Текст книги "Сказки Уотершипского холма"

Автор книги: Ричард Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

9. История о Великой Топи

Извлек меня из страшного рва, из тинистого болота и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои.

Псалом 39:2

Солнце уже давно взошло, и наступило утро, предвещавшее ясный день, какие обычно бывают в середине лета. Эль-Ахрейра и Проказник, направляясь к дому, шли по узкой долине, утопавшей между двумя зелеными холмами. По лугу то там, то здесь были разбросаны островки ярких полевых цветов: качали головками крупные маргаритки и розовато-лиловые колокольчики. Кролики остановились, чтобы подкрепиться свежей травкой, и поднявшийся легкий ветер донес до них новые запахи: потянуло овечьей шерстью с фермы и водяными лилиями с реки.

Перед ними лежал привычный ландшафт. С той стороны, где заходило солнце, поля граничили с большим болотом, простиравшимся на север до самого горизонта. Друзья заметили фермера, срезавшего тростник, но в целом долина дышала тишиной и спокойствием.

Неспешно спустившись вниз, кролики добрели до поля, граничившего с болотом. С другой стороны поля протекала река, ее длинный берег сплошь порос боярышником и бузиной. На этом берегу было прорыто множество кроличьих ходов, и когда Эль-Ахрейра вместе с Проказником приблизились к норам, из какого-то лаза выскочили два кролика и застыли, поджидая незваных гостей. Эль-Ахрейра, поздоровавшись с кроликами, отметил, что стоит прекрасная погода.

– Вы – хлесси, верно? – поинтересовался один из кроликов, а другой лишь молча уставился на порванные уши Эль-Ахрейры.

– Наверное, да, – отвечал Эль-Ахрейра. – Мы давно путешествуем, но теперь нам хотелось бы немного отдохнуть. Как вы думаете, можно остановиться у вас на несколько дней? Мне нравится ваша колония, и если у вас не слишком тесно, надеюсь, никто не будет возражать, если мы на какое-то время задержимся.

– Об этом вам надо поговорить с Главным Кроликом, только он может дать такое разрешение. Может, вы сами у него спросите? Думаю, он будет рад гостям. У него вообще легкий характер, и с ним нетрудно будет договориться.

Все четверо пошли вдоль берега и остановились на окраине колонии, где в песке было прорыто несколько ходов.

– Как правило, нашего вождя можно застать именно здесь, – заметил первый кролик. – Пойду скажу, что вы здесь. Между прочим, его зовут Лопух.

Не успел Лопух вылезти из норы, как Эль-Ахрейра сразу же почувствовал к нему расположение. Хозяин был приветлив и дружелюбен, стараясь всячески показать, что колонии не составит никакого труда принять парочку хлесси.

– Мы тут живем спокойно, без всяких проблем. И никакие враги нас не тревожат, даже человек оставил нас в покое. Наверное, вы пришли издалека? Насколько мне известно, во всей округе больше нет кроличьих колоний. Вы можете жить у нас, сколько хотите, я совершенно не возражаю.

Итак, Эль-Ахрейра и Проказник поселились в новой колонии. Они уютно устроились, и новое место до того пришлось им по вкусу, что они решили задержаться там подольше – спешить-то им было некуда. Они завязали приятельские отношения со всеми кроликами и получали большое удовольствие от общения. Особенно старался Лопух – он всячески выказывал свое расположение к чужестранцам, часто составлял им компанию и расспрашивал про житье-бытье в другой земле, откуда они пришли. А по вечерам, в часы силфли, и самого вождя, и его Ауслу частенько видели вместе с гостями. Те приходили послушать рассказы Эль-Ахрейры о его приключениях и странствиях за «тридевять земель» от их колонии.

Эль-Ахрейра охотно отвечал на все вопросы, но при этом вел себя очень осторожно, чтобы ненароком не обмолвиться о Черном Кролике из Инле. Поскольку те, кто навещал его, были вежливыми и деликатными кроликами, никто ни разу не осмелился задать ему прямой вопрос об искромсанных ушах, а сам Эль-Ахрейра избегал разговоров о причинах своих странствий и о цели, лежавшей перед ним. Оседлые кролики явно испытывали огромное уважение и к Эль-Ахрейре, и к Проказнику, как к представителям своего вида, которые, в отличие от них самих, посвятили себя путешествиям и много раз сумели избежать верной гибели.

– Я бы никогда так не смог, – как-то вечером заметил Чистотел, капитан Ауслы, когда кролики валялись на солнышке на берегу ручья. – Я люблю чувствовать себя в безопасности. У меня никогда не было желания бросить родной дом и отправиться бродить по белу свету.

– Это потому, что вас никто к этому не побуждал. Правильно я говорю? – ответил ему Проказник. – Вам повезло: живете здесь в тиши и спокойствии.

– А вас кто-нибудь побуждал? – переспросил Чистотел.

Проказник, перехватив предупреждающий взгляд Эль-Ахрейры, понял намек, поэтому дал обтекаемый ответ:

– Ну, можно сказать и так.

И поскольку Чистотел не стал дальше развивать эту тему, замолчал.

Прошло несколько дней. Однажды вечером, после захода солнца, когда все кролики, закончив вечерний силфли, стали располагаться на ночлег, в колонии появился совершенно незнакомый кролик – хлесси: тяжело хромая, он еле плелся по песчаному берегу. Незнакомец тотчас же потребовал, чтобы его отвели к Главному Кролику. Его стали уговаривать немного передохнуть и поесть, но на все предложения полубезумный на вид бедняга отвечал решительным отказом, убеждая кроликов, что дело не терпит отлагательств и речь идет о жизни и смерти. Сказав все это, он рухнул на траву в полном изнеможении. Кто-то сразу побежал за Лопухом, и тот немедленно пришел в сопровождении Эль-Ахрейры, Проказника и Чистотела. Долгое время никак не удавалось привести в чувство несчастного хлесси, но в конце концов он открыл глаза и спросил, кто здесь Главный Кролик. Лопух ласково заговорил с ним, советуя не торопиться с рассказом. Но от слов вождя незнакомец впал в еще большее возбуждение, будто его подстегнули.

– Крысы, – еле дыша, прошептал он. – Сюда идут крысы. Полчища крыс. Убийцы.

– Ты говоришь, они идут к нам? – переспросил Лопух. – Интересно, откуда они взялись? Значит, ты считаешь, что крысы представляют для нас опасность? Обычно кролики не боятся крыс.

– Да, – подтвердил хлесси. – Опасность очень велика. Вашей колонии грозит беда. Все кролики до единого могут погибнуть. Это массовая миграция крыс. И они будут здесь меньше чем через сутки. Они убивают всякое живое существо, которое попадается им на пути. Сегодня утром, еще до рассвета, они напали на нашу колонию. Кролики проснулись и увидели, что крысы среди нас. Никто не слышал и не чуял их приближения. Некоторые из нас пытались бороться с ними, но все было бесполезно. На каждого кролика приходилось до тысячи крыс. Кое-кто попытался вырваться из окружения и бежать. Наверно, это удалось только мне одному. В темноте я плохо вижу, но когда я оказался вдалеке от нашей колонии, я не слышал шагов и не чуял запаха никого из моих собратьев. Крысы были везде. Они буквально заполонили окрестности. У меня не было возможности пуститься на поиски других кроликов, мне пришлось бы пробираться сквозь толпы грызунов. Вот, посмотрите – у меня все лапы искусаны. Сам не знаю, как мне удалось бежать. Я кусался и лягался, как безумный, не думая ни о чем – я был до смерти напуган. Сам не знаю как, но я сумел унести ноги и выжить. Я остался на лугу один. Я был в таком жутком состоянии, что не мог искать других кроликов, да и вы бы не стали, окажись вы на моем месте. Но позже, намного позже, я глянул вниз с холма, на который взобрался, и посмотрел на мою старую обитель. Там были только крысы. Под их серыми телами не видно было ни клочка зеленой травы: сплошным ковром они закрывали землю, и вся эта масса шевелилась и двигалась вперед. Завтра они будут здесь. Ваше единственное спасение – уносить отсюда ноги, и чем скорее, тем лучше.

В смятении и нерешительности Лопух посмотрел на Чистотела.

– Что же нам делать?

Но у Чистотела был такой же обескураженный вид.

– Не знаю. Что вы скажете, то и будем, Главный Кролик.

– Может, нам устроить собрание Ауслы и поставить вопрос перед ними?

Тут вмешался Эль-Ахрейра, который до того момента не сказал ни единого слова. Он почувствовал, что пора принимать командование на себя.

– Главный Кролик, у вас нет времени созывать собрание. Крысы будут здесь еще до На-фрита. Вам надо спешить. Промедление смерти подобно.

– Не знаю, согласятся ли наши кролики, – задумался Лопух. – Скорее всего, они не захотят никуда идти. Они и слыхом не слыхивали ни о каких крысах.

– У вас нет выбора, – отрезал Эль-Ахрейра.

– Но куда же нам идти? – растерянно спросил Чистотел. – Перед нами – река, и она такая широкая, что мы не сможем ее переплыть. А с той стороны, где заходит солнце, лежит болото.

– Болото большое?

– А кто его знает – никто там сроду не хаживал. Его невозможно перейти, – тропок нет. Там только омуты да гиблая трясина. Мы все утонем в этой грязной жиже. А крысы не утонут. Они гораздо легче нас.

– Из того, что вы сказали мне, я кое-что понял. Думаю, нам стоит попробовать. Главный Кролик, если вы будете меня поддерживать и мне помогать, я возьмусь за дело. Я переведу всех ваших кроликов через болото. Только велите им следовать за мной.

– Ах, Господин наш Фрис! – раздраженно воскликнул Чистотел. – Что ты, безмозглый хлесси, об этом знаешь? Ты гостил у нас дней пять, не более, и берешь на себя смелость судить обо всем?

– Как вам будет угодно, – отвечал Эль-Ахрейра. – Но вы пока не предложили ничего лучшего. Я приложу все силы, чтобы помочь вам.

Тут Лопух и Чистотел затеяли пустую перебранку. Как понимал Эль-Ахрейра, ими обоими овладел страх, и они пустились в бесконечную перепалку, втайне надеясь, что решение найдется само собой.

Видя бессмысленность происходящего, Эль-Ахрейра вмешался в их беседу.

– Проказник, – тихо заявил он, – быстро обойди все норы и предупреди кроликов об опасности. Скажи, что сюда идут крысы и что я собираюсь перевести их через болото. Мы выходим сразу после Фу-инле, то есть после восхода луны. Сообщи всем, что я буду ждать их под старым платаном. И смотри не теряй времени попусту, у нас нет ни минуты. Если кто-то откажется идти, не вступай в пререкания. Придется оставить их и идти дальше. И еще: не показывай им, что тебе страшно. Веди себя спокойно и уверенно.

Проказник, прикоснувшись кончиком носа к носу Эль-Ахрейры, стремглав понесся исполнять поручение. Отослав своего верного товарища, Эль-Ахрейра снова повернулся к спорщикам и сообщил им о своих действиях. Он ожидал, что Лопух и Чистотел набросятся на него с обвинениями, будут его бранить на все корки и даже, может быть, поколотят, но, к его удивлению, ничего подобного не произошло. Они стояли, мрачно уставившись в землю, не соглашаясь с ним, но и не возражая. Эль-Ахрейра почувствовал, что они даже рады снять с себя ответственность за принятое решение. Если все пойдет наперекосяк, в чем они были уверены, всю вину можно будет возложить на него. Но если все-таки вопреки ожиданиям предприятие увенчается успехом, они смогут сказать, что это они уполномочили Эль-Ахрейру стать во главе.

Эль-Ахрейре показалось, что прошла целая вечность, пока новости распространились по кроличьей колонии, а затем на него свалилось еще больше забот. Со всех сторон к Лопуху, к Чистотелу и к нему самому ринулись толпы кроликов. Многие не верили в опасность и отказывались присоединиться к согласившимся на переход через болото. Некоторые – в основном крольчихи – говорили, что у них новорожденные крольчата, которых никак нельзя взять с собой. На что Эль-Ахрейра вынужден был отвечать, что если они сами хотят уцелеть, придется оставить помет в норах, – и, услышав такое, крольчихи, естественно, впадали в ярость. Одни спрашивали его, сколько времени займет переход, другие интересовались, велико ли болото. Эль-Ахрейра признался, что не знает ответов, но объяснил, что он твердо намерен спасти всем жизнь.

Спустя некоторое время Эль-Ахрейра встретился с Проказником, и они вместе пошли к старому платану. Они даже удивились, увидев там огромное множество, ожидавших их появления. Среди них были Лопух и Чистотел. Желая подбодрить собравшихся, Эль-Ахрейра похвалил их за мудрый выбор – согласие пойти вслед за ним. И вот, когда на небе взошла луна, Эль-Ахрейра без колебаний начал прокладывать путь через большое болото.

По правде сказать, Эль-Ахрейра знал о болотах чуть больше, чем другие кролики: когда-то ему пришлось жить неподалеку от места под названием Гибельная Топь. Он прекрасно понимал: у кроликов не было другого шанса остаться в живых, и если Главный Кролик не может перевести их через болото, то ему придется взять на себя роль проводника. Но он никогда не представлял себе, как выглядит настоящая трясина. Теперь придется узнать это на собственном опыте.

Эль-Ахрейра прошел несколько шагов и, собираясь пересечь участок суши, внезапно почувствовал, что его передние лапки уходят в осклизлую жижу. Пока кролика не засосало в болото с головой, он успел резко отпрянуть и налетел спиной на Лопуха, которому сам дал приказ следовать за ним по пятам, чтобы у колонии сложилось впечатление, будто тот остается их предводителем. Помедлив, Эль-Ахрейра сделал несколько осторожных шажков влево. И снова его лапки ушли в воду. Значит, нужно идти направо? Он заставил себя свернуть, надеясь, что на этот раз ему повезет. Ему удалось немного продвинуться вперед, и опять почва под ним просела. С трудом освободив лапки, Эль-Ахрейра лег и, перекатившись с боку на бок несколько раз, снова попытался встать. На этот раз почва оказалась твердой.

Дождавшись Лопуха и Чистотела, Эль-Ахрейра стал осторожно продвигаться вперед по узкой кромке суши, стараясь обойти то место, где начал тонуть. Потом он снова свернул влево, шаг за шагом ощупывая передней лапкой место, на которое собирался ступить. На этот раз он не провалился в болото ни разу. У кролика даже появилась надежда, что он по краю обошел самое гиблое место в трясине. Он решил, что теперь снова может двигаться по прямой, – так, чтобы луна светила ему в спину.

Эль-Ахрейра, продолжая ощупывать почву, прежде чем встать на нее, настойчиво шел в заданном направлении. Иногда лапки у него проваливались в вязкую хлябь, но он вовремя успевал их вытащить. Полная луна освещала ему путь, и в ее свете, внимательно глядя перед собой, он лучше различал опасные и безопасные участки болота. Но глаза часто подводили. На нюх Эль-Ахрейра разбирался в маршруте гораздо лучше. Суша пахла совершенно иначе, чем болотистые участки, и по запаху он мог определить, куда идти дальше. Вот так он и шел, медленно и осторожно, делая крюки, чтобы обогнуть подозрительные места. В целом, путь его лежал на запад, но двигался он зигзагами, сворачивая то направо, то налево, делая шаг вперед и два назад. Так, петляя, он набрел на грязный, заросший тиной пруд, в его стоячей затхлой воде отражалась круглая луна. Пруд пришлось обойти по широкой дуге: Эль-Ахрейра сразу же заподозрил, что берега у него вязкие и топкие, и решил держаться от него подальше.

Не прошло и полночи, а кролик уже устал. Ведь ему приходилось выверять каждый шаг, пробуя лапкой почву, вытаскивать ноги из топкого месива и снова идти вперед. Его терзали вопросы: сколько они уже прошли? Сколько еще осталось? Теперь он начал понимать, что они и к рассвету не доберутся до другого берега. А быть может, им придется потратить на переход и весь следующий день, и всю следующую ночь… Кроликам требовался отдых, но на болоте не было ни деревца, ни кустика, чтобы путешественники могли укрыться в тени. Как они выдержат путешествие? А что, если они задумают свернуть с пути, чтобы выбраться из болота? Что их тогда ждет? Куда они попадут?

Эль-Ахрейру терзали тревожные мысли, но он перестал думать о плохом и сосредоточился на движении: шаг, еще шаг и еще. Вытянуть ногу из топи, поставить на другое место, и еще один шаг… Раза два он нечаянно спугнул куропаток: шумно захлопав крыльями, те в гневе улетели прочь. Им было непонятно, что сухопутные грызуны делают на их родном болоте. Подумать только! Кролики! Да еще и посреди ночи!

Впоследствии, когда Эль-Ахрейра рассказывал о своих приключениях, он признался, что самым страшным и опасным из всех был этот ночной переход через болото. Пока кролики перебирались через болото, ему не раз казалось, что они никогда не выберутся из топи. Он даже радовался тому, что у него не имелось выбора: все его кролики хотели жить, а значит, им оставалось только бороться со стихией. Ах, если бы только у него был выбор, он, не задумываясь, принял бы другое решение! Лунный свет озарял болотистую глушь, где не было ни души, но со всех сторон им грозила лютая смерть, и даже воздух, казалось, пропитан ощущением тревоги. Укрыться было некуда, и никто не мог защитить их. В любую минуту его может засосать жуткая трясина. И что тогда? Разве Проказник может встать во главе кроличьего отряда?

«Надо, – подумал Эль-Ахрейра, – дать ему инструкции. На всякий случай…»

Когда кроличий отряд вышел в путь, Эль-Ахрейра поставил Проказника в арьергарде, чтобы тот следил за теми, кто тащился в самом хвосте. Ведь некоторые могли отстать и заблудиться. Теперь он отдал приказ, который передали по рядам назад, чтобы Проказник встал рядом с ним во главе колонны. Казалось, прошла целая вечность, пока Проказник не появился рядом с ним. Эль-Ахрейра спросил, как обстоят дела в хвосте колонны. Все ли кролики справляются с трудностями перехода?

– Дела идут лучше, чем я ожидал, – отвечал Проказник. – Никто не сошел с дистанции, и никто не потерялся. Все твердо намерены добраться до другого берега – как бы далеко он ни был. К счастью, среди них оказался один очень хороший рассказчик. Его зовут Цикорий. Он постоянно сыплет шутками, рассказывает одну байку за другой. И все кролики не отстают от него – им любопытно, чем кончится та или иная история. Ну так чем я могу помочь вам, хозяин?

Эль-Ахрейра подробно объяснил Проказнику, в чем состоит его задача, и не отпускал до тех пор, пока не убедился, что тот все хорошо понял. Затем он предоставил своему помощнику на нюх определить верную дорогу, а сам отошел в сторонку, чтобы дать кроликам пойти. Эль-Ахрейра понял, что Проказник был прав. Переход вовсе не оказался трудным делом для кроликов – они с легким сердцем шли за теми, кто вел их вперед. Его собственную тревогу и усталость можно было объяснить только грузом тяжелой ответственности, которая легла на его плечи. Нелегко оказалось превратиться в первопроходца и постоянно ощупывать лапкой каждое место, прежде чем встать на нее всем весом. Эль-Ахрейра дождался Цикория и с удовольствием послушал рассказ о Королевском Салате. В самом конце колонны он увидел маленького, очень молоденького кролика, которому было трудно поспевать за всеми. Эль-Ахрейра, как мог, подбодрил и утешил его и, прежде чем вернуться в начало колонны, к Лопуху и Проказнику, некоторое время шел рядом с ним.

Проказник идеально подходил для трудной задачи и к тому же очень хорошо справлялся с неприятной обязанностью – намного лучше, чем он сам, подумал Эль-Ахрейра. Верный помощник Эль-Ахрейры лишь изумлялся, когда его передние лапки проваливались в мутную жижу: скорее всего, он не осознавал грозившей опасности, а может быть, умело скрывал свои чувства. Более того, у него сложились прекрасные отношения с Лопухом и Чистотелом, и на короткое время Проказник даже позволил Чистотелу встать во главе колонны.

– Ничего страшного, ничего страшного, – приговаривал Проказник. Лишь один раз воскликнул «Оп-ля-ля!», когда Чистотел по плечи провалился в болото.

Вскоре посветлело, взошла заря, и после короткой летней ночи снова наступил день. Когда солнце выкатилось на небо, Эль-Ахрейра стал пристально вглядываться в даль, пытаясь разглядеть очертания берега, но перед ним расстилалась все та же унылая топь.

«Сколько они еще протянут без пищи? Хватит ли у кроликов сил добраться до суши?» – беспрерывно думал Эль-Ахрейра. Если кроликам предстоит еще один день пути, то вскоре они сами разобьются на группы: в одной будут только сильные и выносливые, в другой – старые и слабые. Или, что еще хуже, некоторые могут отколоться от общей массы и поодиночке пуститься на поиски пропитания, блуждая по вязкой пустоши. И тогда им конец!

Эль-Ахрейра поведал о своих опасениях и страхах Лопуху и Чистотелу и предложил им снова влиться в колонну, чтобы сплотить дух кроликов.

– Не знаю, послушают ли они меня, – засомневался Чистотел. – Они привыкли делать, что хотят. Скажу вам правду: слишком долго они жили безо всяких забот и хлопот.

Эль-Ахрейра не нашел, что сказать ему в ответ. Он уже собирался сменить Проказника на посту, как вдруг на болото села цапля и, хлюпая по болотной жиже, принялась разгуливать рядом с кроликами. Настроена она была далеко не дружелюбно.

– Какого черта вы приперлись сюда, недоумки? – надтреснутым голосом гаркнула цапля. – Это мое болото! И принадлежит оно только мне и моей семье! Нам не нужны здесь никакие кролики! Убирайтесь отсюда немедленно!

Эль-Ахрейра попытался объяснить злобной птице, что именно этого они и хотят. Он рассказал цапле о нашествии крыс и о вынужденном бегстве посреди ночи.

– Значит, вы хотите как можно скорее выбраться отсюда? – прохрипела цапля. – Если вам здесь больше ничего не надо, я, так и быть, покажу вам дорогу к берегу.

– Мы были бы счастливы, если бы вы взяли на себя роль проводника, – попросил птицу Эль-Ахрейра. – Но не забывайте, что кролики не умеют плавать. И шлепать, как вы, по болоту они тоже не могут, потому что ноги у вас длинные, и те места, где вода вам по колено, для них смертельно опасны. А далеко ли до берега?

– Да нет, не очень, – буркнула цапля.

– Это самая радостная весть, которую я когда-либо слышал! – воскликнул Эль-Ахрейра.

Цапля возглавила колонну, а Эль-Ахрейра пошел за ней по пятам. Как он и ожидал, маршрут оказался полным опасностей. Несмотря на предупреждение Эль-Ахрейры, цапля так и не поняла, что кролики не умеют шлепать по воде, высоко поднимая ноги. Сначала она злилась, когда он снова и снова пытался объяснить ситуацию, а потом впала в ярость. Наконец, спокойно выслушав брань и оскорбления в свой адрес, Эль-Ахрейра убедил глупую птицу вести их по твердой земле, где они могли бы спокойно идти, не подвергая себя риску. Казалось, цапля поняла, что там, где она может с легкостью пройти, кролики не могут. Уловив, наконец, разницу между собой и кроликами, она стала неплохим проводником, хоть и не всегда надежным. Отношение ее к кроликам оставляло желать лучшего: цапля была резка и груба, и, считал Эль-Ахрейра, ее бы ни капли не расстроило, если бы три-четыре кролика, оступившись, утонули в ее болоте. Она глубоко презирала их всех, и Эль-Ахрейра с трудом сдерживался, чтобы не отвечать на оскорбления.

Но они все же двигались вперед, и намного скорее, чем раньше. Эль-Ахрейре пришлось признать, что с помощью цапли они успешно преодолели участки, которые ему самому показались бы подозрительными. Несмотря на заявление цапли, что до берега совсем недалеко, путь оказался долгим. К На-фриту – то есть к полудню – они все еще продирались сквозь густые заросли тростников и перепрыгивали через кочки с колючей высокой травой. Конца путешествия не предвиделось. Эль-Ахрейру терзали угрызения совести: он сожалел, что позволил посторонним встать во главе колонны. Он не решился перекладывать свои обязанности даже на Проказника, находившегося чуть не на последнем дыхании от усталости, и не стал во второй раз оставлять авангард и нестись в хвост процессии, чтобы подбодрить отстающих. Сам он настолько утомился, что едва не падал с ног. Если Проказник скрывал свое изнеможение, то Эль-Ахрейра был готов признать, что сил у него совсем не осталось. Никогда в жизни он не был так изможден! Если он сам держался из последних сил, то что говорить об остальных? Он велел Проказнику дождаться последних и сообщить ему, как обстоят дела в хвосте процессии.

Эль-Ахрейра попросил Цаплю остановиться хоть ненадолго, чтобы кролики могли передохнуть, но сделал это так неловко, что цапля чуть не бросила их насовсем.

– Почему эти чертовы кролики не умеют летать? – гневно воскликнула цапля. – Если бы у вас были крылья, как у всех нормальных существ, вы бы уже давно были на месте!

– Нам бы тоже этого хотелось, – согласился Эль-Ахрейра. – Но на все воля нашего господина Фриса. Он не дал кроликам крыльев.

В этот момент появился Проказник.

– Хозяин, два кролика пропали без вести. И теперь все, кто идет в хвосте, в жутком состоянии. Они очень подавлены и не знают, что им делать.

Неужели вся колонна разбредется кто куда? Лучше продолжать путь не останавливаясь. Поэтому Эль-Ахрейра вежливо попросил цаплю двигаться вперед.

Очень скоро, как показалось Эль-Ахрейре, он увидел купу конских каштанов, громоздившихся на противоположном берегу. Несколько минут спустя кролики уже карабкались вверх по склону. Наконец-то они оказались на суше! Под лапами была твердая земля.

– Мы перебрались через болото? – спросил цаплю Эль-Ахрейра.

– Да, – сухо ответила цапля. – Больше никогда сюда не возвращайтесь.

И, не дожидаясь благодарностей, цапля медленно взмахнула тяжелыми крыльями и улетела прочь.

В одно мгновение Эль-Ахрейра оказался на крутом берегу. Он с удовольствием потрогал лапкой обнаженные корни большого платана: они были твердые и сухие, как косточки. Проказник тоже поднялся и встал рядом с ним. Никогда в жизни Эль-Ахрейра не чувствовал такого облегчения! Следующим на берегу показался Лопух. Он тоже встал рядом с Эль-Ахрейрой, чтобы посмотреть, как колонна кроликов выбирается из трясины и карабкается на высокий берег. В момент катастрофы Главный Кролик оказался слабым и никчемным вожаком, но он обладал и некоторыми положительными чертами. Например, он помнил всех своих кроликов по именам и каждого лично поздравлял с успешным переходом через болото, хваля героев за решительность и отвагу. И они отвечали ему взаимностью. Эль-Ахрейра прекрасно понимал, что кролики любят и уважают своего вождя. Лопух выразил огромное сожаление по поводу исчезновения двух кроликов и сказал, что глубоко скорбит об утрате.

– Их звали Тысячелистник и Калужница, – с горечью сообщил он Эль-Ахрейре. – Они были самыми лучшими кроликами в нашей колонии. Какое горе, что мы потеряли их! Лучше бы это был кто-нибудь другой.

Эль-Ахрейра, которому никогда в голову не приходило запоминать тысячи кроличьих имен, устыдился.

Оказавшись на высоком берегу, кролики увидели расстилавшийся перед ними медовый луг с высокой, еще не скошенной травой. Голодные и усталые кролики доползли до пышной июльской травы и, наевшись до отвала, сразу же провалились в глубокий сон.

– Пусть делают, что хотят, – заметил Лопух. – Они заслужили свое счастье.

И Эль-Ахрейра не нашел причин для возражений.