Текст книги "Парочка (СИ)"
Автор книги: Рина Хвэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6
– Это же твоя? – Дима любезно положил мою же шляпку мне на колени.
Я со стоном закатываю глаза, не веря в происходящее. Все эмоции просто водопадом свалились на меня. И как вишенка на торте – Антон Павлович собственной персоной у меня в дверях.
– А я гляжу вы зря время не теряете, – злорадно бросает директор.
Кое-как проглотив такую вязкую слюну, я всё-таки зову его:
– Антон… Павлович, – хочу подняться… и что? Подбежать к нему? Объясниться или скорее вымаливать прощение?
Ведь только я вышла из его кабинета, как тут же пожалела о том, что столько наговорила. Все те обвинения, что я в него кидала – не его вина. Он просто такой человек. И как психолог я это прекрасно понимаю. Все мы абсолютно разные, поэтому не обязаны нравиться всем и соответственно очень может быть, что и мы сами кому-то не по душе. Просто надо уметь принимать этот факт и всё.
Но тогда почему меня так сильно задевает именно он? Почему во мне проснулся интерес? И сколько бы я сама себя не уверяла, а интерес-то далеко не профессионального рода…
Мужчина на мой голос замирает в дверях, но стоит спиной, не поворачиваясь. И я понимаю, что сейчас, в эту минуту решится очень многое. Именно сейчас тот самый переломный момент. Он даёт мне шанс, а я уже слишком хорошо узнала этого человека, чтобы понять, что если сейчас я хоть что-нибудь не предприму, то не то, чтобы доверия, между нами, просто всё окончательно рухнет.
– Антон… – я вскакиваю с кресла, не обращая внимания на упавшую шляпку.
– Маргарита! – Дима, подняв шляпку, тоже вскакивает.
Не успеваю я сделать и шаг, как он с силой перехватывает меня за кисть.
– Что ты хочешь сделать? – шипит мужчина и я не узнаю в нём того милого Диму, который умолял меня сходить с ним на вечер буквально пять минут назад.
Я же не отрываю свой взгляд с напряжённой мужской спины в дверях моего кабинета. Антон Павлович так и не обернулся, да и вообще не сделал ни малейшего телодвижения.
Он так далёк и одновременно близок. По сути нас разделяет всего каких-то пара шагов.
– Да пусти ты уже! – вскипаю я на Диму, и дёргаюсь в направлении Антона Павловича.
И это оказалось моей ошибкой. Мужчина видимо не рассчитывал на такой мой отпор и просто вовремя не смог отпустить меня из своего захвата.
– Ах! – вырвалось у меня не по моей воли. Но острая боль прошибла плечо и прошла через всю руку.
– Прости! – не своим голосом заскулил Дима.
Он хотел что-то сделать: потрогать ли, погладить ли, но его быстро оттеснили в сторону со злым хрипом:
– Долбоёб… – Антон Павлович бросил леденящий душу взгляд на заместителя юриста. А мне только и остаётся, что надеяться на то, что у нас не возникнет вдруг, случайно, необходимость поиска нового сотрудника.
– Рита, что с тобой? – участливо спросил меня начальник.
Видимо и сам не заметил, как перешёл на «ты», но если для нежности в его голосе и манерах ему просто нужно более тесное общение, то я готова перейти на «ты» хоть сейчас.
Я с трудом переваривала новую личность Антона Павловича, но мозг уже во всю сигнализировал: – Опасность!
Этот мужчина… Это разве с ним я познакомилась пару недель назад? Это же абсолютно две противоположные личности.
Его обеспокоенное лицо пытается всмотреться в меня ища, видимо ответ на вопрос, на который я никак не могу ответить. Ведь сейчас я просто тону в его глазах, которые всегда казались мне холодными и отстранёнными. А ведь даже ледники, бывает, тают.
– Рита, скажи хоть что-то, – просит нежно Антон Павлович, одновременно с этим едва касаясь своей тёплой ладони моей щеки, словно боится, что это может меня ранить.
– Может я могу чем-то помочь? – тут же просыпается Дима, мельтеша где-то за спиной директора.
Дмитрия я просто не замечаю. Надо же, не обращала внимания, что у Антона Павловича столь широкая спина. Мне наоборот казалось, что он довольно аккуратно сложен.
Хотя может так и есть. Просто мужчина умело использует себя в качестве щита. И я в его руках не могу видеть ничего кроме его самого.
– Прости, – выпаливаю я, что так хотелось сказать с момента, как в мои руки попала шляпка.
Но боль в руке решила снова дать о себе знать именно в этот момент, поэтому пришлось прикрыть глаза, сжимая нижнюю губу, да только чтобы не проронить больше ни звука.
– Не делай так… – сипло отвечает Антон Павлович. И пальцем дотрагивается до моей прикушенной губы.
Мои глаза тут же распахиваются.
– Ты можешь прокусить, – как ребёнку объясняет мужчина.
И я под его воздействием разжимаю многострадальную губу.
– Вот и молодец, – тепло говорит он.
– Как интересно, оказывается, чтобы заслужить вашу похвалу надо просто поранится.
– Не говори ерунды! – тут же зафырчал Антон Павлович в своей излюбленной манере, – У тебя вроде пострадала рука, а не голова.
– Вот тут бы я поспорила… – заметила тихо, но меня конечно же услышали.
Губы Антона Павловича растянулись в просто нереально красивой и добродушной улыбке. От такой и ослепнуть можно.
– Раз ты уже готова снова со мной спорить, всё не так страшно?
– Вроде да… – я легонько подвигала рукой, и сильного дискомфорта я не почувствовала.
– Вот и хорошо, – всё ещё улыбаясь сказал мужчина.
– Антон Павлович, я хотела бы… – «извиниться».
Я не успела договорить, как начальник прикрыл мне рот ладонью. И если это вызвало новую бурю непонятных мне эмоций, вида я всё также не подала.
– Не стоит… Просто зайдите ко мне в кабинет, как успокоитесь, – сказал начальник и отпустив меня пошёл на выход.
– К-конечно, только з-зачем? – мои глазки забегали. Не хотелось бы, чтобы у такого разговора были свидетели. И конечно, тут ничего такого нет. Но зная, что Дима уже и так много чего успел придумать, не хотелось бы полностью зарасти недопониманием.
– Как зачем? Заявление писать, – спокойно ответил директор.
– Заявление? – вот тут меня прошиб холодный пот в догадках. Но…
– Да. На увольнение… – сказал, как отрезал Антон Павлович и дверь за его спиной захлопнулась с характерным звуком.
– И я ещё на что-то надеялась? – выдыхаю я, понимая, что война-то у нас в самом разгаре.
Я бы даже сказала, что мы уже перешли к самим боевым действиям. И, к сожалению, последний бой я проиграла, при чём на моей же территории.
– А ты надеялась? – раздалось сбоку.
Я уже успела и забыть про Диму, но как оказалось он всё ещё был тут.
– Ох, Дим, давай потом. Как видишь мне сейчас слегка неудобно.
– Хорошо. Но ты же пойдёшь со мной на вечер?
– Дима! Ну какой ещё вечер?! Ты что не видишь, что меня сейчас вообще могут уволить! – нет, ну он издевается или правда издевается?
– Да не уволит он тебя… – процедил сквозь зубы мужчины, уткнувшись куда-то вниз.
Мне бы очень сильно хотелось узнать откуда такая уверенность, но спрашивать у него у меня желания особого нет.
– Вечер будет как раз для всех сотрудников, – продолжал Дима гнуть свою линию, – Я тебя со всеми познакомлю, чтоб тебе было комфортней. К тому же ты же новенькая в этом городе? Ещё плохо ориентируешься, поэтому я могу за тобой заехать, да и потом проводить домой.
Конечно, я не буду резко спускать на землю этого мужчину и говорить, что со мной не то, чтобы познакомился практически весь офис. С доброй половиной я уже успела попить чай и ознакомилась с их личными проблемами. Так что кто-кто, а на этом вечере я точно без внимания не останусь.
– Давай потом решим. Хорошо? – прошу мужчину, уже не особо обращая на него внимание.
– Ок, – обиженно бросил он и вышел.
– Фухх… С этим разобрались. Далее…
А дальше мне надо прямо садится и разрабатывать стратегический план действий. Конечно, я понимаю, что Антон Павлович не может меня уволить. Но что-то мне подсказывает, что разговор будет не из лёгких. Плюс в голове то и дело крутятся те слова, которые я высказала в запале.
Этот человек по любому мне сейчас всё припомнит. Да и в его «логове» я не чувствую себя столь уверено, как тут. Значит надо брать хитростью. Психолог я всё-таки или кто.
Сделав дыхательную гимнастику, я всё-таки отправилась на «бой».
– Я войду? – начала я как только за мной захлопнулась дверь. А может это Аркадий помог ей так быстро прикрыться.
– Нуу, вы уже вошли, – отозвался Антон Павлович, снова в своём прохладном тоне, и всё-также уткнувшись в какие-то бумаги.
Даа, от того мужчины, который искренне за меня переживал, не осталось и следа. Сейчас это снова Антон Павлович, с которым мы вечно в контрах.
– Я хотела бы извиниться, – я сразу решила всё выпалить без каких-либо предисловий.
– Воот как… – протянул мужчина и откинувшись в кресле, стал буровить меня взглядом.
Уж лучше б и дальше меня не замечал. Я бы спокойно всё высказала его макушке. Так было бы легче. А сейчас мне приходится не просто выдерживать его взгляд, так ещё и говорить чётко и желательно по существу.
– Да, прошу простите мне мою несдержанность. Я не хотела вас обидеть или задеть.
– А это сейчас про что именно вы говорите? – спросил Антон Павлович, даже похлопал ресничками (Божеее… и где он только этому научился), – Вы извиняетесь за то, что назвали меня бесчеловечным? Или за то, что я недостаточно любезен? Ах, нет постойте, наверно за то, что указали на мой ужасный характер… – он перечислял выкинутые мной обвинения, а мне всё больше хотелось скрыться или исчезнуть. Неужели я действительно всё это ему высказала? – Ах, или быть может вы передумали, и мне всё-таки можно остаться тут и не уезжать на необитаемый остров? Хотя нет, вы наверно извиняетесь за то, что назвали меня «Самоуверенным и надменным снобом и циником, – говорил Антон Павлович, цитируя мои же слова, но почему-то именно сейчас они стрелами летели прямо мне в сердце, – Так вот, – продолжил директор, – Знаете, что, Маргарита Степановна, я это я! И да, вы, пожалуй, правы, я самоуверенный и надменный сноб и циник! И знаете, что? Мне это нравится! – Антон Павлович настолько гордо и твёрдо это произнёс, что мне захотелось его зауважать.
Он ведёт себя хуже кого-бы то ни было, но при этом несёт себя достойнее любого другого мужчины. Эта его осанка, взгляд, да и сама аура в целом, говорит о том, что всё, что я сейчас перед собой вижу, было накоплено, приобретено с годами. Он сам себя слепил и стал в итоге таким какой он есть. В нём нет и капли фальши или лжи, есть только его тупо накопленный опыт, собирательное за многие годы мнение о многих вещах. Такого человека как он действительно не поменять, его просто надо принять таким какой он есть. А я только сейчас это поняла, когда он пересказал мне мои же слова.
– Вы счастливы, – вырвалось у меня.
Мужчина ожидал, что угодно у меня, но точно не этого.
– Ч-что? – переспросил он.
– Мне кажется вы счастливы, вы наполнены собой, и своей жизнью.
– Это вы сейчас говорите как психолог? – Антон Павлович аж загнул бровь, ожидая моего ответа.
– И как психолог тоже.
– Тогда вы хотите забрать все свои слова назад, раз пришли просить прощения? Но знайте это всё равно вам мало поможет. Вам таким способом не избежать увольнения, – довёл до меня информацию начальник, а сам как хищник сидит и ждёт, что же я отвечу, как себя поведу.
– Нет, – спокойно произношу я.
Антон Павлович ещё не понимает, но благодаря его словам, я смогла хоть немного, но заглянуть в его душу. Приоткрыть завесу. И даже суметь понять. Может, конечно, не принять, но некоторые действия, решения, поступки мне стали более-менее ясны.
– Я не буду брать свои слова обратно, ведь это чистая правда. Я просто хочу извинится. Я не должна была так всё вываливать на вас. Надеюсь на ваше понимание. Конечно, это не объяснение, но я только недавно приехала в этот город. Мало того, что мне тут ничего не известно, так ещё и люди новые, работа. И не в обиду вам, начальство меня не жалует, – с горькой улыбкой на губах я стала выливать всё то, что действительно скопилось у меня за последние недели, – А я ведь тоже человек, и мне тоже бывает тяжело, особенно, когда я всем помогаю, а сама всё коплю в себе… – тут мне стало уже саму себя жаль, и я едва сдерживалась, что б не пустить слезу. Видимо что-то такое понял и Антон Павлович.
– Так может всё-таки уволитесь? – мужчина впервые говорил это не с издёвкой, а со страданием, с теплотой в голосе.
– Нет, – замотала я головой, прогоняя непролитые слёзы, – Да и к тому же контракт-то на год. И разорвать его может только Ягужинский Сергей.
Глава 7
– Нет, – замотала я головой, прогоняя непролитые слёзы, – Да и к тому же контракт-то на год. И разорвать его может только Ягужинский Сергей, – сказала я на одном дыхании и почему-то ещё захотелось показать язык несмотря на то, что такой ерундой я не занималась даже в молодости.
Как в замедленной сьёмке я вижу, как меняется у Антона Павловича лицо. Как медленно он тянется за очередной папкой. Я же с улыбкой выбегаю в коридор, и как только дверь захлопнулась за моей спиной, в неё влетела та самая «бедная» папка.
– Видимо, бьющиеся вещи директору и правда перестали поставлять, – пробормотала я и довольная прошла к себе.
***
– Знаете, а я слышала, что всего-то каких-то пару лет назад, это был совершено другой человек! – шептала женщина, попивая шампанское.
– Ну о чём ты говоришь, – отвечала другая, – Какие пару лет? Лет шесть уже прошло не меньше. Говорят, наш Антон Павлович вмиг повзрослел, когда Ягужинский женился. Так, а это извините было шесть лет назад, или может даже больше.
– Да-да. Тогда всего лишь на помощника переложили практически всю работу, – качала головой старый бухгалтер. Бедный мальчик, так сильно закостенел, что кроме работы света белого не видит. Ему бы влюбится, – мечтательно произнесла пожилая женщина.
Я же слушала все эти перешёптывания краем уха, потому что больший интерес во мне вызывал как раз-таки этот индивид, о котором сейчас и сплетничают. Антон Павлович, стоял в другом конце зала и вот уже час как разговаривал только с главным юристом.
– Какой-то он сегодня недовольный, – заметила ещё одна сотрудница.
– Пфф, а он бывает хоть когда-то довольным?
– Ну я имела ввиду, что сегодня он ещё более недовольный чем обычно, – поправилась женщина, сверля взглядом директора.
– Это не мудрено, – так же со знанием дела ответила вся та же бухгалтер, – Серёженька Викторович не пришёл сегодня и получается из высшего руководства только Антон Павлович, вот он и хмурится.
– Хмурится… – пробормотала я, – Да это больше похоже на снисходительный взгляд на всё, что тут происходит.
– Вы что-то сказали Маргарита Степановна? – спросила меня, я бы сказала очень выделяющаяся из общей массы людей, девушка.
– Вам показалось, – снисходительно улыбнулась я и уткнулась в свой бокал. Не хватало мне ещё сейчас ненароком вступить в полемику.
А судя по поведению этой девицы, она то и дело, что хочет кого-то зацепить. Видимо уже не знает как на себя ещё обратить внимание. Хотя… кто-кто, а она точно приковала к себе взгляды с самого начала вечера.
Как и обещал Сергей Ягужинский, он всё-таки организовал вечер для всех сотрудников, ну и по всем известной причине (у него родился сын) – не пришёл. Мужчина желает больше проводить время с семьёй, что в принципе всем понятно. Только один Антон Павлович ходит обиженный, что его якобы кинули.
С того случая с шляпкой прошло две недели. Угрозы увольнения всё-также всплывают в среднем раз-два на дню. Но у меня уже сложилось такое ощущение, что мужчине просто нравится надо мной издеваться. Сам-то он уже давно принял факт моего нахождения в его офисе. И скорее для проформы изредка меня дразнит. Отношения наши лучше не стали, но и хуже тоже, что не может не радовать. Но при этом стало появляться какое-то напряжение. Я пока не могу точно понять с чем оно может быть связано. Всё-таки мы вроде как перестали демонстративно выяснять отношения, только изредка ругаемся (не без этого), поэтому это невидимое, но осязаемое чувство слегка напрягает.
И вот, сегодня, в пятничный вечер весь офис (большая часть) собралась в этом прекрасном ресторане с большой террасой. На улице уже не так тепло, всё-таки октябрь, поэтому все предпочли сидеть в основном зале. На террасу выходят подышать свежим воздухом либо наоборот потравить себя никотином.
Из-за того, что сегодня рабочий день, многие не заморачивались с одеждой и пришли в офисных костюмах. Некоторые, конечно, в большей степени – женщины, сразу на работу пришли чуть краше обычного. Это вызвало у меня улыбку. Всё-таки иногда людям хочется красиво одеться, куда-то выйти, хоть немного сменить обстановку и просто расслабиться.
Но в целом, никто сильно не заморачивался. И тем ярче стало появление главного администратора – Ольги. Она единственная кто не поехал со всеми сразу после работы. Просто весь офис как-то скооперировался и заказав такси все вместе, (конечно это было штук десять машин) поехали в ресторан. Ольга же поехала домой наводить марафет, ещё и поэтому её появление вызвало… хм, ажиотаж.
Женщина пришла в ярко красном платье на бретельках, про бюстгалтер она видимо забыла, так как груди то и дело хотели выпрыгнуть из лёгкой, ничего не удерживающей ткани. Сзади тянулся не очень длинный лёгкий шлейф. Про макияж и причёску даже говорить нечего – всё было превосходно. Да вот только на этом вечере, где собрались слегка уставшие «офисные планктоны», её образ был слегка… не к месту. Поэтому хоть она и выделялась, но была скорее белой вороной, нежели богиней этого вечера.
Ну и конечно, было не трудно проследить ради кого всё это. Сперва я думала, что Ольга хочет поймать на свою удочку самую крупную рыбу этого аквариума – Антона Павловича. Но как оказалось – нет. Её интересует только Брызин Дмитрий Олегович, которого, в свою очередь, интересую только я. Даа, история стара, как сам мир. Ведь за прошедшее время Дима ни на каплю не сбавил обороты. И уже весь офис только и делает, что сплетничает о нас. Многие же напрямую интересуются как у нас дела. У Нас!
– Ну вы только посмотрите, – продолжала пустозвонить Ольга, – Какая же безвкусица на ней одета. С другой стороны, может это просто на нашей Вике всё так смотрится, – Оля не очень приятно рассмеялась, – Вот если бы мне это надеть, то наверняка будет казаться, что костюм словно из модного дома. Всё-таки я могу носить вещи.
– Конечно! – поддакивала Ольге какая-то девушка, – На твоей-то фигурке всё что угодно будет красиво смотреться.
– Ах, да-да. Что есть то есть.
Я посмотрела на Викторию, девушку о которой, собственно, сейчас говорили. И увидела в её глазах страх, забитость, закомплексованность. А она ведь ещё такая малышка… Боюсь, если её сейчас заклюют, то это сильно скажется на её будущем. Что ж, видимо моя работа на сегодня ещё не закончилась. Да и к тому же, если я правильно поняла, никто не хочет наконец-таки заткнуть рот этой сплетнице, а давно пора бы.
– Может уже закончишь на сегодня? – без особого участия начала я, сделав пару шагов к Оле. Я же смотрела на Викторию, которая тут же встрепенулась и взглянула сырыми от слёз глазами на меня.
– О чём ты? – взвизгнула главный администратор.
– Честно, мне нуу очень не хотелось заводить с тобой разговор. Но твоё поведение в отношении к другим просто омерзительно.
– Хо! И это говорит психолог? Разве ты можешь так говорить? А где же чувство такта? Профессиональная этика? – спрашивала женщина, поднимая подбородок всё выше с каждым новым произнесённым вопросом.
– А вообще-то это и есть моя работа, – я посмотрела на Ольгу «сверху-вниз», хоть и была ниже ростом, – Раскрывать глаза, рассеивать пыль и показывать истину.
– И в чём же эта твоя истина? – громко и самодовольно произнесла Оля, обведя всех взглядом.
Мы своим разговором всё-таки привлекли к себе повышенное внимание других сотрудников. Поэтому вокруг собралось довольно приличное количество людей и даже многие разговоры вдруг стихли. Всем было интересно чем же всё закончится. Как я поняла, все уже давно в курсе такого вот «интересного» характера главного администратора.
– В том, – начала я, мысленно надеясь, что б Антона Павловича не оказалось в зале, – Что ты только что продемонстрировала несколько своих худших качеств, которые, к сожалению, не перекроют ни красивая внешность, ни макияж, ни одежда. Ты словно прекрасный цветок, но уж больно дурно пахнущий.
– Чтооо? – надула губы Оля, начиная пыхтеть и от этого слегка краснеть. Большое количество тонального крема не даёт возможности увидеть её пылающие гневом щёки. Но вот грудь, которая была нисколько не скрыта, вся покрылась красными пятнами. Можно было бы подумать, что у неё аллергия, но на самом деле это просто скачок давления, из-за эмоций. Но смотрелось всё это безусловно странно.
– Виктория, – я обратилась к затюканной девушке, – Не слушай чужой бред. Лучше заходи на недельке ко мне, и мы с тобой поболтаем, – «тебе это точно надо».
– Но это ведь правда… – тихо заметила девушка, – Я не очень красива, и…
Как же я не люблю слушать весь этот бред про красоту…
За месяц работы с этими людьми, каждая вторая проблема касалась заниженной самооценки, которая, кстати, была связана именно с навязанными стандартами красоты.
– Послушайте-ка, – сказала я громче, чем говорила до этого. Всё-таки сейчас действительно многие внимали нашему разговору, – Прошу отбросьте придуманные идеалы. Не уподобляйтесь общественному мнению, не будьте стадом из овец! – конечно, я понимала, что меня мало кто сейчас «услышит», но может быть хоть кто-то задумается, – Поверьте – всё, также как и красота, индивидуально. Вспомните, я уверена, у каждого из вас есть хотя бы два человека совершенно разных внешне и внутренне, но вы обоих считаете красивыми!
Тут я услышала перешёптывания, и даже робкие согласия.
– Чувство прекрасного и саму красоту мы создаём сами. Да, кому-то надо этому учится, многие не понимают, и не могут этого прочувствовать сразу. Но при желании, раскрыв свои же границы, можно заметить всё это в элементарных вещах, а потом, чуть позже, это перейдёт и на вас самих. Примите и полюбите свои хорошие стороны, копите их, и оберегайте. Любовь к кому-то, да и к миру в целом, начинается с любви к себе.
– Ну и вон, Оля точно себя обожает… – кто-то выкрикнул.
– Конечно, – не могла не согласится я, – Да только приглядитесь, а что именно она в себе любит, что именно она в себе взращивает. Получается это она и считает красивым. Не зря же милую и застенчивую Викторию, она вообще никак не воспринимает. И это понятно, у нашей Оли немного другие понятия красоты.
Тут начались самые настоящие баталии. Видимо я задала хорошую тему для разговоров и, собственно, для споров, потому что уже хорошо так выпивший народ стал во всю обсуждать красоту в этом мире.
– Ты как всегда прекрасна, – шепнули мне в ухо.
Я тут же обернулась, рядом стоял Дима. Ну как стоял, делал вид. Потому что не знаю, как он так успел «наклюкаться», но был он чертовски пьяным.
– Спасибо, – сдержано поблагодарила я и уже хотела отойти, как мужчина меня остановил.
– Я хотел с тобой поговорить, – сказал Дима, удерживая меня за руку, хотя больше было похоже, что это он держится за меня.
– Так говори, – заметила я.
– Не тут, – Дима посмотрел вокруг, – Все смотрят.
Частично он был прав. Хоть на нас смотрели и не все, но новых разговоров про нас я не хочу.
– Ладно… – ужасно нехотя соглашаюсь я. Словно меня не на разговор зовут, а на плаху.
Дима, сразу повеселев, перехватил меня за ладонь, и мы пошли в направлении террасы.
На улице было уже темно, и видно даже пару звёзд. Прохлада заставила слегка поёжится.
– Холодно? – спросил мужчина.
«Тепло блин!». Вот он серьёзно? Ночью на террасе в октябре месяце в платье. Как ещё может быть?»
– Так о чём ты хотел поговорить? – я проводила взглядом мужчин, которые покинули террасу и вернулись обратно в зал. Теперь мы тут одни.
– О нас, – Дима хотел меня обнять, но я успела увернутся.
– Дим, ты хороший парень и… – я пыталась как-то мягко сказать, что не заинтересована в нём, но меня прервали.
– Вот только давай без этого, а? – разозлился мужчина и начал махать руками.
– Но я правда ничего не могу тебе дать, – простонала я. Как же я не люблю все эти разговоры. Все эти объяснения, особенно на пьяную голову.
– Не можешь или не хочешь? – хрипло засмеялся Дима.
– Не могу и не хочу, – твёрдо ответила я.
– А этому… Бестужеву, наверняка бы дала… – зло выплюнул он.
– Следи за тем, что ты говоришь! – его слова звучали до боли двусмысленно, что не могло не задеть, – Я не хочу с тобой, с таким, разговаривать.
– А что со мной не так? – Дима расставил руки в стороны и шутливо оглядел себя, – По-моему всё при мне. Ааа, или ты хочешь лучше разглядеть? Так надо было сразу сказать, – мужчина вытащил из брюк рубаху и начал её расстёгивать.
– Ты пьян. Я пойду.
Я хотела пройти мимо мужчины, и это оказалось моей ошибкой. А могла бы и подумать о том, что мужчина сейчас способен на что угодно.
– Куда это мы собрались? – Дима перехватил меня за талию, и в следующий миг меня прижимали к обнажённой мужской груди.
Если он думал, что таким образом он во мне что-то пробудит, то сильно ошибся. Кроме отвращения я ничего не почувствовала.
– Отпусти, – спокойно произношу я.
– Как же! – и в меня впиваются поцелуем, обхватывая мои руки и талию, чтобы я не могла и шевельнуться.
