – ответила леди Авельер. – При помощи магии я обшарила весь Незерил...

– Запад, – перебил Пэрайс. – Ищите на западе. Побережье Мечей. Лускан. Долина Ледяного Ветра.

Леди Авельер с любопытством взглянула на него;

– Откуда вы знаете?

– Разумеется, я провел собственные исследования и изыскания, после того как вы пришли ко мне с той крайне любопытной историей, – ответил Пэрайс. – Вы упоминали про одинокую гору.

– Она может находиться где угодно.

– Возможно, она в Долине Ледяного Ветра.

Леди Авельер пожала плечами, поскольку название ей ничего не говорило.

– Обширная бесплодная тундра, расположенная к северу от города Лускан за Хребтом Мира, – пояснил Пэрайс. – Мало кто обитает там, немногие даже просо путешествуют туда, но некогда там находился дом Дзирта До’Урдена, Бренора Боевого Топора и его приемной дочери, Кэтти-бри.

– Как Мифрил Халл...

– А города Долины Ледяного Ветра расположены вокруг одной-единственной. горы, вздымающейся над тундрой.

Леди Авельер облизнула губы и обдумала новость. Вполне возможно.

– Ищите между Анклавом Теней и Долиной Ледяного Ветра, – посоветовал Пэрайс. – Вероятно, вы разыщете свою исчезнувшую беглянку.

– И что тогда?

– Наблюдайте за ней. Не возвращайте ее в Анклав. Давайте выясним все, что возможно, но на безопасном расстоянии.

– У нас остается пять лет до той встречи, о которой она говорила, – напомнила леди Авельер.

– Ничтожный срок по меркам космического календаря. Но более чем достаточно для мудрой леди Авельер и ее Ковена, чтобы найти это непокорное дитя, да?

Женщина кивнула.

– Библиотеки Анклава Теней уже открыты для всех практикующих магов, – добавил Пэрайс, когда провидица повернулась к выходу. – Похоже, мы должны заново приспосабливать нашу магию.

– На старый лад?

– Кто знает? – пожал плечами лорд.

– Может, Рукия? – съязвила леди Авельер, покачала головой и беспомощно улыбнулась, и Пэрайс ответил ей тем же.

***

На другой день раненая почувствовала себя куда лучше даже еще до того, как вновь омыла себя исцеляющей магией Миликки. Заклинания, использующие тайную магию, оставались бессвязным набором слов, и она обнаружила, что едва ли способна уловить тончайшие оттенки интонаций, отмеченные в ее книге заклинаний. У нее было такое ощущение, будто вся магия повернулась на несколько градусов, причем отдельные ее части – в разные стороны. Она ничего не могла понять.

– Пусть будет так, – промолвила Кэтти-бри, выбираясь из-под сосновых веток, послуживших ей постелью. Она взглянула на восходящее солнце, потом огляделась, отыскав далекие холмы Крагс и север, где вздымались высокие пики величественного Хребта Мира, хотя Кэтти-бри и не могла видеть их с такого расстояния.

Девушка прикинула свое примерное местонахождение, а также год и месяц. У нее полно времени, чтобы добраться до Долины Ледяного Ветра, – целые годы, – так что, пожалуй, вполне можно изменить маршрут.

– Глубоководье? – прошептала она. Лорды этого величайшего из городов, разумеется, станут изучать эти странные явления, но как ей, замарашке из другой части света, добыть какую-либо информацию у этих надменных особ? Ибо теперь она не принцесса Кэтти-бри из Мифрил Халла, но просто малышка Рукия из племени десаи, то есть попросту никто.

Она подняла руки и встряхнула ими, чтобы откинуть рукава. Ее магические шрамы? Помогут ли они ей?

Но они больше не были даже похожи на шрамы. Всякий опытный татуировщик на Побережье Мечей мог бы создать подобные рисунки на ее предплечьях.

Молодая женщина сделала глубокий выдох и обратилась к заклинаниям, рассчитывая изменить облик и продолжить свой путь туда, куда она решит. Кэтти-бри закрыла глаза и сфокусировалась на шраме, желая вновь стать огромным орлом.

Ничего не произошло.

Она открыла глаза и взглянула на свои руки. Никакого тумана, ни намека на магию.

Она не могла превращаться. Не могла обернуться орлом, мышью или волком. Это открытие стало для нее болезненным ударом. До Долины Ледяного Ветра оставались сотни миль, и теперь, столь внезапно, дорога становилась куда более опасной и непредсказуемой.

Кэтти-бри заставила себя успокоиться и трезво оценить возможные варианты. Даже без изменения облика и способности вызывать бурю и молнии она оставалась ученицей Миликки, наделенной божественными силами. И она – маг, обучавшийся в Серебристой Луне и в Анклаве Теней. Она не маленький ребенок, потерявшийся в пути, она – Кэтти-бри, однажды, в иной жизни, уже проделавшая этот путь. Она может сражаться и использовать магию, и божественную, и тайную. Она огляделась по сторонам и полезла на сосну, чтобы осмотреть окрестности. Ее поврежденная нога заболела от усилий, несмотря на всю примененную к ней магию.

Беглянка вернулась мыслями в предыдущий день, когда она еще парила в вышине. Как раз на западе отсюда есть дорога, припомнила она и кивнула, поскольку знала эту дорогу, Долгий Путь, как ее когда-то называли.

Девушка улыбнулась, представив, куда может привести ее эта дорога и что она сумеет узнать, когда доберется до нужного места.

Она отыскала ветку подходящей длины, чтобы использовать ее как трость, и решительно двинулась в путь. Она Кэтти-бри. Волею Миликки она была возвращена в этот мир ради великой цели, и она не подведет.

Путница вышла на дорогу, точнее, на то, что от нее осталось, ибо теперь это была заброшенная и редко используемая колея, и повернула на север. Нога ее болела, но девушка не останавливалась и не замедляла шаг.

День начал угасать, ночь опускалась на землю, и Кэтти-бри принялась подыскивать место для ночлега. Она сошла с дороги и поднялась по склону небольшого холма. Но едва начала сооружать яму для кострища, выкладывая ее края камнями, чтобы огонь не был виден издалека, как небо на севере вдруг озарилось внезапной вспышкой оранжевого пламени.

Кэтти-бри кинулась к северному склону холма и вгляделась вдаль.

Стрела молнии расколола ночное небо. За ней последовал огненный шар, а затем россыпь разноцветных искр и вспышек, настолько великолепных, что девушка с одобрением рассмеялась.

Парой мгновений позже она услышала отдаленный звук разрывов, а также что-то, похожее на радостные крики.

Вспыхнул еще один огненный шар, на этот раз ниже над землей, и высветил большой особняк, стоящий на холме.

– Широкая Скамья! – вскрикнула Кэтти-бри. И не так уж далеко. Все мысли о ночевке тут же вылетели у нее из-головы, и она с новой решимостью устремилась в путь.

Ночь сгущалась вокруг. Долгий Путь местами больше походил на тележную колею, но продолжавшиеся на севере вспышки указывали ей путь, и вскоре она вошла в городок Широкая Скамья, место обитания Гарпеллов, где она несколько раз бывала по разным поводам в прошлой своей жизни.

Казалось, все жители городка вышли на улицы. Сотни людей радостно шумели и плясали, наслаждаясь представлением на холме, на землях Дворца Плюща, особняка Гарпеллов, где маги, по-видимому, демонстрировали свое искусство на грандиозном празднестве, запуская в небо огненные шары и молнии, а также творя всевозможные эффектные заклинания, устроив великолепное и пышное шоу.

– Что это? – спросила Кэтти-бри у молодой пары, встретившейся ей у подножия холма.

– Никто, кажется, не знает, – ответил парень. – Но видно, у наших магов Гарпеллов нынче вечером хорошее настроение!

Путешественница обошла собравшихся и отыскала дорогу, ведущую наверх, к воротам дворца на холме. Они выглядели как простой кусок забора десяти шагов в длину, ни к чему не прикрепленный по краям, но Кэтти-бри знала, что это не так. По обе стороны от ворот простиралась невидимая стена, огораживающая весь холм и стоящий на нем дворец.

Девушка подошла к воротам и покричала, но никто не услышал или не отреагировал. Она даже видела их – магов, собравшихся на вершине холма, а многих – и вовсе на крыше особняка. Они весело галдели и творили заклинания одно за другим.

Кэтти-бри покричала снова и, когда ответа не последовало, принялась, шептать собственное заклинание. В воздух взлетела огненная горошина, превратившаяся в огненный шар.

Люди внизу завопили и подались назад от изумления – и, конечно же, от страха. А сверху раздались крики и призывы к осторожности, и маги попрятались. Тотчас же к ней подбежала городская стража, а вскоре после этого по ту сторону ворот появилась группа Гарпеллов.

– Кто ты, явившаяся в Широкую Скамью незваной и занимающаяся здесь магией? – спросил жилистый старый маг в мятой одежде.

Вместо ответа Кэтти-бри подняла руки и встряхнула ими, и из-под съехавших рукавов показались ее отметины.

– Друг, – ответила она. – Хотя и не была здесь много лет.

Худощавый старик-маг подошел ближе и оглядел ее:

– Я тебя не знаю.

– Не знаете, – кивнула она. – Но я знаю о вас; во всяком случае, знаю Гарпеллов, и кое-кто из них некогда считал меня своим другом. Когда я расскажу вам свою историю, вы поймете.

– Тогда продолжай! – приказал старик.

Кэтти-бри оглянулась через плечо на городскую стражу, потом с сомнением посмотрела на мага.

– Ну, тогда пошли! – предложил мужчина, стоящий позади нее, но едва он приблизился, жилистый маг поднял руку.

– Когда-то я была знакома с Гарклом, – осмелилась признаться Кэтти-бри, надеясь, что это имя из прошлою пробудит вспышку воспоминаний. – И знавала также Биддердуу.