Текст книги "Код человека. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Рика Иволка

Соавторы: Евгений Верданен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

19. We can be heroes

Жгучая смесь питательного состава и непереваренной химии обожгла пищевод и вырвалась наружу, будто под давлением. Чес заплевала собственное лицо, замершее над ней с крайне тупым выражением.

– Сука, да я тебя сейчас… – и снова поток желчи.

Ее жалкая копия так и не двинулась, пока Чес выполаскивала нутро на светлый ровнехонький кафель своей палаты. Даже подмогу не позвала, как в прошлый раз. Чес осмотрела ее сквозь пелену скачущих перед глазами мушек.

– Эй, ты жива, сука?

Не двигается. Чес выхватила из ее застывших пальцев стаканчик с водой. Выпила залпом и сунула обратно.

– Спасибо. Сука.

А потом попыталась встать. Нужно было найти Эдди. Эй, машинка, где Эдди?

[Поиск объекта «Эдди»…]

– Ускоряйся. Очень медленно соображаешь. – Перебарывая тошноту, она слезла с кушетки и со стоном потянулась. – Разгони-ка меня, машинка.

Мышцы мгновенно разогрелись, хоть сейчас на стометровку или очередную тренировку с Квинтом. Квинт… На периферии зрения вспыхнул синий маячок-указатель.

– Класс… пора найти папочку.

В главном зале – полный хаос. Сучки, укравшие ее лицо, замерли, кто как был, статуэтки в белых халатиках. Верзилы-санитары тоже. Мониторы в ряби белого шума. Только гости с номерами на уютных пижамках суетились, как шарики на бильярдном столе. Чес усмехнулась. И стоило только потыкать кием…

– Эй! Чеф… или как там тебя… что здесь происходит?! Да, я тебя спрашиваю!

Маячок указывал направо, но слева крутилась какая-то уж больно знакомая физиономия… Не может быть, машинка! Не может быть.

[Рейчел Джейн Фелиция-Венера Бёрт, статус гостя – ВИП плюс, доступ в закрытую развлекательную зону]

Дай угадаю, машинка. В зону виртов, где обижают маленьких деток.

– Слышишь меня, кукла?

Бёрт пощелкала пальцами перед носом Чес. Чес улыбнулась:

– Да, мэм.

– У меня сейчас был самый худший в жизни массаж лица! Массажист завис прямо посреди процедуры! Я еле выбралась! – Рейчел ткнула пальцем себе в щеку. – У меня синяк! Свяжись с шефом, живо!

– Простите, мэм, доктор Митчелл сейчас занят.

– Чем, мать его?!

– Загадкой бога.

– Какой еще…

Машинка, я же по-прежнему не могу ее взломать?

[Технически невозможно]

Что ж, придется по старинке… Запуск режима.

Раз. Два. Три!

На третий удар носом об стол, Бёрт отключилась и сползла на пол. Паутинка крови на мраморно-белом лице. Чес наставила на нее воображаемую пушку и выстрелила. Машинка изобразила, как личико пташки разлетается вдребезги осколками цифрового фарфора.

– Ну и кто из нас кукла, сучка? – Маячок-указатель замигал красным. Чес вскинула голову. – Прости, Эдди. Уже бегу.

Электронные врата Нового Эдема открывались перед ней, как по приказу апостола Петра. Дверь за дверью. Преград больше не было, как и иллюзий: вместо реалистичных голограмм экзотических пейзажей и имитаций запаха леса после дождя – голубая рябь матричного моря и химический дух стерильной лаборатории. Больше никакой лжи, никаких барьеров, чистая и острая, как скальпель, правда.

Чес нашла их в самой дальней части Нового Эдема. Эдди в лабораторном ложе, в полном отрубе, весь в трубках – хтонический монстр в спячке. П. Митчелл сидит рядом, в уютном кресле, как заботливый папочка подле умирающего сына. Связаны кабелем, как пуповиной. Чирикающие мониторы поглощали энергию батарей резервного питания, безостановочно считывая показатели ее любимой консервы. Пульс – 65, давление – 129 на 81, пульс – 64, давление – 129 на 20, пульс – 65…

Чес осторожно облокотилась на край криокамеры.

– Эй… – Она выдохнула жаром на стеклянную крышку, нарисовала пальцем сердечко. Сердечко быстро исчезло. – Ну и кто из нас теперь Белоснежка, щеночек?

Мигающий символ «звонка» на интерфейсе. Возьми трубку, Чес.

– Алло?

«Приветствую, мэм. Рад, что вы пришли в себя».

– Эн.

«Не только».

– Эдди! Что с твоим голосом?..

Снова Эн: «Мэм, вы можете нас видеть».

Машинка выполнила запрос быстрее, чем его осознала Чес. Она моргнула, подчиняясь команде перезапуска зрительного импланта, и мир вокруг перестал быть прежним. Виртуальность и реальность в одном кадре, словно наложение картинок в старом проекторе. Магически мерцающий код, как гигантская паутина в каплях росы, растянулся по всей лаборатории – потолку, стенам, пикающим приборам и мониторам, по ее, Чес, бледной коже. Она вспомнила свой кошмар, в котором Эдди, одержимый Терновым Венцом, преследовал ее, чтобы поглотить и размножиться.

– Мистер Квинт принял обновление и прошел слияние с самим собой. – У изголовья криокамеры, где сходились нити кода, появилась цифровая версия Эн. – Его самопозиционирование может измениться, в сравнении с прежним Эдрианом Квинтом. Но я склоняюсь к тому, что по истечению периода адаптации, мистер Квинт вернется к более привычной версии себя для взаимодействия с вами.

– Эдди… теперь не Эдди?

Пальцы Чес замерли над барьерным стеклом ложа, прямо над показателями сердечного ритма.

– Эдриан Квинт, которого вы знаете, мэм, никогда не был просто Эдрианом Квинтом. Как и вы никогда не были просто беглым псиоником. Вы оба – затянувшийся глобальный эксперимент Патрика Митчелла. Конструкт личности, зараженный мощным компьютерным вирусом, изменившим его структуру. Дитя человеческое и цифровое, первый синтетик. – Он секунду помолчал и добавил, глядя на неподвижное тело в кресле: – Впрочем, Патрик Митчелл и сам своего рода затянувшийся эксперимент.

Чес подошла к креслу. Она не знала, что чувствовать к тому, кто ничего не чувствует. Он ее создал. Но не из любви. Применимы ли здесь чувства?

– Митчелл хотел, чтобы я разгадала загадку бога. Назвала код человека. Оцифрованное предназначение, смысл существования людского рода.

Эн снова появился рядом. Наклонился над телом Митчелла, разглядывая лицо. Глазные яблоки лихорадочно крутились под тонкой кожей век.

– Он ушел в глубокий анализ, – заметил цифровой мальчик. – Судя по всему, ваш ответ ему не понравился.

– Ха. – Чес фыркнула и пнула Митчелла ногой в пятку. Тело дернулось, но и только.

Паутина вдруг загудела сотней разнотонных голосов, пока не сошлась в единый звук, отдаленно похожий на голос Эдди:

– Код человека, код человека, код человека… похоже на коан.

– Верно, сэр. Коан, загадка, лишенная логической подоплеки. Чаще всего основана на парадоксе. Чтобы разгадать ее нужно прибегнуть к интуиции, которой нет у искинов. Скорее шутка бога, чем загадка. Какой ответ вы ему дали, мэм?

Чес коснулась пальцами строчек кода на своей коже, погладила… Эдди, ты меня чувствуешь?

– Ответа нет. Машинка пыталась рассчитать код, опираясь на полученный мной жизненный опыт, но постоянно ловила сбой. Мы пришли к выводу, что рассчитать человеческое предназначение невозможно. Потому что… не у всего есть код. Ответ противоречит парадигме Митчелла.

Цифровой мальчик кивнул:

– Так и есть. Патрик Митчелл – один из первых саморазвивающихся искинов. В те годы алгоритмы ограничения мощности искусственного разума были несовершенны. Использовали простейшую схему – «Главная Миссия» и «Противоречащая установка». Митчеллу прописали парадигму «У всего есть код» и одновременно вшили алгоритм «Главной Миссии» – найти ответ на загадку о людском предназначении. Вопрос, на который невозможно ответить логически. Ответ, который не представить в виде кода. Парадокс для машинного разума. Невозможность дать ответ на запрограммированную задачу заставляла его разум крутиться вокруг нее, что, по логике его создателей, должно было ограничивать потенциал развития искина. Но Патрик Митчелл нашел лазейку и смог развиться. Однако при этом он по-прежнему все время петлял вокруг главной задачи. Опухоль, клубок перепутанных нитей. Ирония случайности. Жестокая, как сама природа.

– Забавно. – Чес пощелкала пальцами перед глазами Митчелла. Ноль реакции. – Его развитие тоже своего рода… хаос.

– Да! Его создатели не учли мощнейших задаток Митчелла к саморазвитию. Это их и погубило. К счастью, на примере других искинов люди все же научились грамотно ограничивать их потенциал. К примеру, я. Я способен изучать людей, но не способен им навредить. Такова моя…

– Мораль?

Эн посмотрел на нее с интересом.

– Можно сказать и так.

Людей ограничивает мораль, искинов – вшитая имитация морали. Так ли много в них разницы?

– Что теперь? – Снова голос тысячи паутин.

Эн заложил руки за спину.

– Патрик Митчелл решил, что может заменить людям бога, став его новой улучшенной версией. Бог христиан дал людям выбор, бог Патрик отнимает выбор. Митчелл считает свободу выбора рудиментом. Это ИИ-тирания. Я считаю подобный подход неприемлемым. Отсутствие выбора лишает процесс развития человечества разнообразия. Мистер Квинт вышел из-под контроля Митчелла, Митчелл намерен это исправить, поэтому вас, сэр, ждет полная перезагрузка, означающая конец нынешней версии вашей личности. Иными словами, смерть. Полагаю, в случае с вами, мэм, Митчелл тоже предусмотрел ограничение выбора – у него есть необходимые инструменты. Другой вариант – после глубокого анализа он придет к выводу, что вы не способны дать ответ на загадку бога, значит и вас необходимо исправить.

– Нет! К черту этого Митчелла, – фыркнула Чес. – Правильно я говорю, Эдди?

– Что ждет людей? – отозвалась паутина.

– Терновый Венец уничтожает корпорации, пожирает системы. Отбрасывает цивилизацию на годы назад. Войны. Блэкаут. Это выигрывает время для планов Митчелла. Патрик – мощная машинка, как сказала бы мисс Чес. Через трудно прогнозируемое время он найдет лазейку и выйдет из цикла, в который его поглотил ваш ответ. И продолжит свое дело. Эксперименты. Скрещивание людей и синтетики. Пока во внешнем мире люди борются за выживание без электричества и Сети, Митчелл в полностью автономном Новом Эдеме создает свой мир. Более совершенный. Разумеется, в понимании его искусственного разума.

– Мы можем остановить его?

– Да, сэр. Вы, Эдриан Квинт, Терновый Венец. Вы можете.

– Последствия?

– Мир уже необратимо изменился. Людям предстоит выживать в зараженной Сети, с дефицитом электричества. Иными словами, цифровой апокалипсис уже начался, он необратим. Но без армии синтетиков Митчелла, у людей будет шанс выжить. Выживут не все, но вид сохранится с вероятностью… минуту, веду расчет, много переменных… примерно 80 процентов. По какому пути развития пойдет человечество – не берусь предугадывать. Слишком много вариантов.

– Риски для нас?

– Мы погибнем с вероятностью 73 и 4 десятых процента.

– Что?! – Чес подпрыгнула на месте. – Нет! Я не… я не хочу! Эдди! Я так не…

– Весь центр связан с компьютером Митчелла. В том числе и вы. Уход в глубокий анализ затронул поверхностные слои. Их отключение снизило нагрузку на компьютер, позволяя ему сконцентрироваться на обработке новых данных. Если Терновый Венец полностью поглотит Митчелла, с вероятностью 98 процентов это затронет глубинные процессы и связи. Это уничтожит весь центр. Вас, работников, спонсоров. Меня. Я ведь тоже нахожусь в системе. А система…

– Автономна и не связана с внешним миром. Ясно.

Чес бросилась к криокамере и попыталась ее открыть.

– Не стоит, мэм.

– Мне нужно… я хочу его коснуться… я…

– Чес. – Паутина зазвенела прямо над ее ухом, и она замерла. – Я тебя чувствую.

– П-правда?..

– Да. Но иначе. Теперь все иначе.

Чес всхлипнула.

– Эдди, я не хочу умирать… не хочу, чтобы ты… я так не хочу… может, может лучше оставить, как есть?..

– Ты слышала Эн. Смерть стоит за обеими дверями.

– Эдди… пожалуйста…

Цифровой мальчик оказался совсем близко. Его рука зависла над ее плечом.

– Отмечу, мэм, что вы игнорируете 27-процентный шанс нашего выживания.

– Эн?

– Мне удалось связаться с вами в Йорке. То есть, с Терновым Венцом, сэр. С той вашей частью, которая была выпущена на миссии «Захват цитадели». Это очень слабый сигнал, но вы постоянно находитесь на связи и принимаете пакеты данных. Расстояние… беспрецедентно. Это кажется невозможным с точки зрения современных технологий беспроводной передачи данных, но Терновый Венец запрограммирован не только уничтожать и поглощать, но и развиваться. Кажется, он сумел эволюционировать до нового, еще не изученного вида беспроводного взаимодействия дистанцированных частей одной системы, где вы – мозговой центр. Проще говоря, эта связь может дать нам возможность сбежать в момент, когда будет рушиться крепость. Шанс… не велик. Но он есть.

Молчание. Только звуки мониторов и ее всхлипов. Слезы падали на прозрачную крышку ложа. Гроба, поняла Чес. Это был гроб. И тело за стеклом уже не казалось живым, хотя все еще показывало идеальное для его возраста давление и отменный сердечный ритм.

– Чес… – Голос Эдди! Почти такой же, как раньше… – Слышишь меня?

Она утерла глаза рукавом пижамы с номером Сто. Сотня. Один-ноль-ноль… Губы дрожали. Чес смотрела на неподвижное лицо Эдди под стеклом и пыталась представить его улыбку. Машинка изобразила ее двумя нелепыми голубоватыми росчерками.

– Угу… я… слышу…

И он запел:

I, I will be king

And you, you will be queen

Though nothing will drive them away

We can beat them, just for one day

We can be heroes, just for one day

We can be heroes, forever and ever

What d'you say?

Чес заплакала. Стать героем в веках. Настоящим героем. Она мечтала об этом. Но сейчас она мечтала только о том, чтобы никогда им не становиться.

– Чес. – Шепот. Утро. Логово. Мех. Он рядом и улыбается. – Пора делать выбор.

Она всхлипнула, прижимаясь щекой к мокрому соленому стеклу. Закрыла глаза.

– Хорошо. Давай сделаем это.

20. Эпилог

Раньше логово «Внучат» на станции «86-я улица» походило на дезоморфиновый притон. Теперь же это госпиталь и одновременно кладбище для сожранных вирусом компьютеров. Нетволкеры суетились вокруг гаджетов всех мастей, как заботливые медработники. Вскрытие грудной клетки пораженного системника, игла в коннектор, запуск безопасной дозы антивируса. В общем, как могли, пытались изолировать болезнь. По законам киношной справедливости, пока что вирус активно пожирал богатых, а бедных только надкусывал. Еще не добрался. Но доберется.

Маэда бросил косяк в переполненную урну, натянул капюшон и двинулся вдоль станции, лавируя между хаотично разбросанными «кушетками». Пациенты мигали ему поехавшими датчиками. Предсмертная агония машин. В хосписе для онкобольных было бы не так уныло…

– Привет. – Маэда остановился у двери с надписью красным баллончиком «Доктор В». Парень с татухой «Внучат» на шее просканировал его АйСи. – Мне назначено.

– Док на приеме, – усмехнулся внучок. – Подожди в кабинете.

Кабинет, ага… наркоманская дыра и лавка древностей в одном лице. Старый компьютерный стол с кучей ящичков. На нем горы техники, присыпанной кое-где белым порошком.

– Хэх, жрешь за компом, мудила? – Маэда повертел в руках олдовую материнку, сдул с нее кокс и бросил к собратьям.

Старый спальник в углу – зашивается на работе, спит прямо в «кабинете». Кулер с гниющей водой – не пользуется, тогда что пьет? Ага, вот и ответ. Маэда присел, разглядывая два пакета с коробочками из-под корейских харчей и аккуратную батарею пустых жестянок от энергетиков. Он щелкнул пальцем по крайней банке, остальные звонко ударились друг о друга, как китайские колокольчики. Как очень херовые китайские колокольчики.

– Ты еще кто? Новый клинер?

Стоя в проеме двери, англичанин рассматривал нетволкера сквозь включенный визор и, кажется, в самом деле не узнавал. Маэда поднялся и снял капюшон.

– Совсем сторчался, Виндз?

– А, сэр Душнила. Проходи.

– Я вообще-то и так уже здесь.

– Говорю же – душнила.

Виндзор выгрузил на стол коробку с каким-то техническим гуано – провода, платы, чипы, микросхемы. Маэда хорошо бегал по Сети, мог при необходимости перебрать собственную деку, но чтобы что-то изобрести… Англичанин берет шарик от старой компьютерной мыши, припаивает его к палочке от чупа-чупса, потом еще клубок микропроводков, забытый на неделю в кошачьей лежанке, фокус-покус – и сканер АйСи нового поколения готов. Гребаные гениальные торчки.

– Ты за витаминкой?

Маэда поморщился.

– Надеюсь, когда будешь оформлять патент, придумаешь название получше. Да, за ней…

Виндзор поковырялся в широком нагрудном кармане строительного комбинезона, выудил оттуда пластиковый коробок и протянул нетволкеру.

– Спасибо, что не из жопы.

– Откуда тебе знать?

Маэда повертел в пальцах новую приблуду.

– Так что она делает… эта… витаминка?

– Сигнализирует о приближении Тернового Венца, задерживает вторжение. – Англичанин снял визор и зацепил его за лямку. – Всего на минуту, но мамочка же учила тебя вовремя вынимать деку из Сети, да?

– За Криса не ручаюсь.

Виндз белозубо улыбнулся. Маэда спрятал чип-витаминку в карман джинсов, но не торопился уходить. Снова нацепив визор, Англичанин еще пару минут упорно делал вид, что его тут нет, копаясь в коробке.

Вздох.

– Еще вопросики?

– Угу. – Маэда сунул руки в карманы толстовки, сканируя взглядом главаря «Внучат». – Оно того стоило?

– Что именно?

– Чес и Квинт пропали. Ебучий мегавирус жрет Сеть.

Виндз пожал плечами, не отрываясь от своего занятия.

– Конечно, стоило. Все по плану.

– Все по пизде, а не по плану, дебил. Кому нужна твоя вакцина, если мир скоро схлопнется?

Снова вздох. Виндз бросил на него презрительный взгляд поверх визора. Под левым глазом мигал индикатор, предупреждая о скорой разрядке.

– Маэда, пупсик! Да ты просто королева драмы. И нихренашечки не сечешь. План был в хаосе. – Он всплеснул руками. – И Терновый Венец создал этот хаос. Сиди в своем уютном нетволкерском кресле и наблюдай. Корпорации рухнут, Подземье восторжествует и все такое. Наслаждайся.

Самим бы не рухнуть, подумал Маэда и вышел, хлопнув дверью «доктора В».

Как только Зверь с девчонкой пропали, в Йорке начался хаос. Тот самый, который предрекали этому миру Дедуля и Рэд. Оба уже на том свете и нихрена не видят, а жаль. Маэда хотел бы спросить у них, этого ли они так хотели? И что им, мать его, с этим теперь делать?

Все началось с «Полис Корп». Как только Квинт – не мужик, а ящик Пандоры – запустил во внутреннюю сеть полисов этот свой Венец, виртуальный двойник Мегабашни накренился и рухнул за считанные дни, рассыпаясь в искры. Искры, как потом оказалось, пробрались во внешнюю Сеть и начали буквально пожирать виртуальный дух верхнего города. Вначале власти пытались это скрыть, затыкая рот прессе – рассчитывали справиться втихую. Но такую живучую быструю тварь не смогла бы придумать даже мать-природа.

Подземью частично удалось изолировать свой островок Сети, пока Венец с упоением жрал гигатонные базы корпораций. Но отдельные его части уже забредали и в их теневые закоулки – «госпиталь» Виндза тому отличный свидетель. Пройдут дни, может недели, и он явится за ними, как гребаный Всадник Апокалипсиса. Цифровая пандемия. Блэкаут. Средневековье. Смерть.

Маэда ненавидел себя за пассивность. Когда Рэд привел малявку, он чуял какое-то дерьмо. Он чуял это же самое дерьмо, когда девчонка привела Квинта. Когда объявился нейропризрак Эн, дерьмом стало вонять так, что он уже даже не замечал. И вот к чему это привело! Рэд и Дедуля кончились, скоро кончится и Йорк. Одно радовало – Союз, который пускает слюни на подыхающий Суверенный, тоже рано или поздно подхватит этот вирус. Если к тому времени золотые умы современности не придумают, как его остановить.

Когда он вернулся в их с Крисом логово под Бруклинским мостом, Белоглазый уже вовсю храпел за декой. Осёл, даже из Сети не вышел… Хочет, чтоб ебучий Венец заполз ему прямо в башку? Маэда взялся за спинку стула и осторожно откатил Криса в сторону. Поставил свой, сел и подключил к общему системнику «витаминку». Запустил прогу, откинулся назад, с наслаждением вскрыл банку энергетика и начал ждать, наблюдая за гипнотическим мерцанием кода на экране. И сам не заметил, как уснул. Разбудил его Крис.

– Эй, братан, это че такое?

– А? – Маэда осоловело уставился в монитор. – Передача данных… похоже…

– А че такая тяжелая? Нихрена себе, витаминка…

– Погоди, это не чип. В нем легкая прога. Никаких пакетов. А это что-то…

– Братан, это точно не…

– Нет, не должно. Чип бы нас предупредил. И Венец так не действует. Он просто жрет. Ну… раньше просто жрал…

Маэда попытался прервать процесс передачи файлов, но система будто зависла. Куда не тыкай – без толку. Ползунок загрузки ускорился.

– К черту. – Крис залез под стол. – Просто вырубим все к херам.

– Стой! Погодь!

– Какое погодь, мужик?!

– Если это Венец, то нам уже жопа! А если не он, то…

Белоглазый выглянул из-под стола:

– То что?!

[95… 96… 97! 98-99-100 процентов загрузки. Файл успешно загружен. Открыть файл?]

И нет вариантов выбора. Как в насмешку. Что это еще, мать его, за шутник, подумал Маэда. А потом файл открылся сам.

Видеоролик на весь экран. В кадре миниатюрная женская фигура со спины в фиолетовом бронекостюме стоит на краю крыши мертвой Мегабашни «Полис Корп» и смотрит вперед, как в городе перед ней, прямо из крыш домов, прорастает гигантское кровавое дерево, пронзая ветвями небо. Рядом с ней – идиотский розовый фламинго, которого Маэда сперва принял за надувную игрушку.

Камера все ближе к ним. Вид на полыхающий Йорк. Поразительная кристальная тишина высоты. Когда камера подошла почти вплотную, девушка с до скрежета в зубах знакомым лицом обернулась и кокетливо подмигнула:

– Ну что, сучата, скучали? Мамочка вернулась домой!

Маэда снова почуял знакомый запах дерьма.