355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ричард Скотт Пратер » Верняк » Текст книги (страница 5)
Верняк
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 14:01

Текст книги "Верняк"


Автор книги: Ричард Скотт Пратер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– До известной степени. Значит, вы сделали одинаковые предложения мистеру Уилферу и другому его компаньону?

– Верно. После того как мистер Кори обратился ко мне с такой просьбой. По-видимому, эта скважина уже на ладан дышит и может прекратить давать нефть через несколько лет, а может быть, даже месяцев. Обычно я не бываю настолько благороден и щедр.

– Шестнадцать центов за каждый вложенный в дело доллар – это щедрость?

– Сколько он вложил, значения не имеет, значение имеет, сколько это вложение может дать продукции. Я не знаю, какова была сумма первого полученного Уилфером чека.

– Около восьмидесяти долларов.

– Хорошо. Считайте, что это означает прибыль в двести пятьдесят долларов в месяц или три тысячи в год. Он владеет семью шестнадцатыми от "рабочего вклада" в свою скважину, и я предложил ему за это пять тысяч долларов. Он может оставить свою долю и получить такую же сумму за двадцать месяцев, за два года или за более длительный срок. Но он может принять мое предложение и получить те же самые деньги сразу. Собственно, мне наплевать, что он сделает. Я могу себе позволить подождать несколько лет, пока мои вложения дадут прибыль, пусть даже это будет означать связывание капитала. В конце концов, я мог бы получить и большую прибыль, мы все-таки получаем кое-что, хотя и немного из этой скважины. Но я не уверен, что мистер Уилфер может ждать.

Я кивнул.

– В этом есть резон. Кстати, у меня создалось впечатление, что мистер Уилфер владеет половиной скважины или по крайней мере половиной "рабочего вклада". Ведь он тридцать тысяч долларов вложил в дело. Но если у него только семь шестнадцатых...

У Трапмэна был раздраженный вид. Он хмурился. Он покачал головой и нахмурился еще больше. Потом тихо сказал этим своим раскатистым голосом:

– Если скважина оказывается пустой, то на этом все и кончается. Но если там есть нефть, то, прежде чем начать добычу, мы делаем прикидку, кому сколько достанется. Исходим из ста процентов. Владелец – или арендатор земли – имеет преимущество, и в этом случае процент от продукции получается равным пятнадцати. Если это вызывает у вас удивление, я скажу, что такой большой процент, выплачиваемый землевладельцу, обычное дело. Изи Баннерс получает одну сороковую – или два с половиной процента. Самый большой процент – семнадцать с половиной. Мы не считаем затрат на поддержание работ в скважине. А это существенно, если учесть нерентабельность скважины. Восьмая часть вложения принадлежит мне, и это справедливо, потому что я руковожу работами на скважине, бурением, доставкой рабочих бригад, слежу за перфорацией обсадных труб, окислением, нахожу пути сбыта продукции – все это я изучал в течение тридцати лет, работая в этой области. Таким образом, в результате остается семь восьмых от "рабочего вклада", верно?

– Конечно.

– Половина этого принадлежит мистеру Уилферу, потому что его тридцать тысяч с четвертью распределяются на двух его компаньонов – каждый из них вложил по пятнадцать тысяч. В целом все это и дает сто процентов. Вы удовлетворены?

– Кто и когда бывает удовлетворен? Итак, отвлекаясь от этих расходов по эксплуатации, вы обмолвились, что на самом деле Джиппи не принадлежит даже половины нефтяной скважины, то есть того, что она дает. Но ему принадлежит семь шестнадцатых "рабочего вклада", что составляет восемьдесят два с половиной процента от валового продукта, так?

– Блестяще, – заговорил Трапмэн, все еще хмурясь. – Я расскажу вам кое-что о Джиппи Уилфере, поскольку он ваш клиент. Я с ним не встречался до тех пор, пока на сцене не появилась эта несчастная скважина. Он и до того писал мне слезливые письма, но мы не встречались. Если бы мы встретились, уверяю вас, что я никогда бы не позволил этому нелепому человечку вложить хотя бы десять центов в мою разработку, а еще меньше я был бы склонен позволить ему вложить тридцать тысяч долларов.

Его манера выражаться несколько раздражала меня. Я понимал, что он на это и рассчитывал, но не мог сдержаться. Поэтому я решительно сказал:

– Он, конечно, не удался ростом, тут не поспоришь, но я против определения "нелепый". Кроме того, мне кажется, что неудача со скважиной отнюдь не только ваше личное дело. Я хочу сказать, что в нее вложены еще шестьдесят тысяч долларов, принадлежавших другим людям.

– Ваши десять минут истекли, Скотт.

Я посмотрел на часы.

– Если вы считаете, что восемь с половиной минут – это десять, то тогда правы вы.

Он слегка тряхнул головой. Этот жест означал приближение бури.

– Я не знал, что вы ведете хронометраж нашего свидания. Что ж, у вас остается минута с половиной.

С этими словами он вытащил из кармана часы и положил на стол.

– И черт знает что вы за тип, Скотт, но вы уйдете.

"Так или иначе", – подумал я.

– Могу я рассчитывать на компенсацию в десять секунд за эту болтовню?

Выражение его лица подсказывало, что нет, не могу.

– Собственно, у меня все, – сказал я, бодро улыбаясь. – Но так как у нас есть необходимость убить время, не скажете ли, знаком вам парень по имени Девин Моррейн?

– Я знаю по крайней мере сто двенадцать свихнувшихся Леонардо да Винчи вроде этого Моррейна. Мистер Уилфер упоминал чудесный прибор, который изобрел этот мистер Моррейн или, может быть, нашел на городской свалке и использует таинственным образом?

Все время, что я провел в обществе этого сукина сына, мне хотелось то вздуть его, то дружески похлопать по плечу.

– Я кое-что слышал о "дудлбагах", – сказал я.

Он кивнул, углы его губ опустились, что я счел выражением одобрения.

– Верно. Вы знаете это слово, поэтому, вероятно, должны знать, какого рода штука у этого парня.

– Да. Еще один "дудлбаг".

– И этим все сказано. Верно? – Он встряхнулся и сел прямей, положив перед собой руки. – Это странное творение – в том же ряду, где вечный двигатель и прочая несуразица. Фантастика, мистика – все смешалось.

– Моррейн проверял свой "дудлбаг" поблизости от скважины Уилфера?

– Неоднократно и весьма старательно. А главное, с большим успехом. Его прибор чуть не разорвался у него в руках, столь велики были количества углеводородов, залегавшие на глубине шести тысяч футов. Я бурил вопреки своему опыту и здравому смыслу, но, поскольку Уилфер оплачивал это предприятие, ничего другого мне не оставалось.

– Я в восторге от того, как вы все это излагаете, но мне бы хотелось большей лаконичности.

Он свирепо полыхнул на меня глазами, но улыбнулся и притушил огонь.

– Вы обещали мне пару адресов, – сказал я.

Он поискал на столе глазами, не нашел, нацарапал что-то в блокноте, вырвал листок и протянул мне. Потом взял часы, демонстративно посмотрел на них и встал, по-волчьи ощерившись.

– Благодарю, что уделили мне время, мистер Трапмэн, – сказал я, собираясь уйти. – Мы с толком его использовали, не правда ли?

Глава 7

На пестрой доске справа от двери значилось: «Путеводитель по звездам».

Доска шириной в два фута и высотой в фут была выстелена смальтой. В центре располагалось название офиса, выложенное яркими синими пластинами, окруженное странными фигурами и символами.

Потому что это было именно то место, где Сайнара Лэйн – астролог, толковательница лунных лучей, аналитик солнечных пятен, приятельница Девина Моррейна и советчица моего клиента Джиппи Уилфера – занималась своим ремеслом, расшифровывая космические указания и сдабривая их всякой мишурой, предназначенной для легковерных. Кроме этих дел и, возможно, еще массы других, Сайнара Лэйн издавала журнал с тем же названием "Путеводитель по звездам".

"Но, может быть, – подумал я, – не стоит разделываться с этой старой калошей?" На минуту я вспомнил, как Джиппи перефразировал Спенсера. Может быть, все-таки следует выслушать ее точку зрения? Все, что я знал об астрологии, это то, что она имеет какое-то отношение к движению планет в Солнечной системе. А также то, что их движение оказывает действительное или воображаемое влияние, так же как углы, лучи, эманация или тлетворное дыхание этих планет – на копошащихся внизу людей.

Потом я подумал: она хоть и старая перечница, но, возможно, и не имеет никакого отношения ко всем этим вещам, просто спит под сияющей полной луной с открытыми глазами. Впрочем, не было никаких доказательств и противоположного, то есть того, что не имело ко всему этому никакого отношения. Как знать? Она могла сотворить и нечто худшее. Однако справедливости ради я решил воздержаться от окончательного приговора и не сводить счеты со старой полоумной гадалкой до тех пор, пока мы не встретимся и не поговорим.

Как бы то ни было, Сайнара Лэйн была последней остановкой на удивительном пути ценой в тридцать долларов. Расставшись с Трапмэном, я попытался связаться с Изи Баннерсом и Беном Риддлом, но безуспешно. От Джиппи я знал, что Девина Моррейна нет в городе, но что, возможно, он объявится завтра. Изучив то, что Трапмэн нацарапал на листке из блокнота, и сверив его записи с тем, что имелось в телефонном справочнике, я понял, что обладаю двумя номерами телефонов Баннерса, офиса и домашним, и одним телефонным номером, домашним, Риддла, а также его адресом, любезно записанным для меня мистером Трапмэном. Но все, что у меня осталось от звонков по этим трем телефонным номерам, – это чувство глубокого разочарования и ощущение поражения.

Я испытывал это чувство, несмотря на то, что мог с полным основанием утверждать, что заработал свой гонорар, поскольку теперь Джиппи соединился, или почти соединился, со своей боязливой супругой, а я по крайней мере попытался вступить в контакт с каждым действующим лицом этой авантюры, за исключением мисс Лэйн.

В телефонной книге после ее имени стояли два номера, один, судя по всему, был домашним (дом ее находился в Бербанке), другой – телефонным номером офиса – "Путеводителя по звездам". Последний непременно должен был иметь отношение к получению каких-то знаков от звезд или к дорожным картам, помогающим найти дома знаменитых людей из сферы кино и телевидения.

Дверь закрылась за моей спиной с легким шорохом, как только я вошел в кондиционируемую прохладу небольшой комнаты, которая вполне могла быть офисом юриста, врача или консультанта по вопросам налогообложения.

Здесь было пусто. Поэтому я проследовал дальше. Слева за стеной слышались звуки, свидетельствующие о работе какой-то машины: удары и гудение. Справа тянулся коридор – примерно на пятьдесят футов, и я пошел по нему, отмечая про себя выходившие в него двери каких-то контор и комнат, расположенных по обе стороны. Некоторые из дверей были открыты, другие закрыты.

Я сделал всего несколько шагов, когда одна из дверей открылась, и я увидел нечто представляющее для меня особый интерес, если учесть, что буквы на двери, золоченные и обведенные синим, складывались в имя: "Сайнара Лэйн".

Выходившая из комнаты девушка, по-видимому, клиентка, – и судя по обольстительной улыбке на ее роскошном лице, клиентка вполне удовлетворенная, – была куда более типичной представительницей женского пола, чем та старая карга, которая ненадолго задержалась в двери, а затем повернулась, чтобы скрыться в офисе. Вне всякого сомнения, это была Сайнара Лэйн, потому что ее внешность почти точно соответствовала портрету, который я со свойственным мне даром ясновидения нарисовал в своем воображении: портрет старой карги-астролога Сайнары Лэйн. Хороша ли она была или не очень, но ей было лет шестьдесят. Ростом не более пяти футов, она крепко стояла на земле, к которой ее придавливали по крайней мере сто восемьдесят фунтов веса, половина которого, как я догадывался, была совершенно необязательной. Ну к чему, в самом деле, человеку вообще, а тем более женщине, несколько подбородков сразу?

Но и без фона в виде безобразной толстухи, девушка-клиентка, только что искренне благодарившая хозяйку заведения, все равно обратила бы на себя внимание.

Ростом пять с половиной футов и весом не более ста двадцати восхитительно распределенных фунтов, она была одета в голубое вязаное платье и обладала всем, чем ее собеседница не обладала – всем и везде.

Ей было вполовину меньше лет, чем той, другой. Ее лицо было ярким и сияющим, как если бы его только что основательно омыли в "Фонтане Юности". Тонкая и гибкая талия, округлые бедра, достаточно внушительная грудь. "Собственно говоря, – подумал я, когда она закрывала дверь и поворачивалась, – эту грудь только таким словом и можно определить, любой знаток, которому приходилось видеть подобные прелести, скажет вам то же самое. А мне их видеть приходилось!"

Закрыв дверь, она повернулась, шагнула – и тут же столкнулась со мной, вероятно, потому что я уже стоял перед самой дверью.

– Ох, – воскликнула она. – Простите, я не...

– Не извиняйтесь, – ответил я, широко улыбаясь. – Радуйтесь, что это наконец произошло. Наша встреча была предопределена затмением Арктура, скрытым полной Луной. Не говоря уже о солнечных пятнах. Так стоит ли противиться? Светила сильнее нас.

Ее глаза, возможно, чуть расширились, но остались по-прежнему мягкими и сияющими. Карими – или цвета загара. Или – бежевыми. А возможно, они были какого-то нового, неизвестного мне цвета, как бархатная темнота, которую я так обожаю. Полные губы были слегка раздвинуты, так что можно было видеть полоску белых ровных зубов и розовый кончик языка, прижатый к ним, пока она смотрела. Затем, не без любопытства, она переспросила:

– Луна, Арктур... Вы уверены, что понимаете, о чем говорите?

– Конечно нет. Но почему я должен отличаться от всех, кто сюда приходит? Однако давайте не будем спорить с судьбой. Разрешите мне увести вас из этого призрачного мира в мир реальный. Скажем, в итальянский ресторанчик Эмилио, это совсем недалеко отсюда. Только сначала я должен переговорить с нашей увесистой и, вероятно, страдающей головокружениями приятельницей. Она вон там. – Я ткнул пальцем в дверь позади нее. – Договорились?

– Головокружениями? Так вы один из этих?..

– Один из... кого?

– Из тех, что хотят перемолвиться парой слов с астрологом, страдающим головокружениями... – И она грациозно указала своим прелестным, изогнутым и, право же, сексуальным пальчиком на дверь, из которой только что вышла. – Вот здесь?

Я не понял. И не понимал еще какое-то время. И это, как выяснилось, должно было причинить мне некоторый дискомфорт.

Я только сказал, улыбаясь как можно шире, хотя после всего пережитого за день это было нелегко.

– На двери написано "Сайнара Лэйн", и я здесь для того, чтобы побеседовать с ней. Я считаю, что Сайнара Лэйн – та древняя дама, только что скрывшаяся за этой дверью. Вы подождете, пока я это выясню точно?

– О да, – сказала она, улыбаясь какой-то таинственной улыбкой. – Я подожду. Но зачем вы хотите повидаться с мисс Лэйн? Чтобы она составила ваш гороскоп?

– Я? Ха-ха! – Я рассмеялся. – Неужели я похож на человека, который бежит к астрологу узнать, благоприятный ли сегодня день?

Она медленно покачала головой.

– Нет, совсем не похожи.

Я заметил, как переливается на ее волосах свет, отражающийся от очков в красновато-коричневой пятнистой роговой оправе, которые она сдвинула вверх и которые теперь украшали ее, как диадема.

– Вы действительно потрясающе привлекательная девушка, – сказал я. – Знаю, что вам это говорили миллион раз, но разве повредит услышать такое снова?

– У вас болят зубы?

– У меня? Болят? О!

Я перестал улыбаться, подвигал подбородком, потер челюсти.

– Немножко. Теперь, когда вы об этом сказали, я вспомнил. Я просто улыбался. Знаете, улыбка – это такая вещь, которую вы делаете зубами и губами, – как-нибудь попробуйте.

– А я решила, что вы по ошибке приняли меня за дантиста.

Я и тогда еще ничего не понял.

– Если вы не хотите заказать гороскоп, – продолжала красавица, – тогда зачем же вам мисс Лэйн?

– Лично мне она совершенно ни к чему, – ответил я. – Но у меня есть причина считать, что она помогла втянуть моего клиента – кстати, я частный детектив – в довольно неудачное предприятие. Это было около года назад, он вложил средства в очень небогатую нефтяную скважину. Но я уверен, что вам это неинтересно.

– Не будьте столь самонадеянны, – сказала красотка. – Если мисс Лэйн "втянула" кого-то – а ведь вы утверждаете, что все так? – в сомнительное дело, то она должна быть ужасной, низкой, жестокой, отвратительной женщиной. Я просто начинаю ее ненавидеть, а она мне так нравилась до того, как вы пришли.

Она говорила как-то странно. Возможно, это и озадачивало меня.

– Ну, ужасная, низкая, жестокая – это уж слишком. Я не стал бы заходить так далеко. Черт возьми, я ведь даже еще не поговорил с этой каргой! Но что верно, то верно, она не очень-то привлекательна. Правда, я бросил на нее всего один взгляд.

Между тем прекрасное создание с весьма соблазнительными изгибами, с мягкими глазами, не отрывавшимися от моего лица, придвинулось ко мне так близко, что между нами осталось совсем небольшое пространство, всего несколько дюймов, и сказало спокойно и серьезно:

– Но вы и сами не очень приятный человек, так ведь? Я хочу сказать, что не слишком-то хорошо распространять о мисс Лэйн такие ужасные вещи. А если это все не правда? И зачем вы говорите об этом мне, совершенно незнакомому человеку?

– Каюсь, – сказал я, – вы абсолютно правы. Тут я сплоховал. Прошу прощения у вас и у той старой кикиморы, у той жирной звездочетки. Обычно я не разгуливаю, сея клевету и ложь, нанося урон репутациям, но у меня есть небольшой недостаток, который иногда вредит мне. Однако мне было бы жаль с ним расстаться... К чему я клоню? Когда вы так налетели на меня... ну, когда мы встретились... вы меня совершенно ошеломили своей безбрежной привлекательностью. А разве я похож на скалу? И чем ближе вы ко мне, тем меньше во мне благоразумия. Вы понимаете?

– Вполне.

– Отлично. Да, черт возьми, я свалял дурака. Сожалею. Но вы не должны на меня так смотреть до тех пор, пока у меня не появится причина думать иначе. Что, вероятно, не случится и через миллион лет. Я и тогда вряд ли буду считать, что мисс Сайнара Лэйн – милая старая дама с высокими моральными устоями и несокрушимой честностью, славная и обаятельная. А также замечательный астролог, как я где-то слышат. Так вы простите меня, нет? Присоединяйтесь ко мне, и мы вместе съедим пиццу или равиоли...

– Как ваше имя?

– Шелл Скотт.

– Вы частный детектив?

– Верно. Хожу с таким маленьким пистолетом и всем остальным, что в таких случаях полагается. Хотите посмотреть? Не все, а хотя бы часть?

– Готова спорить, что вы никогда не заглядывали к астрологам.

– Готов поклясться, что нет.

– Видите ли, я знакома с несколькими астрологами, в том числе и с мисс Лэйн. Не угодно ли выслушать небольшой совет?

– От вас я приму хоть дюжину советов...

– Учтите: мисс Лэйн не станет даже разговаривать с вами, пока вы не сообщите ей основные данные о себе. Кстати, вы знаете, когда и где родились?

– Я, наверное, произвожу впечатление полного идиота, раз вы спрашиваете о таких вещах...

– Некоторые не знают. Мисс Лэйн довольно эмоциональный и весьма занятой человек, поэтому не ждите, пока она что-нибудь спросит – эта старая эксцентричная дама просто может не заметить вашего присутствия, – назовите ей ваше имя и год, месяц и день вашего рождения. Проявите некоторую фантазию, рассказывая о себе, пусть это звучит драматично, романтично, даже поэтично. Если вы сумеете – а вы, конечно, сумеете, – то расположите ее к себе, потому что она устала общаться с обычными, ничем не примечательными людьми... Может оказаться полезным, если вы улыбнетесь вашей самой замечательной улыбкой...

– Ах! А вы случайно не шутите?

– И попытайтесь вести себя как воспитанный, обходительный, культурный человек, даже если для вас это – непосильное бремя.

– Ну, тут я положу ее на обе лопатки, я выдам ей такой набор любезностей...

– Вам очень поможет, если знаете время суток, когда родились.

– Я это знаю. Я все знаю.

– Нет, не все, – сказала она.

– Я не имел в виду...

Не дослушав, она, почти коснувшись меня, мягко проскользнула мимо – миг, заслуживающий целой поэмы! – и пошла по коридору. Сама ее походка была поэзией, а уж ножки с округлым сиянием икр и лодыжек, стоили сонета. Она не шла, нет – плавно покачивалась и струилась, и ее бедра при этом представляли собой нечто эпическое. Небольшой, но все же достаточный объем ее прекрасного, цветущего... Но довольно, я становлюсь слишком лиричным в своих описаниях! Как бы то ни было, она удалялась от меня, и это было грустно. Хотя, если бы она не удалялась, я не узрел бы всех ее достоинств. Ну а кроме всего прочего, я находился при исполнении обязанностей.

Поэтому я открыл дверь с позолоченными, отделанными синим буквами: "Сайнара Лэйн" – и, все еще продолжая созерцать в своем воображении этот удивительный ритм ее движущихся бедер, вошел в комнату.

Первое, на что наткнулся мой взгляд, была огромная бесформенная груда плоти, расположившаяся на мягком стуле. По некоторым признакам можно было предположить, что плоть эта – женского рода. Леди сидела около низкого белого письменного стола – около, заметьте, а не за ним. Возможно потому, что другой, вращающийся, стул был слишком хлипким даже для того, чтобы выдержать одну ее ногу, не говоря уж об остальном. Она, казалось, ничем не была занята, глядела по сторонам, ни на чем не задерживаясь.

Я подумал: "Будет нелегко заставлять себя любезничать с нею".

Поначалу старое пугало никак не отреагировало на мое появление. Но постепенно взгляд мадам становился все беспокойнее и тревожней, особенно когда я направился прямо к ней, говоря:

– Мое имя Шелл Скотт, я родился здесь, в Лос-Анджелесе, ранним утром... Тут я умолк, потому что мне показалось, будто она пытается оторвать от стула свой зад и подняться. Безуспешно. Предприняв последнюю попытку, она испустила легкий вздох и рухнула на сиденье.

И я продолжал, информируя ее о месяце, дне и годе моего рождения, но, как было велено, в поэтической форме. Примерно так: "Я родился перед восходом солнца, насколько помню, а кто может это помнить лучше меня? Па говорил, что наш последний старый петух, слепой на один глаз, убежал вслед за павлином только за день до того, поэтому в момент моего рождения не было слышно петушиного крика". Когда она внезапно покачнулась, я кинулся к ней:

– С вами все в порядке, мисс Лэйн?

– Кто-кто? – переспросила она.

Я уже был близок к разгадке, но еще недостаточно близок.

– Что вы хотите сказать этим "кто-кто"? – удивился я. – Но продолжим. И вот когда петух...

Сначала она закричала.

Потом завопила хриплым мужским басом:

– Мисс Лэйн, мисс Лэйн!

И тогда я понял, можете поверить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю