Текст книги "Код человека. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Рика Иволка

Соавторы: Евгений Верданен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Эдди молчал. Смотрел вперед, о чем-то думая. Наверное, ему было горько, они с Дедом крепко полюбились друг другу за эти месяцы. Чес тоже было грустно. И стыдно. Потому что первое, о чем она подумала, узнав о смерти старика – какое счастье, что они с Эдди выжили. Хель собрала свою красную жатву, жертву победе, и Деду просто не повезло… В этом никто не виноват. Даже Чес. Даже ее дурацкие мысли о том, чтобы сдохли хоть все, только бы не щеночек. Так ведь?

Все равно паршиво. Как будто это она наслала беду на своих. Амау всерьез считал ее вестником смерти, Ангелом Очищения… Может, ее мысли в самом деле материальны? Она ведь может забираться в чужие головы и вкладывать в них свои идеи, разве это уже не магия?

Чес повернулась к Эдди, хотела спросить, но потом передумала. Он все смотрел вперед, а она вниз, разглядывала свои ботинки, хлюпающие по тоненькому ржавому ручейку. Чес улыбнулась, кое-что вспомнив.

– Когда я только пришла к тиграм, Дед рассказывал, что в заброшенных коллекторах Гарлема водятся гигантские белые аллигаторы. Я поверила, прикинь? Вот дурочка.

– Ну, – Эдди хмыкнул, – в Кевларе есть что-то от аллигатора.

– Значит это была… мета-а-афора?

Чес засмеялась, и Квинт, кажется, немного улыбнулся.

– Как думаешь… Дед правда в Вальгалле?

– Не знаю. Я не верил во все это раньше. А сейчас… не знаю.

Даже Эдди начал сомневаться… что, если?..

– А что, если это я сделала? – Чес вдруг заговорила шепотом, будто аллигаторы могли ее услышать. – То есть… я кое-что подумала, нехорошее… про Деда… про всех… Может Хель прочла мои мысли? Амау назвал меня Ангелом Очищения…

Чес с ужасом посмотрела на Квинта, боясь, что сейчас он подтвердит ее слова. Но Эдди вдруг улыбнулся:

– Если бы это было так, то я б уже давно сгинул.

– Хм… ха! Точно! Еще и самым первым!

– Ну вот. – Квинт обнял ее за плечи и прижал к себе. – Что и требовалось дока…

Чес проследила за его внезапно заострившимся взглядом. Туннель выходил в коллектор, там их ждала группа «Стальных псов».

– Кевлар! У нас получилось! Слышал про Дедулю?

– Да, принцесса. Печальная потеря. Но не последняя за сегодня.

– Что?.. Еще кто-то умер?

Ужас, неужели она и впрямь убила всех?.. Почему Эдди хмурится?

– Насколько я помню, сбор был назначен в другом месте.

– Знаю. – Красные угольки неотрывно смотрели на Квинта. – Но ты остановишься здесь.

Христова жопа… он опять хочет помериться письками с Эдди? Сколько можно?!

– Так, дорогуша. – Чес уперла руки в боки, чтобы выглядеть максимально серьезной. – Не зли принцессу! Ты же знаешь, что я могу остановить тебя одним… ай!

Что-то острое воткнулось в плечо сквозь плотную ткань комбинезона. Это еще что?.. Ампула?!

– Прости, маленькая госпожа. – Красные угольки, кажется, смотрели на нее с жалостью. – Сегодня он умрет.

– Что?.. Нет! Я…

Квинт схватил ее за руку и завел себе за спину. Дуло Хорнета смотрело Кевлару в лоб.

– Не дури, Зверь. Наверху снайпер.

– Так чего не стреляет?

Кевлар издал механический звук, напоминавший смешок.

– Для начала тобой займусь я.

Что это такое… почему все плывет… что ей вкололи?! Что это?!

Режим… режим… активировать… активировать…

– Эдди… я не могу… – Она схватилась за его плечи, пытаясь не упасть, когда бетонный пол коллектора пошел рябью.

– Держись, девочка… шагай, – и стал медленно отступать назад к тоннелю, но Чес больше не видела тоннель. Это была раскрытая пасть гигантского аллигатора. – Эй, пес! А как же честный поединок? Отзови своих уродов, и мы подеремся. Победитель получает все.

Черт, почему Кевлар выглядит, как бульдог? Говорящий бульдог… Ноги… как переставлять ноги?!

– Честного поединка не будет. Отпусти девочку. Я ее не обижу, а ты все равно сдохнешь.

– Когда я дам команду, – шепнул Квинт, – уматывай по тоннелю.

– Я не хочу… там аллигатор… огромный…

– Не думай. Просто уматывай.

– А ты? Я тебя не… откуда у тебя хвост! Бля… Мне не включить режим… не получается… и иголочка… – Чес всхлипнула. Ужасно захотелось куда-нибудь спрятаться. А еще вскрыть череп Кевлара консервным ножом. Ржавым.

– Похоже на наркоту… Не думай. Беги и прячься.

– Отпусти девчонку! – Теперь Кевлар выглядел как робот из фантазий ретрофутуристов – пыхтел паром и скрипел шестеренками. Вскрыть такую башку ржавым ножом уже не получится. Ну же, иголочка, ну же…

Чес тужилась, но от этого только голова кружилась сильнее. А потом все сломалось, раздробилось на осколки реальности… Квинт скомандовал бежать, и она побежала, она честно исполнила приказ, но ноги превратились в резиновые веревочки, а потом ее обнял бетон. Чес бултыхалась на поверхности жидкой серой смеси, пытаясь нащупать берег.

Мир стал очень медленным. Вспышки выстрелов, крики где-то на периферии слуха. Квинт исчез. Снова ушел в свой скоростной режим. Но надолго ли его хватит? Надо бы как-то помочь… Но так кайфово просто плавать в этом сером море, разгонять руками мелкую рыбешку… вот бы еще какой-нибудь красавчик поднес коктейль, и побрызгал солнцезащитным спреем, а то что-то шею уже припекает…

Нет! Не расслабляться… тут где-то снайпер… надо его снять. Чес взяла бинокль и стала высматривать говнюка. Так-так-так… ага! Вон там на лестнице сверху! Призрак. Перезаряжается. Стоп, это точно лестница? А не огромный, длинный… так. Не отвлекайся. Пушка, хватай пушку. И как она не отсырела в мокром бетоне?

Чес подняла Градин, прицелилась и выпустила в ублюдка пару фейерверков. Так-то! Получай, гребаная рыбка-уретроедка. Он упал? Или полетел? А если полетел, то вверх или вниз? Существует ли вообще этот низ…

Режим экстренного реагирования… запрос… запрос… Ошибка.

Режим регенерации… выведение токсичного элемента…

Толчок диафрагмы выбросил Чес на берег. А еще поток склизких червяков прямо изо рта. Фу! На языке противно… что в ней делали черви? Она не ела на завтрак червей…

Так, что там происходит. Подними голову, подними… Какого?.. Почему Квинт и Кевлар превратились в двух тигров? Технически, Квинт, конечно, тигр, он же в «Тайгасу», а вот Кевлар вообще-то из «Стальных псов». Не логичнее ли было представить его псом? Что добавили в этот наркотик?! Никакой логики повествования!

Чес моргнула, проблевалась еще раз. И Кевлар с Квинтом стали собой. Отпускает? Она попыталась встать.

– Не смей… обижать… моего… Эдди!

Режим экстренного реагирования… Активирован.

Рывок.

***

Чес пришла в себя от жуткой боли в руке. Второй раз за гребаный день она раздробила кисть, только теперь о стальную челюсть Кевлара. Она все колотила по ней, бесконечно повторяя, какой он ублюдок, что посмел напасть на ее щеночка, и что ждет его теперь не славная Вальгалла, а какая-нибудь жопа мира, буквально, жопа! Огромная жопа!

Она все колотила без остановки, пока не поняла, что Кевлар уже мертв.

– Чес, хватит…

– Ненавижу! Ненавижу! – Она прижала к себе разбитую руку. Боль отрезвляла. – Это я его?..

– Нет, я… ты добавила… и мне заодно, добрая девочка.

Чес спрыгнула с туши Стального короля и трезво осмотрелась. Псы были мертвы. Целая стая. Ужасно. Но ублюдки не оставили им выбора. Девочке и Зверю. Иголочке и Венцу. Чес и Эдди. Эдди…

– Иисусе… это я с тобой… так?!

Квинт сидел на бетоне в паре шагов от нее, осматривал свой окровавленный бок. Из прорези комбинезона торчал осколок стальной челюсти Кевлара. Вспышка воспоминания – Эдди пытался оттащить ее, и ей это не понравилось.

– Нет… не умирай! Пожалуйста!

Он засмеялся, морщась от боли, и Чес рванулась к нему, вся в слезах.

– И не собирался… нужен сантем и перевязка.

– Я не хотела! Прости… не умирай… только не умирай…

– Чес, я не умру.

– Пожалуйста, если ты умрешь я… Только не умирай! Не смей умирать!

– Чес…

– Эдди! Не бросай меня! Я… я тебя люблю… Люблю!..

14. Выбора нет

– Господь – Пастырь мой. Я ни в чем не буду нуждаться…

Эдриан мог обойтись без молитвенника, чтобы вспомнить нужные слова, но ощущение потертого пластика в руках возвращало к реальности, не давало утонуть в потоке эмоций.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной…

Смерть холодила своим дыханием. Сколько раз за последнее время Эдриан думал, что пришел конец? В первый, когда надышался нервно-паралитическим газом в башне «Полис Корп», второй – когда Кевлар вздумал убить его. Дурак. Следовало предвидеть, что Дед не сможет вечно служить буфером между ними. Стоит благодарить Бога, что они остались живы.

– Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. Аминь!

Со всех сторон грянуло дружное «Аминь». Здесь было почти все Подземье. Многие знали Деда, любили и были ему обязаны, но прочесть молитву за упокой вызвался только он. Парадокс Подземья. В этом оно почти ничем не отличалось от Союза. Слишком много набожных людей, которые, однако, не знают ни единого псалма. Ничерта о своем любимом Боге из первых рук.

Эдриан зачерпнул горсть праха и подставил ладонь промозглому весеннему ветру. Город разрывало криками толпы, выстрелами и воем сирен, но здесь было тихо и спокойно, как на кладбище. «Надеюсь, в Раю найдется бонг подходящего для тебя размера, старик», – с грустью подумал Квинт, задрав лицо к небу. Ветер забирался под куртку, холодил пальцы. Ветер ранней весны. Ветер нового мира.

Квинт оглядел собравшихся людей. Припухшие от слез глаза Чес. Если бы не она, Эдриан бы совершенно точно погиб. Она и правда ангел. Маленький ангел с бритвенно-острыми крылышками. Крис и Маэда. Разные в обычной жизни, теперь они напоминали сироток-близнецов, которых вышвырнули на улицу. Такими одинаково тихими и пришибленными Квинт их никогда не видел. Есть ли теперь «Тайгасу»? Неужели только Дед держал их всех вместе и давал иллюзию какой-то целостности? Поодаль замерла группа «Внучат». По лицу Виндзора ничего нельзя было прочесть. Бледная кожа отдавала нездоровой синевой, а глаза прятались за темными очками, в которых отражались блики солнца. Что он теперь будет делать? Нет, хватит думать, стараться все проанализировать. Сегодня совсем не такой день.

Когда возвращались обратно, Чес была необычайно тиха. Она была такой последние несколько дней, пока Эдриан латал рану, обкалывал ее сантемом и ползал по тоннелям, помогая парням организовать похороны. Скорбела по Деду? Нет, его маленькая бестия не умела долго лить слезы. Ее эмоции переключались, словно тумблеры на спортивном флаере – один щелчок, и ты уже на Луне. Грустит по Кевлару? А может, дело было и вовсе в другом…

«Я люблю тебя!»

Крик, полный страха и отчаянья. Вырвавшийся, словно пробка из шампанского, и прямо в лоб, но ему было тогда так больно, что он смог только улыбнуться. Мда, наверное, не та реакция, которую ожидает девушка. А ведь ему так много нужно было сказать ей. Неужели он боялся признать свою слабость?

Они вернулись в логово «Тайгасу». Цветастый плед на диване все еще пах травой, в углу стояли закопченные бонги. Кресло Деда, больше похожее на огромный, затертый до белизны трон Палпатина, никто из парней так и не рискнул занять. На столе пылилась его дека. Все-таки эти нетволкеры – суеверный народ.

Повисшее молчание разогнал звук вскрытой банки газировки, а затем и глотка. Крис качался в кресле, Чес сидела на уголке дивана, и вся атмосфера пропиталась какой-то неловкостью. Эдриан сделал смачную затяжку, наполнив комнату запахом ментола.

– Что будете делать дальше? – спросил он.

Крис словно вышел из ступора:

– Не знаю… Думаю, нам с Маэдой будет куда податься. Нетволкеры везде нужны… Ну или же продолжим оставаться «Тайгасу».

– Надо признать, что «Тайгасу» нет, – хмуро вставил японец. – Все держалось на Рэде и старике, а теперь… Мы просто кучка придурков. Надо быть реалистами.

Чес утопила лицо в ладонях. Складывалось впечатление, что она сейчас расплачется, и от этого сердце защемило.

– Зато все еще есть мы. – Эдриан с трудом перевел взгляд с Чес на парней. – Даже если нас всего четверо. Я хочу, чтобы вы это знали…

Крис посмотрел на него стеклянным взглядом, а затем вдруг разразился хохотом:

– Зверь, ну ты как скажешь… Как это… Один за всех и все за одного? Чур я Арамис.

– Ч-е-е-е-го? – Чес впервые подала голос, и Эдриан порадовался этому.

– А ты молчи, – оскалился Крис. – Девок в мушкетеры не брали.

– Что? Сейчас ты у меня девкой станешь! Кипрису всегда нужны новые «дамочки»!

– Сл-ы-ы-ы-шь! Сейчас тебя понижу до гвардейца!

– О чем вы, бля? – хмуро пробормотал Маэда.

– Мушкетеры. – Эдриан ухмыльнулся, выпустив струю дыма. – Я рад, что ты читаешь не только порно комиксы.

– Да, – кивнул Крис, – иногда я еще читаю порно-адаптации…

Секундное молчание, а потом заржали все, даже вечно прячущийся в толстовку Маэда. Долгожданное облегчение после стольких напряженных дней, и Эдриан почувствовал еще кое-что. Теплое ощущение общности, невидимой связи между людьми. Магия, которая превращает чужаков и одиночек в семью.

– Парни, – сказал он, – не важно, останетесь ли вы с нами и уйдете куда-то, знайте – вы всегда сможете обратиться ко мне за помощью.

– Не сомневайся, Зверь, – хохотнул Крис, – или как мне тебя звать? Дедуля Младший?

– Такого, как Дедуля, нет и не будет, – буркнул Маэда, а потом добавил: – А Зверь будет Багряным Батей.

Снова взрыв смеха. Расстались на светлой ноте. Ближе к вечеру вернулись в логово. Эдриан растопил печурку и поставил на импровизированную плитку ковшик какао для Чес. Настоящего, жирного, прямиком из дорогой кондитерской.

– Значит, любишь меня?

Вопрос застал ее врасплох. Она так и застыла, стягивая с себя расшнурованный ботинок.

– А? Чего?

И сделала вид, что не расслышала, хотя даже в таком скупом освещении было видно, что щеки порозовели.

– Ты сказала, что любишь меня.

Секундное молчание, затем отвернулась:

– Ой, какой закат сегодня красивый…

– В глаза смотри.

Чес повернула лицо, да только тут же дурашливо высунула язык и скосила глаза к переносице. Ну дурочка же.

– Какое же ты все-таки дитя…

Эдриан налил какао в ее любимую кружку, протянул, но, когда она взяла чашку, щелкнул по кончику носа.

– Стыдишься своих слов? Хочешь взять обратно?

Чес прищурилась как пойманная с поличным кошка:

– Нет, не хочу…

– Хорошо…

Эдриан улыбнулся, сел на кровать и поманил к себе на колени:

– Стыдно-то тебе за что?

Девушка охотно перебралась на колени и уткнулась носом ему в шею:

– Просто… это как-то… по-детски…

Он обнял ее:

– М-м-м… Мне нравится… Будем играть в песочнице на пару…

– Ты тоже маленький?

– Да. По твоей логике. Я влюбился в девочку с иголочкой.

Палец, рисующий на его груди сердечки, замер. Чес издала невнятный звук и еще сильней уткнулась в шею холодным носом, едва не окатив его шоколадным кипятком. Эдриан обнял ее. Пускай он будет Багряным Батей. Для нее он стал бы кем угодно. Способны ли на любовь звери, конструкты и цифровые чудовища? Он не знал, но ему определенно нравилось думать, что способны. Его разуму нужен был такой источник света, пусть даже это будет зарево пожара на свалке автопокрышек. Ему нужен был этот огонек тепла и стабильности. Маленький тихий домик на берегу озера его мечты, а на крыльце – его любимая девочка-бритва.

Кошмары прекратились, но вместе с тем появилось чувство, как щупальца холодят изнутри, неуютно перетекают по искусственным нейронам и пробуют на прочность темницу из плоти и стали. Квинт погрузился в холодную, склизкую плоть электрических импульсов, цифр и команд, но чем глубже он уходил, тем сильнее, казалось, терял очертания, облик и мысли человека, превращаясь в бесформенное облако. На глубинном уровне, у корней кровавого дерева, Эдриан состоял из всепоглощающего голода и жажды, иссушающего желания охотиться, убивать и размножаться. Три столпа Багряного Зверя, на которых зиждилась его личность, упакованная в тонкую фольгу цивилизованности. Хрупкий ноябрьский лед на бездонном озере, кишащем спрутами. От истонченности этой мембраны перехватывало дух. Потребовалось время, чтобы принять это.

Чес помогла ему. Ее принятие превратило тонкую ниточку в корабельный канат, и все же Квинт догадывался, что его девочка не задумывалась слишком глубоко и до конца не понимала, что он такое и как тонка грань, разделяющая его-человека от его-монстра. Во что он превратится, если потеряет себя? Об этом Эдриан старался не думать.

Поэтому, когда Эн предложил использовать Терновый Венец в качестве оружия против «Полис Корп», Эдриан испугался. Что, если Венец поглотит его? Что, если он унесется прямо в Сеть, увлекая за собой и человеческую личность? Узнать бы наверняка! Квинт сделал глубокий вдох и доверился Богу, Эн, нетволкерам, что смыслят во всем этом куда больше него. Доверился Чес, которая, черт возьми, спасла его шкуру. Ощущения были… чудовищными. Словно кто-то открыл внутри него шлюзы, и вода хлынула бурным потоком, а он держался из последних сил, чтобы не унесло, и одновременно с этим летел на волю, пожирая и встраивая в себя все, что встречал на пути. Мгновение боли и холода, а затем Квинт открыл глаза. Часть его существа все еще неслась вперед. Эдриан и теперь чувствовал ее, словно отсеченную руку. Он постоянно получал слабые сигналы. Венец, словно раковая клетка, разрастался и продвигался все дальше и дальше, по пути обрушая Суверенный Нью-Йорк к чертям собачьим. А может, Эдриан уже сошел с ума? Он уже ни в чем не был уверен, кроме своей привязанности к Чес.

Обрушение серверов «Полис Корп» заставило сердце города остановиться. Камеры ослепли, защитные системы вырубились, управление трафиком издало последний писк и накрылось, превратив дороги в одну сплошную пробку. Корпорация в одночасье потеряла деньги, доверие и власть. Башня трагически покачнулась и медленно полетела на землю, по пути задевая соседние. Всего за несколько дней «Полис Корп» превратилась в историю. Город задымился горящими покрышками и коктейлями Молотова, покрылся шрамами граффити и битых витрин, тучами бандитов, маргиналов и мародеров. Ломать не строить. Йорк рушился очень быстро, и это зрелище было завораживающим, как пожар в жилом доме. Подземье, несмотря на все перенесенные потери, ликовало.

Сначала власти попытались прикрыть теракт неисправностями «Полис Корп», но очень быстро Терновый Венец обглодал все до основания. Говорящие головы клялись, что изолировали вирус, но Эдриан чувствовал – это не так.

Очень скоро общественность перестала верить говорящим головам. По Сети все чаще проскакивал жестокий ролик с казнью Сэт и показанный на Кэпконе. Общественность разделилась на два противоборствующих лагеря. Снова начались митинги против президента. Подземье потихоньку просачивалось на поверхность, а нестабильные элементы поверхности оседали в Подземье. Банды обогащались живой силой, объединялись, сливаясь друг с другом, как капли крови на стекле. Среди бывших псов находились те, кто хотел отомстить Квинту за смерть их вожака, но разумное большинство подавляло тупиц, принимая итог битвы – выиграл сильнейший, ему благоволит Хель. Шефство над городом панков взяли в свои руки «Внучата». Идеи старого травокура не умерли, а, наоборот, заколосились пуще прежнего, словно старик намеренно сдерживал своих горячих последователей.

Парадоксально, но именно Квинт, гражданин Союза, вчерашний бюрошник, ассоциировался с золотым веком Подземья, который панки так жаждали вернуть. Он внезапно стал символом победы, гарантом стабильности, святым кровавым зверем. Квинт только диву давался, как интересно в головах отчаявшихся переплетается святость, плоть и зверь апокалипсиса.

Эдриану было по большей части все равно. Его не волновала политика Нью-Йорка. Он не желал, чтобы Подземье дорвалось до власти и погрузило город в анархию. Он был именно тем, кем его прозвал Маэда – Багряным Батей в детском саду строгого режима. К тому же, он быстро нашел себе занятие по душе, слегка подлатав бар «У Сэт». Свое внезапное решение он объяснил тем, что это было уютное место, Подземью таких не хватает. Он просто жаждал что-то починить и наладить, подустав от разрушений. Бар снова заработал, и голова Эдриана до краев наполнилась насущными проблемами, где достать пива и кому вломить за разбитую мебель. На какое-то время он забыл про Венец, конструкт и немного успокоился. Чес сначала фыркала, а затем смирилась с его прихотью. В конце концов, это его радует, так почему бы и нет?

Однако это не мешало ей подшучивать над ним:

– Совсем старпер… Бар, счета. Почти ферма с коровками. Подарить тебе ковбойскую шляпу?

– Не надо. Это будет дорога без возврата. Начну напиваться, буянить, тебя поколачивать…

– Ничего, я вызову копов.

Она похабно смеялась, поигрывая трофейными наручниками. Вот что в ней нравилось больше всего – ее умение быстро переключаться и не унывать подолгу. Она радостно трепала его склонную к меланхолии душу. Любимая батарейка на банановой тяге.

Вот и сейчас они барахтались на кровати в шутливой борьбе. Чес укусила его за задницу, и завертелось.

От возни отвлек красный индикатор на кольце комлинка. Он призывно мигал, оповещая о входящем звонке. Эдриан тут же подхватил его и водрузил на голову:

«Да?»

«Да неужели! Затрахали трахаться, ни до одного не дозвонишься!»

Маэда в своем ворчливом репертуаре.

«Время позднее. Что хотим, то и делаем».

«А я б посоветовал прогуляться по городу, полюбоваться на рекламные щиты. Конец связи».

– Что там? – спросила Чес, выглядывая из-под рысьей шкуры.

– Маэда рекомендовал прогуляться по городу. Наверное, что-то серьезное…

Они быстро накинули одежду и покинули заброшки. Под ногами хрустело стекло. Они перешли дорогу, проскочив между вставшими в пробку машинами, и достигли квартала высоток. По зеркальным покрытиям небоскребов, где раньше показывали голографическую рекламу, рассыпался белый шум, словно запоздалый снег. Чес ахнула, Эдриан приобнял ее за плечи.

Сотни целых экранов крутили один и тот же ролик. По стеклу небоскребов расползались красные осьминожьи щупальца в стиле японской акварели. Эдриан нахмурился, читая текст.

«…… тебя обманывали десять лет. Твоя суверенность, твоя свобода – ложь бесполой твари, которую ты называешь президентом. Десять лет ты считал, что победа за Йорком, но Союз задушил правду. Он снова придет за тобой. Ты будешь ждать или действовать?»

«Бах» – комиксный рисунок выстрела по стеклу вместе с мультяшными брызгами крови… и Эдриан увидел себя в маске Зверя. Часть ролика с казнью Сэт плавно перетекла в другое видео, где он одним ударом рушит башню «Полис Корп».

«Хватит слушать жалкий лепет продажных СМИ, либералов и подкупленных голов. Спасай свой город. Выбери президента с яйцами».

Чес прыснула от смеха:

– Тут они переборщили. Тебе так не кажется?

Эдриан промолчал. Он хмуро глядел на алые щупальца, на своего рисованного близнеца, кровожадно разносящего город, и пытался состыковать несколько мыслей. Этот ролик он точно не одобрил бы.

– Да, они далеко зашли, – пробормотал Квинт. – Удавлю сук…

– Кого?

Она пропищала еще что-то, кажется, о том, что хочет синтоколы из ларька, но Эдриан уже не слушал. Кто это сделал? Точно не Крис и Маэда, эти даже не пернут без коллегиального решения. Остаются только «Внучата», новые шаманы Подземья. Они неплохо поднялись в иерархии, и Виндзор пару раз разговаривал с Квинтом насчет его планов на Подземье, взглядах старика и прочей отвлеченной чуши. Эдриан тогда сказал, что политика его не интересует, и что после Башни предпочел бы, чтобы его имя не трепали.

«Они нарушили этот уговор. Суки. В порошок сотру».

Он сказал Чес оставаться в логове, а сам спустился в Подземье и завалился в штаб-квартиру «Внучат». Обустроена она во вкусе Деда, разве что не было той узнаваемой ретро-душевности, которая нравилась Квинту. В глаза ударил резкий свет фиолетового неона, в уши – ритмичная, но ужасно громкая музыка, а в следующее мгновение на глаза попались голые сиськи. Куча голых сисек. Кажется, «Внучата» решили устроить секс-вечеринку. Эдриан переступил через несколько тел и грубо стащил Виндзора с какой-то телки.

Секунда замешательства, визг женщин, щелчки взведенных курков.

– Стопэ! Стопэ! Свои… Зверь, пусти косу. Потолкуем?

Через несколько секунд они сидели в арсенале «Внучат». Виндзор затянулся едким, вонючим испарителем:

– Чего лютуешь, а? Ты бы хоть предупредил…

– Как вы меня? – прорычал Квинт. – Я что, на санскрите разговариваю? Я сказал – после Башни ни во что меня не втравливать!

– А-а-а-а… Ты про это. – Виндзор снова затянулся. – Не будь наивной пилоткой. Ты же понимаешь, что твои желания ничего сейчас не значат.

– Не шути со мной… Не искушай грохнуть прямо здесь.

– Да я не сомневаюсь. Тебе ничего не стоит угробить и меня, и всех моих корешей, и всех телок, а потом, как ни в чем ни бывало, пойти разливать пиво в своей дыре. – Виндзор хитро сверкнул глазами. – Как ничего не стоило уничтожить «Полис Корп» с помощью своей магии.

– Стоило. Мы с Чес там чуть не легли.

– Но не легли же! – Виндзор радостно всплеснул руками. – Слушай, понимаю, ты зол, и дела у тебя сейчас идут хорошо, но поверь мне, скоро все может скатится в такую срань… Короче, мы пытаемся это предотвратить.

Эдриан с подозрение прищурился:

– Ты про ту чушь, что суверенность Йорка – миф?

– Не чушь. – Виндзор снова затянулся. – Это давно известный в узких кругах факт. Вспомни Кэпкон, эту бабу-посла… Линду Мерсер.

– Тот ролик был уткой Такахаси, чтобы город расшатать! Чтобы «Полис Корп» подвинула «Индиго» с трона.

– Не только. Мы давно следим за этим фарсом. Скажем так, у нашего президента действительно нет яиц. Сам президент липка, всем рулит «Индиго». Да и суверенность Йорка под большим вопросом. Концерн давно повязан с Союзом. Мирный договор десятилетней давности только ширма. Все эти проекты по повсеместному внедрению высокотехнологических мозговых имплантов… Все это часть плана Союза. Йорк с его шишками и людишками – как их видюха, чтобы майнить.

– Пошел ты… Не верю. Что майнить? Для кого майнить? Проспись, мозг уже коксом до основания поеден.

Виндзор хихикнул, ткнул в Эдриана испарителем:

– Нужны доказательства? Я пришлю их Крису, полюбуетесь. Только любуйтесь быстро, у нас осталось мало времени, пока Союз снова не припрется «бить неонацистов». Нью-Йорк сам себя не освободит.

Квинт посмотрел на него, как на психа:

– Что ты несешь?

– Что? Дедуля не рассказывал тебе, чего добивался?

Виндзор ухмыльнулся, словно хитрый змей, и в темноте блеснул кривой собачий клык, покрытый хромом.

– Не рассказывал… Ладно, я вышлю Крису материалы. Ты поймешь, о чем я.

***

Ночь Эдриан провел в логове «Тайгасу», вместе с заспанными Крисом и Маэдой, а утром к ним присоединилась Чес.

– Проверил – не подделка, – пробубнил Крис, отобрав у японца банку энергетика.

– Эй! – вяло запротестовал Маэда. – Последняя!

– Так сгоняй за новыми… Нам всем сейчас не помешает…

Да уж, все, кроме Чес, выглядели бледными и помятыми.

– А мне нужен сычуаньский суп, – угрюмо сказал Эдриан.

Через час логово провоняло китайскими пряностями, гамбургерами, ядреным энергетиком и ментолом. От этой вони слезилось в глазах похлеще, чем от перца, но в голове у Эдриана снова образовалась кристальная ясность. Информация стала охотней раскладываться по полочкам. А информация была очень интересной и имела такие глубокие корни, что позавидовала бы любая верблюжья колючка.

– Черт, – вздохнул Маэда, хватаясь за голову после прочитанного. – Черт. – Он снова взял планшет, снова пролистал высланные Виндзором файлы. – Выходит, слухи и страшилки – не просто слухи и страшилки.

– Слухи? – Квинт осмотрел обоих нетволкеров, оба выглядели людьми, которым внезапно открыли глаза на безрадостную реальность. – Страшилки?

– Ну да. Короче, по Йорку десять лет ходили слухи, что никакой Суверенности нет, и все это утка политиканов, чтоб людишки не роптали. Мол, не было никакого мирного договора после войны, и на самом деле Йорку просто «позволили» выглядеть свободным большие дяди из Союза. Позволили «отколоться». – Крис почесал висок. – Ну, у нас в это всерьез никто не верил. Кроме Рэда, наверное. И Деда… А вот они, доказательства.

– Окей, позволили, допустим. Но зачем?

– «Видюха, чтобы майнить». – пожал плечами Маэда. – Если верить этим документам, Йорк стал огромным полигоном для технических экспериментов, незаконных в Союзе. Десять лет назад группа местных энтузиастов вскрыла информацию о фальшивой суверенности и продажности йоркской верхушки. А потом пуф! – и за три дня войны Союз оставляет на месте повстанческих гнезд две ровные воронки. Ты и сам знаешь. Типо выжигали ячейку неонацистов. На самом деле – выжигали подземцев, которые узнали правду о не-Суверенности и готовились крепко подгадить делам Союза. Походу, Дед был из выживших, которым пришлось замолчать и уйти в подполье… Ох Дедуля, ты всегда был не прост.

Крис грустно кивнул:

– Походу он продолжал дело повстанцев. Только нашими руками. Нихрена нас в это говно не посвящая.

В голове не укладывалось и в то же время укладывалось. То, что Квинт вспомнил о себе, спустившись в Ад… Он и был тем, чьими руками Союз подчищал за собой. Он и был тем, кто уничтожил правду. Если бы Дед узнал, кто виновен в гибели его товарищей-повстанцев, взял бы Эдриана под крыло? Простил бы?

Квинт снова пролистал файлы. Эксперименты Союза в Йорке носили кодовое название «Новейший Завет». Религиозно, претенциозно, очень в духе союзников. Только вот подробностей в инфе Виндза о проекте было катастрофически мало.

– Что ж… Если все это правда, то хуже просто не придумаешь. Союзу мы нахрен не сдались. Зальют бетоном вместе с тоннелями. Знать бы еще, на черта все это было нужно, и что это за «Новейший Завет»?

– Эксперименты доктора Менгеле? – Маэда развел руками. – Я не знаю, мужик. Виндзор кокетливо об этом умалчивает.

– Тогда надо бы спросить у клыкастого…

На том и порешили. Сразу же связались с Виндзором и его «Внучатами», и через час уже поменяли место дислокации на штаб-квартиру последних. Она была завалена мусором, использованными презервативами, воняла, как прокуренный и залитый пивом сортир, но привередничать не приходилось. Виндзор, наоборот, после вчерашнего выглядел бодро, прям как огурчик, правда, вонь перегара напоминала о гулянке, а вечные темные очки скрывали, наверняка, мелкие кроличьи глазки, налитые кровью.

– Что такое «Новейший Завет»? В душе не знаю. Что бы это ни было, информации об этом нет в йоркских сетях. Еще вопросы?

– Да. Полно. – Квинт мрачно кивнул, тыкнув пальцем в планшет. – По твоим данным, десять лет назад таких вот умников типо нас Союз прищучил трехдневной войной. Вопрос – почему не вмешались в этот раз сразу после случая с послом? После Кэпкона? До сих пор, мать его, не вмешались.

Виндз пожал плечами:

– За десять лет они сделали все, чтобы слухи о не-суверенности Суверенного стали мифом. Городской легендой по типу историй о гигантских аллигаторах в коллекторах. Правда теряет силу, если звучит, как теория заговоров о рептилоидах и жидомасонах. Более того, за десять лет только ленивый политикан не использовал этот слух в своей предвыборной формуле-1. Поэтому, когда «Полисы» решили руками панков, вооруженных этой городской легендой, захватить власть внутри Йорка, для Союза это выглядело как… ну, дрязги вассалов, сечешь? Полисы такие: «Эй! Большой дядя Союз, смотри, мы круче ебучих «Индиго»! Дружи с нами!». Дед об этом знал, когда впускал Такахаси в семью.