Текст книги "Рассказы. Часть 2"

Автор книги: Рэмси Кэмпбелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Армитедж вернулся в свой дом возле Эйлсбери-Роуд в горьком разочаровании. Он начал искать в книгах из своей библиотеки ещё какое-нибудь подходящее заклинание. Ничего не найдя, Эдвард впал в депрессию, порождённую отчаянием.

Он начал принимать наркотики – на это указывают те комментаторы, которые хотят увидеть разумное и полезное объяснение тому последнему событию в лесу между Данвичем и Аркхэмом в начале 1928 года. Раньше у него не было надежды найти нужный ритуал; теперь, будучи безрассудным из-за наркотической зависимости, он решил осуществить план, внезапно пришедший ему в голову – пробраться в Мискатоникский Университет и украсть нужную книгу. Это следовало сделать в тёмную ночь, но даже в марте того года ночи были феноменально светлые. Эдварду пришлось терпеть и ждать до октября, но затем вдруг начались сильные ливни и наводнения по всему региону. Погода улучшилась только в декабре; но за день до планируемого вторжения в университет Эдвард случайно купил газету «Аркхэм Адвертайзер», и таким образом началась цепочка событий, которая в итоге привела его к ужасному финалу.

Текст, который привлек внимание Эдварда, находился на внутренней странице газеты; наверное, редактор посчитал, что статья слишком безумна, и на неё всё равно не обратят внимания. В статье рассказывалось о знакомом Эдварду холме в районе Данвича, там произошло стихийное бедствие. Нижняя часть холма оказалась в зоне наводнения, а когда вода ушла, землю размыло, и взору людей открылся туннель во внутренние глубины. Туннель привёл к двери в скальном основании холма. Дверь была плотно закрыта, так что вода не проникла внутрь. Жители окрестностей, казалось, боялись приближаться к этому месту; и репортёр с юмором написал: маловероятно, что кто-нибудь из Аркхэма будет заинтересован в исследовании этого туннеля, он так и останется загадкой. Эта ироничная статья для Армитеджа оказалась откровением – он тут же понял, что может находиться за той дверью под холмом. Эдвард тут же помчался в Данвич.

Он остановился на боковой дороге, которая вела к холму, но в нижней части всё ещё была подтоплена. Оставив машину на сухом месте, Армитедж далее пошёл пешком. Достигнув холма, он нашёл туннель, который теперь полностью освободился от воды. Дверь в конце туннеля распахнулась от простого прикосновения, хотя и выглядела плотно закрытой. На самом деле она была сбалансирована тем же способом, что очень часто использовался у различных дочеловеческих цивилизаций.

За дверью стояла тьма, и Эдварду пришлось включить фонарик, который он захватил с собой. Он увидел небольшую комнату со стенами из голого камня и три книжных шкафчика. У входа лежали большие коробки необычной формы, покрытые мхом, обугленной землей и другими, менее поддающимися описанию веществами. На верхней полке шкафчика у левой стены валялось большое количество бумаг и конвертов. Но Армитедж не долго смотрел на них, потому что на другой полке оказались редкие книги, и среди них – копия древнейшего Текста Рльеха. Эдвард взял книгу с полки, отметив, что она кажется такой же толстой, как экземпляр в Мискатонике, и отнёс книгу в свою машину. Опомнившись, он вернулся за бумагами и письмами, ибо личные документы такого мудрого человека могли представлять интерес для искателя опасных знаний, каковым являлся Эдвард. Никто не видел, как он сел в машину и уехал, даже те рабочие, что через несколько минут прибыли с динамитом, чтобы сравнять колдовской холм с землёй, о чём позже напечатали в сатирической заметке в «Эдвертайзере».

Вернувшись на Эйлсбери-Роуд, Эдвард расположился в библиотеке и начал изучать свои находки. Сначала он просмотрел Текст, пытаясь найти заклинание, которое искал столько лет. Эдвард легко его обнаружил – оно было подчёркнуто, и бывший владелец книги написал рядом с ним: «для ведения дел с Югготом». Это действительно оказалось правильное заклинание, и Эдвард сам задрожал от отвратительных интонаций и ритмов, которые отзывались в его голове.

Он обратился к документам и письмам. Эдвард обнаружил, что написал их человек по имени Саймон Фрай, и сразу стало ясно, что его подозрения о времени смерти Фрая были правильными. В первом письме, написанном архаичным почерком, стояла дата – 1688, и среди всех остальных Эдвард не увидел писем позднее 1735 года. Одно, судя по адресу, было обращено к кому-то в Англию, но осталось не отправленным, с датой 1723, и оно так поразило Армитеджа, что он нарисовал над пожелтевшим посланием большую звезду. Не будет лишним, если мы процитируем его полностью.

Брат в Азатоте,

Ваше письмо я получил несколько дней назад, но я находился в таком волнении, что не мог сразу ответить и сообщить вам о своей удаче. Как вы, должно быть, знаете, я страстно желаю получить этот Текст. Мой получеловеческий соратник прислал мне из Азии копию той Книги Ужаса, и если бы она была в моем распоряжении, когда Коттон Мэзер пытался уничтожить наш колдовской круг, я бы призвал какую-нибудь тварь на его голову! Но я хочу пойти на Лестницу Дьявола, что недалеко от Данвича и вызвать тех из Юггота. Поэтому я благодарю вас за пузырек с порошком Ибн Гази, который вы вложили в письмо, и надеюсь, что тот ящичек, что я отправил вам некоторое время назад, поможет вам призвать Йог-Сотота, и ничто не выдаст вашего занятия.

Азатот Пвнафн Огфрод

С. Фрай

Второе послание было подрезано Армитеджем, и можно предположить, что оно дало ему другой взгляд на предстоящее дело. Последнее письмо было датировано тем же 1723 годом, то есть прошло несколько месяцев после первого, и, поскольку оно пришло из Азии, можно предположить, что написал его тот самый «получеловек-соратник» Фрая.

Брат в Азатоте,

Я пишу вам это как предупреждение, и надеюсь, что отправляю письмо не слишком поздно. Вы знаете, что мой Отец является одним из тех, кто пришёл сюда из чёрного мира, который вы ищете, и вы должны знать как много мерзостей прибыло на Землю с Юггота. Но для того, чтобы превзойти Ужас и Злонамеренность, такие тела-раковины являются самыми подходящими. Хотя мой Отец действительно был одним из тех, кого призвали давным-давно, и моя Мать жила слишком близко к тому ужасному Плато Ленг, я всегда избегал тех тварей, что прибывают с той Сферы на Краю. Я ходил с Мерзостями, которые выходят из Тьмы под той Пирамидой, и имел дела с теми, кто сошёл со Звёзд вместе с великим Ктулху, но те чудовища из Юггота – сами по себе ужас космоса, и даже Ктулху поначалу не хотел посещать эту планету. Я бы позволил им увести вас в эту пропасть из-за моего Отца; но ни один человек не должен иметь с ними дело, и я предупреждаю вас: не ходите на ту лестницу или в какое-либо другое место, о котором известно, что там находится Форпост Юггота.

Азатот мгви'нглуи кфайяк

Джеймс М.

Но более поздние документы Фрая показывают, что он действительно отправился на Лестницу Дьявола, хотя непонятно почему это случилось только в 1735 году, после чего о нём больше ничего не слышали. Тут мы можем вспомнить ссылку Пирса на его друга, который «поднялся по Лестнице Дьявола». А также описание его ужасной смерти во всех подробностях.

Художник может вообразить, как Армитедж затем смотрел в окно на далёкие крыши Аркхэма, и закат делал его похожим на какой-то сказочный город, который можно увидеть издалека в красных сумерках хрустального сна. На минуту, возможно, он почти захотел вернуться к странным пейзажам Новой Англии и приятной взору архитектуре, которую он привык видеть из своего окна на оживленной Хай-стрит. На короткое время, он, возможно, почувствовал ненависть и отвращение к ужасным делам, в которых участвовал, и к аномалиям, которые он призывал из космоса и из-под земли. Но страшный Текст Рльеха лежал перед Эдвардом открытым, и он подумал о легендарных силах металла, которые он получит, если договорится с транс-пространственными сущностями. Предупреждения «Джеймса М.» не возымели никакого действия почти два столетия назад, и тем более они ничего не значили для современного колдуна.

IV

Именно в день воющих ветров и зловещих небес Эдвард Вингейт Армитедж покинул свой дом на Эйлсбери-Роуд и направился в район Данвича к Лестнице Дьявола. Святки и новогодние праздники не подходили для Эдварда, потому что слишком многим людям, возможно, вздумается поехать в тихий район Данвича, и они могут помешать Эдварду незаметно добраться до самой уединённой и таинственной части леса. По этой причине Эдвард отложил свой замысел до начала января 1929 года.

Бесценная до этого момента информация в записной книжке Армитеджа на этом обрывается, потому что он был не в состоянии что-то записывать после того, как прошёл через ужасные испытания в тот последний катастрофический день. Мы не знаем точно, что привело Эдварда к безумию, и почему он оказался в лечебнице. Теперь мы можем полагаться лишь на бредни сумасшедшего, чтобы выведать что-нибудь о поездке Эдварда к Лестнице Дьявола и последствиях этого. Эдварда обнаружили прохожие, которые услышали странные звуки из его дома на Эйлсбери-Роуд. Но ему удалось уничтожить большую часть книг из своей библиотеки, включая сказочный Текст Рльеха. Осталось всего несколько малозначительных книг, а также документы Саймона Фрая и, конечно же, блокнот Армитеджа. Эдвард лепетал о чудовищном месте, где происходит активность существ из внешнего измерения. Он кричал, что знает, как мерзости из той чёрной сферы на краю перемещаются между Землёй и своим ужасным домом. Его удалось успокоить с помощью уколов, и он начал рассказывать свою историю чуть понятней. Стало очевидно, что Эдвард безнадёжно безумен; и не стоит особо верить тому, на что он намекает в своём бреду.

Что касается самой его поездки, то она достаточно последовательна, и никто бы не подумал, что произошло что-то аномальное. Эдвард говорил о приближении к Данвичу, где деревья гремели и страшно кудахтали, а по дороге текли смоляные ручьи, которые исчезали в невидимых и неописуемых безднах. Ветер, который внезапно затих, и стая козодоев, летающая в тревожном молчании вблизи ужасной Лестницы Дьявола, заставили Эдварда забеспокоиться. Но это было не более чем обычное расстройство сознания путешественников в этом регионе, известном своими легендами о колдовстве.

Когда Эдвард подъехал к перекрестку близ Данвича, где когда-то было похоронено несколько человек с кольями в груди, он вышел из машины и пошёл вдоль ручья, бормочущего проклятья, в глухой лес. С одной его стороны пролегала едва видимая тропинка, ведущая к аркам из переплетённых виноградными лозами деревьев; с другой – огромные скалы, возвышавшиеся до невероятных высот, со странными знаками, вырезанными то здесь, то там. Эдвард пару раз чуть не упал в дьявольский ручей, и казалось, прошла вечность, прежде чем он увидел необычный искусственный туннель, в котором исчезал ручей. Тропа перешла в болотистую землю, и взору Эдварда открылась Лестница Дьявола, ведущая в туман. Казалось, она касалась мрачного, нависающего неба.

Когда Армитедж пересёк болотистый участок земли перед лестницей, он заметил на мягкой земле какие-то подозрительные отпечатки. Если это были следы, значит, они принадлежали существам, о которых лучше не думать.

Цепочка следов тянулась взад и вперёд, но часто казалось, что они исчезают в ручье, а большинство из них заканчивалось на таинственных ступенях. Но Армитедж, решив, во что бы то ни стало, найти то, что находилось на вершине этой циклопической лестницы, и с помощью страшного заклинания преодолеть все препятствия, не колебался ни секунды. Он добрался до первого пласта неизвестного минерала и начал подниматься с помощью альпинистского молотка. В его воспалённом уме осталось только болезненное воспоминание о том бесконечном восхождении в космос, где единственными звуками были стук его молотка и болезненное журчание воды далеко внизу. Его разум, должно быть, был полон догадок о том, что он увидит, когда достигнет вершины скрытого плато. Возможно, перед ним появится какой-нибудь инопланетный храм из оникса или целый город без окон, принадлежащий этой транс-пространственной расе. Возможно, в центре бескрайнего пространства там находится озеро, скрывающее какое-то ужасное водное божество, или, возможно, перед Эдвардом может внезапно появиться целое скопище югготианцев. Мы никогда не узнаем, как долго он взбирался наверх и о чём думал в тот момент. Но, несомненно: увиденное им оказалось совсем не похожим на то, что он себе представлял. Эдвард бормотал, что, когда его голова возвысилась над краем последней ступени, он ахнул от изумления и, возможно, немного от отвращения. В любом случае, это один из последних эпизодов, которые он может вспомнить довольно чётко.

В центре покрытого лишайником горного плато стояли близко расположенные друг к другу каменные башни без окон. По счастливой случайности всё вокруг здесь было покрыто неизвестным видом растительности, совершенно не похожим ни на что земное – серые грибовидные стебли и длинные скручивающиеся гнилые листья, которые наклонялись в сторону Армитеджа и трепыхались, когда он карабкался по краю плато.

Испытывая лёгкую тошноту, Эдвард отступил от грибов и чуть не упал в одну из нескольких ям, выдолбленных так глубоко в скале, что их дно терялось в мрачной черноте. Эдвард предположил, что это шахты ракообразных с Юггота. Никаких признаков движения не наблюдалось, хотя где-то далеко в темноте раздавались металлические звуки. В других ямах Армитедж также ничего не увидел, и он понял, что должен искать в другом месте, а точнее – в тех запретных чёрных башнях в центре плато.

Он начал искать путь через заросли грибов, изо всех сил стараясь не задевать их, потому что ему казалось очень противным прикосновение этих слепых серых ветвей. Армитедж испытал облегчение, когда последнее из ненавистных кивающих растений оказалось за его спиной, и вокруг каждой башни он увидел обширное очищенное пространство. Эдвард решил войти в центральную башню; хотя все три казались похожими, каждая была около девяти метров высотой, без окон, как на их родной неосвещённой планете. Дверной проём находился под особым углом, открывая вид на лестницу, ведущую вверх, в полную темноту. Армитедж, однако, имел при себе фонарик, и, освещая проём, заставил себя войти в ужасное строение, постоянно напоминая себе о заклинании. Шаги человека глухо зазвенели на резной лестнице, казалось, пронзая безграничные пространства. Тьма, которая преграждала ему путь вперёд и смыкалась за его спиной, казалось, имела почти осязаемое качество, и Эдварду не нравилось, как тьма словно двигалась и крутилась за пределами луча от его фонарика. Он знал, что башня не имела окон только потому, что во всех зданиях на тёмном Югготе их тоже не было, но разум Эдварда упорно гадал, какие богохульные аномалии может скрывать в себе эта башня. Никто не мог знать, что окажется за поворотом на этих головокружительных, спиральных ступенях, а иероглифы и грубые рисунки на стенах, изображающие сказочные сферы, никак не утешали его в темноте.

Эдвард уже некоторое время поднимался по тёмной лестнице, когда вдруг почувствовал нечто странное, как будто ему предстояло пережить какое-то ужасное психическое замещение. Не имелось никакой видимой причины, почему он должен был представлять себе такие жуткие вещи, но ему казалось, что его вот-вот вытащат из тела или он упадет в какую-нибудь бездонную яму. Эти странные иероглифические символы, казалось, указывали на что-то невидимое вокруг этой спиральной лестницы. Было ли это просто игрой света или иллюзией, что выше определённой точки ступени как бы исчезали в абсолютно тёмном пространстве, которое не мог рассеять даже свет фонарика? Эдвард в испуге отступил, но его любопытство снова оказалось сильней беспокойства, и он продолжил подниматься по лестнице. Достигнув этой аномальной стены темноты, он невольно закрыл глаза и поднялся ещё на одну ступеньку в невидимую часть прохода за барьером.

Армитедж вскрикнул, когда упал на ступеньки с другой стороны. Как будто его тело за мгновение разорвали на атомы и так же моментально объединили вместе. Агония, которую он перенёс, не сохранилась в его памяти, но он имел воспоминание о невыразимой психической пытке, напоминающей сцену из какой-то другой жизни. Теперь он лежал на лестнице, которая казалась продолжением ступеней по другую сторону барьера, но существенно отличалась от них. Ступени здесь оказались голыми и истёртыми, и покрытыми минеральной пылью. Стены тоже были покрыты небольшими блестящими грибами, явно не такого типа, который можно было увидеть в нормальных местах нашего мира. А вот чуждые, пугающие иероглифы исчезли.

Оправившись от неописуемого ощущения, Армитедж продолжил подниматься по лестнице. Хотя ему казалось, что он каким-то невидимым образом изменился физически, он заметил, что фонарик, который в это невыносимое мгновение был в его руке, всё ещё работал, нужно было лишь нажать на кнопку. Когда Эдвард вытянул руку с фонариком перед собой, луч света оказался на высоте в полтора метра. Когда Армитедж огибал очередной поворот лестницы, внезапно в свете фонарика он увидел лицо.

На что оно было похоже и какому телу принадлежало, Эдвард не осмелился сказать. Есть некоторые вещи, о которых лучше не знать здравомыслящему человеку. Если бы вся истина о существовании особых связей в космосе и о значении существ, обитающих в некоторых сферах, стала бы известна миру, весь человеческий род завопил бы в ужасе, моля о том, чтобы ему даровали способность всё забыть. Армитедж наконец-то увидел одно из тех отвратительных ракообразных существ, что пришли через космос из мира на краю, одного из таких космических ужасных существ. Но даже, несмотря на то, что его разум сжался внутри черепа от невыразимого вида твари, что смотрела на человека и прыгала перед ним в свете фонаря, у Армитеджа осталось достаточно самообладания, чтобы выкрикнуть то самое заклинание, которое он так долго искал. Казалось, ракообразное существо съёжилось, хотя это слово мало совместимо с движением такого гротескного и одновременно аномального тела; тем не менее, оно с грохотом покатилось вниз по ступенькам. Когда существо достигло чёрного барьера на лестнице, оно словно стало бесконечно огромным и чем-то ещё более чудовищным, после чего оно сжалось до бесконечно малой точки на чёрном занавесе и исчезло совсем, стихли и звуки его когтей.

Прислонившись к покрытой лишайником стене, Армитедж попытался забыть ту мерзкую тварь, что выскочила на него из-за угла. Когда его разум пришел в равновесие после пережитого, он снова начал подниматься, не думая о том, что ещё может скрываться в верхних областях башни. Темнота теперь казалась ещё более материальной, готовая в любой момент сжать в своих объятиях несчастного путешественника.

Примерно в то время, когда Армитедж начал понимать, что он поднялся уже намного выше, чем на девять метров, он увидел потолок башни. Ему показалось сначала, что лестница упирается в скалу без возможности выхода, но затем он всё же разглядел странный угол люка там, где сходились последняя ступень и потолок. Эдвард остановился в крайней нерешительности. Почему люк открывается на круглую крышу, в девяти метрах над землей, и почему он такого небольшого диаметра? Какой безымянный ужас может ожидать Эдварда после открытия люка? Но, зайдя уже так далеко, он не хотел снова проходить через тот барьер агонии, не увидев того, что находится выше. Поэтому он толкнул люк плечами и выбрался на крышу.

Даже в своём безумии Армитедж не претендовал на правдоподобное объяснение некоторых вещей в своей фантастической истории. Он настаивал на том, что тот барьер в проходе был не таким бессмысленным, как это могло бы показаться, и он думает, что на самом деле это портал между точками, находящимися в миллионе миль друг от друга; другими словами это какое-то ужасное вмешательство в структуру космоса. Эдвард, кажется, предполагает, что барьер изменил его телесно – иначе, согласно его рассказу, обстоятельства, в которых он оказался, привели бы его к удушью и разрыву лёгких при первом же вдохе, который он совершил по ту сторону барьера. Он объясняет, что мерзости на плато не захватили его, потому что он непрерывно кричал заклинание, нырнув вниз на лестницу в башне, а затем он лихорадочно спускался по Лестнице Дьявола. Ничто из этого не может быть опровергнуто; а что касается тех тревожных намёков Эдварда на «телесные изменения», рентгенологические исследования тела выявили странные изменения его лёгких и других внутренних органов, и врачи не могут это объяснить.

Забравшись на крышу, Армитедж задавался вопросом, не расстроился ли его разум от встречи с тем чахлым ужасом на лестнице? Как он мог не заметить эти башни, которые луч его фонаря выхватывал со всех сторон, куда мог дотянуться свет? И почему вокруг чёрная ночь, если он добрался до Лестницы Дьявола задолго до полудня? Его фонарь, освещавший боковую часть башни, выявил чёрные улицы, где среди отвратительных садов из сероватых раскачивающихся грибов и огромных чёрных башен без окон двигались отвратительные богохульные создания.

Смущённый и испуганный Эдвард смотрел на чёрную пустоту пространства, которая простиралась в бесконечную даль, и на кристаллические, искажённые звезды, мерцающие в бездне. И тут к нему пришло ужасное понимание того, почему созвездия находятся в таком странном положении. Потому что такими их никогда не видели с Земли; и Эдвард Вингейт Армитедж осознал в тот катастрофический момент, что эти улицы с грибовидными садами, каменные башни без окон, место, в которое он попал благодаря порталу между измерениями, было не чем иным, как Югготом.

Перевод: А. Черепанов

Лицо в пустыне

Что бы читатель не слышал о «Некрономиконе» и его богохульном авторе, он должен понимать, что безрассудный всеведущий араб Абдул Альхаздред, написавший эту книгу, был разорван в клочья невидимыми демонами на глазах множества свидетелей. Он точно не мог быть обычным человеком. Настолько запретное знание никогда не сможет вынести любой психически здоровый человеческий разум. Содержание книги Альхазреда беспокоит большинство читателей, но совершенно определённо, что он знал гораздо больше, чем даже осмеливался двусмысленно намекать на страницах своей книги. Его телом, должно быть, на время овладела чужая сила, и я убежден, что смогу в своём рассказе раскрыть для общественности историю о том, как с ним произошла эта чудовищная одержимость.

Я отправился в Аравию в 1955 году, когда впервые услышал об этой легенде. Конечно, я подразумевал и исследования сверхъестественного, и поиск ключей к малоизвестным космическим знаниям, но эта поездка замышлялась в первую очередь для собственного удовольствия, вместе с изучением некоторых легендарных достопримечательностей, идолов и мест. Я видел святыни рептилианского Себека и безликого Ньярлатхотепа, а однажды увидел засохшее существо, которое было вложено в мумию. Мне сказали, что это один из разумных шипов Глааки. Мне хотелось увидеть немного экзотического Востока, и с этой целью я избегал городов после наступления темноты. Я бродил по пустыням и спал в палатке под открытым небом, хотя ночные температуры делали это занятие опасным. Но именно в городе, название которого я забыл, старый погонщик верблюдов заметил, что я иностранец, и начал рассказывать мне причудливую местную легенду о том, почему жители избегают посещать странную и угрюмую пустыню на западе.

Конечно, он говорил на чужеземном диалекте, но я понял, что он поведал примерно следующее:

– Видите эту пустыню на западе? Вот где находится Ирем, или, вернее, мне рассказывали, что он находится там. Конечно, люди здесь очень суеверны, не такие как вы или я, но они говорят, что город, который там расположен, не имеет названия. Они верят, что это и вправду Ирем. Говорят, что миф о Себеке зародился здесь – из-за призраков существ-аллигаторов, которые, как предполагают, населяют тот город. Здесь Абдул Альхазред сочинил своё двустишье, как вам известно. Полагаю, вы должны знать, что я имею в виду? Да, хорошо, всё это общеизвестно, но у здешних людей имеются собственные легенды об Альхазреде. Вы пришли сюда в поисках странностей, так что, возможно, вам будет это интересно.

Альхазред не пошёл прямо в этот безымянный город, так здесь говорят. Сначала он отправился в паломничество, да такое, что изменило его личность очень необычным образом. В конце концов, в те дни это была странная земля, и местные жители не говорят толком, кому они тогда поклонялись и чем занимались, поэтому, возможно, вокруг них происходили такие вещи, которые вы сейчас пытаетесь понять. Что-то было там, в той пустыне на западе – нечто, поведавшее Альхазреду то, о чём он никогда не смел упоминать в «Некрономиконе», что-то столь же нечестивое, как его книга! Легенда не говорит, что это было, хотя… лишь нечто, очень старое и, вероятно, не из этого мира.

– Звучит весьма интригующе, – заметил я. – Возможно, я мог бы немного исследовать то место, пока ещё светло.

– О нет, – запротестовал старик, казавшийся встревоженным. – Я всего лишь поведал вам легенду и не подразумевал, что могу сопроводить вас в ту пустыню.

– Почему бы мне не пойти, – сказал я, – если там нечего бояться? Если это всего лишь легенда, то не может быть никакой опасности посреди пустыни.

– Возможно, это не такая дикая история, как все прочие, – признался погонщик верблюдов. – Люди здесь никогда не приближаются к той пустыне, иможет быть не зря. Я не суеверен, но полагаю, что лучше прислушаться к легендам и не рисковать своей жизнью. Кроме того, не только местные жители боятся того места.

– Кто же ещё? – спросил я, удивившись новому повороту истории.

– Англичанин, турист, как и вы, – ответил старик. – Ох, я не знаю всей истории, но он пришёл сюда посмотреть на достопримечательности и попросил показать их. Когда местные отказались сопроводить его на запад, он смеялся над ними, пока ему не рассказали то же самое, что я вам поведал сейчас. И, конечно же, тот англичанин захотел сам всё тут осмотреть. Никто не ждал, что он вернётся, но через час он прибежал в город. Он рассказал тем, кто пожелал его выслушать, о том, что видел в пустыне, но это было так давно, что не будет никакой пользы от того, что я скажу вам, что сообщил тот человек. Местные, конечно, указали англичанину на сходство его истории с Абдулом Альхазредом, прежде чем он ушёл, так что они предупредили его; но вы не поймёте этого, даже если выживете в той пустыне. Сейчас никакого сходства с Альхазредом не осталось.

Я пытался убедить старика.

– Что ж, если вы даже не можете сказать мне, что тот человек предположительно увидел, я определённо собираюсь пойти туда, чтобы увидеть это лично. Это должно быть что-то действительно ужасное, если оно напугало англичанина и свело с ума араба. Я хотел бы взять камеру и сфотографировать того монстра или кого угодно, и, вернувшись, показать вам фотографии, но несколько миль назад у меня закончилась плёнка. Вы точно уверены, что не хотите ничего больше рассказать мне?

Но моё предложение не произвело эффекта на старого погонщика верблюдов. Он потряс головой и ушёл от меня. Я не смог ничего больше узнать об этой легенде у людей, что ходили между античных зданий и по извилистым, тускло освещённым аллеям. Я ощущал себя как в городе на какой-то странной и враждебной планете, среди существ, язык которых был непонятен слуху человека. Даже безмолвное, первобытное пространство к западу от города казалось более дружелюбным, чем клаустрофобное, освещённое лишь наполовину скопление зданий; и поэтому я стал бродить среди зыбучих песков, высматривая что-нибудь неизвестное.

Раньше я часто гулял по пустыне, но это место выглядело как пейзаж из сновидения, вызванного гашишем. Солнце над моей головой имело зловещий медный цвет, и его форма была больше похожа на разбухшее яйцо, нежели на диск. Небо на горизонте странно потемнело, хотя облаков не было видно. Выглядело это так, словно из ткани неба вырвали полосу. Я чувствовал, что если бы на пустыню можно было посмотреть сверху, то можно было бы увидеть, что эти холмы и впадины воспроизводят форму чужого тела, погребённого прямо под поверхностью песка. Мои ноги казались ужасно отяжелевшими, и пару раз я подумывал повернуть обратно. Но я отошёл так далеко, что не хотел второй раз совершать подобную прогулку, и мне не нравилась мысль о возвращении в этот удушливый город.

Солнце уже прошло примерно две трети пути по мрачному небосводу, когда я впервые увидел что-то на горизонте. Эта тревожная тень была всё той же ширины, чем бы она ни являлась, но я впервые осознал, что полоса тени не была видна, пока я не достиг этой избегаемой местными жителями пустыни. Но увидел я совсем не тень. Ибо, очерченное в той чёрной области, выделялось то, что я сперва принял за кольцо столбов, установленных подобно кругам из монолитов – таких, которые можно увидеть в местах, где практикуются запрещённые обряды. Я долго смотрел на эти колонны, задаваясь вопросом, для какой цели их там разместили.

Только приблизившись, я понял, что это за объекты на самом деле. Простоявшие в пустыне в течение неисчислимых эонов и отшлифованные песчаными бурями до невероятной гладкости, эти колонны оказались статуями, чем-то вроде необычных идолов острова Пасхи. Они были вырезаны из какого-то странного полупрозрачного материала, который светился белым, если смотреть на него с одного угла и казался чёрным с другого. Главной частью каждой статуи был подобный столпу пьедестал, который, должно быть, отличался невероятной прочностью, если смог простоять так же долго, как ходят легенды об этом месте. Он был гладким и не имел никаких надписей на своей поверхности. Но на этом всё сходство колонн со статуями острова Пасхи и другими аналогичными фигурами заканчивалось. Я никогда не видел такого бесчисленного множества космических монстров, даже в печально известном музее Роджерса^[1] в Лондоне, потому что на каждом пьедестале была установлена скульптура, изображающая что-то совершенно ужасное. У двух столпов, однако, на верхушке имелось по придатку в форме луковицы, которые, очевидно, изображали головы, но совершенно безликие; в то время как третья колонна выглядела как некое существо, которое среди всех этих чудовищ было мне совершенно непонятным. Слава богу, по крайней мере, я рассматривал эти скульптуры только как творения болезненного воображения какого-то гениального, но безумного скульптора.