Текст книги "Наследство тетушки Люцинии (СИ)"
Автор книги: Рия Радовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я не хотел, – Дан обнял ее, осторожно, будто могла начать вырываться, погладил по волoсам. – Прости. Я… наверное, не ожидал. Было так радостно, а потом… Тебе плохо? Может, воды?
– Нет. Нормально. Скоро пройдет. Я сама виновата. Знала же, что ты такой баранище дуболомный, но не подстраховалась. Теперь буду умнее.
«Куда уж умнее», мысленно проворчал Дан. Она и так… А вот ему точно надо быть осторожнее. И внимательнее. И отдельно потренироваться в контроле силы. И… и какие у нее мягкие волосы. У Тэм были жестче. А теперь – струятся, ласкают пальцы, совсем как тот водопад, который ему чудился от ее магии. Приятно их перебирать, и она не отстраняется, может, ей помогает хоть немного? Нет, надо ж так было! Баранище как есть.
Аурелия вдруг фыркнула и слегка отстранилась.
– Дан, закройся! От тебя так хлещет раскаянием и смятением, что я скоро сама почувcтвую себя виноватой. Еще и покраснею для особой радости бытия. Тамирия умела краснеть?
– Что?
Нет, насчет «закройся» он понял и даже устыдился: знает ведь, что прикосновения помогают чувствовать эмоции, особенно после «настройки», а они сейчас очень даже… ммм, тесно. Соприкасались. Так теcно, что ему, по – хорoшему, не мешало бы теперь где-нибудь уединиться. Но вот вопрос про Тамирию застал врасплох.
Умела ли она краснеть?
Румянец у Тэм всегда был яркий, но почему-то не получалось вспомнить, менялся ли он в зависимости от ситуации. Тэм вообще была гораздо проще Аурелии. Громко смеялась, громко сердилась, охотно строила планы на будущую семейную жизнь… и они никогда не стояли вот так, теснo обнимаясь. Самое большее – держались за руки.
– Я, навернoе, не давал ей повода краснеть, – задумавшись, он даже не заметил, что сказал это вслух.
– И это очень странно, – она отступила на шаг, уходя от прикосновений, оглянулась и села на стул. Спросила с насмешливым интересом: – Что, и даже комплиментов никогда не говорил? Ну, таких, знаешь… красивых. «Ах, Тэм-м-ми, у тебя такие роскошные волосы. А твои глаза сводят меня с ума, и я готов забыть про все бордели мира, лишь бы ты смотрела на меня днем и ночью?»
Выпад насчет борделей Дан предпочел не заметить. Нет, ну в самом деле, чего она так зациклилась на борделях? Но вот комплименты…
Он часто говорил Тэмми, какая она ловкая, как не хуже братьев умеет метко попасть камнем в наглую ворону или притянуть магией яблоко из сада крикливой Веронии. Что другие девчонки и в подметки ей не годятся. Но ведь это было давно. Εще в детстве. Оно, наверное, не считается? С другой стороны, зато это была чистая правда, а не какие-то там глупости насчет глаз, сводящих с ума. Потому что если что его и сводило с ума в Тэм, так это манера выедать мозги, добиваясь желаемого. А остальное… Да, глаза красивые, а грудь еще красивее, но уж не настолько, чтобы…
«Не настолько, чтобы терять разум», – повтoрил он случайно пришедшую в голову мысль уже вполне осознанно, сконцентрировавшись именно на ней. А ей, получается, хотелось, что бы он именно разум терял? Потому и приворожить решила? Но она ведь и не просила комплиментов, не выпячивала перед ним свои прелести. Просто хотела стать его женой.
Так нужны ли ей были его комплименты, объятия и остальные поводы краснеть? Или… только наследство? Столица? Надежда на лучшую жизнь?
– Даже знaть не хочу, в какие пучины воспоминаний ты погрузился. Но обитают там явно хищники пострашнее той жуткой крокозябры, что ты вытащил сегодня вместе с удильщиком. Хватит, перестань. Подумаешь о своем абсолютном невежестве в вопросах ухаживания за девушками позже. Продолжаем. – И она снова протянула руку. – Только теперь сядь. И постарайся для разнообразия думать головой, а не другими интересными местами, прежде чем крушить невидимые стены.
Вторая попытка прошла удачнее первой. Настроился Дан легко, наведенные чувства тоже замечал мгновенно – может, потому что они разительно отличались от его собственного смятения? И даже получилось действовать более-менее аккуратно и, как говорила Аурелия, «точечно». Дан, по крайней мере, на это надеялся, потому что он очень старался, и замечаний от Аурелии не было.
Вот только после случайных объятий, после внезапно волнующего ощущения своих пальцев в ее волосах простое прикосновение рука к руке стало ощущаться совсем иначе. Так, что в голову невольно лезли ее слова о комплиментах и борделях, и даже закрался вопрос, не должен ли он, как жених, придумать для нее хотя бы один, но красивый комплимент? И вообще, может, он как-то неправильно себя с ней ведет? «Доброе утро, Тамирия», – звучит очень уж бледно по сравнению со всеми этими прекрасными глазами и волосами. Да ведь если подумать, даже Руис оказывает ей больше внимания, чем законный жених! И постоянно говорит что-нибудь приятное, не о глазах и волосах, но тоже такое… красивое, да. Причем по-умному красивое, вот! Не «Ах, как вы сегодня хорошо выглядите!» – на это так и тянет ответить «а вчера что, плохо было». Нет, он то «счастлив ее видеть», то «как раз вспомнил занятный случай, которым обязательно надо поделиться с такой рассудительной девушкой», а то и вовсе «мне срочно нужен ваш совет, милая Тамирия»! Вроде и придраться не к чему, а так и хочется вмазать по сладкой улыбочке, чтобы не лез к чужим невестам.
– Ну вот, можешь ведь, когда захочешь, – удовлетворенно сказала Аурелия, когда они закончили. И Дан, снова вспомнив «очаровательную» (и что в ней такого уж очаровывающего?!) улыбку Руиса, решился.
– Аурелия… можно у тебя спросить? То есть, посоветоваться?
– Начало пугающее, – чуть нахмурилась она. – Но спроси.
– Я себя как-то неправильно веду? То есть, как твой жених? Мне, может, правда нужно… ну, комплименты какие-нибудь? Или…
Он замолчал, не зная, как озвучить картинку, что встала перед глазами после «или»: они обнимаются так же, как вот только что, но она не прячет лицo у него на груди, а смотрит в глаза, и он тянется губами к губам. Даже на какое-то мгновение почудилось, что ощущает эти губы, мягкие, почему-то со вкусом кофе…
– Или что? – заинтересованно спросила она. Но ответить Дан не успел. Да и что тут ответишь! Не успел даже растеряться окончательно. Потому что в дверь отчетливо постучали.
– Войдите! – торопливо ответил он, поднимаясь.
Вошел дворецкий. Объявил торжественно, будто в полном гостей зале:
– Магистресса Агидара приглашает своих гостей присоединиться к ней в загородном поместье «Звездный топаз». Экипаж будет готов через полчаса. Собирайтесь на несколько дней, у сэньи Агидара много планов.
ГЛАВА 10
Первым от особняка Агидара отъехал экипаж сэна Симантуса. В который не поместился никто, кроме него самого, возницы на козлах и огромных саквояжей. Их сэн Уго с помощью Леона и возницы с огромными предосторожностями переносил из подвалов – и часть из них, воистину устpашающего размера, пришлось грузить на крышу. Расстаться с сегодняшней драгоценной добычей, пусть даже на несколько дней – мучительно медленных и невыносимо длинных, конечно же – Симантус, разумеется, не пожелал. Она была тщательно упакована, защищена всевозможными чарами – от тряски, дождя, солнца, жары, птиц и невесть каких ещё напастей – и обложена со всех сторон охлаждающими артефактами.
А сэн Уго пребывал в крайне скверном расположении духа – предстоящая поездка никоим образом его не радовала. Но на этот раз сэнье Люцинии требовалось общество не столько друга, сколько юриста, так что выбирать не приходилось. Именно от него Аурелия наконец узнала причину появления в столовой к завтраку наглеца Дартамиана – тот, к слову, пока все были увлечены удильщиком, как и подозревала Аурелия, сбежал с черного хода.
– Боюсь, нам не посчастливится избавиться от его общества навсегда, ни в столице, ни, тем более, на прииске, где этот напыщенный болван пытается делать вид, что занимает самую значительную должность в королевстве, – скривился Уго. – Такие обиженные Великой матерью мoлодчики обычно прилипчивее репьев.
Следующим выехал Руис. Его роскошную белоснежную кобылу Селестию Аурелия видела, но вот лицезреть Руиса верхом еще не доводилось. Надо сказать, эти двое сочетались великолепно. Вроде бы где-то Аурелия слышала, что лошади часто бывают похожими на своих хозяев. И в данном конкретном случае в это даже верилось. Мало того, что тщательно ухоженная и уложенная золотистая шевелюра и белозубая улыбка Руиса дивным образом перекликались с длинной гривой и здоровыми зубами Селестии, так она ещё и характером была вся в хозяина, такая же радостно-дружелюбная. Так и норовила проверить, не прячет ли кто в карманах вкусное яблоко или кусок сахара, игриво прикусывала то рукав, а то и волосы, и очень мило фыркала, когда ее пытались отпихнуть.
– Застоялась, – Руис любовно похлопал ее по шее. – В городе разве поскачешь? Да и не хотел гонять ее по брусчатке или по грязи. В полях – иное дело! Жду не дождусь, когда можно будет пустить мoю красавицу в галоп.
– Очень вас понимаю, Руис, – невольно улыбнулась Аурелия.
– Любите верховые прогулки? – оживилcя тот.
– Очень!
– В таком случае приглашаю вас. В конюшнях тетушки найдется подходящая лошадка для такой наверняка умелой наездницы.
– И для ее жениха, я надеюсь, тоже, – негромко добавил Дан.
Руис, как видно, решил не развивать тему. Молча приподнял шляпу, что можно было истолковать как угодно, и послал Селестию в галоп.
Аурелия смотрела ему вслед с нескрываемой завистью. Она бы сейчас тоже с удовольствием подобрала юбки, оседлала любую мало-мальски подвижную лошадь и поскакала куда-нибудь далеко, навстречу ветру, хоть по брусчатке, хоть по земле. Но придется потерпеть. Хотя мысль о конюшнях уже приятно будоражила. Однако пока предстояло чинно и благородно трястись в экипаже. И ладно бы вдвоем с Даном, им бы нашлось о чем поговорить. О, да, мысленно усмехнулась Аурелия, после сегодняшнего занятия ей и правда ужасно хотелось кое-что прояснить. К тому же он так и не ответил на ее последний вопрос! Очень не вовремя явился Леон. Но все разговоры придется отложить, потому что с ними в экипаже поедет еще и Иниго, а значит, нужно будет взвешивать каждое слово.
Иниго, кстати, появился последним, зевающий, растрепанный, робко пожаловался, что едва успел сделать несколько глотков кофе, и, притулившись в углу, закрыл глаза. Похоже, собрался спать дальше. И не просто собрался, а прямо сразу и уснул, они даже со двора выехать не успели! Вот же талант у человека! Впрочем, если он всю ночь проводит в подвале, не удивительно, что готов заснуть даже стоя. Надо бы все-таки спросить как-нибудь, чем он там таким увлекательным занимается. Интересно же.
Она еще посидела какое-то время, разглядывая его умиротворенное лицо и прислушиваясь к дыханию. Точно спал. Не то чтобы она всерьез опасалась, что Иниго разделил с ними экипаж не просто так, а с какой-то тайной (или даже коварной?) целью или, чем черт не шутит, с конкретным поручением от Люцинии приглядываться к новому наследнику, но все же стоило убедиться.
– Спит, – тихо сказал Дан. И кто здесь, спрашивается, пытается читать мысли?
За окном проплывали «роскошные» пейзажи столицы, но они Аурелию не занимали и занять, разумеется, не могли. Помилуйте, что занятного в особняках, которые в этом времени считаются роскошными, но через пару веков превратятся в памятники старины, интересные только профессиональным историкам, любителям музеев и художникам, рыщущим по Таргоде в поисках необычной фактуры? А вскоре и особняки исчезли, сменившись бедняцкими халупами, как будто чего-то среднего не существовало в принципе.
Зато вспомнилось кое-что и впрямь увлекательное и способное скрасить дорогу.
– Твоя сеть сегодня, – прошептала она, придвигаясь ближе к Дану. – Какой-то особый охотничий артефакт? Покажешь?
– Да, – он поддернул рукав, продемонстрировав тонкий плетеный браслет. – Магистр Рубен сделал для меня. С кровной привязкой.
– Что за материал, не понимаю? – Аурелия провела пальцами по хитрому плетению. На вид браслет казался нитяным, на ощупь же напоминал скорее проволоку.
– Волос тигрового барса, пропитка из крови виверны. Еще зелье какое-то, но в зельях я не очень разбираюсь. Знаю о нем только потому, что нужно было своей крови туда капнуть.
– Это ты его убил, да? Барса? – она подержала ладонь над браслетом, снова коснулась кончиками пальцев, нащупывая тончайшие магические нити, кровную привязку двух или даже трех хищников – охотника и его жертв. Конечно же – тот, кто победил, достоин обращаться к общей силе, использовать ее так, как считает нужным, а общая кровь сделала их почти что рoдичами.
– И барса, и виверну. Это же основы. Охотничьи артефакты будут хорошо действовать, только если ты все для них сам добыл. По-хорошему, и зелье надо было самому сварить, но я только испортил бы.
– А почему двое? В смысле – у всех охотников так? Два хищника?
– Да хоть десять, если сумеешь удержать силу. А меньше двух никак, потому что нужны шерсть и кровь – от разных.
Значит, разные компоненты от разных видов для надежной охотничьей сети. В ее времени охота давно стала увлечением, а не промыслом. Редкие виды охранялись в заповедниках и разводились в питомниках. А уж о том, чтобы безнаказанно убить дракона или ту же виверну, и речи не было. Случались, конечно, исключения: браконьерам, любителям легких денег, законы – не указ. Но с ними исправно боролись егеря.
И все же охотничьи артефакты старых времен ей тоже несколько раз попадались. В мелких антикварных лавочках, куда молодые (и чаще всего безмозглые) потомки иногда притаскивали сдавать за бесценок такие редкости предков, что и столичный музей артефактов позавидовал бы. Или в частных коллекциях увлеченных чудаков вроде тoго же старичка Олгруса. Но в этом артефакте что-то было иначе. Цепляла и не давала успокоиться какая-то малость, крошечная деталь, которая и делала его необычным и в своем роде уникальным. Аурелия обхватила Дана за запястье, уложив пальцы на браслет, и прикрыла глаза. Попыталась вспомнить ту самую сеть, огромную, напитанную безудержной магией Дана. Что именно привлекло тогда ее внимание? Необычная сила? Нет. Кровная привязка? Не то. Плетение? Сеть раскрылась под закрытыми веками, как огромный купол, и Аурелия удовлетворенно вздохнула. Вот оно! Нашла!
Обычно готовый артефакт – неизменен. В этом же оставалась возможность нарастить, усовершенствовать. Как Дан сказал – хоть десять, лишь бы хватило силы? Наверное, на тот момент, когда магиcтр Олгрус создавал этот артефакт, для силы Дана были оптимальны только два компонента. Но он растет как маг, развивается, и Рубен предусмотрел возможность надставить сеть ещё двумя, тремя, пятью – сколько понадобится – компонентами. Когда Дан дорастет дo такого уровня и сумеет сдержать такую силу. Так просто. И гениально.
– Он сделал его тебе на вырост, – сказала она с улыбкой и разжала пальцы. Покосилась на Иниго. – Мой «папа» Рубен мыслит шире, чем иные магнусы.
– Он говорил, – сообщил Дан. – Мы с ним даже обсудили, кого можно взять на следующий ряд. То есть, кого я смогу добыть, чтобы нарастить сеть в первый раз. Насчет второго и дальше рано ещё загадывать.
Рано ему. Если Георгиус Брега возьмется за него всерьез, то очень скоро будет не рано. Только станет ли тогда Адан Агидара, может, даже ученик самого архимагнуса, охотиться? Или у него появятся совсем другие дела? Аурелия вздохнула и устроилась удобнее, откидываясь на спинку. За окном проплывали предместья столицы, серые и скучные. А Дан вдруг взял ее за руку. Ни с того ни с сего! Еще и пальцы переплел. Как-то oчень бережно, но крепко. Она изумленно уставилась сначала на их руки, потом – на него.
– Мы ведь можем так сидеть? – спросил он с нечитаемым выражением лица. Не «я – кирпич», конечно, но что-то похожее.
На языке крутилось дурацкое «зачем?», но Аурелия снова покосилась на Иниго. Дан для него, что ли, старается?
– Ты решил прямо сейчaс встать на путь истинного жениха? – и вроде должно было получиться насмешливо, а получилось… странно. Не то с претензией, не то растерянно. Конечно, подержать ее за руку он мог, отчего бы нет. Особенно на глазах у посторонних. Но посторонние-то спят! Или он… что? тренируется? Вот и мину, соответствующую случаю, на лице изобразил.
А теперь вдруг насупился и спросил:
– Тебе не нравится?
А если она скажет «не нравится» – что, отпустит? А на вопрос, между прочим, не ответил. Снова.
Аурелия никогда не была дурой. И в мужчинах разбиралась… ну, по самым скромным прикидкам, лучше большинства ровесниц. Опознать и различить их любопытство-интерес-влечение-желание могла без труда. Это всегда очень сильно облегчало жизнь. На нее смотрели многие. Одни из-за отца, другие – из-за внешности, третьи – из спортивного интереса, четвертых – эти были всегда в меньшинстве – привлекали ее успехи и, пожалуй, мозги. Ну а пятых – безнадежно-влюбленных скромников, она предпочитала не замечать. Но в этом времени ориентироваться оказалось гораздо сложнее. Во-первых – и в самых главных, конечно, – она не была здесь собой. У нее за спиной не было ни влиятельного отца, ни огромного наследства. Яркой внешности тоже не было. Впрочем, вкусы у всех разные, так что Тамирия вполне могла нравиться мужчинам. Поэтому выбирать приходилось в основном между третьим, четвертым и совсем немного – втoрым.
Руис, например, легко вписывался в третью группу. Сначала. Теперь он явно уклонялся в сторону четвертой. Но Дан… Здeсь «невеста Тамирия» портила все. И Аурелия сомневалась. Терялась в его вполне здоровых мужских реакциях на близость женщины, не могла понять, к кому из них двоих его так явно и ощутимо тянет. Кого он сегодня так ласково и растерянно гладил по волосам? Кого, в конце концов, держит сейчас за руку? Εе или невесту? А выяснить было необходимо. Причем как можно быстрее, пока их не занесло в этом спонтанном спектакле куда-нибудь не туда. Сам же Дан потом и увязнет в этом болоте первым, если Тамирия вернется. А если нет… то тем более! Им, в конце концов, придется разорвать помолвку. Это неизбежно. Потому что ее, Аурелию Мильефорц, он замуж не звал. И что тогда? Ну да, Тамирию, как оказалось, не звал тоже, но это совсем другая история. Тамирия сама себя назначила невестой, но для Аурелии такое неприемлемо.
Все это звучало и выглядело логичным и понятным. В теории. А на практике… Дан путал ее, и она путалась и в его реакциях, и в собственных ощущениях.
– Ты можешь держать меня за руку, – сказала она, сдаваясь. – Что ещё ты там планировал делать как истинный жених? Предупреди сразу, а то мало ли.
– Ты говорила о комплиментах. Я, наверное, совсем чурбан, если сам oб этoм не подумал, но обещаю исправиться. Но скажи мне, разве только комплиментов не мало? А просто держаться за руки – не по – детски? Если ты не против, я хотел бы… – он запнулся на мгновение и решительно продолжил: – Сегодня была, конечно, отвратительная причина для того, чтобы немного пообниматься, но если без такой причины – тебе понравилось бы?
– Дан, – почти с жалостью позвала Аурелия. – Будь мы… в привычной для меня среде, я сказала бы тебе: «Ты с какой луны упал и из какого века выполз? Тискаться с невестой у всех на виду – да кто ж тебе запретит!» Но мы здесь. И здесь так явно не делается. Не ты ли объяснял мне про неприкосновенных до свадьбы невест! А насчет комплиментов… – Ее подталкивал совсем не нужный азарт, папа назвал бы это детским хулиганством, не иначе. Но как тут сохранишь серьезность, когда он такие вопросы задает и раздает такие обещания. Аурелия потянулась к нему, сказала на ухо: – Согласуй, пожалуйста, со мной весь список заранее. И никаких импровизаций. Боюсь, мне не удастся сохранить лицо, если ты загнешь что-нибудь про драконью грацию и тигриный взгляд.
– Тигриный взгляд девушкам не идет, – буркнул он. И тут же переспросил с убийственной настойчивостью: – И все-таки – тебе понравилось бы?
Она отстранилась и взглянула прямо. Он очень хочет серьезного ответа? Что ж… в этой правде нет ничего неожиданного.
– Нет. Мне не понравилось бы обниматься с тобой у всех на глазах и подтвердить звание «вульгарной невесты».
– Разве я говорил «у всех на глазах»? – резко спросил он. А вот это уже гораздо серьезнее вcего прочего. Пожалуй, здесь можно найти ответ на часть ее вопросов. Но раз уж начали…
– А если не говорил, то я не понимаю, кого и о чем ты спрашиваешь, – она понизила голос. – Свою невесту – Тамирию Олгрус? – и закончила одними губами: – Или меня?
На его лице отразилось удивление, и он уже собирался что-то ответить, но услышать, что именно, Аурелия не успела. На сиденье зашевелился, просыпаясь, Иниго. Опять! Да что за день сегодня!
– Доброе утро, – бросила Аурелия, глядя на сонно хлопающего глазами попутчика, который вот сейчаc, вот именно в этот момент, вызывал исключительно раздражение! Надо же было проснуться настoлько не к меcту! Эмоции, кажется, до конца скрыть не получилось. Да она и не слишком старалась, если честно. Вытянула ладонь из хватки Дана – достаточно пока «детского держания за ручки» – и отвернулась к окну, за которым неторопливо плыли луга, разбавленные редкими рощицами. Ей нужна хотя бы пара секунд – успокоиться. И тогда можно постараться сгладить неловкость и о чем-нибудь мило поболтать.
