Текст книги "Он меня ненавидит (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

Соавторы: Изабелла Старлинг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Annotation

Он Меня Ненавидит

Дуэт Ненависть & Любовь Книга Первая

Рина Кент

Изабелла Старлинг

Он ненавидит меня Авторское право © 2020 Рина Кент и Изабелла Старлинг

Все права защищены.

Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме и любыми средствами, электронными, механическими, фотокопировальными, записывающими, сканирующими или иными без письменного разрешения издателя. Копирование этой книги, размещение ее на веб-сайте или распространение любым другим способом без разрешения является незаконным, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Этот роман является полностью художественным произведением. Имена, персонажи и происшествия, изображенные в нем, являются плодом воображения автора. Любое сходство с реально существующими людьми, живыми или умершими, событиями или местностями является совершенно случайным.

Содержание

Авторская заметка

Аннотация

Плейлист

1. Джаспер

2. Джорджина

3. Джаспер

4. Джорджина

5. Джаспер

6. Джорджина

7. Джаспер

8. Джорджина

9. Джаспер

10. Джорджина

11. Джаспер

12. Джорджина

13. Джаспер

14. Джорджина

15. Джаспер

16. Джорджина

17. Джаспер

18. Джорджина

19. Джаспер

20. Джорджина

21. Джаспер

22. Джорджина

23. Джаспер

24. Джорджина

25. Джаспер

26. Джорджина

27. Джаспер

28. Джорджина

29. Джаспер

30. Джаспер

31. Джорджина

Что дальше?

О Рине Кент

Также Рина Кент

Об Изабелле Старлинг

Также Изабелла Старлинг

Примечание автора

Здравствуй, друг-читатель,

Эта книга – мрачный сталкерский роман с экстремальными сомнительными ситуациями.

Книга «Он ненавидит меня» является первой книгой дуэта и НЕ является самостоятельной.

Дуэт Ненависть & Любовь:

#1 Он ненавидит меня

#2 Он меня не ненавидит

Плейлист

Jasper’s Playlist – Rina Kent

Mr. Sandman – SYML

Can’t Help Falling In Love – Tommee Profitt & Brooke

Violence and Spiders – SAINT PHNX

Animals – Maroon 5

Shiver – Coldplay

An Unhealthy Obsession – The Blake Robinson Synthetic Orchestra

Animal – Chase Holdelder

You Are So Beautiful – Tommee Profitt & Brooke

Another Way Out – Hollywood Undead

Without You – Lana Del Rey

Paranoid – I Prevail

Control – Halsey

Sucker For Pain – Lil Wayne & Wiz Khalifa

Savage – Bahari

Nothing Is As It Seems – Hidden Citizens & Ruelle

No Light, No Light – Florence & The Machine

Bones – Equinox

Silver Lining – Hurts

Forever – ALEKSEEV

Beautiful Killer – Madonna

Criminal – Grief Hit

The Haunting – Set It Off

Seven Devils – Florence & The Machine

Dark In My Imagination – of Verona

Until Eternity – Blackbriar

Beast – Mia Martina

Cradles – Sub Urban

Animal Impulses – IAMX

You Don’t Know Me – Son Lux

I Can’t Decide – Scissor Sisters

Вы можете найти плейлист на Spotify.

Georgina’s Playlist – Isabella Starling

Someone I Wanted To Be – Francis Novotny

Oh My God – Alec Benjamin

Always – Gavin James

Here Comes A Feeling – Louis The Child, Naomi Wild & Couros

Fresh Air – Goosetaf & Timothy Infinite

Valkyrie – Tritonal

Reminds Me – Kim Petras

Whoa – Snoh Aalegra & Pharrell Williams

Cold – Boy in Space

Hurts – Steve James, TELYKast & Jordan Shaw

Have You Ever Been in Love – XYLO

The World – TeZATalks

Forget – Shallou

Mona Lisa – Terror Jr & Total Ape

Honeymoon Fades – Sabrina Carpenter

Copy Cat – Melanie Martinz & Tierra Chack

Nice Things – Far East Movement, Henry & AlunaGeorge

If We Never Met – John K & Sigala

No Time To Die – Billie Eilish

At Night – 3LAU, Shaun Frank & Grabbitz

Runnin’ – MOONZz

How to Sleep – EDEN

I Want It All – Casoer Cole, Elderbrook & Route 94

1

Джаспер

У

меня есть одно правило: никаких правил.

Правила – для неудачников, которые считают, что миру нужен порядок, а потом нанимают таких, как я, чтобы нарушить этот порядок.

Лицемерие человечества одновременно интересно и отталкивающе.

– Последний шанс, Серрано. – Я стою над грудой плоти и костей. Кровь струйками стекает по асфальту, оставляя за собой глубокий след.

Запах металла пропитывает воздух, и обычно я позволяю ему заполнить мои легкие. Людям нравится вдыхать наркотики, меня же больше привлекает запах жизни, покидающей чье-то тело, и крови, вытекающей из вен.

Крутя нож в руке, я глотаю воздух, наполняя легкие... мочой.

Этот ублюдок обоссался, испортив мою кровавую церемонию. Он просто обязан был быть разрушителем веселья до самого конца.

Пора закругляться.

Опустившись на корточки, я направляю кончик окровавленного ножа в его полуразрезанную щеку. Есть что-то в том, чтобы портить лица людей, уродовать их, делать их такими же несовершенными, как их мрачные маленькие души.

Как Серрано здесь. Он ведет себя как хороший маленький бухгалтер, но на самом деле он самый большой мерзавец из всех.

Он пытался бороться, надо отдать ему должное, но это бесполезно, не так ли?

Судя по его двум сломанным ногам и крови, капающей с рук, груди и лица, у него не было ни единого шанса. Я бы сказал ему об этом, но, возможно, я хотел поединка.

– Сир, – прошипел я, проводя ножом по его щеке. – Разве тебя не учили в Гарварде, что собака не может красть у своего хозяина?

– П-пожалуйста, Джаспер..., – прохрипел он. Захлебываться собственной жидкостью – любопытный звук, почти такой же приятный, как крики. Почти.

– Они также должны были научить тебя не умолять своего мрачного жнеца. – Я наклоняю голову вниз. – Спойлер предупреждение, это никогда не работает.

– Дайте мне поговорить с Костой, я...

– Сер, Сер, ты вроде как идиот, не так ли? Ты не только воруешь у Косты, но и думаешь, что у него есть время разговаривать с вором?

Умоляющее, жалкое выражение покидает его лицо средних лет, и под ним сияет глубокая тьма.

Момент, когда они понимают, что им конец и они должны показать себя во всей красе, – один из моих любимых моментов. Именно в этот момент они проявляют свою истинную форму. Разрушение человеческого разума, испорченный, испорченный, испорченный – это то, ради чего я живу.

Со своего места на земле, на животе, со связанными за спиной руками, Серрано поднимает окровавленное лицо, чтобы злобно зыркнуть на меня.

– Так вот почему он послал свое животное?

Я ухмыляюсь – это первая настоящая эмоция, которую я показал ему с тех пор, как мы начали наш праздник пыток. Серрано думает, что это оскорбление, но Серрано всегда был гребаным идиотом, хорошо разбирающимся в цифрах, но бесполезным в людях.

– Именно. – Я поднимаю нож, позволяя каплям крови упасть на его не заплывший глаз. – Животное стоит только животного, ты так не думаешь?

Он моргает от капель, но не меняет своей позиции.

– Всегда собака, никогда хозяин, Джаспер.

– Загадай мне загадку, Сир, разве не собака получает больше всего удовольствия от охоты?

– Так думают все собаки.

Это становится скучным, а запах мочи еще и раздражает. Я вонзаю нож в его плечо, и Серрано взвывает, как школьница.

– Это твой последний шанс сказать мне, где деньги, прежде чем я навещу твою жену и дочь. Мне интересно посмотреть, как долго мне придется их разделывать, по-собачьи.

Храбрость, проявленная ранее, исчезает, оставляя после себя дрожащее месиво, кровь капает, глаза опухли, ноги сломаны.

Бесполезная собака.

Я знал, что угроза его семье даст мне нужный ответ, и поэтому я приберег ее напоследок. Это разрушитель веселья, разжигатель драки.

Людей со слабыми местами легче всего разбить. Они безжалостные животные на поле боя, но они оставляют за собой обязательства, которыми могут полакомиться такие люди, как я.

Серрано говорит мне все, что мне нужно, сквозь стиснутые, окрашенные в багровый цвет зубы. Местонахождение денег, люди, которые ему помогали. Обо всем.

Он даже больше не умоляет. Мы знакомы уже более десяти лет. Он должен знать, что попрошайничество никогда не работает со мной, не тогда, когда мой нож наготове, готовый вырезать несколько лиц.

Когда он закончил, я выпрямляюсь и выхватываю свой клинок, отчего из его плеча вырывается струйка крови. У него еще есть кровь в запасе. Интересно.

– Ты собираешься причинить им боль? Он смотрит на меня.

Опять эта слабость. Он забыл о себе и умоляет о пощаде для своих маленьких детенышей.

– Зависит от того, сколько из этих денег они потратили. – Я наклоняю голову в сторону. – Но тебя здесь не будет, чтобы узнать.

– Они не потратили, они… – он прервался, заметив, как выражение моего лица стало совершенно скучным. – Если ты пощадишь их, я расскажу тебе то, что никто не рассказывал раньше.

Я наклоняюсь к нему, делая вид, что мне интересно, что он скажет.

Его глаза загораются, уши нагреваются от возбуждения. В надежде есть интересная сила, она заставляет людей забыть о своих неудачных ситуациях и купаться в этом мгновении восторга. Может быть, именно поэтому большинство из них бесполезны.

Играбельны. Одноразовые. Чертовы идиоты.

– Ты никогда не был собакой, Джаспер. Коста всегда...

Я втыкаю нож в его яремную вену, прерывая его на полуслове, а затем кручу его, пока звук перерезаемых сухожилий не наполняет воздух, который все еще пахнет его мочой, добавлю я.

Его глаза закатываются назад, пока не остаются видны только белки. Затем происходит моя любимая часть. Они становятся пустыми.

Вот так. Гораздо лучше. Молчаливые. Спокойные.

В этом проблема с Серрано. Он слишком много говорит, даже когда умирает. Кроме того, я никогда не говорил, что меня интересует пропаганда, которую он собирается изрекать.

Я поворачиваю шею в сторону, когда встаю. В боку пульсирует порез – единственное ранение, которое Серрано смог нанести.

Еще один порез в моей маленькой баночке, в которой их тысяча.

Я достаю телефон и набираю единственный контакт на своем телефоне.

"Лусио Коста".

Любопытно, почему он так говорит, зная, что это я. Но Лусио из тех, кто любит разбрасываться своим именем при каждом удобном случае, так что это так.

– С Натаном Серрано покончено. – Я смотрю на его труп, а затем на нож, с которого капает кровь на мои итальянские туфли.

Стыдно. Мне вообще-то нравились эти туфли.

Может, я увлекся. Предатели вызывают у меня такую реакцию.

Дверь кладовки распахивается, впуская воздух внешнего мира, который топчет мой ночной шедевр. Однако он прогоняет запах мочи, так что есть и это.

Я не достаю пистолет и не двигаюсь с места возле трупа Серрано. Только несколько человек знают об этом месте, и все они – Костас. Никто не осмелится ворваться в самую богатую, самую известную преступную семью города. Даже полиция – наши союзники. Если бы они увидели меня, то повернули бы в другую сторону, а еще лучше – очистили бы хранилище для меня.

Мужчина лет пятидесяти входит внутрь с телефоном у уха и самодовольной ухмылкой на лице. На нем темно-коричневый костюм итальянского покроя и туфли Prada, которыми он так гордится.

Его вкус не изменился за двадцать один год, что я его знаю. За исключением белых волос, которые появляются у него на затылке и которые он обычно просит своего парикмахера перекрасить в коричневый цвет.

Лусио Коста.

Бессердечный дьявол из Чикаго, занимающий трон короля.

– Я вижу это. – Он останавливается передо мной, бескорыстно глядя на безжизненное тело Серрано. – Где, блядь, мои деньги?

– В трастовых фондах и депозитных ячейках. У меня есть номера.

– Хорошо.

Он щелкает пальцами, и двое его приближенных врываются в дом, как гиены на львиную добычу.

Стефан и Марко – оба буйные и беспощадные, больше меня, крепче меня, со злыми лицами и клишированным мафиозным имиджем, но они знают, что со мной лучше не связываться.

– Марко. – Лусио щелкает пальцами между нами, в его итальянском акценте прослеживается намек. – Иди и верни мои гребаные деньги. Все до последнего цента.

Пока он выкрикивает свои приказы, я наклоняюсь и вытираю руки о маленький кусочек одежды Серрано, который не запятнан кровью. Я пытаюсь, во всяком случае. Такого места нет.

Я поднимаюсь на ноги, беру со стула свой пиджак и перекидываю его через плечо. Кровь попала на мою белую рубашку. Еще один гардероб пошел не так, но это доказательство отлично выполненной работы.

– Стефан. – Я улыбаюсь ему. – Позаботься об уборке.

Его злые глаза смотрят на меня, но он хороший пес, поэтому не говорит при хозяине без разрешения.

Тем не менее, его лицо так и просится на резьбу, поэтому я продолжаю:

– У тебя с этим проблемы, Стеф?

– Для того, кто убивает как монстр, ты дерьмово убираешь, – говорит Марко от его имени.

– Я не просто убиваю, убивать – это нормально. Даже ты убиваешь. Я постоянно добываю нужную нам информацию. Уборка – это для горничных вроде вас двоих. Не отставай, Марк.

Оба тела рванулись вперед, несомненно, для драки, но Лусио остановил их рукой. Они все равно не тронули бы меня, они слишком трусливы для этого, а я слишком ценен для Лусио.

– Джаспер. – Лусио встает между нами со скучающим выражением на лице. – Иди к жене и дочери. Мне нужно знать, не скрывал ли он с ними еще что-нибудь.

Он бы не стал. По правде говоря, Серрано не был таким уж идиотом. Он распределил средства стратегически по всей стране и за ее пределами. Он знал, что его поймают, а поскольку семья – его слабое место, он не стал бы их впутывать.

Я все равно киваю на приказ Лусио.

Это единственный способ отвязаться от их дела. Хотя я и не против вырезать лица маленьких ублюдков, с женщинами возиться хлопотно. Если не я, то это сделают Марко и Стефан, а у них... своеобразные вкусы.

По приказу своего босса двое приспешников начинают тащить тело Серрано по окровавленному полу.

Я некоторое время смотрю им вслед, пока они не исчезают из хранилища.

– Тебе нужно перестать раздражать моих людей. – Жесткий голос Лусио возвращает меня от моих спокойных наблюдений. – Ты никому не нравишься в организации.

– Если бы я хотел, чтобы меня любили, я бы баллотировался по популярности. – Я убираю свой нож с полузасохшей кровью в заднюю часть брюк. – Понравиться – это не значит сделать работу, это делает страх.

Он сужает глаза.

– Страх помогает, да?

–Да, и преданность. Я предан только вам, а не вашей организации.

Это не секрет. Лусио спас мне жизнь, когда мне было двенадцать, и с тех пор я в долгу перед ним. Поэтому я стал его добровольным псом и остаюсь им уже более двадцати лет.

Его самой бешеной собакой.

– Я знаю это, и именно поэтому у меня есть для тебя эта работа. – Он подходит ближе, пока пространство между нами почти не исчезает. – Я стану наследником. Знаменитая внутренняя война Коста.

Папа Коста, Эмилио, недавно умер, не назвав наследника. Теперь между Лусио и его старшим братом Паоло идет бесконечная борьба за то, кто возьмет бразды правления городом.

В этой войне есть место только для одного короля. Когда короли сталкиваются друг с другом, проигравший обязательно погибнет.

Лусио Коста не любит проигрывать и умирать.

– Ты получишь его. – Я подавляю зевок. – Паоло болен и не способен править.

Мы знали это еще при жизни Эмилио Косты. Паоло уже много лет не работает и едва следит за своим здоровьем. Он не может принять наследство Косты, как это может сделать Лусио.

Короче говоря, скучно. Или интересно, в зависимости от того, как на это посмотреть. В конце концов, с этим Лусио мне будет веселее.

– Есть еще один игрок. – Лусио шлепает губами в полном презрении.

Я поднимаю бровь.

–Продолжай.

– Внебрачный сын Паоло.

– Разве не ты убил его двадцать лет назад?

– Очевидно, нет, блядь. Паоло знает, что он жив, и ищет его. Что означает, что я хочу, чтобы он...

– Мертв. – закончил я за него.

Он щелкает пальцами.

– Сейчас ему должно быть двадцать пять. Найди его. Убей его.

– Понял. – Я направляюсь к выходу с улыбкой на лице.

Охота, потом убийство.

Это должно быть... интересно.

Жена Серрано работает старшей медсестрой в отделении неотложной помощи в Чикагской государственной больнице.

Это был долгий чертов день, и мне нужен сон. Я провел всю ночь с ее дорогим мужем, и день – это мое время отдыха.

Убийственные машины более эффективны, когда наступает темнота, и по земле бродит мало людей.

Чтобы никто не видел, что они делают.

Мой пиджак наполовину закрывает окровавленную рубашку. Я не потрудился вымыть руки, а засунул их в карманы. Днем тоже полно назойливых свидетелей. Они, как комары, тянутся к крови.

Выучив распорядок дня миссис Соррано за ту неделю, что я наблюдал за ее мужем и его семьей, я жду ее возле парковки. Облака наполняют небо конденсатом, набрасывая на воздух голубовато-серый оттенок. Как будто шесть утра не могут быть более трагичными, холодная, но влажная атмосфера города еще больше усиливает трагедию.

Хотя трагедия может быть интересной.

Прислонившись к стене, я достаю свою заначку виски и делаю глоток, давая ожогу утихнуть, прежде чем посмотреть на часы. Ребекка Серрано возьмет паузу примерно через... три, два, один.

Вот она. Как по часам.

Она выходит из боковой двери с телефоном у уха, одергивая тонкий жакет вокруг своей спецодежды.

Сначала она не замечает меня, хотя я нахожусь в нескольких футах от нее. У меня есть этот эффект, слияние с тенью. Вы никогда не увидите меня, пока я не ударю вас по лицу – и, возможно, вырежу его на хрен.

– Подними трубку, Натан. – Она топает ногами, ее огромные сиськи покачиваются от этого движения. – Подними...

– Он не возьмет.

Она задыхается, телефон выскальзывает из ее пальцев и падает на землю. Треск эхом отдается в тишине раннего утра.

Она проводит пальцами по своей кепке в нервном, неуверенном жесте.

– Мне... мне очень жаль. Я не знала, что здесь кто-то есть.

Ребекка не встречает моего взгляда, смотрит на свой треснувший телефон, на свои короткие ногти, но никогда на меня.

Интересно. Она уже знает, кто я? Серрано был достаточно умен, чтобы не впутывать свою семью, но, возможно, однажды он произнес это имя; имя, от которого всем в этом городе нужно держаться подальше – или, скорее, от Лусио.

– Джаспер Кейн. – Я протягиваю руку, все еще покрытую засохшей кровью ее мужа. – С удовольствием, миссис Серрано.

Ее губы дрожат, а лицо бледнеет под кожей цвета мокко. Мне не нужно говорить ни слова, это свидетельство того, где я был прошлой ночью.

И Ребекка определенно слышала это имя. Серрано был умен, предупредив свою семью обо мне, но он был не настолько умен, чтобы остаться незамеченным. Хотя он был близок. Так близко.

Когда Ребекка не берет мою руку, я достаю пачку сигарет и прикуриваю одну из них, выпустив в воздух облако дыма.

Я не прячу свою окровавленную руку, даже когда глаза Ребекки наполняются слезами и она выглядит так, будто хочет ударить меня в глаз. Но она этого не сделает, потому что, как и у ее мужа, у нее тоже есть слабость.

– Забирай свою дочь и уезжай из города.

Ее взгляд наконец встретился с моим.

– Не надо.

– Чего не надо, Ребекка? Закончить то, что ты начала. Ты имела дело с выстрелами всю свою жизнь здесь, можешь сказать это.

Она молчит, ее губы истончились в линию.

Я наклоняю голову в сторону.

– Убить ее? Убить тебя?

Она вздрагивает всем телом. Она напугана. Хорошо. Страх – единственный стимул, чтобы вытащить ее отсюда, а не в цемент, как ее мужа.

Я протягиваю руку и беру ее холодную, потную ладонь в свою. Она выглядит на грани рвоты, когда я пожимаю ее.

– Уходи, чтобы никогда больше не слышать имя Джаспер Кейн.

Я отпускаю ее, и она отшатывается, как будто ей дали пощечину, затем бежит обратно в направлении входа для персонала, не потрудившись забрать свой телефон.

Несколько дней – это все, что она получит, и я буду следить, чтобы убедиться, что она ушла. Если она не уйдет, Лусио поручит Стефану и Марко позаботиться о них, то есть изнасиловать, потом убить их, потом изнасиловать их трупы и снять их для порно.

С этими двумя у меня реально мерзкий фактор.

Я уже собираюсь повернуться и уйти, когда Ребекка натыкается на кого-то. Медсестра. Она одета в синие санитары и открытый халат, который доходит ей до колен.

Она протягивает руку, чтобы поддержать Ребекку, и ее губы растягиваются в теплой улыбке. Она достигает ее глаз и делает ее маленькое лицо сияющим и похожим на чертово клише ангела, спустившегося спасти заблудшие души.

Даже Ребекка в своем взволнованном состоянии останавливается, чтобы ответить неловкой улыбкой, прежде чем броситься внутрь.

Как только Ребекка исчезает, улыбка другой медсестры исчезает так же быстро, как и появилась, почти как будто ее и не было, почти как будто она никогда не улыбалась. И никогда не заботилась.

Моя голова наклоняется в сторону. Ее темные волосы завязаны в консервативный пучок. Остальная часть ее лица обычная, неинтересная, все маленькое, с крошечным носом и ртом, румяными щеками и бледной кожей, напоминающей фарфор. Однако есть одна интересная вещь, вернее, две. Ее глаза, которые почти закрылись от ее улыбки, теперь огромные, круглые и с серым облачком, имитирующим металл моего пистолета.

Как бы выглядели эти глаза, если бы на них была кровь моего ножа?

Изысканно, несомненно.

Когда она направляется к парковке, мои ноги двигаются по собственной воле. Я остаюсь в тени, сохраняя параллельную линию напротив нее, пока она идет. И она действительно шагает, что странно, учитывая ее миниатюрную фигуру. Как будто она убегает от чего-то.

Или от кого-то.

Она отпирает старую зеленую "Хонду" и бросает внутрь свою сумку, затем останавливается перед водительской дверью и резко разворачивается ко мне.

Ее металлические глаза встречаются с моими, и она замирает, ее рука зависает в воздухе. На самом деле, ее губы не маленькие, но и не большие. Они полные и хорошо очерченные, с капелькой на верхней губе. Ее рот слегка приоткрыт, когда она смотрит на меня.

Проходит секунда, пять, десять...

Если она думает, что это я прерву зрительный контакт, то мы будем стоять здесь весь день.

Ее губы сжимаются в линию, а затем, как и раньше, ее нейтральное выражение лица расцветает, как лепесток, который хорошо подкормили, и она улыбается той же улыбкой, которую только что подарила Ребекке. Теплая, невинная, ангельская.

Чертовски фальшивая.

Как она может так хорошо подделывать улыбку? Если бы я не зарабатывал на жизнь чтением людей, я бы даже не заметил этого. Секунду назад я почти думал, что она настоящая.

Так же быстро, как она улыбнулась мне, она разрывает зрительный контакт и скользит в свою машину.

Улыбка исчезла? Ее шоу закончилось?

Может, лепесток умер?

Один из способов узнать это.

Я даже не думаю об этом, направляясь к своему "Мерседесу" и запрыгивая в него.

Вырезание лиц людей – не единственное, чем я занимаюсь. Мне также нравится вырезать их гребаную ложь.

2

Джорджина

П

аук огромный, и он хочет причинить мне чертову боль.

Его тело, должно быть, размером с мою голову, а сильные мохнатые ноги карабкаются так же быстро, как у мистера Бингли. Оно издает какой-то жуткий потусторонний звук, и я начинаю кричать во весь голос, все громче с каждым децибелом, который покидает мое тело.

Мои глаза распахиваются, и я смотрю на голый потолок моей спальни. Там есть пара глаз. Яркие голубовато-серые глаза, смотрящие на меня с интенсивностью, почти болезненной. Я помню эти глаза. Я видела их всего несколько дней назад...

Кошмар. Это был всего лишь кошмар.

Я вся промокла от пота, вся в нем. Мое одеяло кажется тяжелым, и я стону, потягиваясь и заставляя моих табби, мистера Бингли и миссис Хадсон, недовольно мяукать. Я тихонько прижимаю их к себе и пробираюсь по полу в ванную. До будильника еще два часа, но для меня в этом нет ничего нового. У меня с детства были проблемы со сном.

Я брызгаю на лицо холодной водой и замечаю, что мои пальцы дрожат, когда я вытираю себя насухо. И вот начинается еще один день рутины.

Это уже хорошо отработанная рутина. Я чищу зубы, быстро принимаю душ, сушу волосы, наношу минимальное количество макияжа и быстро готовлю себе завтрак. Я кормлю табби, их хвосты и пуговичные носы трутся о мои ноги. Все это время я борюсь с мыслью о незнакомце, который уставился на меня несколько дней назад в больнице. Это была случайная встреча, которую трудно забыть, пытаясь понять, не просто так ли судьба поставила этого человека на вашем пути... или вы просто наивный дурак, думая так.

– Пойдемте, – говорю я кошкам и хватаю ключи от двери. – Увидимся позже, ребята. Будьте здоровы!

Я целую их и краснею, когда встречаю взгляд соседки в коридоре. Она, наверное, думает, что я схожу с ума в свои двадцать семь лет, разговаривая так со своими кошками. Но они – моя единственная семья, и если моя заносчивая соседка хочет осудить меня за это, пусть так и будет.

Я улыбаюсь ей, прежде чем спуститься по лестнице, чтобы не разговаривать с ней в нашем дерьмовом лифте. Он все равно постоянно ломается.

У меня есть математика, как ходить на работу пешком. Я знаю, какой маршрут приведет меня туда быстрее всего. Я знаю, что маршрут, который на три минуты длиннее, заставит меня пройти мимо бездомной кошки, которую я назвала Фиби, в паре кварталов отсюда. Я иду по этому пути, сжимая в руках сумку, в которой лежит нераспечатанная банка тунца, ожидающая Фиби. Это немного, но я успокаиваю себя тем, что это лучше, чем ничего. Фиби в последнее время ждет меня, мяукая от восторга, когда видит, что я подхожу к ней.

Конечно, моя новая подруга ждет, и я вытряхиваю банку тунца на тротуар для нее, прежде чем погладить ее по голове. А потом мне приходится спешить в больницу, чтобы провести еще один день в страданиях.

Не то чтобы я ненавидела свою работу.

Я просто ненавижу людей.

Работая медсестрой в отделении скорой помощи, вы видите все – от бытовых ссор до жестокого обращения с детьми. Все это создает меланж воспоминаний, которые я предпочла бы забыть.

Тем не менее, нельзя сказать, что все это так уж плохо, как моя жизнь до больницы.

Я росла в интернате, меня бросали из приемной семьи в приемную, пока я наконец не уехала в восемнадцать лет. Я получала стипендию и работала на двух работах помимо колледжа, чтобы продержаться. Я не могла позволить себе медицинское образование, поэтому устроилась медсестрой. Зарплата была выше средней, часы работы были ужасными, и все же это давало ту безопасность, которой я жаждала всю свою жизнь.

– Привет, Джорджи. – Дайна, моя подруга из отделения интенсивной терапии, ударяется бедром о мое бедро и подмигивает мне, когда я прохожу мимо нее в коридоре. – Доктор Мартин снова спрашивал о тебе.

– Спрашивал? – Я внутренне застонала. – Вау...

– Теряешься в словах? – Катя смеется, присоединяясь к нам, и мы вместе идем по коридору. Мы составляем неплохую троицу – Катя с ее отчетливым русским акцентом, кукольным лицом и тонким, идеально выверенным телом, и Дайна, у которой кожа цвета эбенового дерева, а волосы она носит заплетенными в эффектную косу. – Разве это не большая честь? Он просто в восторге от тебя, Джорджи. Все это знают.

– Не знаю, можно ли назвать это честью, – сокрушается Дайна. – Он всегда казался мне странным. Он жуткий.

– И ты ревнуешь. – Катя закатывает глаза.

– Я счастлива в браке и у меня трое детей, сучка. – Дайна пошевелила пальцами.

– И без сна, – дразнит Катя и тянет меня за руку. – Что ты скажешь, когда он, наконец, пригласит тебя на свидание?

– Я не думаю, что он это сделает.

Я с ужасом думаю об этом. Я всегда была одиночкой, и мне не очень хочется добавлять еще одного человека в мою маленькую семью. Мои кошки – это все, что мне нужно.

– Ты бредишь, девочка. – Катя останавливается перед лифтом и гримасничает. · Что ж, мне пора в морг. Будем надеяться, что зомби-апокалипсис не начнется сегодня, дамы.

– Удачи! – говорим мы с Дайной в унисон, скрещивая пальцы. Наша подруга садится в лифт, а мы поднимаемся по лестнице на первый этаж, где стоят хорошие кофе-машины и где работает Дайна.

Я должна быть на своем участке только через час, но поскольку я все равно не могла уснуть, я решила удивить своих друзей свежей выпечкой из пекарни на углу моей улицы. Сейчас, когда Дайна уплетает медвежатину, я рада, что приняла такое решение.

– Итак... О докторе Мартине, – бормочу я, оглядывая коридор, чтобы убедиться, что мы одни. – Ты действительно думаешь, что он собирается пригласить меня на свидание?

– Почти уверена, что может. – Ее глаза сверкают, когда они встречаются с моими. – Неужели это так плохо, Джорджи? Сколько времени прошло с твоего последнего свидания?

Я ворчу в ответ, не желая признавать постыдную правду.

Прошло больше года с тех пор, как я рассталась со своим парнем Гейбом, парнем, которого недавно повысили с интерна до доктора, и который с тех пор считает меня ниже себя. С тех пор я даже не пыталась встречаться. Это безнадежно, и я уже давно смирилась с тем, что в любом случае останусь одна.

· Я просто не уверена, что вижу себя с ним, – бормочу я. – Ему сколько, сорок пять?

– И что? – Дайна недоверчиво смотрит на меня. – Это слишком старо? С каких пор тебя волнует возраст? Я думала, ты не хочешь иметь семью или выходить замуж... Это может быть идеальной ситуацией для тебя.

Я застонала, протирая глаза и наблюдая, как она впивается зубами в пончик с джемом.

– Я просто не хочу совершить еще одну ошибку.

– Послушай, детка. – Дайна протягивает руку и накрывает мою руку своей. – Я знаю, что то, что случилось с Гейбом, было катастрофой, но ты не можешь позволить этому удерживать тебя вечно. В море полно другой рыбы, и ты заслуживаешь счастья.

Я не совсем согласна с ней, не потому что не думаю, что заслуживаю счастья, а потому что мне не нужен мужчина, который даст мне такую безопасность. Меня вполне устраивают мои кошки и моя работа – моя жизнь достаточно полна и насыщена. Добавление мужчины в эту смесь принесет только проблемы.

– Может быть, мы придумаем способ, чтобы я могла мягко его отпустить, – пробормотала я, и теперь настала очередь моей подруги застонать.

– Ты не можешь провести свою жизнь, убегая, – напоминает она мне. – Жизнь дает тебе еще один шанс на счастье, Джорджи. Если хочешь знать мое мнение, ты должна взять его за яйца.

Я громко смеюсь и поднимаю голову при звуке приближающихся шагов. Моя улыбка мгновенно исчезает, когда я вижу, что к нам приближается не кто иной, как доктор Мартин. О дьявол...

– Здравствуйте, юные леди, – говорит он своим глубоким, рокочущим голосом, и мой желудок делает сальто. Я не уверена, потому ли это, что я задрожала от его слов, или потому, что я взволнована.

Доктор Мартин очень красивый мужчина, и когда мы с Дайной в унисон пожелали ему доброго утра, мои щеки залил румянец. Черт бы побрал мою бледную кожу. Я ничего не могу скрыть, когда краснею, как смущенный пятилетний ребенок, стоит мужчине только посмотреть в мою сторону.

– Какой замечательный день у нас сегодня, – приятно продолжает доктор Мартин, и я бросаю на него сомневающийся взгляд. На улице идет дождь и туман. К тому же, работа в отделении скорой помощи – это не тот опыт, который можно назвать замечательным.