Текст книги "Рассказы. Часть 2"

Автор книги: Рэмси Кэмпбелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Когда Фрэнк Наттолл, Тони Роулз и я добрались наконец до севенфордского трактира, обнаружилось, что тот закрыт.

Стояло лето 1958 года, и, переделав все возможные дела, составлявшие наши занятия в Бричестерском университете, мы решили отправиться на пешую прогулку. Я предложил пройтись до Гоутсвуда – городок славился старинными преданиями, – однако Тони воспротивился моему плану: некие недавно достигшие его слуха сведения свели на нет его приязнь к этому месту. Тогда Фрэнк рассказал нам об объявлении в годичной давности номере «Бричестерского еженедельника», в котором упоминался расположенный в центре Северн-форда трактир – «один из старейших в Англии», писала газета. Отправившись в путь утром, мы смогли бы дойти до него в разумное время и, утолив вызванную долгой прогулкой жажду, сесть на автобус до Бричестера – в случае, если обратный путь пешком покажется нам слишком утомительной затеей.

Тони, тем не менее, не разделил нашего энтузиазма.

– Тащиться в такую даль ради обычной пьянки? – сердито вопрошал он. – Помилуйте, даже если этот кабачок действительно такой старый, припомните: объявление-то вышло с год назад! За год всякое могло случиться, а вдруг трактир развалился и вместо выпивки мы найдем там одни руины?

Однако Фрэнк был полон решимости осуществить свой план, и мы большинством голосов приняли решение идти в Севернфорд.

А между тем, лучше бы мы прислушались к протестам Тони: двери и окна трактира оказались заколочены, а на вкопанном неподалеку знаке читалось: «Заведение временно закрыто для посетителей». Оставалось лишь направиться в ближайший паб, счастливо располагавшийся чуть выше по улице. Затем мы немного побродили по городу и убедились, что смотреть в Севернфорде особо и нечего: достопримечательностей – раз, два и обчелся, и к тому же все рядом с доками. Словом, не пробило и двух часов, а мы уже занялись поисками автобусной остановки. Та, тем не менее, упрямо не находилась, и нам пришлось прибегнуть к помощи владельца местного газетного киоска.

– Авто-ообус? До Бриче-еестера? Так с утра ж ушел! – пожал плечами добрый малый. – А вы, небось, университетские будете?

– Так на чем же нам добираться обратно? – обескураженно спросил Тони.

– А чего там добираться? Ножками и пойдете, – доброжелательно покивал киоскер. – А кстати, чего вам тут занадобилось, а, молодые люди? Ах, на тракти-иир пришли поглядеть… Ну, в трактир вы то-ооочно не попадете! Молодежь нынче пошла такая, знаете ли, бедовая, скоко эти поганцы мебели покрушили, да, и не сосчитать, так что теперь указание городского совета вышло, что в трактир – ни ногой, а ежели кому надо, то пусть выправляет особое разрешение, вот оно как! А что, правильно, я считаю, только вы не подумайте, господа хорошие, что я что-то против вас имею, я ж так, просто поворчать, да, а вот в Бричестер-то, в Бричестер вам попасть надо, это да, это точно, а я как раз знаю короткий путь.

И он принялся снабжать нас весьма подробными указаниями, то и дело повторяя, куда повернуть и на что ориентироваться, однако толку от его монолога было чуть – мы так и не поняли, куда идти. Наконец Фрэнк вынул блокнот и карандаш и со вздохом запротоколировал сведения о маршруте. Не знаю, кому как, но мне эта путаная карта совершенно не помогла сориентироваться, и в результате я просто промямлил:

– Ну, в конце концов, потеряемся – спросим. Нам ведь подскажут куда идти, правда?

– Да ну что-ооо вы! – замахал руками наш штурман. – Где ж тут потеряться, не потеряетесь, главное ж с дороги не сворачивать, вот!

– Ну и отлично. Огромное вам спасибо, – захлопнул блокнот Фрэнк. – И тем не менее, если мы и впрямь повернем не туда, там же будут прохожие, правда? Мы сможем спросить у них?

– Я бы на вашем месте не стал спрашивать, – сухо ответил киоскер, отвернулся и принялся перекладывать газеты на полке. – Мало ли кто навстречу попадется.

Нам не удалось вытянуть более ни слова из доброго малого. Что ж, в путь! Мы вышли на улицу и повернули направо к Бричестеру. Надо сказать, что, едва выйдя из центра города, все еще сохраняющего несколько домов старинной архитектуры, путешественник оказывается среди краснокирпичных домов довольно неказистого вида. Смотреть в новых кварталах нечего, к тому же рядом доки – что не добавляет городу привлекательности. Даже выйдя за пределы Севернфорда, усталый путник вряд ли обрадуется окружающему пейзажу – он так же непригляден. А кроме того, дорога оказалась в крайне запущенном состоянии, хотя, возможно, мы ошиблись и свернули прочь с торной тропы. Одним словом, где-то через час мы поняли, что сбились с пути.

– Где-то в миле от города будет указатель, у него повернуть налево – вот что здесь написано, – пробормотал Фрэнк. – Милю мы точно отшагали – так где, спрашивается, указатель?

– Ну так что? Вернемся, и пусть заново расскажут? – предложил Тони.

– Тащиться обратно в такую даль? Ну уж нет! Слушай, Лес, – обратился Фрэнк ко мне, – у тебя же компас при себе, да? Ты же с ним не расстаешься! Бричестер находится к юго-востоку от Севернфорда. Если идти строго в том направлении, мы в конце концов выйдем к городу.

Мы стояли на дороге, идущей с востока на запад. Свернув с нее и оказавшись на пересеченной местности, мы могли сверяться лишь с компасом – и вскоре обнаружили, что без него нам пришлось бы весьма туго. Однажды, взобравшись вверх по довольно крутому склону, мы обнаружили перед собой довольно дикий лес – и нам пришлось его обходить, чтобы не потеряться окончательно среди стволов и густых темных крон. А после леса потянулись поля – безлюдные и совершенно незаселенные. Через два с половиной часа мы вышли к поросшим травой холмам, а затем принялись преодолевать, то спускаясь, то выбираясь наверх, неглубокие распадки. Углубившись в холмы где-то на полмили, мы были полны сил, чтобы идти дальше, однако Тони вдруг жестом призвал нас замолчать и прислушаться.

– Я слышу только реку, – сердито сказал Фрэнк. – А что, надо развесить уши и услышать что-то еще? Лес, что скажешь?

Мы и впрямь только что переправились через довольно быструю речку, и треньканье воды заглушало остальные звуки, в особенности доносившиеся издалека. Однако, напрягши слух, я уловил какое-то жужжание – судя по всему, механического происхождения. Жужжание становилось то громче, то тише – словно где-то неподалеку проезжала машина. Однако из-за шума реки я не мог ничего сказать с уверенностью.

– Не знаю, – пробормотал я. – А не похоже ли это на трактор?..

– Вот и я о чем, – кивнул Тони. – Перед нами кто-то едет на машине. Будем надеяться, что водитель сможет сказать нам, куда идти. Если, конечно, он не из тех людей, которые так напугали нашего киоскера, ха-ха!..

Звук мотора стал отчетливее, когда мы перевалили через два холма и вышли на полосу ровной земли, что тянулась вдоль подножия длинного невысокого водораздела. Я первым добрался до гряды, вскарабкался к гребню и встал на нем во весь рост. Однако, едва голова моя показалась над вершиной холма и я увидел то, что открывалось за ним, шаги мои замедлились и стали гораздо менее решительными.

С другой стороны водораздела лежала равнина почти правильной четырехугольной формы, окруженная четырьмя одинаковыми холмистыми грядами. Размеры пустоши не превышали четырехсот квадратных ярдов, в дальнем ее конце я различил одноэтажное строение. Кроме одинокого домишки, на равнине не было ровным счетом ничего – она казалась неестественно голой, и это меня более всего удивило в увиденном. Ибо от пустой бесплодной земли поднимался оглушающий вал звуков. Я понял, что передо мной находится источник механического жужжания – оно то опадало, то мощно поднималось к небесам, бесконечно проигрывая три заунывных ноты. Кроме него, раздавались и другие звуки; на границе слуха пульсировало басовитое гудение, прерываемое присвистами и резкими дребезжаниями, словно где-то рядом рвались струны – то ближе, то дальше.

Тони и Фрэнк уже тоже взобрались наверх и теперь стояли рядом со мной, зачарованно глядя вниз.

– Ни за что не поверю, что гудит в домике, – рассудительно проговорил Фрэнк. – Это не трактор, понятное дело, но и домик маловат для такого оркестра! Вы только послушайте это бренчание!

– А может, из-под земли слышно? – осторожно предположил Тони. – Ну, мало ли, может здесь шахты или что-то подобное…

– Короче, господа, – строго сказал я. – Идем к домику и там спрашиваем, как выйти на дорогу в Бричестер.

Тони, однако, меня не поддержал.

– Ну не знаю, – растерянно пробормотал он. – А вдруг здесь опасно? Помните, что про склонную к проседанию почву пишут? По ней нельзя ездить! А вдруг здесь копают, а мы пойдем и провалимся?

– Они бы расставили предупреждающие об опасности знаки, – успокоительно похлопал я его по плечу. – Да и сам-то посуди – куда нам еще обратиться за помощью? Не спросим – так и останемся блуждать в этой глуши до темноты!

Мы спустились с гряды, вступили на равнину и прошли ярдов двадцать.

Ощущения были такие, словно в нас ударила приливная волна. Звук плескался повсюду, оглушающий, всепобеждающий – он накатывал сразу со всех сторон, и мы, обессиленные, лишенные воли к сопротивлению, бултыхались в нем, как в густом желе. Терпение мое истощилось мгновенно: я закрыл уши ладонями и проорал: «Вперед, бегом – марш!» И помчался через равнину, едва ли не подбрасываемый гулкими волнами звука, который мои ладони, конечно, не скрадывали и наполовину. Наконец я добрался до домика с другой стороны пустоши.

Он оказался не таким уж и хлипким, хотя издалека смотрелся сущей хижиной: добротное строение из бурого камня, с высокой аркой входа и двумя низкими, не занавешенными окнами по обеим сторонам от двери. Снаружи можно было лишь разглядеть, с одной стороны, обстановку, выдававшую в левой комнате гостиную, а в правой – спальню. Окна настолько заросли грязью, что дальнейшие изыскания не представлялись возможными – но комнаты пустовали, это точно. Заглянуть в окна на задней стороне дома нам не пришло в голову. Ни звонка, ни дверного молотка у двери мы не обнаружили, и Фрэнк попросту заколотил по дереву.

Ответа не последовало, и наш друг постучал громче. Со второго удара дверь резко распахнулась, и нашим глазам открылась гостиная. Фрэнк заглянул внутрь и осторожно спросил:

– Эй! Кто-нибудь дома есть?

Никто не ответил, и приятель развернулся к нам.

– Ну что, войдем внутрь? – задумчиво поинтересовался он. – Предлагаю подождать, вдруг хозяин объявится. Ну или в самом доме что-нибудь найдется – должны же они куда-нибудь отсюда ходить…

Тони осторожно заглянул внутрь поверх моего плеча:

– Фрэнк, оно, конечно, хорошо – хозяина подождать и все такое, только что-то подсказывает мне, что здешний домовладелец немного запустил хозяйство…

Приглядевшись, мы поняли, что он хотел сказать. Высокие деревянные стулья, стол, книжные полки, потрепанный ковер – все покрывал густой слой пыли. Мы еще немного потоптались на пороге, ожидая, что кто-нибудь проявит решительность и войдет первым. Этим кем-то оказался Фрэнк. Он протопал внутрь, остановился и молча показал на пол. Мы заглянули ему через плечо и поняли: густой слой пыли не хранил ни единого отпечатка человеческой ноги.

Мы растерянно огляделись. Фрэнк закрыл дверь – сводящее с ума гудение тут же прекратилось, а Тони, наш присяжный библиофил, подошел к стеллажам и принялся рассматривать корешки книг. Я заметил газету на столе и, движимый праздным любопытством, заглянул в нее.

– У хозяина дома любопытный вкус… «La Strega» Пико делла Мирадолы, – громко прочитал Тони, – «Указатель к обнаружению ведьм», «Красный дракон», а тут – ба! – да это же «Откровения Глааки»! Разве не эту книженцию университет все никак не может заполучить для закрытого каталога? А вот и дневник, кстати. Толстый! Но что-то мне неохота к нему прикасаться…

Развернув газету, я обнаружил, что это был «Кэмсайдский наблюдатель». Более пристальное изучение страницы заставило меня удивленно вздохнуть и подозвать друзей:

– Вы только посмотрите! Восьмое декабря тысяча девятьсот тридцатого года! Да уж, хозяин и впрямь человек странноватый – газете уже двадцать восемь лет, а он ее не выбрасывает!

– Пойду-ка я осмотрю спальню, – решительно сообщил Фрэнк.

И постучал в ведущую из гостиной дверь в соседнюю комнату. Мы подошли к нему и встали рядом, и Фрэнк толчком отворил ее. Обстановка спальни поразила своей аскетичностью: платяной шкаф, зеркало на стене да кровать – вот и вся мебель. Кровать, как и ожидалось, оказалась пуста, однако вмятина, какую оставляет спящий человек, просматривалась прекрасно – хоть и была, как и все остальное, присыпана пылью. Мы подошли поближе – на полу, как и в гостиной, не было ни одного человеческого следа; наклонившись над постелью, я заметил что-то помимо пыли в углублениях, оставленных среди разметанных простыней, – на кровати зеленовато поблескивало что-то похожее на мелкие осколки стекла.

– Да что же здесь могло произойти? – В голосе Тони слышалась некоторая нервозность.

– Наверняка ничего особо примечательного, – рассудительно ответил Фрэнк. – Может, в доме есть еще один вход. Мало ли, может, хозяину опротивел этот странный шум, и он переселился в спальню на другой половине дома. Смотрите – дверь! Наверняка за ней хозяйская спальня!

Я прошел через всю комнату и отворил ее – однако за ней обнаружилась весьма непритязательная уборная.

– Хм… подождите-ка! Мне кажется, я видел еще одну дверь – рядом с книжными полками! – вдруг припомнил Тони.

Он быстро прошел обратно в гостиную и открыл ту самую дверь. Мы подошли поближе и услышали его обескураженный возглас:

– Батюшки! Это что еще такое?!

Четвертая комната оказалась длиннее остальных, но Тони поразил не ее размер, а то, что в ней находилось. Неподалеку от нас на голом полу стояло что-то вроде телевизионного экрана, фута два в диагонали. За ним висела лампочка – синяя, странной, уродливой формы, вся опутанная толстыми проводами. Другая пара проводов протянулась к громкоговорителю в форме мегафона. А у противоположной стены выстроился целый ряд причудливых аппаратов: кристаллы, катушки проволоки, трубы – все обвешанные проводами, явно предназначавшимися для присоединения к другим устройствам. В дальнем углу потолок просел, и капли дождя падали прямо на деку с дюжиной натянутых струн, длинный рычаг и мотор, шестернями соединенный с покрытым плектрами цилиндром. Одолеваемый любопытством, я подошел и тронул струну – получившийся звук оказался настолько дисгармоничным, что мне пришлось торопливо прижать струну ладонью.

– Что-то здесь странное творится, – пробормотал Фрэнк. – Других комнат в доме нет, так где же ему спать? Пыль кругом, газета эта старая, а теперь еще и лаборатория – признаться, мне не приходилось видеть ничего подобного…

– А может, нам все-таки заглянуть в дневник? – робко предложил Тони. – Не похоже, что хозяин скоро вернется, а я не прочь узнать, что же здесь на самом деле произошло.

И мы прошли обратно в гостиную, а Тони снял с полки увесистый том. Последняя запись была датирована восьмым декабря тысяча девятьсот тридцатого года. «Если мы будем читать все вместе, это затянется надолго», – задумчиво пробормотал он.

– Давайте так: вы садитесь и слушайте, а я буду зачитывать самые важные вещи.

И он в молчании пробежал взглядом несколько страниц. Потом прочитал:

– Профессор Арнольд Хирд, Бричестерский университет… хм, никогда о таком не слышал, наверное, преподавал курсам постарше…

Снова молчание.

– Ага. Вот:

«3 января 1930 года. Сегодня переехал в новый дом (хотя, сказать по правде, разве это дом?). Звуки и впрямь странноватые – полагаю, только из-за крайней суеверности местных жителей никто еще не обратился к исследованию этого примечательного феномена. Я намереваюсь досконально изучить удивительное явление. Начну с метеорологических условий – вполне возможно, ветры, дующие над водоразделами, производят в камнях вибрации, и те издают звуки. Завтра планирую осмотреться, сделать измерения, посмотреть, не сможет ли что-нибудь остановить звук. Любопытно, что тот на определенном расстоянии слышится как оглушающий – а потом сразу стихает. Нет постепенного перехода в громкости».

«4 января. Спал плохо – снились непривычные сны. Город на высокой горе – пересекающиеся под причудливыми углами улицы, спиралевидные шпили и конусы. Обитатели странно выглядят: ростом выше человека, с чешуйчатой кожей, бескостными пальцами – но, как ни странно, не вызывают отвращения. Похоже, они ждали моего прихода, даже подходили, чтобы поприветствовать. Но я каждый раз просыпался – и так несколько раз за ночь».

«Прогресс отсутствует. Экраны на вершинах водоразделов не препятствуют распространению звука; ветер также не оказывает никакого воздействия на его громкость. Результаты измерений: северо-западный водораздел – 423 ярда…»

– В общем, здесь полно такого.

– Ты уж, пожалуйста, постарайся не упустить важные вещи, – предостерег Фрэнк.

Тони продолжил листать страницы дневника.

«6 января. Снова снилось это: город, ждущие меня существа. Главный подошел и говорил со мной телепатически: я уловил мысль – „Не бойся нас, мы звуки“. Затем все растаяло в тумане.

Никакого прогресса. Не могу сосредоточиться на исследованиях – отвлекают сны.

7 января. Возможно, это выглядит безумным – но завтра я еду в Британский музей. Ночью во сне мне было сказано: Посмотри в Некрономиконе – там формула. Помоги нам, мы хотим тебе кое-что показать. Даже страницу назвали! Надеюсь, это ложная тревога – сны положительно изматывают меня. Но что, если на странице и впрямь написано что-то важное? Я никогда не любил заниматься тем, чего нельзя поверить научным знанием…

9 января. Вернулся из Лондона. Обряд Мао – на той самой странице – прямо как описывали во сне! Не знаю, чем все это кончится, но сегодня ночью я его проведу и узнаю. Странно, в поездке сны меня не тревожили. Возможно, они приходят только здесь?

10 января. Проспал до полудня. Сны пришли сразу после того, как я провел обряд и уснул. Даже не знаю, что и думать. Неприятны обе альтернативы. Либо мой мозг и впрямь принимает сообщения извне, либо подсознание изобретает все эти сюжеты. Кто в здр. уме и тверд. памяти будет действовать подобным образом?

Если и впрямь сообщение извне, вот что узнал.

Здешние звуки эквивалентны материи в другом измерении. То измерение накладывается на наше в этой местности и в некоторых других. Город и его обитатели во сне не выглядят, как у себя в мире, а принимают образ, как если бы были материальны. Разные звуки соответствуют в том измерении разным предметам: жужжание – столпам и конусам, низкое гудение – почве, другие, меняющие тональность, звуки – это жители города и другие движущиеся объекты. Материю нашего мира они воспринимают как запахи.

Обитатели способны передавать понятия телепатически. Главный попросил не производить звуков в некотором радиусе от точки сообщения с их миром. Наши звуки проходят туда. Мои шаги – большие кристаллы на мостовой. Мое дыхание – какое-то живое существо, мне не показали. Убили на месте.

Обитатели заинтересованы в контакте с нашим измерением. Не во сне – в передаче – частое использование ритуала Мао опасно. Нужно построить переводчик на этой стороне: переводит звуки в зрительные образы на экране, как во сне – ничем не грозит. Когда они построят такой же аппарат, связь станет устойчивой – переход между измерениями. К сожалению, их переводчик сильно отличается от нашего, пока не работает. Главный сказал: „Посмотри в Откровениях Глааки, там планы“. Еще сказал, какой номер страницы и где взять экземпляр.

Я должен заполучить этот экземпляр. Если нет плана, все это совпадение, возвращаюсь к нормальной работе. Если план, машину делаю, патент на связь с другим измерением!»

– Хм… – вдруг прервал я Тони. – Я тут вспомнил – Арнольд Хирд. Это не тот ли профессор, которого попросили уволиться из университета, потому что он напал на оппонента в дискуссии? Он еще сказал, что вернется и всех ошарашит новым открытием. Но так и не вернулся…

– Не знаю, – отрезал Тони.

И продолжил чтение:

«12 января. „Откровения Глааки“ у меня в руках. Досталась с большим трудом. План на месте – книга девятая, стр. 2057–9, времени займет много, но того стоит. Подумать только – они рядом, знание у суеверных, а я расскажу, докажу!»

– Хммм… что-то ничего интересного больше не находится… Только ремарки вроде «сегодня удалось сделать немногое» или «экран установлен» или «был сегодня в Севернфорде – нужно было купить струны в музыкальном магазине. Идея не нравится, но вдруг пригодятся».

– В общем, все понятно, – подытожил Фрэнк, поднимаясь. – Мистер сошел с ума, а мы ознакомились с документальными свидетельствами его безумия. Неудивительно, что его попросили на выход из университета…

– Что-то не похоже… – пробормотал я. – Дело далеко не такое простое, Фрэнк…

– Стойте! – вдруг воскликнул Тони. – Здесь есть еще одна запись. «7 декабря».

Фрэнк смерил его хмурым взглядом, но уселся обратно.

«7 декабря. Получилось! Связь установил. Изображение бледное, но контакт есть – они меня слышат и видят. Показали мне незаконченный переводчик на своей стороне – там еще работать и работать. Несколько дней на совершенствование изображения, потом пишу статью.

8 декабря. Нужна уверенность насчет оружия, которое собрано. „Откровения“ обосновывают, зачем, но очень страшная смерть. Не понадобится – точно уничтожу. Сегодня узнаю – Алала будет на связи».

– Ну, Фрэнк, что скажешь? – торжествующе воскликнул я, когда Тони положил дневник на полку и принялся обшаривать стеллаж. – Может, он и безумец – но звуки-то, звуки-то и в самом деле существуют! И он действительно вызвал что-то такое непонятное той ночью, и дневник обрывается на ней, и еще вся эта странная стеклянная крошка по всей кровати…

– Но как узнать, что здесь произошло? – спросил Тони, снимая с полки книгу.

– Ну как, как? Да подключить всю эту аппаратуру, а потом посмотреть, что вылезет на экране!

– Ну не знаю, – пробормотал Тони. – Я бы сначала заглянул в «Откровения Глааки» – кстати, вот она, книжка. А вот насчет того, чтобы всю эту инженерию запустить… ну не знаю… мне кажется, не стоит. Вы же слышали – он был очень, очень осторожен. И что из этого всего вышло? То-то.

– Так, ладно, что там в книге написано? – нетерпеливо перебил Фрэнк. – Попытка не пытка, давайте прочитаем.

Тони раскрыл фолиант и положил его на стол. Мы внимательно изучили приведенные на странице диаграммы, со скрупулезным примечанием: «экран устанавливается в середине всего, и на него устремляются взгляды, а приемник оборачивают в сторону звука перед присоединением». Источник энергии представлялся излишним, ибо «самое звуки, прилетая, приводят инструмент в движение». Чертежи оказались грубыми, но вполне аккуратными, и вскоре мы с Фрэнком были готовы к эксперименту. Но тут Тони указал на абзац в конце главы:

«Намерения обитателей С’глуо неизвестны. Те, кто дерзнет обустроить аппарат-переводчик, поступят мудро, установив подле себя деку со струнами, ибо звук струн – единственное оружие, способное уязвить С’глуо. Ибо когда труды по собиранию в целое переводческого аппарата завершатся с их стороны, кто знает, что они принесут с собой? Они искусны в сокрытии намерений во время сновидческих визитов, и доска со струнами да будет использована при любом намеке на враждебность с их стороны».

– Вот видите! – торжествующе воскликнул Тони. – Эти твари враждебны! Книжка предупреждает об этом!

– Ничего подобного, – уперся Фрэнк. – И вообще, что за чушь! Живые звуки – это же бред! Но предположим, это все правда – тогда мы установим связь и запатентуем открытие! В конце концов, в книге написано, что с этим… оружием… нам ничего не грозит. Да и куда нам спешить, правда? Мы все равно здесь застряли.

Мы принялись спорить, но кончили тем, что открыли двери и вытащили инструменты наружу. Я пошел за декой со струнами и обнаружил, что металлические детали покрыты изрядным слоем ржавчины, а Тони принес увесистый фолиант «Откровений». Мы встали у границы области, где звуки начинали слышаться наиболее отчетливо, и поставили приемник на полпути. Экран мы установили, как и положено, в середине аппарата, и последним присоединили провод, шедший от экрана, к устройству.

С минуту или около того ничего не происходило. Экран оставался пустым, катушки и провода не подавали признаков жизни. Тони посмотрел на деку со струнами. И тут вибрации изменили тональность – словно отвечая нашему нетерпению, голубая лампа замигала, и на экране медленно возник размытый образ.

О, это был роскошный, подлинно сновидческий пейзаж. Вдали поблескивали ледяные реки ледников и снежные шапки гор, а на их склонах высились рвущиеся в небо башни. Вокруг шпилей порхали прозрачные фигурки. Однако ближе к нам изображение обретало большую четкость: перекрещивающиеся под немыслимым углом улицы, спиралевидные башни и конусы, поддерживаемые рядами колонн – несомненно, мы видели город, целый город на вершине покрытой льдом горы. Улицы города тонули в странном голубоватом свечении, которое не имело видимого источника, а перед нами на мостовой высилась огромная машина, вся состоящая из трубок и кристаллов.

Когда в экран заглянула высокая фигура, мы инстинктивно отшатнулись. У меня по спине пробежал холодок ужаса – то был один из обитателей нездешнего города, и существо это отнюдь не походило на человека. Слишком высокое и худощавое, с большими глазами, не имеющими зрачка. Кожу существа покрывали тонкие шевелящиеся чешуйки, а пальцы вовсе не имели костей внутри. Когда взгляд белесых глаз обратился в нашу сторону, меня передернуло от отвращения. Но в то же самое время разум подсказывал: это разумное существо, и его намерения необязательно враждебны.

Обитатель чуждого мира извлек из складок своей просторной, блестящей, как металл, мантии тонкий жезл, поднял его и пару раз дотронулся до него – как до струны. Не знаю, возможно, то послужило своеобразным призывом – ибо через несколько мгновений улица заполнилась толпой такого же чешуйчатого вида. Они встали вокруг расположившегося на мостовой устройства. Затем случилось нечто, что, по-видимому, отвечало их намерениям вступить в общение, но меня привело в ужас: существа подняли руки, и их пальцы вытянулись на немыслимую длину – целых два фута! Постояв так, сплетясь конечностями, они разошлись, а у машины осталась лишь маленькая группа этих существ.

– Ты только посмотри на этот аппаратище, – пробормотал Тони. – Как вы думаете…

– Да подожди ты! – воскликнул Фрэнк. Его, похоже, не на шутку увлекло происходившее на улице странного города. – Что я думаю! Я не знаю, что делать! Выключить это все или бежать в Университет! Черт, нет, давайте смотреть дальше! Подумать только – мы открыли окно в другой мир!

Существа вокруг машины явно приводили ее в движение, и вдруг нашим глазам представилась конструкция из трех труб, направленная в нашу сторону. Один из стоявших рядом с устройством подошел к пульту и длинные, гибкие, как паучьи лапы, пальцы оплели рычаг. Тони открыл было рот, но я уже понял, что он хотел сказать.

– Фрэнк! – заорал я. – Это их передатчик! Они хотят установить с нами связь!

– Ну так что, выключаем аппарат?

– А вдруг уже поздно? – взвыл Тони. – Вдруг они сейчас полезут на нашу сторону? Мы же не знаем, чего они хотят! Помнишь, что в книге? Оружие, используйте оружие, аааа!..

Его истерическое состояние передалось всем нам. Фрэнк кинулся к деке со струнами и ухватился за рычаг. Я не отрывал взгляда от существа около машины – начатый им процесс уже подходил к концу. До открытия пути в наш мир оставались считаные мгновения!

– Ну же! Быстрее! – заорал Тони на Фрэнка.

Тот крикнул в ответ:

– Не могу провернуть железяку! Она заржавела! Лес, быстрее, помоги мне!

Я подскочил к деке и принялся ножом сковыривать ржавчину с шестеренок. И вдруг лезвие соскочило и ударило по струнам. Те отозвались тягучим звуком.

– Что-то вылезает! Я точно не вижу, что! – слабо вскрикнул Тони.

Фрэнк налегал на рычаг с такой силой, что я опасался – вдруг сломается. И тут рычаг дернулся и пошел вниз, шестерни пришли в движение, цилиндр с плектрами завертелся, и мир заполнил звук струн – на редкость противный. В наши барабанные перепонки заскреблись тысячи коготков, мерзкая какофония терзала уши и перекрывала все остальные звуки. Я бы не смог выдержать это и минуту долее.

И тут Тони издал пронзительный крик. Мы резко развернулись к нему – наш друг опрокинул экран и яростно топтал провода, все еще отчаянно вереща на высоких нотах. Фрэнк попытался окликнуть его – он повернулся, и мы увидели, что челюсть его беспомощно отвисла, а на подбородок струится слюна.

В конце концов нам пришлось запереть его в задней комнате дома и отправиться за помощью в Бричестер. Мы сумели отыскать дорогу туда и рассказали докторам, что Тони потерялся, а когда мы его нашли, бедняга был уже совершенно безумен. Когда несчастного выводили из дома, Фрэнк воспользовался случаем и выдрал из «Откровений Глааки» пару страниц. Возможно, именно поэтому медицинские светила Бричестера оказались беспомощны и так и не сумели помочь Тони. Что до Фрэнка и меня, то можете быть уверены, что ноги нашей больше не будет в том злосчастном доме – нам хватило и того, что мы там увидели и услышали в тот злосчастный вечер.

Но, конечно, сильнее всего пострадал бедный Тони. Он совершенно безумен, и врачи не скрывают, что его состояние безнадежно. В тяжелые периоды его речь становится совершенно бессвязной, и он набрасывается на всех, кто отказывается понимать издаваемые им звуки. Но в моменты просветления он также избегает упоминать то, что свело его с ума. Похоже, Тони увидел на том экране нечто – но он никогда не говорит, что это было.

Иногда наш друг пытается описать то, что, как он полагает, предстало его глазам. С годами выяснилась масса деталей внешности существа, абсолютно чуждого нашему миру. Однако, конечно, можно предполагать, что из душевного равновесия его вывело и что-то другое. Тем не менее бедняга говорит о «рожках, как у улитки», «линзах из голубого стекла», «оживших воде и пламени», «отростках в форме колокольчиков» – ну и об «общей голове на комке слипшихся тел».

Однако периоды просветления длятся недолго. Заканчиваются они всегда одинаково: лицо Тони застывает в гримасе ужаса, тело каменеет, и несчастный принимается выкрикивать слова, смысл которых он так и не смог никогда объяснить:

– Я видел, что он отбирает у своих жертв! Я видел, что он отбирает у своих жертв! Я видел!..

Перевод: М. Осипова