Текст книги "Рассказы. Часть 2"

Автор книги: Рэмси Кэмпбелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Десмонд.

– Матросское рагу, – объявил бармен, непонятно, к кому обращаясь. Может, он повторял заказ, а может, и нет.

Чтобы не приходилось поднимать голову, Джессоп, щелкнув, открыл портфель. Он выкладывал на столик бумаги, когда уличная дверь широко распахнулась, впустив только ветер. Ему пришлось прихлопнуть листки ладонью, пока бармен шел к двери и подпирал ее табуретом. Остальные продолжали рассматривать Джессопа.

– До сих пор студент, а, Дес? – поинтересовалась Бетти.

Он втайне ненавидел это имя с тех пор, как узнал, что оно ему принадлежит, но сокращение оказалось еще хуже. Дес Джессоп – такое имя учитель презрительно цедит сквозь зубы. Он почувствовал себя низведенным до чьего-то представления о себе и ощутил угрозу стать незначительным в собственных глазах. В то же время он ответил:

– Надеюсь, вечный студент.

– Хотите до самой смерти жить за наш счет? – с полной уверенностью предположил Джо.

– Я хочу сказать, всегда остается, чему еще учиться. Я бы сказал, это верно для всех.

– Мы уж всякого повидали, – буркнул Дэниель. – Насмотрелись.

– Простите меня, если со мной иначе.

– Это ни к чему, – заявила Мэри, – тут у нас всепрощающих не водится.

– И не надоест вам столько читать? – спросила Бетти.

– Совсем наоборот.

– Я из книг ничего не узнала, – объявила она, закончив хихикать над его словами. – Но и вреда они мне не сделали.

– А вот почитала бы чего-нибудь, так знала бы, что два часа – не вечер, – уколол ее Джо.

– Отвали от моей девчонки со своими шуточками, – предостерег его Том.

Все, кроме Джессопа, почему-то взвыли от смеха. Джессопу показалось, что нервная усмешка появилась у него на лице оттого, что губы крючками растянули к ушам. Он неуверенно поднимался на ноги, когда бармен крикнул:

– Не давай нам себя спугнуть, Дес! Прости, им надо повеселиться.

– Я просто… – Джессоп подозревал, что любое выражение, какое он выберет, непременно спровоцирует всеобщее веселье. – Где у вас…

– Корма, она всегда у тебя позади, скажешь, нет? – торжествующе, но не без издевки объявила Бетти.

Он оглянулся, еще не зная, считать ли это шуткой. На расстоянии вытянутой руки за ним располагалась дверца, столь неприметная, что он принял ее за кусок стены. Когда Джессоп толкнул ее, тусклый свет выявил два лица, вырезанные из дерева: резьба была такой грубой, что женское лицо отличалось от мужского только копной волос. Двери разделяло пустое пространство, оказавшееся, когда он обнаружил болтавшийся на проводе выключатель, коридором. Светящаяся гнилая груша лампочки высветила короткий проход, ведущий к выходу, заставленному ящиками с пыльной пустой тарой. Перегороженная дверь содрогалась от порывов ветра и, к его изумлению, от невнятного говора телевизора. У него не было времени на любопытство. В каждой стене имелась дверь, украшенная пародией на лицо, и он уже отвернулся от мужского, когда изображение на противоположной двери предупредило его, что длинные волосы на голове мужчины были пучком черной грибницы. Стараясь прикасаться как можно меньше, он толкнул дверь мужского туалета.

Выключатель в коридоре, как видно, включал все лампочки разом. Под чешуйчатым потолком трещала лампа дневного света, изливая бледное мерцающее сияние. В комнатушке едва уместились два забитых писсуара, где плавали размокшие окурки, и одна кабинка, напротив пегой от грязи склизкой раковины. Стена за писсуарами густо поросла зеленой плесенью. Символическое оконце рядом с кабинкой было забрано ржавой решеткой, колыхавшейся от старой паутины. Джессоп ногой отворил дверцу кабинки.

Водянистый звук стал громче – он решил, что неравномерные всхлипы издает бачок. Он заставил себя устроиться на пьедестале без сиденья. Едва он опустил взгляд, только отвращение к заляпанным грязью стенам помешало ему ухватиться за них. Что бы ни пялилось на него из черной воды разинутой пастью, оно наверняка было мертво: то ли утоплено кем-то, то ли выплыло по трубам из канализации. И конечно, не его предчувствия, а колеблющийся свет заставлял жадно шевелиться бледную глотку и серые толстые губы. Он натянул на руку рукав и дернул рычажок шаткого бачка. Когда поток мутной воды унес пасть в глубину, Джессоп отступил к первому писсуару и, зажав ладонью рот и нос, наполнил грязный фарфоровый овал до нижней кромки.

Он вывалился из мигающей комнаты и был уже почти у двери в бар, когда его заставил остановиться затихающий взрыв сердитых голосов. Он оборвался стуком мебели, и хриплый голос, принадлежавший, кажется, Бетти, приказал:

– Вот здесь и сиди!

Установилось неприятное молчание, и он осторожно приоткрыл дверь.

Бар выглядел более пустым, чем Джессоп его оставил. Двоих занимавших немалое пространство мужчин, сидевших прямо перед ним, на месте не оказалось. Табуретка, подпиравшая дверь, стояла как раньше. Не могут ли они подстерегать его, притаившись по сторонам двери? Он успел разозлиться на себя за нерешительность, но тут его заметил бармен.

– Еда сейчас будет, – объявил он.

Мэри появилась в поле зрения, придерживая рукой волосы, и обнаружила Джессопа:

– Вы чего не выходите? Прятки затеяли?

Когда смущение выгнало Джессопа из укрытия, он увидел, что Дэниель просто пересел. Его притиснули в угол двое, оставившие свободный столик, и выглядел он встрепанным, будто попал в ловушку.

– Он хотел влезть в ваши бумаги, Дес, – объяснила Бетти.

– Господи боже, да я вовсе не против. Там ничего важного.

– Для нас важно.

Когда Джессоп вернулся в свой угол, Том спросил:

– У вас на борту милашка? Сладенькая?

– Его красотка живет за океаном, – уверенно вмешалась Мэри и стала напевать.

– Ничего подобного! – огрызнулся Джессоп, обращаясь, впрочем, лишь к самому себе и занимаясь кружкой, которую в его отсутствие наполнили доверху. Когда хор умолк, он осторожно проговорил: – Нет, они все здесь.

– Все – это сколько? – заинтересовался Джо. – Вы, похоже, любитель женщин?

– По девушке в каждом порту, – вставил Том.

– Собственно говоря, ни в одном, – возразил Джессоп, рискнув засмеяться в надежде, что никто не усомнится: он смеется над собой.

– И у нас то же самое, – сказал Дэниель, снисходительно посматривая на остальных.

Микроволновка за баром звякнула, возвестив конец работы, и Джессоп с облегчением перевел взгляд на бармена, который нагрузил поднос и подал ему ужин. Когда серое варево в тарелке перестало колыхаться, Джессопу пришлось развернуть рваную салфетку, чтобы достать завернутые в нее вилку и ложку. Он выловил ложкой какой-то черноватый комок, и Бетти спросила:

– Что вы об этом думаете, а, Дес?

Ее вопрос показался Джессопу последним, но не первым из неуместных.

– А вы что думаете?

– Да мы уже ели. Так и заглотили.

– Наворачивайте, Дес, – посоветовал Дэниель. – Там, куда вы направляетесь, такого будет много.

Значит, это ирландское блюдо? Джессопу ничего не оставалось, как поднести ко рту капающий соусом комок. Вероятно, неизвестный овощ или мясо, разварившиеся до полной неузнаваемости в общем котле.

– Вкусно? – спросила Мэри.

Все наблюдали за ним.

– Гм… – По крайней мере набитый рот избавлял его от необходимости давать внятный ответ.

Он проглотил комок целиком, как устрицу, и тут же задумался, сколько повторений на бис потребуется, чтобы опустошить тарелку. Он жевал кусок, над которым пришлось серьезно поработать челюстями, когда Джо объявил:

– Раз вы не студент, ручаюсь, что вы учитель!

Джессопу наконец удалось проглотить и удержать в себе жесткую порцию пищи.

– Лектор, – поправил он.

– А какая разница?

– Я бы сказал, некоторая разница есть.

– Все равно учите, не так, что ли? Все равно живете за счет работяг.

– Брось, Джо, – вмешалась Мэри, – не то наш новый приятель не захочет с нами остаться.

Джессоп мог бы сказать ей, что это уже случилось. Он раздумывал, сколько можно оставить в тарелке, чтобы с достоинством удалиться и поискать другое убежище от урагана, и обязан ли он еще соблюдать вежливость, когда Том резко спросил:

– И что у вас за лекции, Дес?

«Для студентов!» – мог бы огрызнуться Джессоп, но вместо этого показал на партитуру Бетховена, приготовленную для вступительной лекции:

– Мой предмет – музыка.

Он стал нашаривать ложкой последний кусок, когда Мэри спросила:

– И какую отметку вы поставите за наше пение?

– Я вообще-то не оцениваю выступлений. Я скорее теоретик.

Том не удовлетворился пренебрежительным фырканьем Джо и спросил:

– Должны же вы отличать хорошее от плохого, раз вы этому учите?

– Шесть, – сказал Джессоп, чтобы покончить с темой, но тем самым привлек к себе все взгляды настороженных глаз, – Семь, – поправился он, – Добрые семь. Это из десяти. Отметка, которой порадовались бы многие профессионалы.

Бетти рассмеялась, ясно дав понять, почему остальные сидят с насмешливым видом.

– Вы ведь нас еще не слышали, Дес. Надо послушать.

Пока она готовилась начать, Джессоп успел понадеяться, что ему предстоит вытерпеть выступление хора. Бетти, пошатываясь, поднялась на ноги, выпятила грудь, укрепив в нем неприятное ощущение разницы в размерах ее молочных желез, и пошла на приступ мелодии. Что она предлагала сделать с пьяным моряком? Ее дикция и голос, достаточно надтреснутый, чтобы называться фальцетом, делали загадку неразрешимой. Джессоп позволил себе большой глоток «Капитанского» в надежде, что напиток сделает его более снисходительным. Бетти, задыхаясь, опустилась на место.

– О, – поспешно сказал он, – мне кажется…

– Еще рано говорить, – возразил Дэниель. – Прежде надо послушать всех.

Джессоп склонил голову – не в последнюю очередь ради того, чтобы не видеть Мэри. Кривобокость Бетти теперь представилась ему знамением злой судьбы. Слушать Мэри было достаточно тяжелым испытанием – голос ее звучал еще пронзительнее, чем у подружки, а ответ на вопрос песни остался еще более невразумительным.

– Ну вот, – сказала она, добравшись до слишком далекого конца, – кто следующий?

Пока Джо вставал, притопывая, возможно, чтобы привлечь взгляд Джессопа, тот набрал полную ложку матросского рагу, оправдывая свое внимание к тарелке.

Едва ложка попала ему в рот, стало ясно, что ее содержимое слишком упруго, чтобы разжевать, и слишком обильно, чтобы проглотить. Не успел еще Джо прореветь первую строку, когда Джессоп, пошатываясь, поднялся на ноги. Он отчаянно помахал ладонью на раздутые щеки и ввалился в дверь туалета.

Перспектива посещения мужской уборной заставила его зажать рот ладонью. Открыв локтем вторую дверь, он обнаружил, что женская выглядит не более заманчиво. Обломки почерневшей мраморной раковины валялись на неровном бетонном полу под ржавым протекающим краном на перекрученной зеленоватой трубе. Джессоп бросился в первую из двух кабинок, плечом толкнув дверь. Рваная дыра в блестящей асфальтовой заплате отмечала место, где располагался пьедестал. Что он должен был думать о странной субстанции, медузой раскинувшейся по ее краю? Не успел он рассмотреть ее в неровном свете, как масса съежилась и ускользнула в темную глубину. Этого зрелища хватило для того, чтобы заставить его выплюнуть в дыру все, что было во рту, и отступить в коридор. Отчаянно выискивая на стене менее заляпанный участок, чтобы к нему прислониться, Джессоп услышал голоса – продолжение телевизионной трансляции из-за задней двери, и более отчетливо – разговор в баре:

– Не пора уже сказать Десу?

– Бетти права, скоро надо будет.

– Мне не терпится увидеть его лицо!

– Я еще помню, какое было у тебя, Мэри.

Не только слова заставили его похолодеть – хуже было другое: быть может, утомленные пением, оба голоса перестали притворяться. Он наверняка принял бы их за мужские, не сбей его с толку прежние имена. Если ему случилось попасть в заведение такого рода – ему здесь совершенно не место. Постаравшись изобразить на лице полную невинность, для чего ему пришлось проглотить застрявший в горле комок, он смело вошел в бар.

Обстановка изменилась больше, чем он думал. Джо перенес свою тушу на табурет, загораживавший уличную дверь. Джессоп притворился, что не заметил, и тут же понял, что обрек себя притворяться, будто это не имеет значения. Он продолжал старательно притворяться, собирая партитуру и укладывая ее обратно в портфель.

– Ну, – выговорил он настолько непринужденно, насколько позволяли ставшие непослушными губы, – мне, пожалуй, пора.

– Погодите еще малость, Дес, – сказал Джо, всем весом привалившись к двери. – Послушайте-ка!

Джессоп не понял, относится ли это к новому порыву ураганного ветра или к словам.

– Мне нужно кое-что взять из машины.

– Скажите нам что, и мы вам принесем. Вы одеты не по погоде.

Джессоп пытался найти слова, которые позволят ему уйти, и решал, каким тоном их следует сказать, когда Дэниель заметил:

– Все ваше пение отпугнуло Деса и от нас, и от ужина.

– Тогда давайте послушаем вас, Дес, – слишком настойчиво предложил Джо. – Ваша очередь петь.

Может, им больше ничего и не нужно? Джессоп поймал себя на том, что бормочет:

– Я не знаю, что исполнить.

– А то же, что и мы, – отозвался Джо.

Джессоп сжал за спиной потные ладони и втянул побольше воздуха, надеясь, что это поможет удержать внутри воскресший вкус съеденного. Он повторил вопрос про моряка, и его ослабевший голос вернулся к нему, а слушатели покачивались из стороны в сторону, видно желая его поддержать. Бармен обнаружил очередной стакан, который стал тереть с особой страстью. Когда Джессоп закончил, всей душой желая, чтобы уже действительно настало утро, когда он окажется на пароме, голос его сорвался.

– Чудесно! – прокричала Бетти, поправив упавшую грудь, – Еще!

– Я больше ничего не помню. В сущности, я не разбираюсь в подобной музыке.

– Научитесь, – пообещал Дэниель.

– Уведи его повидаться с ней, – напела Бетти, – и он протрезвеет враз.

– Дай послушать ему, как она поет, и он больше не станет пить, – добавила Мэри, кажется с торжеством в голосе.

Они просто подсказывают строчки, убеждал себя Джессоп. Может быть, те самые, что они пели. Эта мысль не помогла ему продержаться под множеством глаз, глядящих из темноты, что сочилась сквозь сети. Ему почудилось, будто его заманили в пещеру, где в темноте невозможно даже защищаться. Вокруг виднелись и все более беспокойно шевелились тяжелые тени. Мэри пальцами расчесывала свои рыжие пряди, словно подумывала с ними расстаться.

– Давай, Дес, – произнес Джо таким тоном, что Джессоп на мгновение поверил – его направляют на выход. – Не стоит чураться компании.

– У нас всего одна ночь, – добавил Том.

– Так что нам придется всех устроить, – сказал Дэниель.

Джессоп только и понимал, что не желает понимать. Его пробил озноб, так что чуть не разошлись стиснутые ладони. Дрожь лишила его остатков самообладания – и тогда он увидел, возможно, свой последний шанс.

– Вы правы, Джо, – сказал он, позволив им заметить, как он дрожит. – Я одет не по погоде. Надо переодеться.

Держа перед собой портфель в доказательство своих намерений, он устремился к двери туалета. Мэри пропищала:

– Не стесняйся, Дес. Переодевайся прямо здесь.

– Спасибо, лучше не надо, – пробормотал Джессоп, собрав последние остатки уверенности и заковыляв по коридору.

Как только дверь захлопнулась, он подпер ее портфелем. Даже если он решится расстаться с вещами, дверь это не удержит. Он на цыпочках, шатаясь, пробежал в конец коридора и опустил на грудь верхний ящик. Вернулся обратно, стараясь не звенеть бутылками. Подставил ящик под петли углом и унес с собой портфель. Не слушая смутного бормотания телевизора из-за двери, снял следующий ящик. Сколько он успеет переставить, пока кому-то покажется, что его слишком долго нет? Возвращаясь за третьим ящиком, услышал возню у дверей в обоих концах коридора.

Еще хуже смутной настойчивости представлялось то, что двери толкали в унисон, словно щупальцами одного существа, протянувшимися… откуда? Снизу или снаружи бара? Любая мысль могла лишить его остатков сил. Чтобы не думать, он набросился на следующий ящик – единственный из окружающих его предметов, который еще внушал уверенность в своей реальности. Он громоздил ящик за ящиком у стены, а последний отволок в сторону, звеня бутылками. Подхватив портфель и уже не скрываясь, он ударился всем телом в железную решетку двери.

Схваченная ржавчиной, она не подавалась. Он уронил портфель и вцепился в дверь двумя руками, навалившись каждой унцией своего веса. Решетка скрежетнула, обнаружив присутствие по ту сторону двери кого-то, равного Джессопу по силе. Это был ветер – и он ослабел, позволив Джессопу и двери медленно продвинуться вперед. Вставив в щель ботинок, он потянулся за портфелем. Снаружи оказался темный переулок на задах улицы. Шум и нечто более вещественное, хлынули на него – ветер нес гомон голосов и музыку. В конце переулка, всего в двадцати футах, его ожидали трое.

Впереди стоял Пол, словно свитый из проволоки, по сторонам – Том и Джо. Пол надвинул свою мятую шапчонку до самых бровей, а мышцы у него на руках дергались, как толстые палки в прибое.

– Ты не уйдешь теперь, когда мы дали тебе имя, – сказал он.

Вспышка ярости, а скорее паники, заставила Джессопа выкрикнуть:

– Мое имя Пол!

– Я с тобой за него подерусь, – сказал Пол, прыжками приближаясь к нему.

– Я больше не играю ни в какие игры.

– И мы тоже. Ты выиграл.

– Выиграл, едва вошел в дверь. – Том, видимо, полагал, что Джесеопу будет приятно это услышать.

Джессоп вспомнил объявление о конкурсе. Ему мгновенно стало ясно, что, сколько бы он ни отбивался, получения приза не избежать.

– На тебя играли, – сообщил ему Пол, а Том и Джо одновременно качнулись вперед.

Джессоп развернулся и сломя голову бросился к главной улице. Темнота казалась почти твердой, и в ней запутались ветер и звуки. Грозный шум несся из домов, от телевизоров и музыкальных центров, включенных на полную громкость. От этого Джессоп чувствовал себя отверженным, хотя, конечно, это должно было означать, что помощь рядом, стоит только позвать. Он пробивался сквозь беспощадный ураган к далекому проходу, который словно издевался над его усилиями, раскачиваясь взад и вперед. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Пол со своими приспешниками быстро шагает следом. Мимо разрыва впереди промелькнула машина, словно манила его вперед, пока Джессоп боролся с ветром, заталкивавшим его в боковую щель между домами. Или свернуть туда, пусть даже это уведет его дальше от главной дороги? Страх заблудиться, не избавившись от погони, заставил его миновать развилку – и тут дорогу преградили Бетти и Мэри.

Они и сейчас были в платьях, хлопавших на ветру, но их широкие плечи не оставляли надежды на спасение. Ветер подхватил пряди Мэри, и они крабьими клешнями вцепились в лицо Джессопу.

– Кое-кто из нас старается больше походить на нее! – прорычала Мэри, то ли оправдываясь, то ли угрожая. – Старается ей угодить.

– Многие старались! – примерно тем же тоном добавила Бетти. – Просто мы первые, у кого на борту оказались такие, как она.

– Не удивлюсь, если ее сестры теперь тоже захотят увидеть мир.

– Она не только берет, – еще более отчаянно доказывала Бетти. – Она обо всем заботится.

Все это время Джессоп пятился назад – и от их слов, и от своего понимания, но затхлый вкус своего ужина он не мог оставить позади. Снова очутившись на развилке, он уже не противился урагану. Порыв ветра втолкнул его в проход и погнал бегом в темноту, пока не удалось повернуть. Дома, стеснившиеся вокруг него, были ветхими, нежилыми, но шум с обеих сторон свободно доходил до его ушей, – возможно, обитатели жилых зданий включили звук еще громче. Почему в проходе становится все темнее? Он не хватился полоски освещенного луной облака, пока не осознал, что его больше не видно. В то же время его шаги стали отдаваться звонче, что можно было объяснить эхом между стен, но его слух прикипел к другому звуку – к пению.

Песня звучала высоко и сладостно, и в ней не было ничего человеческого. Она, казалось, могла избавить его от всех мыслей, даже от мимолетной фантазии, будто содержала в себе все мелодии. Все потеряло смысл, кроме одного: следовать за ней к ее источнику, – и он даже не заметил, что пол под ногами вдруг накренился, отбросив его к стене. Вскоре ему пришлось расстаться с портфелем, чтобы придерживаться за металлические стены коридора. Он слышал, как топают за ним завсегдатаи «Морехода», и, оглянувшись, увидел, как откатываются назад ветхие дома за спинами Мэри и Бетти. Все это не имело для него никакого значения, кроме только кашля двигателя, который, опасался он, мог прервать пение. Кто-то открыл для него крышку люка и показал, как перехватывать руками по трапу, уходившему вниз, в сырой неосвещенный трюм.

– Вот что слышит моряк, – сказал один из членов экипажа, в то время как нога Джессопа повисла в воздухе, и он задумался, относится ли это к мощному шуму волн под ним или только к песне.

На миг, слишком короткий, чтобы мысль задержалась в его мозгу, ему почудилось, что он постиг природу певицы. «Только так и можно петь, если так выглядишь», – пришла последняя мысль. Она показалась Джессопу совсем пустой, и он забыл о ней, когда древняя песня увлекла его в огромную колыбель тьмы.

Перевод: Г. Соловьёва

notes

Примечания

1

Музей Роджерса – отсылка к рассказу Г. Ф. Лавкрафта «Ужас в музее». (Здесь и далее прим. перев.).

2

«Рудник на Югготе» входит в сборник, который почти весь состоит из рассказов для межавторского цикла «Мифы Ктулху. Свободные продолжения». На русский язык из него до сего момента была переведена только «Поющая равнина».

3

Юггот – название Плутона в мифологии Г. Ф. Лавкрафта.

4

«Жук» – очевидно, имеется в виду роман Ричарда Марша, 1897 года, по жанру похожий на «Дракулу» Брэма Стокера.

5

Севернфорд – вымышленный город в Великобритании, в котором (и вокруг него) происходит действие многих рассказов Кэмпбелла.

6

«Откровения Глааки» – книга, придуманная самим Кэмпбеллом для «Библиотеки Мифов Ктулху» (в которую входят «Некрономикон», «Книга Эйбона», «Сокровенные Культы» Фон Юнцта, «Пнакотические рукописи» и многие другие.).

7

Йена – Йенский университет имени Фридриха Шиллера (Германия).

8

Тонд – некий мир, о котором у Кэмпбелла есть цикл фантастических рассказов (ни одного не переведено на русский).

9

Ракообразные – Грибки с Юггота, о них подробней в повести Лавкрафта «Шепчущий во тьме». Однако у Лавкрафта Грибки пересекали космос на своих крыльях, а не с помощью телепортации (насколько я помню).

10

…со времён Джойри – отсылка к циклу «Джирел из Джойри» Кэтрин Мур.

11

Ярд – английская мера длины, равная 0,91 м.

12

«Красный отель» – Р. Кэмпбелл подразумевает историю, которая имела место во Франции в 1830-е годы. Хозяева «Красного отеля», бывшие фермеры Пьер и Мария Мартены были признаны виновными в том, что грабили и убивали своих постояльцев. Их казнили на гильотине во дворе собственной гостиницы. Эта история вдохновила Оноре де Бальзака на одноименный роман, выпущенный в 1831 году. Его книга также была дважды экранизирована – в 1910-м Камилем де Морлоном и в 1923-м Жаном Эпштейном.

13

Thos. – сокращение имени Thomas. Томас Ли.

14

«Thos. Lee pinxit» – pinxit – «писал красками Томас Ли». Это один из видов сокращённой подписи на средневековых картинах и гравюрах, подробнее о них можно прочитать здесь http://art-con.ru/node/216.

15

Мэтью Хопкинс (ок. 1620 – 12 августа 1647) – английский охотник на ведьм, https://ru.wikipedia.org/wiki/Хопкинс, Мэтью.

16

Юггот – название, придуманное Г. Ф. Лавкрафтом для планеты Плутон. См. его рассказ «Шепчущий во тьме», а также рассказ Рэмси Кэмпбелла «Рудник на Югготе».

17

Шаггаи – погибшая планета где-то на краю вселенной. Подробней о ней написано в рассказе Р. Кэмпбелла «Насекомые с Шаггаи».

18

Тонд – ещё одна планета, придуманная Кэмпбеллом. Там живут люди, немного отличающиеся от землян, их миром правят чёрная магия и тёмные боги. Есть цикл из нескольких рассказов о Тонде, см., например, «Безумие из подземелий».

19

Валтум – инопланетный бог из одноимённого рассказа Кларка Эштона Смита.

20

«Последний поворот на Бруклин» («The Last Exitto Brooklyn», 1964) – роман Хьюберта Селби, вызвавший крайне неоднозначную реакцию в связи с откровенным изображением табуированных тем и предметов, таких как наркотики, групповое изнасилование, гомосексуальность, трансвестизм и т. д.

21

Жан Жене (1910–1986) – выдающийся французский писатель, поэт и драматург, автор, в частности, автобиографического романа «Дневник вора»; известен намеренно эпатажным изображением гомосексуальности и жизни преступного мира.

22

«История розги» («History of the Rod») – по всей видимости, имеется в виду книга преп. У. М. Купера «История розги во всех странах мира, с древних времен до наших дней» (1869).

23

Брайан Уилсон Олдисс (р. 1925) – английский писатель и писатель-фантаст, в 1960 г. избран президентом Британской Ассоциации научной фантастики, а в 1968 г. признан лучшим писателем-фантастом Великобритании.

24

Эдвин Чарлъз Табб (р. 1919) – британский писатель, автор научно-фантастических романов и повестей, фэнтези и вестернов.

25

Гарри Гаррисон (р. 1925) – американо-ирландский писатель, прославившийся в жанре научной фантастики.

26

«Садизм в кино» («Le Sadisme аu Cinema») – книга Жоржа де Культре (1865).

27

Ален Роб-Грийе (Alain Robbe-Grillet, 1922–2008) – французский писатель, один из основателей движения «Новый роман»; публикация его романа «Вуайерист» («Voyeur», 1953) сопровождалась громким скандалом в связи с оскорблением общественной нравственности.

28

«Обед нагишом» («Naked Lunch», 1959) – роман Уильяма Берроуза, одно из центральных произведений культуры бит-поколения. Многие эпизоды книги носят намеренно провокационный, эпатажный характер: размышления на тему гомосексуальности, порнографические описания извращенного секса и т. д.

29

Уэкфорд Сквирс – персонаж романа Ч. Диккенса «Жизнь и приключения Николаса Никльби» (1839), директор школы для мальчиков под названием Дотбойс-Холл, прославившийся жестоким обращением с учениками и приверженностью к телесным наказаниям.

30

Кнуд Великий (ок. 995–1035) – король Дании, Англии и Норвегии, владетель Шлезвига и Померании.