Текст книги "Та, от которой сносит крышу (СИ)"

Автор книги: Рина Энгель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 14

Она пропала. Телефон был недоступен, я не находил себе места. Что делать? Где ее искать? В порядке ли она? Решил, не раздумывая поехать на работу, разузнать у нее все. Но не тут-то было! Ее место пустовало.

– О, Макс, привет, какими судьбами? – встречал его друг и коллега Иван, протягивая руку для рукопожатия.

– Привет. Ты один? – Словно невзначай спросил.

– Ну да, Олеська отпуск на неделю взяла. Видно, сильно отравилась позавчера. Да ты проходи.

Кивнул и присел на стул. Что придумать? Как спросить?

– Так зачем приехал?

Если честно не знал, что ответить. Видя мое замешательство, сомнение и ступор, друг произнес:

– Понятно, – кивнул и присел за свой стол. – Она поехала к маме своей в деревню, адрес дать? – неожиданно для меня произнес. Наши взгляды встретились.

– Вань…

– Да не переживай ты. Я давно все вижу и понимаю…

– Давай адрес, – подскочил к нему и он, улыбнувшись взял листок и стал писать.

*

Ехал примерно час. Дорога радовала – вся асфальтирована, ровная, поэтому домчался я мигом. И домик сразу нашел. Долго не решался зайти. Что ей сказать? Как себя вести? Что-то совсем растерялся. Не слишком ли я опережаю события? Помог случай. Тут выходит моя Олеська с пустыми ведрами и идет вглубь двора. Только хотел ее окликнуть, но не решился. Минуты через две она уже шла обратно с полными ведрами воды.

– И куда столько набрала, тяжело же? – Проговорил я и она от страха подпрыгнула, ну если это можно так назвать и одно ведро еще уцелело, а вот второе разлилось.

– Черт! – Только и произнесла, гневно на меня посмотрев, – напугал! – Потом тут же взгляд потеплел, – Чего это ты здесь?

Молча зашел в калитку, подошел ближе и заглянул в глаза. Надеюсь, она не заметила какой любовью они сейчас светились. Я так ее любил, даже самому страшно было.

На щеке синяк, губа еще немного припухшая. Хотелось зацеловать ее, чтобы забыла о всех переживаниях и боли, что испытала в последние два дня.

– Ты не написала, что у тебя все хорошо, я переживал, – наконец произнес, взяв ведра в руки, – где у вас воды набрать можно?

– Да не надо, видишь же у меня все хорошо. Извини, не предупредила. А тут связь не ловит…, – сумбурно отвечаю. Сердце затрепетало в его присутствии. Хотелось, чтобы он не уходил в то же время было жутко неудобно перед ним. Ее проблемы коснулись его.

Он уже взял у меня ведра и пошел к роднику, словно знал где он. Быстро нашел воду, ловко набрал полные ведра и понес к дому. Я за ним как хвостик.

– Подожди, это в баню воду, вон туда. – Показала я за дом, и он тут же послушал меня и повернул к домику. Молча занес воду, залил в бак. Тут же нашел спички, бумагу, набрал дров и вот уже первые блики от костра заиграли на моем лице.

Банька у них была небольшая. Маленькая прихожая, в которой стояла софа, маленький столик. Потом мойка два на три метра примерно и совсем маленькая парилка. Когда загорелся огонь в печке, мой взгляд упал на нее. В свете огня она была еще прекраснее. Встретив мой взгляд, засмущалась и отвернулась.

– Извини, не успел приехать, уже дела на тебя свалились. Пойдем чаю попьем. Пусть разгорается, – резко поднялась и поспешила на выход. Я за ней.

– Леська, – вдруг произнес он и по телу прошла дрожь. Мне показалось, словно я слышу голос того Максима, которому отдалась не раздумывая. Я резко повернулась и встретила его горящий взгляд.

– Перестань извиняться, – так же тихо произнес, подходя ближе. Мне хотелось спрятаться и в то же время обнять его. Прижать покрепче, поцеловать. Я прикрыла глаза, чтобы он ничего не мог заметить, но предательское дыхание, что стало таким глубоким, выдавало меня.

– Пошли, – только и смогла произнести.

Глава 15

– Леська, ты чего так долго? – услышал Максим, когда они зашли в дом. Их встретила такая же миниатюрная, как и Олеся, женщина, лет пятидесяти. Грустные карие глаза, русые волосы, что уже тронула седина, добрая улыбка.

– Здравствуйте, – пробормотал, стоя в дверях.

– Ого, какой большой и красивый, – пролепетала женщина, смутив меня этим высказывание. Я тут же улыбнулся.

– Мама, ну ты чего!? Это…мой знакомый Максим. Потерял меня и приехал проведать.

– Чтож тебя твой Коля не потерял? А?

– Мама!

Видно, было как Олесе неловко от этого разговора.

– Максим, не стой в дверях, заходи, – предложила моя девочка и я тут же разулся и прошел вперед.

– Очень приятно познакомиться, – улыбнулась мама Олеси, – проходи, сейчас чаю налью. У меня и компот есть. Такой вкусный в этом году закрутила из вишни.

– С удовольствием, – не переставая улыбаться, согласился я. Мне эта женщина сразу понравилась. От нее так же, как и от моей Олеськи, исходил добрый свет, который был виден только ему. А может и не только?

– Это, как ты уже понял, моя мама, зовут Мария Анатольевна.

– Очень приятно, – я все еще стоял в коридоре.

– Давай иди мой руки и садись за стол, – подтолкнула мама к кухне. Та тоже оказалась небольшой. Посреди стены было большое окно. Возле него стоял стол, со стульями. Печь, холодильник, чайник. Все скромно, ничего особенного.

– Леська! Лезь в погреб, доставай компот! – закричала мама, когда я начал мыть руки, – а ты красавчик иди в зал, сейчас придем.

Как только я зашел в комнатку, названную залом, меня тут же окутал уют. Деревянный пол, на нем ковер. Два окна, подоконники уставлены цветами. На стене как в моем детстве, висел ковер. В углу комнаты диван. Посередине круглый стол. А из зала шла комната. Там сейчас было темно, и я не мог ее разглядеть. Увидев на стене фотографии, подошел поближе, разглядеть. Судя по всему, на них были родители Олеси. Мама в молодости, ну копия моей Олеськи. Отец высокий, красивый. Где он?

Я увидел краем глаза, как занавеска на входе шелохнулась и повернулся. Леська тащила банку, цвета спелой вишни. Когда она поставила банку на стол, наши взгляды встретились.

– У тебя взгляд отца, – проговорил я.

– Все так говорят, – вдруг из-за спины Олеси вышла мама и произнесла, – так у меня только щи и пирожки с картошкой. Но ведь надо же сначала в баню сходить, не на полный же живот идти.

– Я схожу, посмотрю, – вызвался я и скорее пошел на выход, случайно задев Олесю плечом. Непроизвольно немного задержался возле нее, в тайне наслаждаясь хоть какой-то близостью. Взглянул на нее, но она не подняла глаза, вернулась в кухню.

Скорее проверил баню, подкинул дров и потихоньку зашел в дом. Там шла оживленная беседа. Меня никто не заметил.

– Олеся, не рассказывай мне сказки, что ты упала и ударилась. Он у тебя всегда сильно ревнивый был. Опять повод ему дала? Уж не из-за этого ли Максима?

– Мама, ты что!? Я не давал ему повода вообще. Это он себе много надумал как всегда!

– Да и вообще, если руку на тебя поднял, значит еще подымет! Отца нет, кто тебя защитит?! От меня толку мало.

– Мам, не переживай, все наладится. Я что-нибудь придумаю…

– А что тут думать?! Я больше его видеть здесь не хочу! Это не дело женщин бить!

– Мам, я говорю, это не он…

– Все, не хочу об этом больше говорить…

Я сделал вид, что только зашел и хлопнул дверью. Дамы тут же замолчали и вышли меня встречать.

– Как там? – спросила Олеся, выходя ко мне навстречу.

– Почти шестьдесят.

– Вот это хорошо. Сейчас дам вам полотенца. Кто первый пойдет? А решайте сами. – И Мария Анатольевна удалилась к себе в комнату.

Настало неловкое молчание.

– Ты пойдешь? – спросила меня Леська.

Я кивнул. Почему бы и нет.

– Я тогда первая, – и юркнула к маме в комнату. Я остался стоять в коридоре, неожиданно для себя тоже немного смущаясь.

– И чего мы стоим? Иди пока подожди нас в зале. Олеська не особо любит париться, сейчас быстро вернется. Как раз и банька еще нагреется. Ты любишь баню? – Вышла ко мне мама, зовя в зал.

Я снова кивнул и проследовал за Марией Анатольевной. В этот момент Олеся прошмыгнула мимо меня в халате и с полотенцем под мышкой. Меня аж в жар бросило, только подумал, что под этим халатиком ничего нет.

– Э, Максим, а давно вы знакомы с моей дочкой?

– Не так давно, но знаю ее уже хорошо.

– Мгу, – брови мамы поползли вверх.

– Вы работаете вместе? – Продолжила допрос мама, показывая рукой на стул у стола.

– Не то, чтобы работаем, но познакомились на работе.

– Мгу, – снова промычала мама. – Да ты присаживайся.

Я если честно так разволновался, что не находил себе места. И не хотелось садиться, но пришлось.

– И что ты думаешь насчет моей дочки?

– Я ее люблю, – неожиданно выпалил и непроизвольно прикрыл ладонью рот. Я это сказал????

Брови мамы снова поползли вверх, но на лице я заметил зарождающуюся улыбку.

– Извините, что так в лоб. Я…прошу Вас, не выдавайте меня пока. Она еще не готова…

Мама присела рядом, заглядывая мне в глаза.

– Ты же в курсе, что у нее есть парень?

Мария Анатольевна заметила, какой злобой загорелись у меня глаза.

Ага, он что-то знает, – промелькнуло у мамы.

– Да, знаю. Но он ее однозначно недостоин.

– Ну тут уж ей решать, – не в бровь, а в глаз сказала Мария Анатольевна.

– Вы правы, – и это злило жутко.

– Понятно…, ладно, пойду дров в дом принесу, уже закончились, тоже уже подкинуть пора.

Я как ошпаренный подскочил.

– Я схожу, не утруждайтесь. – И сломя голову помчался на улицу, даже не надев куртку.

Все внутри горело от смущения. Я так и выдал матери все! Ужас! Это на меня не похоже!

Так, Макс, стоит упокоится. Ничего в том, что ты признался, плохого нет!

Проведя рукой по волосам, направился за дровами.

– Мария Анатольевна, куда нести? – Зашел я со своей ношей в дом и встретился с ее янтарным взглядом. Олеся стояла напротив меня в халатике, волосы обмотаны полотенцем, несколько мокрых локонов прилипли к щеке и скуле. Я замер, в тайне наслаждаясь этим зрелищем.

– Дрова к печке в кухне, – тихо проговорила, – иди в баню, там уже восемьдесят градусов, – и скрылась за шторкой, что разделяла коридор от зала.

Аккуратно сложив дрова, я вылетел на улицу. Взял горстку снега, что еще немного лежал на завалинке дома, и умыл им лицо. Не помогло. Боже, сил уже нет находиться с ней рядом. Эта ненормальная реакция сводила меня с ума. Как же сложно было контролировать себя. Это жутко раздражало и отнимало много моральных сил.

Иди попарься, дурь всю из себя выпари, – предложил внутренний голос, и я направился в сторону бани. И действительно, после парилки стало легче. Тело расслабилось, мысли улетучились. Стало намного легче. Но, когда я вышел из мойки, понял, что полотенце то я не взял. Ну идиот. Придется сидеть, сохнуть. Тут вдруг, словно по взмаху волшебной палочки в дверь постучались.

– Да? – спросил.

– Ты забыл полотенце…к тебе можно?

Тут же захотел сказать да. Схватить ее, завести, закрыть и заняться с ней любовью. Долго, страстно, невероятно. Мое спокойствие и уравновешенность быстро улетучилось, оставив место возбуждению.

– Я, немного не одет…, – все-таки пересилил себя.

Она приоткрыла дверь и протянула полотенце. Я, даже не соображая, что делаю, схватил за протянутую руку, и потянул ее к себе.

– Ой! – пискнула.

Закрыл дверь, прижал ее к себе и впился жадным поцелуем. Ее губы были приоткрыты, и я воспользовался моментом. Она стала отвечать с той же страстью, что и я. Куртка, что была на ней слетела и она осталась в одном халате. Я же был нагой. Только полотенце, что буквально «застряло», между нами, закрывало моего готового ко всему друга.

Наш поцелуй становился все глубже, требовательнее, горячее. Я сжал ее ягодицы, вминая в себя. Она застонала в ответ, обнимая меня за плечи. Мне не хватало воздуха, и я оторвался от нее. И тут же мои губы опустились на ее шею, ниже, грудь…она была без лифчика, только тонкая шелковая сорочка под халатом. Боже…Стянул халат и лямки сорочки с плеча и впился нежным горячим поцелуем в ее бархатную на ощупь грудь. Она застонала уже громче, запуская руки в мои волосы. Я немного прикусил ее сладкий сосок и почувствовал, как она задрожала, как возбуждена. До предела, как и я.

Неожиданно прозвучал громкий посторонний звук. Оторвавшись друг от друга, они обратили свой взгляд в сторону, где шумело – оказалось это просто лопата, что стояла, упала на сложенные на полу кирпичи. Олеся, воспользовавшись моментом, оттолкнула меня и выбежала на улицу.

– Постой! – но она не остановилась.

Я долго так стоял, уперевшись рукой о дверь и тяжело дышал. Все тело трясло от возбуждения, словно в лихорадке. И кричало, буквально требовало разрядки! Ее! Так хотел ее, сил нет!

Резко развернулся и пошел снова в парилку, успокаивать себя.

Глава 16

Только через полчаса я смог немного прийти в себя. Под конец вылив на себя ведро холодной воды, оделся и пошел в дом.

Как только зашел, сразу прозвучал ее звонкий смех. От этого стало как-то легче что-ли. Они услышали, как за мной закрылась дверь и замолчали. Мария Анатольевна тут же вышла меня встречать.

– Смотрю тебе баня наша понравилась. Час парился. Ну с легким паром. Давай садись за стол. Мы уже все приготовили.

Когда зашел в зал, Олеся стояла у стола и резала хлеб. Глаза не подняла.

– Ну чего стоишь то, садись, только банку с компотом открой, – зашла мама, – и налей всем нам компотику.

Я с легкостью открыл банку и налил всем по полному стакану. И не дожидаясь никого, начал с жадностью пить, испытывая неимоверную жажду после бани. И тут после трех-четырех глотков я понимаю, что это вовсе не компот. Но жажда берет свое, да и уже поздно, допиваю весь стакан. И только опускаю стакан, вижу, как Олеся делает несколько глотков и резко убрав от себя стакан, тут же начинает кашлять.

– Мама, это не компот! – Наконец удается выговорить.

– А что? – Удивленно принюхивается к открытой банке, – а пахнет компотом…Ааа, я ж еще настойку на вишне делала, видно банку не подписала.

Наши взгляды встретились. Олеся на меня, потом на мой пустой стакан, потом на маму.

– Мам, как Максим поедет, выпил целый стакан твоей настойки? Сколько тут градусов?

– Ну, тридцать-тридцать пять.

– Что?! – Олеся была возмущена. Толи от алкоголя, толи от возмущения, толи от возбуждения ее щеки порозовели.

– Ой, ничего страшного! Сейчас поест и все хорошо будет. Садитесь уже.

Несмотря на то, что пьянею я редко, стакан настойки хорошо ударил в голову. Наверное, сказалась усталость, баня, перевозбуждение. Не знаю, что еще. Как говорится, щи совсем не помогли.

– Максим, давай еще по рюмашке. У нас переночуешь. Я все равно тебя такого не пущу за руль. – Сказала мама, наливая мне в рюмку настойки. – И ты дочь давай с нами. Расслабься хоть немного! Где еще, если не в родном доме?

– Мам, – хотела было возразить, но увидев мой взгляд, говорящий мол – Маму не расстраивай, – протянула пустую рюмку.

– Максим, а ты чем занимаешься?

– Мам, – опять возмутилась Олеся. Вечно эти стандартные вопросы – где живешь, кем работаешь?

– Что мам? Простой вопрос, что тут такого? – мама тоже уже была навеселе.

– У меня свой бизнес по сборке мебели, – ответил я. Увидел одобрение на лице мамы. Это хорошо.

– Ух, даже так. Значит, как собрать мебель, знаешь?

– Конечно. Ну и не только это. Подбираю палитры, проектирую модели кухонь.

– То есть, нет, как там у вас по-модному называется? Диз…диз…

– Дизайнер, мам.

– А, да, – ткнула в дочь рукой.

– Ну, не совсем так, но что-то похожее. Проектировщик.

– Интересно, – мама оперлась щекой на свою ладонь и закрыла глаза. – У меня уже давно стоит в сараишке шкаф. Еще с отцом его покупали, собрать некому. Да и не хотелось без Володи трогать этот шкаф. Он еще такой большой, хотели с ним ремонт сделать, расшириться. Но судьба решила по-другому.

Я заметил, как дамы загрустили и хотел как-то подбодрить, но как? Деревянная ты башка! Опыта то в подобных делах нет!

– А давайте я завтра помогу Вам собрать этот шкаф. Это быстро. – Предложил я безвозмездно.

Две пары глаз уставились на меня.

– Да брось, он поди уже сгнил. Да и куда мне его ставить? – махнула рукой Марина Анатольевна.

– Мам, давай уже спать, устали за сегодня, много дел сделали, – сказала Олеся, вставая и беря маму за руку.

– Ой, доченька, ты права, устала. Найди там Максиму матрасик и раскладушка в сарае…

– Не переживай, – успокаивала Олеся, ведя маму в комнату.

Тут вдруг в дверь постучали.

– Кто это там? – Поторопилась Леся к выходу.

К ним зашла пожилая женщина. Остановилась в дверях, улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Маринка, ты что-ли? Заходи! – Вышла мама встречать свою знакомую.

– Маня, да я тебя зашла позвать. Пошли, там Полинка из города приехала, сто лет не виделись.

– Да ты что!

Мама обрадовалась, но ей было неудобно оставлять нас одних.

– Мама, иди конечно. Я все уберу и Максиму все найду, постелю. Конечно сходи, и так все время одна, – подбодрила Олеся маму.

Накинув платок, куртку, женщины попрощались и вышли.

Ужин был съеден, банка компота была уже наполовину пустая и после ухода женщин, тишина окутала дом.

Глава 17

Как только Олеся вернулась из коридора и присела за стол, меня просто убила мысль, о том, что сейчас мы с ней одни в доме.

– Ты наелся? – Тихо спросила, заглядывая в глаза.

– Да, спасибо, – так же тихо ответил.

– Мама у тебя классная. Прямо говорит и по делу, – решил честно ответить я.

– Да, она такая, – улыбнулась Олеся, – правда не такая веселушка как раньше. Когда отца не стало, поникла.

Увидев мой немой вопрос, ответила:

– Сердечный приступ. Они так хорошо и дружно жили, почему, не понятно…для нас это было сильным ударом…

– Извини за этот разговор, – с сочувствием произнес.

Она махнула рукой.

– Мне тоже надо чаще у нее бывать. Не слушать Колю, он вечно не хочу, не…,-тут она поняла, что сказала не то, подскочила, стала собирать посуду, – наверное пора спать, поздно уже…

От этих слов о ее Коле, меня затрясло от бешенства. Я остался сидеть на месте, боясь взорваться от злости. Она быстренько собрала тарелки и пошла в кухню.

Я старался успокоиться, пока слушал, как она гремела тарелками на кухне.

Нет, так дело не пойдет.

Взял банку с «компотиком» и пошел на кухню, но Олеся вдруг оказалась передо мной, и чтобы не ударить ее банкой, резко прижал к себе сосуд. Жидкость от удара как плюхнет и… часть выплёскивается на меня.

– Черт! – выругался невольно. Поднял на нее глаза, несколько капель упало на ее лицо и шею. Наши взгляды встретились. Тут я почувствовал, как на мой носок что-то капает. Опустив взгляды, мы увидели, как лужа настойки растекается по носку, капает на пол. Поднял снова взгляд на нее, она улыбалась, я в ответ. Не выдержав, мы от души расхохотались.

– Этот злонесчастный компот, – сквозь смех проговорила Олеся.

– И напоил нас и облил, – подхватил я, все еще держа в руках банку.

– Да поставь ты ее уже, что держишь как родную, – не переставала смеяться моя Леська.

Вдруг они услышали звон телефона. Олеся скорее побежала на шум.

Поставил банку и стал прислушиваться, кто звонит. Молил, чтобы это был не он.

– Да мама, хорошо, – услышал.

Вуух, это мама.

– Все хорошо? – спросил я, когда она вернулась.

– Это мама, сказала, что там заночует. Весело у них там, шумно. Рада за нее, – рассказывает, подходя ко мне, – снимай носки, пол теплый в принципе. А рубашка, сейчас что-нибудь найду…, – и скрылась у мамы в комнате.

Когда я зашла в зал, чтобы отдать ему рубашку, он уже стоял по пояс голый. Широкая рельефная спина, мускулы перекатываются от каждого его движения. Я почувствовала, как внизу живота разлилось сладкое горячее тепло. Захотелось сжать ноги вместе, чтобы сохранить это чувство. Услышав, что я пришла, он повернулся. Я не могла сказать ни слова, словно ком в горле.

– Я…не знаю, подойдет ли…это папы…он тоже был высокий…и…, – наконец смогла произнести хриплым голосом.

Он откинул свою рубашку и уверенно направился ко мне. Это произошло так быстро, что смогла сделать только вдох…и он уже рядом. Взял в ладони мое лицо, наклонился ближе, заглядывая в глаза. Я положила свои ладони на его руки, поднимая взгляд. Мое сердце так колотилось, что казалось, что сейчас оно просто выпрыгнет. Жар зарождался внутри, такой сладкий и манящий, что я не заметила, как тяжело задышала.

– Хочу тебя неимоверно…, прости, – и впился в мои губы поцелуем.

Эта ситуация показалась мне знакомой, но эти мысли очень быстро улетучились, оставив место желанию.

Когда его губы наконец коснулись моих губ, я застонала. Только сейчас я осознала, как сильно этого хотела. Как запрещала себе в этом признаться.

Его язык делал неимоверные сладостно жгучие движения, сводящие с ума. Я захотела его так сильно, что ноги подкашивались. Он прижал меня крепче к себе, и я почувствовала, как он хочет. Закинула руки на его плечи, прижалась крепче. Он кусал, терзал мои губы, а я стонала в ответ. Потом он опустился ниже, стал целовать шею, прикусил мочку ушка, я задыхалась.

Подхватив за ягодицы, понес меня к дивану, не переставая целовать…

Я не мог поверить в то, что сейчас происходило. Она здесь, со мной, моя, такая горячая и податливая. Наконец я целовал, касался ее, смотрел на нее красивое маленькое тело и сгорал от любви и желания.

Провел рукой по ее бедру, выше к груди, сжал немного сосок, целуя при этом второй. В ответ она выгнулась, прося большего. Запустила руки в мои волосы, чуть сжимая. Ее кожа, такая бархатная, такая сладкая, манящая, буквально сводящая с ума. Мысли улетучились, уступив место неимоверному раздирающему на части желанию. Под халатом на ней была шелковая сорочка, которая сейчас стала для меня преградой. Медленно я поднимал ее выше, оголяя бедра, плоский живот, груди. Ее тело отзывалось в ответ, выгибаясь навстречу. Мои губы не переставали покрывать ее тело поцелуями, а она стонала в ответ, зовя, маня, прося.

Когда я наконец вошел в нее, почувствовал, как ее ноготки прошлись по моей спине, вызывая дрожь наслаждения и боли одновременно. Я хотел ее сильно, страстно, глубже, интенсивнее. Мы двигались словно дикие, необузданные животные. Забирая и наслаждаясь.

Я не чувствовал, как капли пота скатывались по моей спине…