Текст книги "Духовное владычество и мирская власть"

Автор книги: Рене Генон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Во всем вышесказанном есть один момент, на который необходимо обратить особое внимание, чтобы избежать даже малейшей видимости противоречия: с одной стороны, мы сказали, что метафизическое знание или истинная мудрость, представляет собой основной принцип, из которого проистекает любое другое знание как приложение к некой временной области, с другой стороны, мы сказали, что «философия» в изначальном смысле, а именно, как комплекс всех знаний временного плана, должна рассматриваться как подготовительный этап к достижению мудрости: итак, как же согласуются эти два вывода? Ранее мы уже давали пояснения по поводу двойной роли «традиционных наук»:[112]112
  18. «Кризис современного мира», стр.111–114.


[Закрыть] здесь существует две точки зрения – нисходящая и восходящая, первая из которых соответствует развитию знания от принципа к удаленным приложениям, а вторая – постепенному получению того же самого знания, в движении от низшего к высшему или же, если хотите, от внешнего к внутреннему. Вторая точка зрения соответствует пути, следуя которому люди могут достичь знания, разумеется в размере, соответствующем их интеллектуальным способностям; таким образом, они сначала достигают «Земного Рая», а затем «Рая Небесного»; однако такой порядок обучения или общения с «сакральной наукой» противоположен порядку иерархической структуры. На самом деле, любое знание, обладающее характером «сакральной науки» в той или иной степени может быть создано лишь теми, кто, прежде всего, в полной мере владеет основным знанием и в силу этого способен реализовывать в строгом соответствии с традиционными канонами все адаптационные варианты, порождаемые особенностями места или времени; именно поэтому введение новых адаптационных вариантов – прерогатива духовенства, которому принадлежит основное знание; по той же причине только духовенство имеет законное право освящать «королевскую инициацию», посредством передачи составляющих ее знаний. Таким образом можно сделать еще один вывод: оба ключа – один к знанию «метафизического» порядка, другой к знанию «физического» порядка – в действительности принадлежат духовной власти, и только по поручению последней серебряный ключ может быть передан представителям королевской власти. На самом деле, «физическое» знание, отделенное от трансцендентного принципа, теряет свою основу и незамедлительно становится гетеродоксальным; как мы уже объясняли, именно таким образом появляются «натуралистические» учения – результат, к которому приходят восставшие Кшатрии, извращая «традиционные науки»; кроме того, это еще и движение к «науке профанической», которая становится «достижением» низших каст, а также показателем их преобладания на интеллектуальном уровне, если вообще в этом случае можно будет говорить о каком-то интеллекте. Здесь так же, как и на политическом уровне, восстание Кшатриев расчищает путь Вайшьям и Шудрам; и, соответственно, шаг за шагом происходит приближение к низшим ступеням утилитаризма, к полному отрицанию любого свободного знания, пусть даже знания низшего уровня, а также к отрицанию любой реальности, превосходящей мир ощущений. К сожалению, именно такую картину мы наблюдаем в современную эпоху, когда западный мир практически достиг последней ступени, и падение идет со все нарастающей силой.

В тексте «О монархии» Данте остается еще один момент, который мы хотели бы пояснить, и который в не меньшей степени заслуживает пояснения, чем все, что мы объясняли до сих пор: это достаточно частое употребление символики, связанной с навигацией, упоминание которой содержится в последней фразе.[113]113
  19. По этому поводу смотри статью Arturo Reghini «L’Allegoria esoterica di Dante» в сборнике Il Nuovo Patto, сентябрь-ноябрь 1921, стр.546–548.


[Закрыть] Из символов, связанных с Янусом, Папство позаимствовало не только ключи, но и ладью, отныне приписываемую святому Петру, и ставшую символом Церкви:[114]114
  20. Символическая ладья Януса могла двигаться в двух направлениях – как вперед, так и назад – что соответствовало двум лицам самого Януса.


[Закрыть] именно «римский» характер Папства объясняет необходимость усвоения этого символа, без чего он остался бы лишь незначительным географическим фактором.[115]115
  21. Необходимо отметить, что несмотря на то, есть или нет в Евангелии указания, что ключи и ладью можно приписать святому Петру, Папство изначально, уже в силу того, что Рим был столицей западного мира, обречено было быть «римским».


[Закрыть] Те, кто видит в этом факте лишь «заимствование», в котором можно было бы упрекнуть Католицизм, показывают тем самым лишь свой «профанический» менталитет; со своей стороны, мы, напротив, видим в этом факте доказательство существования традиционной регулярной передачи, без которой теряет свою основу любое учение, и которая восходит своими корнями к великой первоначальной традиции; мы абсолютно уверены, что ни один из тех, кто действительно понимает глубокий смысл этих символов, не сможет нам возразить. Символы, связанные с навигацией, очень часто употреблялись в античности: в качестве примера можно, в частности, привести плавание Аргонавтов за «Золотым Руном»,[116]116
  22. На это Данте указывает в одном из отрывков «Божественной комедии», которые наиболее характерны в том, что касается использования этой символики («Рай», II, 1-18); и не без серьезной причины возвращается он к этому в последней песне («Рай», XXXIII, 96); в средние века было хорошо известно герметическое значение символа «Золотого руна».


[Закрыть] приключения Одиссея, а также произведения Вергилия и Овидия. Этот образ встречается иногда и в индийской традиции, и мы уже имели возможность процитировать фразу, загадочным образом связанную с фразой Данте: «Йог – сказал Шанкарачарья – пересек море страстей, и слился с покоем, и обрел свою «самость» во всей ее полноте».[117]117
  23. Atma-Bodha; смотри «Человек и его становление согласно Веданте», стр.238, а также «Царь мира», стр.121.


[Закрыть] Совершенно очевидно, что «море страстей» это ни что иное, как «потоки алчности» у Данте; в обоих текстах параллельно ставится вопрос о «покое»: по сути, символическое плавание представляет собой завоевание «великого мира»,[118]118
  24. Именно это завоевание представляют иногда под фигурой войны; выше мы уже отмечали использование этого символизма в Бхагават-Гита, а также у мусульман; мы можем также добавить, что подобный символизм встречается и в средневековых рыцарских романах.


[Закрыть] который может проявляться двумя способами – через «Рай Земной» и «Рай Небесный»: в последнем случае он сливается со «светом славы» и «лицезрением блаженства», в первом – это собственно «мир», в самом широком, но отнюдь не «профаническом» смысле;[119]119
  25. Именно это проводит четкое разграничение разных смыслов ивритского слова Шекина; два аспекта, о которых мы упомянули, – это понятия Слава и Мир в следующей формуле: «Gloria in excelsis Deo, et in terra Pax hominibus bonaoe voluntatis», как мы уже это объяснили в нашей работе «Царь мира».


[Закрыть] хотелось бы также отметить, что говоря о двух путях человека, Данте употребляет то же самое слово «блаженство». Ладья святого Петра должна перевезти человечество в «Рай Небесный», задача Императора – привести человечество к «Раю Земному», что, по сути, является тем же плаванием,[120]120
  26. Это связано с символикой двух океанов – «вышних вод» и «нижних вод», символизма общего для всех традиционных учений.


[Закрыть] именно поэтому «Святая Земля» (то есть «Рай Земной») в разных традициях часто представляется в виде острова: по словам Данте задача тех, «кто правит на земле» – это достижение «мира»;[121]121
  27. По этому поводу можно также провести некую аналогию между текстом Фомы Аквинского, который мы упоминали выше, и процитированным текстом Конфуция.


[Закрыть] гавань, в которую они должны привести род человеческий – это «сакральный остров», непоколебимо стоящий среди беспрестанно бушующих волн, «Поклонная Гора», «Святилище Мира».[122]122
  28. Выше мы говорили о том, что «мир» – это один из основных атрибутов «Царя мира», отражением одного из аспектов которого является Император; второй аспект связан с Папой, однако, существует еще один, третий аспект – общий принцип двух первых, который не имеет видимого представления в «Христианстве» (смотри «Царь мира», стр.44). Из всего вышесказанного легко понять, что для Запада Рим – это образ истинного «центра мира», мистический Салем Мельхиседека.


[Закрыть]

На этом мы закончим объяснения, поскольку, на наш взгляд, всего вышесказанного было вполне достаточно, чтобы не возникло трудностей в понимании данной символики, во всяком случае, в той мере, которая необходима для понимания роли Папства и Империи; кроме того, продолжив рассуждения на эту тему, мы затронули бы область, которую не хотели бы рассматривать в настоящий момент.[123]123
  29. Именно эта область средневекового католического эзотеризма рассматривается в наиболее тесной связи с герметизмом; без знаний этого порядка власть Папы и Императора (в том значении, которое мы только что определили) никогда не будет эффективно реализована, и именно эти знания были практически полностью утрачены нашими современниками; говоря об этом, мы оставили в стороне несколько замечаний второго плана, поскольку они не касаются замысла данной работы. Таким образом все, что Данте сказал по поводу трех богословских добродетелей (Вера, Надежда, Любовь) должно быть соотнесено с ролью, которую он им предназначил в «Божественной комедии» (см. «Эзотеризм Данте», стр.31). С другой стороны, роли трех проводников Данте (Вергилий, Беатриче и святой Бернар) должны быть соотнесены с властью светской, духовной и их общим принципом, о чем мы уже говорили.


[Закрыть] С нашей точки зрения этот отрывок из работы «О монархии» – наиболее четкое и полное в своей сознательной краткости изложение структуры «Христианства», а также законов, согласно которым должна рассматриваться связь двух властей. Без сомнения возникнет вопрос, почему эта концепция осталась лишь выражением так никогда и не реализованного идеала; по сути уже в тот момент, когда Данте ее сформулировал, события в Европе развивались таким образом, что ее реализация становилась абсолютно невозможной. С нашей точки зрения, работа Данте – это в некотором роде завещание уходящего средневековья; она показывает, каким мог быть западный мир, если бы не порвал связь с традицией; однако, тот факт, что отклонение все же свершилось, указывает на то, что, скорее всего, у этого мира не было иной возможности, или же знание этой возможности было достоянием весьма ограниченной элиты, которая, вероятно, реализовала ее в своих собственных целях, без какого бы то ни было внешнего выхода и влияния на социальные структуры. Именно с того момента начался наиболее темный период «темного века»,[124]124
  30. Смотри «Кризис современного мира», гл.1.


[Закрыть] характерной чертой которого стало развитие (на всех уровнях) низших возможностей, направленное в большей степени на изменение и множественность, которое неизбежно должно было привести к тому, что мы имеем сегодня: с социальной точки зрения (как, впрочем, и со всех остальных точек зрения) наша эпоха характеризуется нестабильностью, которая дошла практически до максимального предела, повсеместным беспорядком и раздором; никогда еще человечество не было столь далеко от «Земного Рая» и первоначальной духовности. Означает ли это, что отклонение приняло необратимый характер, что никогда больше законная и стабильная светская власть уже не восстановится на земле, что истинная духовная власть навсегда исчезла из этого мира и сумерки, идущие с Запада на Восток, покроют навсегда свет истины? Ответим так: если бы мы придерживались подобной точки зрения, было бы бессмысленно и бесполезно писать эти строки, равно как и любую из наших работ; следовательно, нам остается лишь объяснить, почему мы уверены в обратном.

Глава 9

Как мы это увидели, все истинно традиционные учения единодушны в утверждении превосходства духовного над светским и, следовательно, в убеждении, что естественной и законной является лишь та социальная организация, в которой это превосходство в отношениях двух властей соответствующих этим двум сторонам официально признано и отображено. С другой стороны, история ясно показывает нам, что незнание и неприятие этого иерархического порядка всегда и везде приводит к одним и тем же последствиям: социальная нестабильность, смешение функций, все большее преобладание внешних элементов, а также интеллектуальная дегенерация, прежде всего забвение трансцендентных принципов, а затем, от падения к падению, отрицание любого истинного знания. Необходимо отметить, что для учения, которое позволяет предвидеть неизбежность подобного развития вещей, нет необходимости в их подтверждении «апостериори»; однако мы продолжаем настаивать на том, что наши современники вследствие некоторых умственных привычек и склонностей достаточно чувствительны к реальным фактам, что позволяет надеяться на то, что они способны серьезно задуматься и прийти к осознанию истинности учения; и даже если только небольшая их часть осознает истину, это уже будет очень значительным событием, ибо только таким образом можно начать изменение ориентации, которое возможно приведет к восстановлению естественного порядка. Это восстановление, каковы бы ни были его пути и способы, обязательно должно рано или поздно произойти; это последний пункт, по которому нам осталось дать некоторые разъяснения.

Как мы уже говорили, светская власть принадлежит миру действия и изменения: не будучи самодостаточным принципом,[125]125
  1. В этом, собственно, и заключается определение случайности.


[Закрыть] изменение должно получить высшее основание своей законности, благодаря которому оно включается в универсальный порядок, извне; настаивая же на своей независимости от любого высшего принципа, изменение тем самым становится в прямом смысле простым беспорядком. По своей сути беспорядок это то же самое, что и потеря равновесия; в человеческой сфере он проявляется в том, что обычно называют несправедливостью, поскольку понятия «справедливость», «порядок», «равновесие», «гармония» являются в каком-то смысле идентичными или, более точно, они представляют собой отдельные аспекты одной и той же вещи, способы рассмотрения которой столь же различны и многообразны, как и сферы ее приложения.[126]126
  2. Все эти смыслы, а также смысл понятия «закон» заложены в то, что индуистская доктрина называет «дхарма»; выполнение каждым человеком функций, соответствующих его природе, на котором основан принцип разделения каст, называется «свадхарма»; это понятие можно сравнить с тем, что Данте называл «развитием собственной добродетели» (отрывок из его работы был процитирован и прокомментирован в предыдущей главе). – По этому вопросу мы рекомендуем также еще раз вернуться к тому, что мы ранее говорили о «справедливости», рассматривавшейся как один из основных атрибутов «Царя Мира», а также о соотношении и связи «справедливости» и «спокойствия».


[Закрыть] Если следовать дальневосточной традиции, то справедливость, по сути, является суммой всех несправедливостей, ибо любой беспорядок компенсируется другим беспорядком; вот почему революция, свергнувшая монархию, представляется нам, с одной стороны, логичным следствием, а с другой стороны, закономерной карой, то есть расплатой за восстание королевской власти против власти духовной. Мы отвергаем закон как только мы отвергаем сам принцип, из которого он исходит; однако те, кто отрицает закон, не в силах его упразднить, и это отрицание оборачивается против них самих. Вот почему в конце концов беспорядок должен стать истинным, а не иллюзорным порядком, которому уже ничто не может быть противопоставлено.

Нам без сомнения возразят, что революция, свергнувшая власть Кшатриев и заменившая ее властью низших каст, была еще большим беспорядком, это, конечно же, справедливо, если принимать во внимание лишь ее сиюминутные последствия; однако именно она помешала беспорядку распространяться бесконечно. Если светская власть теряет свою стабильность вследствие непризнания своего подчиненного положения по отношению к власти духовной, то уже ничто не остановит беспорядок, который она тем самым вносит в социальную организацию. Разумеется, когда мы говорим о стабильности беспорядка, мы допускаем некое противоречие в используемых терминах, поскольку беспорядок это ничто иное как изменение, сведенное к самому себе, если можно так сказать: в сущности, это стремление найти неподвижность в движении. Каждый раз когда увеличивается беспорядок, усиливается движение, поскольку делается еще один шаг в направлении собственно изменения и «мгновенности». Вот почему, как мы уже говорили об этом раньше, чем больше в этот процесс вовлекается социальных элементов низшего уровня, тем менее он продолжителен. Как все, что представляет собой негативное существование, беспорядок разрушает себя сам; уже в самом его избытке заключается лекарство для наиболее безнадежных случаев, поскольку все возрастающая скорость изменения неизбежно приводит к концу. Похоже, что сегодня многие уже начинают понимать более или менее осознанно, что данная ситуация не может продолжаться бесконечно. Возникает вопрос: если при современном состоянии мира возрождение уже не возможно без катастрофы, не является ли это достаточным поводом, чтобы предстать перед ее лицом не смотря ни на что, и не станет ли нежелание это сделать еще одной формой забвения извечных принципов, которые находятся вне любых превратностей «временного», и которые никакая катастрофа не сможет изменить. Мы уже говорили, что человечество еще никогда не было столь далеко от «земного Рая» как сейчас; однако не стоит забывать, что конец одного цикла всегда совпадает с началом следующего. Если обратиться к Апокалипсису, мы увидим, что именно в момент наивысшего беспорядка, который будет заключаться в абсолютном крушении «видимого мира» состоится пришествие «Небесного Иерусалима», который станет новым периодом в истории человечества, своеобразным аналогом «земного Рая» для человечества, уже закончившего свое существование.[127]127
  3. К вопросу о связи «земного Рая» и «небесного Иерусалима» см. «Эзотеризм Данте», стр.91–93.


[Закрыть] Сходство характерных черт современной эпохи с тем, что в традиционных учениях было описано как финальная фаза Кали-Юги, позволяет сделать более чем правдоподобный вывод, что осталось не так много времени до ее прихода, когда после современных мрачных времен наступит полный триумф духовного.[128]128
  4. Таким образом, согласно ряду западных эзотерических традиций, связанных в свою очередь с традицией, к которой принадлежал Данте, это было бы истинным воплощением «Священной Империи»; на самом деле, в этом случае человечество обрело бы наконец «земной Рай», что повлекло бы за собой объединение духовной и светской власти в едином принципе, который вновь бы стал видимо проявлен, как это было изначально.


[Закрыть]

Если подобные предсказания кажутся слишком рискованными (а они могут показаться таковыми тем, кто не обладает знанием традиционных учений в достаточной степени, чтобы их понять), можно напомнить примеры из прошлого, среди которых есть один, наиболее показательный в этом отношении: конец Буддизма в Индии, его тотальное исчезновение, несмотря на абсолютную внешнюю стабильность, и блестящая победа ортодоксального брахманического учения после полного упадка, длившегося несколько веков. Таков неизбежный конец всего, что опирается лишь на временное и преходящее; так, в итоге, устраняется беспорядок и восстанавливается порядок; и даже если иногда кажется, что беспорядок празднует окончательную победу, этот триумф лишь временное явление, и оно тем белее эфемерно, чем оно масштабнее. Без сомнения все произойдет именно так, раньше или позже, и, скорее, гораздо раньше, чем это могут предположить в современном западном мире, где беспорядок во всех областях зашел сегодня гораздо дальше, чем это когда-либо случалось. Итак, конец наступит; и даже если этому беспорядку потребуется какое-то время, чтобы распространиться по всей земле, это никоим образом не отменяет наших выводов, а, более того, подтверждает наши предположения, которые мы только что высказали по поводу конца исторического цикла, и в данном случае реставрация истинного порядка должна будет произойти в гораздо больших масштабах, чем это когда-либо было известно. Однако на наш взгляд, это будет лишь показателем ее несравнимой глубины и интегральности, поскольку дойти придется до «первоначального состояния», о котором говорят все традиции.[129]129
  5. Необходимо четко осознавать, что восстановление «первоначального состояния» всегда возможно для отдельно взятых людей, что, однако, является исключительным случаем, тогда как здесь речь идет о восстановлении этого состояния для всего человечества в целом.


[Закрыть]

Кроме того, если рассмотреть вопрос с точки зрения духовных реальностей, как делаем сейчас мы, этого нужно ждать достаточно долго и без волнения, поскольку это область недвижимого и вечного. Нервозная спешка, столь характерная для нашей эпохи, лишний раз доказывает, что наши современники, по своей сути, склонны придерживаться во всех вопросах временной точки зрения, даже в тех случаях когда считают, что смогли преодолеть ее, и несмотря на притязания многих, они так и поняли, что же такое истинная духовность. Впрочем, даже среди тех, кто выступает против современного «материализма», есть ли люди, способные понять эту духовность вне какой бы то ни было специальной формы, а конкретнее, вне формы религиозной, абстагироваться от принципов приложения к внешним временным обстоятельствам? Многие ли среди тех, кто объявляет себя защитниками духовной власти, отчетливо осознают, чем она является в чистом виде, отдают себе отчет о ее истинных функциях, не останавливаясь на внешних проявлениях, и не сводя все к простому вопросу исполнения ритуалов, глубочайшие причины которых остаются полностью непонятыми, а также к «судопроизводству», являющемуся собственно временной вещью? Многие ли среди тех, кто стремится к восстановлению интеллектуальности, не сводят ее до уровня простой «философии» в привычном и «профаническом» смысле этого слова, а понимают, что в сущности интеллектуальность и духовность это одна и та же вещь, но по разному названная? Многие ли среди тех, кто несмотря ни на что сохранил частичку традиционного духа (мы говорим только об этих людях, поскольку они единственные, чье мнение может нас заинтересовать), воспринимают истину такой, какая она есть на самом деле, абсолютно незаинтересованно, независимо от любых чувственных предубеждений, интересов партий и школ, без стремления обратить в свою веру? Многие ли среди тех, кто, стремясь избежать социального хаоса, в который погружается западный мир, понимает, что для этого прежде всего необходимо отказаться от тщетных иллюзий «демократии» и «эгалитарности», многие ли из них имеют представление об истинной иерархии, основанной на различиях, свойственных человеческой природе, и уровне достигнутых знаний? Многие ли среди тех, кто объявляет себя сторонниками «индивидуализма», находят в нем согласие трансцендентной реальности и отдельного индивидуума? Мы задаем здесь все эти вопросы с единственно целью дать возможность тем, кто реально задумывается над этой проблемой, понять бесполезность любых отдельных попыток, несмотря на наилучшие намерения людей, которые их предпринимают, а также бесполезность и тщетность всех дискуссий по данному вопросу, имевших место в последнее время, о которых мы упоминали на первых страницах нашей работы.

Тем не менее, до тех пор пока существует законная духовная власть, пусть даже она будет непонята практически всем миром и даже своими собственными представителями, пусть она будет сведена до уровня собственно тени, эта власть всегда будет лучшей и, главное, неотъемлемой,[130]130
  6. Здесь можно вспомнить хорошо известную евангельскую притчу о Марии и Марфе, которые в данном случае могут рассматриваться как символы духовного и светского, поскольку принадлежат соответственно жизни созерцательной и жизни светской. – Согласно святому Августину (Contra Faustum, XX, 52–58) подобный символизм обнаруживается и в случае с двумя женами Иакова:____________, и Рахиль (visum principium), представляющая жизнь созерцательную. Более того, в понятие «Справедливости» включены все добродетели активной жизни, тогда как в понятие «Спокойствия» реализуется совершенство жизни созерцательной. В данном случае мы сталкиваемся с двумя основополагающими атрибутами Мельхиседека, а именно, общего принципа обеих властей, духовной и светской, действующих соответственно в сфере активной жизни и в сфере жизни созерцательной. С другой стороны, согласно тому же святому Августину (Sermo XLIII de Verbis Isaiae, c.2) разум находится на вершине низшей части души (чувство, память и размышление), тогда как интеллект – на вершине высшей части (вечные идеи, ставшие недвижимым принципом вещей): к первому принадлежит наука (знание вещей земных и преходящих), ко второму – Мудрость (знание абсолютного и недвижимого); первый относится к жизни активной, второй – к жизни созерцательной. Это различие напоминает различие индивидуальных и над-индивидуальных возможностей, а также различие соответствующих им двух различных типов знания. По этому поводу можно также процитировать следующий текст святого Фомы Аквинского: «Dicendum quod sicut rationabiliter procedere attribuitur naturali philosophioe, quia in ipsa observatur maxime modus rationis, ita intellectualiter procedere attribuitur pinoe scientioe, eo quod in ipsa observatur maxime modus intellectus» (In Boetium de Trinitate, q.6, art.1, ad 3). Ранее мы отмечали, что согласно Данте светская власть опирается в своих действиях на «философию» или на рациональную «науку», а духовная власть – на «Прозрение» или «Мудрость» сверхрациональную, что очень четко соответствует разделению высшей и низшей частей души.


[Закрыть] частью нашего мира, поскольку в ней заключено нечто большее, чем простые человеческие возможности, поскольку, даже ослабленная или спящая, она продолжает воплощать в себе «единственную необходимую вещь». «Patience quia eterna» совершенно справедливо говорили иногда о духовной власти, и, разумеется, не потому, что какая-либо из принимаемых ею форм является вечной (ибо любая форма по своей сути временна преходяща), но потому, что она сама, ее истинная сущность является вечностью и незыблемостью принципов. Вот почему можно быть уверенным, что духовная власть неизменно будет победителем во всех конфликтах, навязываемых ей властью светской, каковыми бы ни казались внешние результаты.