355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Энсон Хайнлайн » Миры Роберта Хайнлайна. Книга 8 » Текст книги (страница 25)
Миры Роберта Хайнлайна. Книга 8
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 00:52

Текст книги "Миры Роберта Хайнлайна. Книга 8"


Автор книги: Роберт Энсон Хайнлайн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Глава 9
«Трудовые» деньги

Прежде чем настала поздняя ночь, работа, которой Дон занимался весь вечер, чтобы оплатить обед, стала, по договоренности с хозяином, его постоянной работой. Жалованье было невелико: Дон подсчитал, что экономить из него на радиограмму он может целую вечность. Но договор включал в себя трехразовое питание, а еда у Чарли была превосходной. Казалось, и сам Чарли был довольно приличным человеком, несмотря на внешнюю грубость. Он пространно высказал свое отрицательное мнение о Джонни Линге, причем пользовался при этом тем же языком, которым выражался, когда прогонял неуклюжиков. Он отрицал какие-либо родственные связи с Лингом и одновременно сообщал о родственниках Линга такое, во что трудно было поверить. После того как последний посетитель ресторана ушел и вся посуда была вымыта и вытерта, Чарли постелил Дону на полу все той же задней комнаты. Когда Дон уже разделся и залез под одеяло, он вспомнил, что ему велели позвонить в службу безопасности космопорта и сообщить свой адрес. «Отложим это до завтра», – подумал он, засыпая. К тому же в ресторане не было телефона.

Он проснулся в темноте с тяжелым гнетущим чувством. В течение одного страшного мгновения ему казалось, что кто-то навалился на него и пытается обыскать. Окончательно проснувшись и приобретя способность воспринимать окружающее, он понял причину этого ощущения. Неуклюжики. В постели их было двое. Один расположился на его спине, ухватившись за плечи; другой свернулся калачиком на ногах. Оба мягко дышали во сне. Наверное, кто-то случайно приоткрыл дверь, и они забрались внутрь.

Дон засмеялся. Было просто невозможно сердиться на эти создания, которые таким образом выражали свою любовь. Он почесал того, что был ближе, между рожками и сказал:

– Послушайте, ребятишки, ведь это моя постель. Ну-ка убирайтесь отсюда, пока я не рассердился.

Оба они издали какие-то блеющие звуки и еще ближе приткнулись к нему. Дон встал, взял обоих за уши и выбросил за занавеску.

– Не вздумайте возвращаться.

Но они очутились в его постели скорее, чем он сам.

Дон подумал и решил больше не выгонять их. В комнате не было двери, чтобы закрыться от них, а выгнать их из дома для него было затруднительно: было темно, дом незнакомый, он не знал, где включается свет, а будить Чарли не хотелось. В конце концов, спать в одной постели с неуклюжиками было не так уж плохо. Они были очень чистоплотными существами, во всяком случае не менее чистоплотными, чем собаки, даже более – ведь у собак бывают блохи.

– Подвиньтесь, вы, неуклюжие, – сказал он. – Дайте и мне место.

Он заснул не сразу; кошмар, от которого он проснулся, все еще беспокоил его. Он встал и нащупал деньги, которые положил перед сном под подушку. Затем он вспомнил о кольце. Чувствуя себя дураком, он взял носок и засунул в него кольцо как можно глубже.

Вскоре все трое уже спали.

Его разбудило испуганное блеяние над ухом. В следующее мгновение все перепуталось. Он приподнялся и прошептал:

– Заткнись, ты, – и хотел шлепнуть неуклюжика, но тут кто-то схватил его за запястье.

Это была не мягкая лапка неуклюжика, а человеческая рука. Дон наугад ударил кулаком и угодил во что-то мягкое. Послышался стон, снова испуганное блеяние, потом стук маленьких копыт по полу. Дон нанес удар ногой с такой силой, что ушиб большой палец. Только после этого рука, схватившая его, разжалась. Он откатился в сторону и вскочил на ноги. Рядом с ним слышались звуки борьбы и громкое блеяние, но вскоре наступила тишина. Дон вглядывался в темноту, пытаясь понять, что это было. Тут вспыхнул ослепительный свет, и он увидел в дверях Чарли с мясницким топором в руках.

– Что за шум? – требовательно спросил он.

Дон попытался объяснить. Его ночной кошмар, рука, схватившая его в темноте, неуклюжики в постели – это плохо увязывалось.

– Слишком много ешь на ночь, – решил Чарли.

Тем не менее он обследовал все помещение. Дон ходил за ним по пятам.

Подойдя к окну, они увидели, что задвижка сломана. Чарли, не говоря ни слова, направился к кассе. Но деньги были на месте. Чарли прибил оторванную задвижку, выгнал неуклюжиков на улицу, сказал: «Спи, Дональд» и вернулся в свою комнату.

Дон попытался заснуть, но прошло довольно много времени, прежде чем он успокоился. Деньги и кольцо были на месте. Он снова надел кольцо на палец и заснул, сжав руку в кулак…

На следующее утро у Дона было достаточно времени обдумать случившееся, пока он мыл нескончаемые тарелки и миски. Он все время думал о кольце. Сегодня он не надел его, и не потому, что не хотел его пачкать. Скорее, он не хотел никому его показывать.

Может, вору нужны были не столько деньги, сколько кольцо? Это казалось непонятным, ведь безделушка стоила полкредита, не больше. Или, может быть, пять кредитов: ведь здесь, на Венере, все дороже. Ну, десять кредитов от силы.

Есть над чем задуматься. Слишком многие проявили явный интерес к кольцу. Он вспомнил все события, связанные с кольцом. Доктор Джефферсон рисковал жизнью и, вероятно, погиб ради того, чтобы это кольцо попало на Марс. Это казалось нелепым, нелогичным. Тогда Дону представлялось, что все дело в бумаге, в которую было завернуто кольцо, и именно она должка быть доставлена его родителям на Марс. Это предположение подтверждалось и тем, что ИБР во время обыска конфисковало именно эту бумагу.

Ну, а если предположить, хоть это и кажется невероятным, что дело в самом кольце? Но как могло случиться, что именно здесь, на Венере, оно кому-то понадобилось? Ведь он только что прибыл на Венеру, даже не предполагая, что окажется здесь.

Он прикинул возможность, что сведения о нем попали на Венеру до его прибытия. Но как это могло произойти и какой в этом смысл, ему было непонятно. Более того, трудно было поверить, чтобы к нему проявляли особый интерес.

Но он был упрям, причем очень. Обращаясь к умывальнику, он дал страшную клятву, что кольцо во что бы то ни стало попадет на Марс и там он обязательно вручит его своему отцу, как и просил доктор Джефферсон.

Наплыв клиентов уменьшился где-то после полудня, и Дон наконец закончил работу. Он вытер руки и сказал Чарли;

– Я хотел бы ненадолго прогуляться в город.

– В чем дело? Ты уже начал лениться?

– У нас будет работа вечером?

– Конечно. А ты думал, что у нас какая-нибудь забегаловка?

– О'кэй. Значит, я работаю и утром, и по вечерам. Значит, в середине дня у меня должно быть свободное время. Я здесь намыл много посуды, хватит на несколько часов.

Чарли пожал плечами и отвернулся. Дон вышел.

Его путь лежал по грязным переулкам, через толпы людей, на ту улицу, где стояло здание МТТК. В вестибюле было несколько посетителей. Они разговаривали по телефонам-автоматам или ожидали своей очереди у кабинок. Изабель Костелло была на своем месте и беседовала с каким-то военным. Дон отошел к дальнему концу стойки и стал ждать, когда она освободится.

Наконец она отделалась от солдата и подошла к Дону.

– Кажется, пришел мой внучек со своими затруднениями. Как дела, паренек? Обменял свои деньги?

– Нет. Банк не принимает. Думаю, придется забрать мой заказ.

– В этом нет никакой необходимости. Марс все еще вне пределов связи. Может быть, к тому времени ты разбогатеешь.

Дон расхохотался.

– Маловероятно!

Он рассказал ей, где работает и чем занимается. Она кивнула.

– Ничего, могло быть и хуже. Старый Чарли – хороший человек, но та часть города не очень-то спокойна. Будь осторожен, особенно вечером.

– Постараюсь, Изабель, вы не сделаете мне одолжение?

– Конечно, если это возможно и законно.

Дон достал из кармана кольцо.

– Не сохраните ли вы это у себя? Пусть оно будет у вас, пока не понадобится мне.

Она взяла кольцо и поднесла к глазам, чтобы получше рассмотреть.

– Будьте осторожны, – напомнил Дон. – Не нужно его никому показывать.

– Да?

– Я не хочу, чтобы кто-то знал, что оно у вас. Спрячьте его.

– Ну, если ты так хочешь…

Она быстро вышла. Когда она вернулась, кольца у нее уже не было.

– К чему такая таинственность, Дон?

– Я бы сам хотел понять это.

– Вот как?

– Больше я ничего не могу сказать. Я просто должен сохранить кольцо. Кто-то хочет отобрать его у меня.

– Но послушай, это твоя вещь?

– Да. И это все, что я могу сказать.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

– Хорошо, Дон. Я сберегу его.

– Спасибо.

– Я думаю, это будет нетрудно. Послушай, не исчезай надолго. Я хочу представить тебя управляющему.

– О'кэй. Зайду.

Она повернулась к новому клиенту. Дон подождал, пока освободится телефонная будка, затем позвонил в службу безопасности космопорта и сообщил свой адрес. Сделав все это, он вернулся к своей немытой посуде.

После полуночи, когда были перемыты сотни тарелок, Чарли выставил последнего посетителя и запер дверь. Они вместе съели свой запоздалый ужин. Один ел китайскими палочками, а другой – вилкой. Дон слишком устал, чтобы есть с аппетитом.

– Чарли, – спросил он, – как вам удается управляться с рестораном одному?

– У меня было два помощника, но оба вступили в армию. В наши дни молодые люди не хотят работать, они увлечены игрой в солдатики.

– Значит, я работаю за двоих? Вам бы нанять еще одного парня. Ведь может случиться, что и я вступлю в армию.

– Работать лучше.

– Может быть. Вы во всяком случае следуете этому правилу; я никогда еще не видел человека, работающего больше.

Чарли откинулся на спинку стула, вертя в пальцах сигарету из местного дешевого крепкого табака.

– Когда я работаю, я думаю о том, что когда-нибудь отправлюсь домой. У меня будет маленький садик, окруженный узорной оградой, будет маленькая птичка, которая будет петь только мне.

Он махнул рукой, указывая сквозь едкий табачный дым на стены ресторана.

– Когда я готовлю еду, я не вижу этих стен. Я вижу мой маленький сад.

– Понимаю.

– Я коплю деньги, чтобы поехать домой. – Он глубоко затянулся. – И я поеду домой, или же туда отвезут мои кости.

Дон понял его. Он часто слышал о так называемых деньгах для костей еще в детстве. Все китайские эмигранты стремились домой, но гораздо чаще туда отправляли урну с прахом. Молодым китайцам, которые родились на Венере, это казалось смешным. Венера была их домом, а Китай – всего лишь сказкой.

Дон решил поделиться с Чарли своими заботами, не упоминая, однако, о кольце и обо всем, что было с ним связано.

– Как видите, – закончил он, – я так же сильно хочу попасть на Марс, как и вы на родину, в Китай.

– Марс очень далеко.

– Да. Но мне обязательно нужно туда.

Чарли докурил сигарету и встал.

– Держись поближе к Чарли. Работай как следует, и я смогу поделиться с тобой прибылью. Когда-нибудь эта нелепая война окончится, и мы оба сможем уехать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

На этот раз Дон проверил двери, чтобы никакие неуклюжики не проникли в ресторан, и только потом направился в свою маленькую комнату. Он почти сразу заснул, и ему снились горы немытой посуды, и он лез по ним, а где-то над ним сиял Марс…

Дону повезло, что он нашел эту работу. У него была комната, где он мог спать, а ведь город был переполнен людьми. Даже до кризиса, который превратил город в столицу новой нации, Нью-Лондон был довольно оживленным местом. Это был торговый центр всей планеты. Кроме того, он был основным космическим портом Венеры. С началом войны фактически установилось эмбарго на межпланетную торговлю, и можно было ожидать, что деловая жизнь в Нью-Лондоне пойдет на спад. Но пока это коснулось только космонавтов. Они оказались без дела и бродили по городу в поисках развлечений.

Но их было относительно немного; гораздо больше было политиков. На Губернаторском острове, отделенном от Главного острова стоячим заливом, заседала Генеральная Ассамблея Республики; рядом, в бывшем губернаторском доме, расположился президент, и все ведомства склочничали между собой из-за помещений и клерков. Волна бюрократии захлестнула и Главный, и Южный, и Восточный острова, и острова Могильного Камня. Началась грызня за дома и участки. Вслед за руководством ринулись их прихлебатели и прочая мелкая рыбешка – клерки, которые трудились, и специальные помощники, которые не имели такой привычки, спасители мира, апостолы, лобби разных партий, люди, которые хвастались, что могут разговаривать на языке драконов, а сами даже свистеть не умели, и драконы, которые могли разговаривать и охотно разговаривали.

Несмотря на это. Губернаторский остров не утонул.

На севере острова Боконона появился новый город – лагерь Орбитальной гвардии и наземных сил. Военные кричали, что плавучие острова вблизи столицы – начало национального самоубийства: одна атомная бомба может стереть с лица планеты и правительство, и все вооруженные силы Венеры. Они не задумывались, что эту бомбу некому бросать.

Многие дезертировали, но Нью-Лондон все равно был переполнен военными. Ресторан «Двух миров» был забит с утра до ночи. Старый Чарли метался от плиты к кассе, а руки Дона распухли от горячей воды и моющих средств. Как только у него выдавалось свободное время, он шел к котлу с кипящей водой и набивал топку дровами «чика», которые приносил дракон по имени Дэзи, то есть «Ромашка» (это была мужская особь, несмотря ка то что он выбрал себе такое имя). Разогреть воду с помощью электронагревателя было бы гораздо дешевле, поскольку электроэнергия была побочным продуктом атомного завода и практически ничего не стоила. Но электрооборудование было очень дорого, и его практически невозможно было достать.

Нью-Лондон был полон контрастов, характерных для пограничного города. Его неасфальтированные улицы, покрытые грязными лужами, освещались с помощью атомной энергии. Регулярное ракетное сообщение связывало этот город с поселениями людей на других планетах, но городской транспорт был крайне примитивен и ограничивался упряжками пони и гондолами. Ни такси, ни метро не было. Редкие гондолы имели моторы, остальные передвигались с помощью человеческих мускулов.

Нью-Лондон был безобразным городом, неудобным, каким-то незаконченным, но было в нем и нечто привлекательное. Грубоватая и яростная жизнь Нью-Лондона нравилась Дону гораздо больше оранжерейной роскоши Нью-Чикаго. Жизнь здесь была шумной, как в корзинке со щенками, и энергичной, как удар в челюсть. В городе чувствовалась атмосфера новых надежд и новых проблем.

Минула неделя работы в ресторане, но Дон чувствовал себя так, словно проработал здесь всю жизнь. Он вовсе не ощущал себя несчастным. Конечно, работа была очень тяжелой, и до Марса было далеко. Но он крепко спал, сытно ел и был все время занят… Здесь всегда были посетители, с которыми можно было поговорить или поругаться. Это были космонавты, гвардейцы, мелкие политические деятели, которые не могли позволить себе лучший ресторан. Здесь спорили, обменивались новостями и невероятными слухами. Эти слухи часто становились на первую полосу «Нью-Лондон таймс».

Дон выпросил себе свободное время в середине дня и выходил в город, даже если у него не было там никаких дел.

Если Изабель была не слишком занята, он приглашал ее на кока-колу в кафе напротив. Пока что она была его единственным другом вне ресторана. Однажды она сказала ему:

– Зайди сюда, за конторку. Я хочу познакомить тебя с нашим управляющим.

– Да?

– Это насчет твоей радиограммы.

– Ах да, я и сам хотел поговорить об этом. Но сейчас, по-моему, это не имеет смысла. У меня все еще нет денег. Я поработаю еще неделю, а потом попробую попросить у Чарли взаймы. Ему не так-то легко будет найти мне замену; думаю, он согласится помочь мне, чтобы удержать.

– Из этого не выйдет ничего хорошего. Тебе нужно найти работу получше. Пойдем.

Она открыла дверцу в барьере и провела его во внутренние помещения. Там она представила его пожилому человеку с озабоченным выражением лица.

– Это Дон Харви, тот самый, о котором я говорила тебе.

Мужчина пожал Дону руку.

– Вспоминаю, это что-то насчет радиограммы на Марс. Кажется, дочь что-то говорила об этом.

Дон повернулся к Изабель.

– Дочь? Ты не говорила, что управляющий – твой отец.

– А ты меня и не спрашивал.

– Но… ладно, оставим это. Я очень рад познакомиться с вами, сэр.

– Я тоже. А теперь насчет этой радиограммы…

– Я даже не знаю, зачем Изабель привела меня сюда. Ведь я не могу заплатить за нее. У меня только деньги Федерации.

Мистер Костелло озабоченно рассматривал свои ногти.

– Мистер Харви, я вынужден требовать, чтобы за межпланетные радиограммы платили наличными. Таковы правила. Мне хотелось бы принять ваши деньги, но я не могу. – Он посмотрел в потолок. – Конечно, существует черный рынок, где можно реализовать эти деньги.

Дон недобро усмехнулся.

– Знаю, Но пятнадцать или двадцать процентов – это слишком мало. Я все равно не смогу заплатить за радиограмму.

– Двадцать процентов? Существующий курс – шестьдесят процентов.

– Разве? Да, я, наверное, выглядел сосунком.

– Не стоит об этом думать. Я ведь не предлагаю вам идти на черный рынок. Во-первых, мистер Харви, я нахожусь в довольно сложном положении, представляя федеральную корпорацию, которая пока еще не экспроприирована, и в то же время сохраняя лояльность к Республике. Если бы вы сейчас вышли отсюда и вскоре вернулись уже с деньгами Республики, я должен был бы вызвать полицию.

– Папа!

– Успокойся, Изабель. Во-вторых, молодому человеку не годится заниматься подобными вещами. – Он сделал паузу. – Но, возможно, мы сможем что-нибудь придумать. Ваш отец оплатит радиограмму, не так ли?

– Да, конечно.

– Но я не могу послать ваше сообщение наложенным платежом. Остается одно: вы можете составить вексель на имя вашего отца, а я приму его в качестве оплаты.

Вместо того чтобы сразу же согласиться, Дон некоторое время обдумывал предложение. Казалось, это было то же самое, что послать сообщение наложенным платежом, и он охотно сделал бы так, но влезать в долги, да еще вмешивать своего отца без его согласия – это было против его совести.

– Послушайте, мистер Костелло, вы ведь не сможете получить деньги по векселю, по крайней мере, в ближайшее время. Почему бы вам просто не взять у меня расписку, а я расплачусь, как только смогу?

– С одной стороны – да, а с другой – нет. Ваша расписка будет означать, что вы берете у нас кредит, а это запрещается правилами. С другой стороны, вексель на имя вашего отца является коммерческим документом, эквивалентом денежной суммы даже в том случае, если я не сразу смогу получить по нему деньги. Может быть, это и небольшая разница для адвоката по космическому праву, но это разница между тем, что я могу, и тем, чего не могу сделать, действуя в рамках правил корпорации.

– Спасибо, – медленно сказал Дон, – но я, пожалуй, подожду еще. Может быть, я смогу занять деньги где-нибудь в другом месте.

Мистер Костелло перевел взгляд с Дона на Изабель и пожал плечами.

– Что ж, давайте вашу расписку, – довольно резко сказал он. – Но пусть она будет адресована лично мне, а не компании. Расплатитесь, когда сможете.

Он снова посмотрел на свою дочь, та одобрительно улыбалась. Дон составил расписку.

Когда они вышли из кабинета, Дон сказал:

– Это было очень благородно с его стороны.

– Чепуха, – ответила она. – Это только доказывает, как много может сделать любящий отец для своей дочери, чтобы не испортить ее отношения с молодым человеком.

– Вот как? Что ты имеешь в виду?

Она улыбнулась.

– Ничего. Абсолютно ничего. Бабушка Изабель просто разыгрывает тебя. Не принимай всерьез.

Он улыбнулся в ответ.

– Куда бы мне тебя пригласить? Через улицу, в заведение «У Голландца», на кока-колу?

– Уговорил.

Когда Дон вернулся в ресторан, он увидел большую груду немытой посуды. Краем уха он услышал оживленную дискуссию посетителей относительно какого-то нового закона, который должна была принять Генеральная Ассамблея. Он напряг слух и разобрал, что суть закона в том, что будет объявлена всеобщая мобилизация и он, судя по всему, угодит под нее. Однако он собирался поступить иначе: он сам намеревался вступить в Космическую гвардию. Совет Мак-Мастерса, говорившего, что это единственный способ попасть на Марс, крепко засел у него в голове.

Большая часть посетителей поддерживала законопроект. Дон тоже не возражал против него, хотя и сам попадал под его действие. Невысокий человек выслушал всех, затем откашлялся.

– Закон не примут, – сказал он.

Один из говоривших, пилот корабля, все еще носивший на лацкане изображение трех глобусов, ответил:

– Вот как? Что ты вообще знаешь об этом, коротышка?

– Я знаю довольно много. Позвольте представиться: я сенатор Оллендорф от провинции Куи-Куи. Во-первых, нам не нужен такой закон. Мы не нуждаемся в большой армии. Во-вторых, характер нашего народа не позволит ему смириться с таким законом. В результате выборочной иммиграции у нас на Венере сложилась нация, состоящая из твердолобых индивидуалистов, можно сказать, анархистов. Им очень не понравится мобилизация. В-третьих, налогоплательщики не поддерживают идею большой армии. У нас уже сейчас достаточно добровольцев, их так много, что мы с трудом содержим их. И последнее: мы с коллегами собираемся зарезать этот законопроект.

– Послушай, человече, – сказал пилот жалобно, – зачем вообще было называть первые три причины?

– Я просто репетировал завтрашнюю речь, – сказал сенатор извиняющимся тоном. – А теперь, сэр, раз вы так явно поддерживаете этот законопроект, скажите, пожалуйста, почему же вы не вступаете добровольцем в Космическую гвардию? Совершенно очевидно, что с вашей квалификацией вас приняли бы без разговоров.

– Ну что ж, отвечу. Во-первых, я не являюсь колонистом, и это не моя война. Во-вторых, я впервые в отпуске с тех пор, как на межпланетные трассы вышли корабли класса «Комета». А в-третьих – как раз вчера я вступил добровольцем в армию и сейчас пропиваю свой аванс. Довольно с вас?

– Вполне, сэр. Вы позволите мне угостить вас?

– Старый Чарли не подает ничего, кроме кофе, вам пора уже знать это. Возьмите чашку и расскажите нам, что творится на Губернаторском острове. Дайте нам информацию из первых рук.

Дон держал уши открытыми, а рот, как всегда, закрытым. Кроме всего прочего, он узнал, почему в этой войне не было никаких военных действий, за исключением разрушения «Терры-Орбитальной». Дело было не только в огромном расстоянии, периодически меняющемся от тридцати миллионов до ста пятидесяти миллионов миль, что изрядно растягивало военные коммуникации. Основным фактором был страх перед ответным ударом. Все это поддерживало статус-кво.

Сержант технической службы Орбитальной гвардии объяснял каждому, кто желал его слушать:

– Сейчас начальство держит нас наготове, особенно по ночам, в ожидании налетов. Но это все чепуха. Земля не нанесет нам удар, и военные руководители Республики знают об этом. Можно считать, что война уже окончена.

– Почему вы думаете, что они не нападут? – спросил Дон. – Мне кажется, мы здесь представляем собой такую же хорошую мишень, как сидящие на воде утки.

– Так оно и есть. Достаточно одной бомбы, чтобы уничтожить этот город, точнее, грязную дыру. То же самое относится и к Боконону, и к Куи-Куи. Но какой с этого толк?

– Не знаю, но мне не нравится перспектива попасть под атомный удар.

– А ты и не попадешь. Подумай хорошенько. Что они разрушат? Только магазины… да еще погибнет целая куча политиков, а вся остальная Венера останется невредимой. Она сильна именно тем, что существуют только три цели, которые можно бомбить. Вся остальная часть просто не стоит этого. Что же из этого следует?

– Вы рассказываете, вы и объясняйте.

– Они получат мощный ответный удар. Вспомните-ка, ядерные заряды, которые командор Хиггинс захватил на «Терре-Орбитальной». Мы захватили самые быстроходные корабли, и перед нами самые крупные цели, какие только знала история. Все, от Детройта до Боливара, – сплошные электростанции и заводы. Они не рискнут щелкать нас по носу, зная, что в ответ получат ногой в живот. Надо мыслить логично.

Сержант поставил свою чашку и торжествующе огляделся вокруг.

Человек, спокойно сидевший в конце стойки, выслушал все это и мягко сказал:

– Все так, но откуда вы знаете, что правительство Федерации будет мыслить логично?

Сержант удивился.

– Как? Бросьте вы. Война окончена, точно говорю. Нам всем пора вернуться к прежним делам, к своим домам. У меня сорок акров самой лучшей земли для риса на этой планете. Кто-то должен собирать урожай? А я вместо этого сижу здесь и играю в солдатики. Правительству пора одуматься.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю