Текст книги "Не оставляй меня! (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Резеда Ширкунова
Не оставляй меня!

Глава 1

Невысокого роста паренёк – босой, одетый в старую рубашку и такие же старые потрёпанные брюки – подошёл к маленькой девочке лет десяти, чумазой, с грязными волосами, заплетенными в две тоненькие косички. Короткое платье для её возраста почти не прикрывало щиколоток, босые ноги были от пыли серо-чёрного цвета. Холодное каменное лицо, крепко сжатые губы и совершенно пустые глаза. Она смотрела перед собой, ничего не видя и никого не замечая. Руки, сложенные лодочкой, она держала перед собой. В ладошках лежали две медные монеты. Он забрал их себе и положил в карман. Опустил её ладошки, взял под руку и повёл в сторону приютского дома.

– Эх, Ириска, опять директриса будет возмущаться, что мало денег принесли. А откуда их взять-то, если никто не подаёт. Только в праздники перед входом в храм можно заработать и то не всегда. Тебе хорошо, ругай-не ругай, ты всё равно ничего не слышишь и не реагируешь. Если бы твои родители знали, как будут здесь с тобой поступать, вряд ли бы отдали в приют. А директриса ещё с них денег содрала. Говорит, за тобой особый присмотр нужен, а какой там присмотр, иногда покормить тебя забывают. Если бы не наша повариха, тётушка Ната, померла бы давно. Остальных-то на работу всех разбирают, девчонок постарше дядька Прон забирает, они у него пряжу прядут. Девчонки жалуются, совсем света мало, магические светильники не покупает, жаль ему денег, видите ли, а то, что девчонки раньше времени ослепнуть могут – ему невдомёк. А мальчишек дядька Таран каждое утро уводит за скотиной смотреть. Они оттуда еле живые приходят и кормят их лишь один раз в день. Ужинать из-за усталости ребята уже не могут, сразу валятся спать. Так вот и получается, что едят только раз. Завтрак я даже и не считаю, один взвар с куском хлеба. Это разве еда? А платят за нашу работу директрисе хорошие деньги, сам видел. После прихода дядьки Тарана на столе мешок с золотыми лежал, она как увидела меня, так зыркнула глазищами, что я быстрее бежать от её кабинета. Думал, накажет, что подглядывал, но нет, вроде пронесло. Скоро осень, холодать стало, замёрзла поди.

Он остановился и потер ей руки.

– Холодные, ты только, Ириска, не заболей, а то меня заберут от тебя и отправят к дядьке Тарану, кто тогда смотреть за тобой будет, бедолага?

Неожиданно девочка словно споткнулась обо что-то невидимое и, схватившись обеими руками за голову, застонала от невыносимой резкой боли. Мальчик прижал к себе хрупкое тельце и успокаивающе гладил по голове.

– Сейчас пройдёт, это редко бывает, потерпи чуть – чуть.

– Боже, как больно-то, – простонала девочка и взглянула на мальчика. Тот, услышав голос, от неожиданности подпрыгнул и уставился карими глазами на свою подопечную.

– Ириска, ты разговариваешь?

– А не должна? – удивилась она.

– Должна, ещё как должна. Но когда тебя привезли в приютский дом, ты совсем не говорила. Твои родители сказали, что ты от рождения такая. Они устали ждать, когда ты станешь нормальной, как им обещал жрец богини Матери, и отдали тебя в приют.

– Избавились, значит, – сказала девочка, и такая тоска была в ее голосе.

– Ты прости их, они просто не знали, что с тобой делать, ты же совсем не могла находиться одна, за тобой нужен был постоянный присмотр.

– Значит, ты мой нянька?

Мальчик кивнул.

– Всё отказались, а я согласился, как можно человека бросить? Он же тоже нуждается в помощи. Вот нам двоим настоятельница придумала дело, стоять на паперти и просить милостыню, какой-никакой, а заработок. Знаешь, Ириска, думаю, не надо нам признаваться, что ты…, – он замялся, но всё же подобрал слово, – изменилась, так нам обоим будет лучше. Иначе разделят сейчас, и будем работать с утра до ночи без отдыха и выходных.

– Как ты меня сейчас назвал?

– Ириска!

– Знаешь, когда ты так сказал, мне почудилось, что у меня во рту конфетка, которая жуется, как жвачка.

– Я что-то не совсем понял тебя, а что такое жвачка?

Девочка промолчала.

– Знаешь, я не помню. Всё, что нас сейчас окружает, мне кажется незнакомым, как бы тебе объяснить, не родным. Всё вокруг – чужое.

– Ты какие-то странные вещи говоришь, Ириска, непонятные, – он зачем-то отодвинулся от неё и посмотрел пристальным взглядом.

– Почему странные? – удивилась она. – Обычные.

– Хотя, если ты ничего не помнила, тебе действительно всё будет казаться не своим, чужим, – он вновь взял её под руку. – Нам бы с тобой продержаться в приюте ещё годика два. А там моё совершеннолетие, 17 будет, и я тебя бы забрал с собой, зачем тебе жить в этом месте, ничего хорошего в нём нет. Если бы не ты, я давно бы сбежал, только на кого тебя оставишь?

– А как тебя зовут? – мальчик остановился и даже всплеснул руками.

– Ты и этого не помнишь? – девочка помотала головой. – Меня Вильстаном кличут, но все коротко называют Стан.

– А ты помнишь своих родителей?

– Смутно. Помню, как мы ехали в карете, маменька рассказывала что-то интересное, помню, что было весело, и я смеялся, с нами был мужчина, но его лица не помню. Когда на нас напали, то всё закрутилось, завертелось: крики, ругань отовсюду. Маменька спрятала меня в нишу, где в зимнее время обычно держала печку, чтобы ногам было тепло, и велела сидеть тихо. Когда крики, ругань утихли, я вышел из своего укрытия, маменька лежала на земле, а возле неё была лужа крови, которая вытекала из груди. Недалеко находился тот самый мужчина кверху спиной, а в сторонке кучер, который нас вёз. Ни вещей, ни сундуков, с которыми мы путешествовали не было. Потом ничего не помню, очнулся в полицейском участке, меня спрашивали, как зовут, а я повторял Стан, они пытались узнать моё полное имя, но я же был маленький, не помню, вот меня и назвали Вильстаном.

– Да, неприятная история. Раз ты ехал в карете, значит, из богатой семьи был. Думаешь, тебя никто не искал?

– Раньше я и сам надеялся, что меня кто-то найдёт, но с каждым годом, проведённым в приюте, надежда угасла, уже ни на что не надеюсь.

– Может, так и лучше, чем постоянно думать об этом, – произнесла девочка.

Так, разговаривая, они дошли до приюта. Поднявшись по лестнице, увидели пожилую полную женщину с темными волосами и колючими глазами, одетую в строгий чёрный сарафан, а под ним кипенно-белая рубашка с длинными рукавами, отделанная рюшечками. Она смерила обоих недовольным взглядом и сморщила нос, как будто почувствовала неприятный запах.

– Ну что, как день прошёл? – спросила строгим голосом женщина.

– Госпожа директриса, мы сегодня заработали лишь пять медяков. Он вынул из кармана деньги и отдал женщине.

– Вы оба больше проедаете, чем зарабатываете, придётся девку пристроить, может, мадам Расси отдать, а тебя ко всем ребятам. Пользы от тебя там будет больше.

Мальчик бросился ей в ноги.

– Госпожа директриса, я вас умоляю, не отдавайте её мадам Расси, мы завтра принесем больше, обещаю, только не отдавайте.

Женщина смерила сверху вниз взглядом ребёнка и хмыкнула.

– Хорошо, посмотрю, если завтра принесёте меньше двух серебряных, то я сделаю так, как решила раньше, – она развернулась и вошла в здание.

Стан так и остался сидеть на лесенке, смотря в одну точку,

– Стан, это про какую мадам она говорила?

– Ту, которая держит притон, у нее есть клиенты, которые любят забавляться с маленькими девочками. Тебя директриса хочет отдать туда.

– В дом проституции? Сделать из меня проститутку? – девочка присела рядом с другом, от услышанного её перестали держать ноги.

– Они у нас называются домами терпимости. Я знаю, что она отдавала уже туда девочек, практически все выдерживали не больше месяца, кто сам на себя руку накладывал, кого мёртвыми нашли. Этой мадам всегда нужен свежий товар.

Они немного помолчали.

– Знаешь, Ириска, не наберём мы денег, воровать я не приучен, придётся нам с тобой бежать и желательно в другой город. Здесь стража знает директрису, очередной раз напоет о неблагодарных воспитанниках и нас, если найдут, вернут обратно. Сейчас я тебя отведу в комнату, просто сиди и не вздумай ходить, я буду заглядывать к тебе, просто сиди и смотри в одну точку. Мне надо приготовиться к побегу.

Он отвёл Ириску в спальню девочек, всего там стояло двадцать кроватей, накрытых тонкими одеялами. «Обшарпанный потолок и стены, которые были покрашены, видимо, ещё при царе горохе. Ой, так зовут здешнего царя? Имя какое-то странное. Почему-то ассоциируется с крупой. А это ещё что»? – думала Ириска.

Девочка вновь схватилась за голову – откуда эти мысли, она ведь совершенно ничего не помнит и не знает. Кто она, почему постоянно в голове возникает имя Татьяна, как будто давным-давно её так звали?

– Ничего непонятно.

Глава 2

Ириска хорошо исполняла свою роль, даже вернувшиеся девчонки не заподозрили, что «безумная», как часто ее здесь называли, прекрасно слышит их голоса и оскорбления в свой адрес. Она старалась думать о чем-то постороннем, лишь бы не выдать себя ни звуком, ни движением. Девочка даже представить себе не могла, как тяжело сидеть, уставившись в одну точку, если у неё, так некстати, то нос зачешется, то глаз.

Когда все улеглись, она вздохнула более свободно. Но всё же держала ухо востро, вдруг среди них есть такие, которые побегут докладывать директрисе, что девочка пришла в себя. От долгого сиденья ей казалось, что костлявая жопка стала совсем квадратная. Откуда только берутся непонятные мысли? Все уже спали, когда Стан заглянул к ней.

– Ириска, тихо пробирайся ко мне, чтобы тебя не было слышно.

Девочка встала со стула и от неожиданности охнула, но, резко зажав себе рот, огляделась, вроде никого не разбудила. Ноги затекли до такой степени, что подошва ступней пошла острыми иголками.

– Стан, может, лучше было бы сделать это утром, сделали бы вид, что идём к храму, а сами в это время бы сбежали? – тихо спросила Ириска, пока они пробирались тихими коридорами.

– Я вначале так и хотел сделать, но тётушка Ната сказала, что директриса на завтра пригласила мадам Расси сюда, боюсь, что по твою душу, может, ещё кого из девчонок хочет отдать, поэтому уходим сегодня.

– Ты знаешь, куда идти?

– Тётушка показала направление, сейчас тихонько будем пробираться в сторону южных ворот. Как только солнце покажется на горизонте, их откроют, в этот момент мы с тобой и выйдем из города.

– Как думаешь, не догонят?

– Не должны.

– А далеко до города?

– Тётушка сказала, что пешком дня три, нам нельзя показываться на глаза, иначе поймать могут и вернуть.

Они пробирались через тихие темные улицы почти шесть кварталов. То там, то здесь можно было увидеть на небольших улочках темные фигуры людей, которые тут же исчезали из поля зрения. Чем ребята ближе приближались к месту назначения, тем дома становились беднее. Они были одноэтажные, покосившиеся, и все какие-то мрачные и безмолвные, с тускло-жёлтыми окнами, пока не сменились заброшенными пустыми развалюхами. В такой темноте можно было наткнуться на труп или тело какого-либо бродяги, потягивающего пойло прямо из бутылки. Стража редко заходила в такие районы, неизвестно, откуда можно получить нож в спину или в бок. Бывает и магией так вдарят, что остаются одни ошметки. Здесь свои законы.

Ириска, увлекаемая своим спутником, полностью доверилась ему и крепко держалась за его руку. В другой руке у мальчика был небольшой узелок с едой. Все, что смогла дать тетушка Ната. Они дошли до ворот ближе к рассвету, оставалось ждать примерно около трех часов, как раз то самое время, когда очень хочется спать. Они спрятались за густым кустом жаконии – растения, напоминающего шиповник, но без пресловутых шипов. Стан был доволен, что для подруги выкрал туфельки одной из девочек, для работы директриса им еще даст, а им без обувки совсем никак. И неважно, что они почти на два размера были больше. Запихнули туда травы и мягко, и тепло ногам. Тетушка Ната дала старую, всю в заплатках кофту, но главное – в ней было тепло. Он не давал девочке заснуть, тормоша ее периодически, а сам зорко следил за дорогой. Хорошо бы было спрятаться в телеге или сделать вид, что являются чьими-то детьми, чтобы не знали стражники их направление побега.

Днем солнце еще грело сильно, но ближе к ночи или ранним утром на улице уже было очень прохладно. От постоянного сиденья тела детей затекли, и они с первыми лучами солнца решили немного размяться, чтобы немного разогреться. Ириска стала приседать и крутить руками словно вентилятор, Стан с недоумением посмотрел на девочку.

– Ты что делаешь? – удивленно спросил он.

– Кровь разгоняю, чтобы согреться быстрее, – ответила она и, увидев, как он нахмурил брови, тихо произнесла. – Стан, не спрашивай, сама не знаю, как-то неожиданно приходит в голову, откуда все берется, не понимаю. Он в ответ лишь махнул рукой.

Тут послышались со стороны дороги скрипы телег, ржание лошадей, крики людей и голоса возниц. Стан выглянул из убежища и махнул рукой Ириске, чтобы она выходила из укрытия. Ириска, приподнявшись со своего насиженного места, увидела несколько повозок, которые выезжали из города. Целый караван стоял в ожидании своей очереди. В одной из телег сидел седой старик, одетый в старый изношенный сюртук. Вот к нему и направился Стан, взяв за руку девочку.

– Доброго утра, господин.

– Какой же я тебе господин, такой же труженик, как и многие. Доброе утро, малец, чего хотел-то.

– Сироты мы, едем в другой город к маминой сестре, не подвезете немного?

– Почему же не подвезти. Садитесь.

Ребята тут же устроились на телеге.

– Как зовут вас ребятки?

– Меня Николом, а сестру Николеттой, – ответил Стан.

– А меня зовите дядькой Матином. Как город-то называется, в который вы собрались? – спросил старик.

– Э-э-э, это тот, который находится в трех днях пути отсюда, если идти пешком, так соседка сказала, – ответил Стан и засмущался.

Они не предусмотрели того, что никто из них не знал географии, кроме названия города Картан, откуда они стремились убежать.

– Понял, – усмехнулся возница. – Город называется Таштан. Только мы едем в другую сторону и завтра повернем на другую дорогу, а вам придётся идти одним по лесу. Справитесь?

Стан кивнул, ему было стыдно обманывать старика, но другого выхода он не видел.

– Вижу глаза красные, ложитесь отдохните немного, до привала еще далеко. Ближе к вечеру дети открыли глаза, сначала не поняли, где они находятся, и только через несколько минут сообразили, что караван расположился на ночной привал. Изредка в тишине леса были слышны крики сторожевых и ржание лошадей, остальные караванщики расположились возле костра и ели похлебку.

– Проснулись? Идите поешьте, – крикнул им старик.

– Благодарствуем, но у нас денег нет заплатить, – ответил Стан, пытаясь заглушить рулады, который издавал его голодный желудок.

– Присаживайтесь, говорю, уж от двух тарелок похлёбки не обеднеем.

Дети сели в круг, и им подали по тарелке похлёбки и по большому куску хлеба. Они и не заметили, что за несколько минут подчистили все, не оставив ни крошки хлеба.

– Вот и ладно, – сказал старик. – В нескольких шагах к лесу есть небольшая речка, если хотите, то можете умыться, – предложил он им.

– Спасибо, мы воспользуемся вашим предложением, – ответила Ириска.

Долго не думая, они направились в сторону ручья. Вода была прохладная, но освежила обоих, поэтому они, сполоснув лицо и руки, вновь улеглись на телегу.

– Стан, вот придем мы в город, а что там делать-то будем? Где жить будем? Чем питаться?

– Сам уже голову сломал, Ириска. Не готовы мы еще с тобой жить отдельно, но и оставаться в приюте уже было нельзя. Тетушка Ната говорила, что в том лесу, через который мы с тобой пойдем, есть охотничий домик, он уже старенький, и в нем никто не живёт. По крайней мере, когда она была еще незамужней девицей, все так и было. Она предупредила, даже если так кто-то живет, не оставит сирот одних на улице, на ночь там можно будет остановиться. На том и порешили.

Ранним утром следующего дня, когда еще солнце только показалось на краю горизонта, старик, не останавливаясь, выгрузил детей в лесу и объяснил, как добраться до Таштана.

– Идти вам по прямой около двух суток. К вечеру следующего дня будете на месте. С богом, ребятки, пусть несчастья обойдут вас стороной, – проговорил он и осенил непонятным знаком, словно радугу над ними нарисовал.

Глава 3

Раннее утро. Лес просыпался медленно, то там, то здесь были слышны первые трели птиц, и с первыми лучами солнца их гомон стал громче и сильнее. Запах цветущих трав вперемежку с мокрой травой придавал воздуху неповторимый аромат. Капли росы на траве сверкали на солнце, как бриллианты, разбросанные повсюду. Ярко-зеленая листва манила в лес, шелестя своими ветками на ветру.

Теодор любил этот лес с его тайнами и загадками. Он бы много мог рассказать интересного о его жителях и о самом древнем лесе, которому уже перевалило за несколько сотен лет, так как был его хранителем уже долгое время. Перегорев магически и лишившись семьи при пожаре, бывший следопыт решил уединиться от всего мира и ни разу не пожалел об этом. Со временем боль от потери жены и сына немного утихла, но возвращаться в общество у него не было совершенно никакого желания. Будучи из аристократической семьи, он отказался от наследства и не поддерживал никаких связей с родственниками.

Быстро собравшись, Теодор вышел из дома, стоявшего на опушке леса в десяти часах пути от деревни Речка, и пошел неприметной тропинкой в чащу леса, где недавно заприметил бойтраву, помогающую от серьезных ранений и загнивающих ран. Бойтрава была большой редкостью и найти ее считалось невероятной удачей. За нее он мог выручить хорошие деньги, чтобы закупить крупы и овощей. Раз в месяц летом в Речку приезжали маги для закупки разнотравья у местных жителей. Побродив по лесу, хранитель вышел на поляну к старому в несколько обхватов дереву и присел, прислонившись к нему, когда в гомоне и суете лесных жителей услышал разговор людей. Это показалось ему очень странным – кому понадобилось гулять по древнему лесу, здесь можно было быстро заблудиться и никогда не выйти из него, если лес этого не захочет, это, не считая того, что здесь не было близлежащих деревень. Прислушавшись к разговору, он понял, что это разговаривают дети, это показалось еще более странным.

Аккуратно срезав кинжалом несколько стеблей растения, Теодор пошел на голоса. Через несколько минут перед ним стояли двое ребятишек: юноша, лет 14–15 с темными волнистыми волосами, и девочка лет 10, вероятно, родственники, но не близкие. Черты лица были похожи: оба курносые, у обоих миндалевидные глаза, только у юноши они были карие, а у девочки зеленые и пухлые губки. Если у мальчика волосы были темные, ближе к черным, то у младшенькой они имели темно-коричневый цвет. Грязная и местами разорванная одежда говорила о том, что они давно идут по лесу. Видно, что дети сироты и по незнанию оказались здесь. Девочка вцепилась в юношу, не отрывая взгляда от хранителя. Молчание затянулось.

– Доброго дня, молодые люди! Позвольте представиться, меня зовут Теодор Карнези, я являюсь хранителем этого леса, – Теодор подошел ближе.

– Доброго дня, господин Карнези, меня зовут Эль, а мою сестру Рина, мы заблудились в лесу, поможете нам отсюда выбраться? – ответил молодой человек, его сестра при этом молчала и украдкой поглядывала на незнакомца.

Звук колокольчика в голове предупредил, что с именами они наврали. Даже после магического выгорания родовой дар остался при нем. Из-за дара его просили продолжить работу в тайной канцелярии, но в то время он хотел остаться один на один со своим горем, что и сделал, уехав хранителем в древний лес.

Сколько же времени после этого прошло, а сейчас перед ним стояли два ребенка, которые так были похожи на его погибшего сына, что какая-то горячая волна прокатилась по его одинокому тоскующему сердцу, сердцу одиночки. Он понял, что не сможет вот просто отмахнуться от этих детей и должен им помочь, какая бы беда им не грозила. А что они в беде и так было понятно.

– Каким образом вы оказались в древнем лесу? Здесь, обычно, никто не ходит. Лес очень капризный и, если вы ему не понравились бы, могли остаться тут навсегда. Об этом знают многие. Почему ваши родители отпустили вас одних? И куда вы направляетесь?

– Мы сироты, так получилось, что нам надо было срочно уехать к родственникам, денег у нас нет, поэтому пришлось отправиться пешком, помогите, пожалуйста, выйти на дорогу, – тихий звон колокольчика в голове.

«Что же пришлось перенести этим детям, что они бояться сказать правду?» – подумал Теодор

– В ногах правды нет, пойдемте ко мне, а там за обедом вы мне все расскажете, куда и зачем вы идете, – улыбнувшись, хранитель взял малышку за руку и повел их только ему знакомой тропинкой к себе домой.

Пока добрались до избушки, время приблизилось к ужину. Избушка внутри состояла из двух комнат. С левой стороны от входной двери находилась печь, окрашенная в белый цвет, рядом с печью небольшой комод и лавочка, на котором стояли ведра с водой. На печи бурчал горшок и небольшой котелок, пахло тушеными овощами с мясом. Под печью выемка для дров, посередине стоял стол с тремя табуретками. На столе лежала льняная скатерть, чистая, без каких-либо пятен. Сзади стола находилась дверь, ведущая в другую комнату, и справа небольшое окно. В комнате, кроме широкого деревянного топчана и небольшого сундука, ничего не было. Справа также было небольшое окно. Никакой мебели, ни занавесок. На деревянном полу лежала коричневая шкура какого-то животного. Вроде и мебели не было никакой, но в то же время чувствовалась какая-то защищенность в этом месте.

– Там, за печкой, находится рукомойник и рядом полотенце. Увидите. Мойте руки, сейчас будем ужинать, скомандовал хозяин дома.

Дети быстро справились и буквально через несколько минут уже сидели за столом. Теодор накрыл на стол и разливал травяной отвар в глиняные кружки. Кроме овощного рагу из непонятных корнеплодов, на столе стояло молоко, тарелка с крупными кусками хлеба и что-то похожее на домашний сыр, нарезанный небольшими кусочками. Ребята смотрели на тарелки, но никто из них не притронулся к еде, пока сам хозяин не взял ложку и стал с аппетитом поглощать овощи с большими кусками ароматного мяса. Немного осмелев, ребята тоже принялись есть, быстро забыв о стеснении. Через 15 минут они расслабленные и довольные пили травяной отвар с душистым медом диких пчел.

После сытного раннего обеда детей стало клонить в сон. Теодор не стал задавать им никаких вопросов, видя, что они держались из последних сил и отправил их спать на свою широкую кровать.

– А как же вы, господин Теодор? – обратился к нему Стан. – Мы с сестрой можем и на полу поспать, как-то неудобно вас сгонять с вашей же кровати.

– За меня не беспокойтесь, мне не впервой, я на печку залезу там и передохну, – улыбнулся мужчина.

Теодор принес рубашку для Ириски и точно такую же рубашку с домашними штанами из тонкого материала, похожего на хлопок для Стана.

– Извините, но детских вещей у меня нет. Все, что могу вам предложить.

– Большое вам спасибо за гостеприимство, – смущаясь и краснея, ответила девочка.

Побудка оказалась тяжелой. Все тело нещадно ломило, мышцы ног ныли, не хотелось даже шевелиться. После стольких пройденных километров это было неудивительно. Стан еще сопел, а Ириска лежало с открытыми глазами, уставившись в потолок, и думала о том, как дальше повернется жизнь, а в это время из леса выехали три всадника. Хозяин, увидев незваных гостей, вышел во двор.

Перед ним стояли три молодых мага, у которых в руках были кристаллы. Вся их одежда указывала на то, что они являются сотрудниками тайной канцелярии при герцоге Волонтийском – хозяине этих земель. Черная форма, такие же черные полусапожки из мягкой, но прочной кожи, с боку на специальном ремешке висели мечи. На всех были черные плащи с гербом на спине в виде золотого ворона, сидящего на рукояти кинжала. Лица невозможно было рассмотреть, они как бы сливались в одно пятно, вроде видишь нос, глаза, рот и в то же время ничего не запоминаешь.

– Доброе утро, господин Карнези, – приветствовал его маг, стоящий ближе всех к нему.

– Доброе утро, господа, что привело вас в нашу глушь?

– Мы, по распоряжению господина Эдварда де Фовье герцога Волонтийского разыскиваем двух несовершеннолетних детей. Посмотрите кристалл, не приходилось ли вам встречаться с ними, если да, то когда?

Теодор уже стал догадываться, что ищут детей, которых он приютил вчера, но не стал об этом сообщать. Спокойно взял кристалл и прижал его к виску. На изображении, которое он увидел перед своими глазами, стояли его потеряшки, голос из кристалла давал словесную характеристику Ирсанэль Сорант и Вильсанта Фарала. При этом никаких объяснений о причинах розыска детей не прозвучало.

– Господа, мне очень жаль, что я ничем помочь не могу, никогда не видел этих детей. К тому же на этих территориях вряд ли они появятся, так как места дремучие и не каждый сунется в этот древний лес. Если не секрет, то в чем вина этих детей?

Маги промолчали, переваривая слова хранителя, молча кивнув, открыли портал и один за другим ушли в голубой туман. Портал через несколько секунд схлопнулся, как воздушный шар.

Хранитель молча стоял и смотрел на свернувшуюся воронку, думая, как начать разговор с испуганными детьми. В том, что они ни в чем не виноваты, не было совершенно никаких сомнений.

Теодор открыл дверь избы и встретился с зелеными глазами девочки, взгляд которой был испуганный и обреченный от того, что их тайна открылась, и к чему это приведет, было непонятно. Они стояли и молча смотрели друг на друга: она думала о том, как выбираться из этой ситуации и не подставить хранителя, он – как вызвать детей на откровенный разговор о произошедшем с ними. Неизвестно, как долго бы они стояли, но из комнаты вышел только что проснувшийся Сант и молча посмотрел на две статуи.

Первым пришел в себя Теодор:

– Умывайтесь и садитесь завтракать, поговорим позже.

На столе была каша из непонятных злаков, сдобренная деревенским маслом. Откуда Теодор ее взял, было непонятно. Запили травяным отваром из листьев лесных ягод, приправленных медом.

Сант отставил от себя недопитый стакан и поблагодарил за завтрак. Помолчав несколько секунд, он начал свой рассказ:

– Меня зовут Вильсант Фарал или коротко просто Сант, мою спутницу Ирсанэль Сорант или по-простому Ириска. Мы вчера сбежали из детского приюта города Картан.

Мальчик рассказал всю свою историю жизни, затем историю коротенькой жизни Ириски, вплоть до того момента, когда директриса решила отдать девочку в публичный дом. Вот по этой самой причине им пришлось бежать. После этих слов кулаки мужчины сжались, а лицо стало словно окаменевшим.

– Они бы не стали привлекать таких людей на поиски двух сирот, сбежавших из приюта. Может быть, у тебя, Сант, объявились родственники? По твоим словам, ты не из бедного сословия.

– У меня нет родственников, может, конечно, они и есть, но я про них ничего не знаю. Просто перестал верить в сказки о том, что меня найдут и заберут из этого кошмара, – ответил мальчик.

Теодор понял, что ребенок говорит правду, дар опять его не подвел, но что делать с детьми? Раз их разыскивают, значит, действительно, произошло что-то неординарное. Он не собирался сдавать детей и принял единственное верное решение в этом случае, вначале разузнать, в связи с чем их разыскивают.

– Стан, собирайте вещи, еду, воду, мы покидаем этот дом. Я отлучусь на некоторое время, как только появлюсь, мы выезжаем! – он посмотрел на бледные лица детей. – Не переживайте, я вам верю и в обиду никому не дам.