Текст книги "И быть подлецом (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава четырнадцатая

Я бы отдал что угодно – уж никак не меньше четырех десятицентовиков, – чтобы узнать, видел ли Вульф эту передовицу до того, как я показал ему в воскресенье, ближе к вечеру. Думаю, да. Он всегда просматривает передовицы в трех изданиях, включая «Газетт», и если она попалась ему на глаза, то должен был ее прочитать. Статья, озаглавленная «Ложная тревога», в точности передавала идею, которую я подал Лону.

Конечно, мне следовало понимать, что, скорее всего, босс и виду не подаст, не станет ничего комментировать. Но это не пришло мне в голову, и потому в тот вечер я оказался в сложном положении. Если он не читал передовицу, следовало позаботиться о том, чтобы прочел, а это было рискованно. Требовалось действовать осторожно, иначе он бы что-то заподозрил. И я обдумывал, как проделать это естественно. Как бы я поступил, если бы наткнулся на нее случайно?

В конце концов я повернулся в своем кресле и, улыбнувшись Вульфу, спросил небрежным тоном:

– Вы видели передовицу в «Газетт» под названием «Ложная тревога»?

Он хмыкнул:

– О чем она?

– Вам бы лучше ее почитать. – Я встал и, подойдя к нему, положил газету на стол. – Забавно, у меня возникло такое чувство, будто я написал ее сам. Это единственная статья за много недель, с которой я полностью согласен.

Вульф взял газету. Я сел лицом к нему, но он заслонился газетой. Он читает медленно и, судя по позе, прочел передовицу два раза. Но именно это он бы сделал, если бы уже знал ее наизусть и хотел, чтобы я думал иначе.

– Ба! – Газета опустилась. – Какой-то мелкий писака, несомненно сидящей на диете из-за язвы желудка.

– Да, пожалуй. Крыса. Ничтожная вошь. Если бы только он знал, как вы трудитесь в поте лица, не спите ночами…

– Арчи, заткнись.

– Да, сэр.

Я от души надеялся, что веду себя естественно.

Пока что это было все, но я не сдавался. Я и не ожидал, что он будет рвать на себе волосы или нервно расхаживать по кабинету.

Несколько позже к нам заглянул на воскресный ужин его старый друг, Марко Вукчич. Были поданы пять сортов сыра, желе из гуавы, свежеподжаренные каштаны и миндальные пирожные. Я беспокоился о том, покажет ли Вульф передовицу Марко, что было бы плохим признаком. Не показал.

После того как Марко отбыл обратно в ресторан «Рустерман», лучший в Нью-Йорке благодаря тому, что им управлял Вукчич, Вульф снова засел за книгу. Однако, пробежав не более десяти страниц, захлопнул ее и зашвырнул на дальний угол стола.

Затем он поднялся, пересек комнату и, подойдя к большому глобусу, начал изучать географию. По-видимому, это удовлетворило его не больше, чем книга, так что он включил радио. Перебрав восемь станций, Вульф что-то пробурчал себе под нос, величественно прошествовал к своему креслу и, усевшись у письменного стола, нахмурился.

Я наблюдал за всеми его перемещениями краешком глаза, якобы поглощенный чтением журнала до такой степени, что забыл о присутствии босса.

Он заговорил:

– Арчи.

– Да, сэр?

– Прошло девять дней.

– Да, сэр.

– После того твоего ловкого трюка. Когда ты доставил сюда мисс Шепард.

– Да, сэр.

Он проявил такт. На самом деле босс хотел сказать, что прошло девять дней с тех пор, как он сотворил чудо, разузнав про скотч на бутылке и несварение мисс Фрейзер, однако прикинул, что, бросив мне кость, сократит вероятность сердитых комментариев и тайного злорадства с моей стороны. Он продолжал:

– В тот момент разумно было предполагать, что для раскрытия дела хватит добросовестной рутинной работы. Но события последних девяти дней показали, что это предположение неверно.

– Да, сэр.

– Набери номер мистера Кремера.

– Как только дочитаю абзац.

Я выждал несколько секунд, но, должен признать, не видел ни слова в журнале. Затем снял трубку, не надеясь, что подойдет сам инспектор: был воскресный вечер. Но Кремер оказался на месте, и Вульф взял трубку и пригласил его к нам.

– Я занят. – У Кремера был усталый голос. – У вас что-то имеется?

– Да.

– Что?

– Не знаю. И не узна́ю, пока не переговорю с вами. После того как мы побеседуем, вы, быть может, станете работать продуктивнее, чем до сих пор.

– Ладно, буду через полчаса.

Это меня совсем не порадовало. Разве для того я задумал свой хитрый план, потратив на него целый вечер и двадцать баксов, уплаченных за угощение для Лона Коэна, чтобы подвигнуть Вульфа на обсуждение дела с Кремером? Что до уверений, будто у него что-то есть, так это чистая ложь. Все, что у него имеется, это ослиное упрямство, с которым он оберегает свой покой и комфорт.

Поэтому я не прыгал от радости, когда прибыл Кремер. Он тоже, коли на то пошло. Инспектор прошел в кабинет, кивнул в знак приветствия, опустился в красное кожаное кресло и сердито заявил:

– От души надеюсь, что вы забудете о своей эксцентричности и начнете пошевеливаться. Несмотря на свою занятость, я здесь. Что у вас есть?

– Возможно, мое замечание по телефону, – спокойно произнес Вульф, – прозвучало резко, но оно было оправданным.

– Какое замечание?

– Что вы могли бы работать продуктивнее. Добились каких-нибудь успехов?

– Нет.

– Вы там же, где неделю назад?

– Нет, я ближе к тому дню, когда уйду в отставку.

– Тогда мне бы хотелось задать несколько вопросов насчет той женщины, Бьюлы Пул, которую нашли мертвой в ее офисе в пятницу утром. В газетах писали, что, по вашему мнению, это убийство. Это так?

Я с удивлением уставился на Вульфа. Когда он откалывает такое, я никогда не знаю, сбивает ли он с толку, хитрит или показывает мне, какой я олух. И тут я заметил, как блеснули глаза Кремера. Значит, даже инспектор оказался сообразительнее меня.

Кремер кивнул:

– Да, это было убийство. Вы ищете еще одного клиента, чтобы я смог заработать вам еще одно вознаграждение?

– Вы знаете, кто это сделал?

– Нет.

– Никакого проблеска? Ничего для начала?

– Совсем ничего, ни хорошего, ни плохого.

– Расскажите мне об этом.

Кремер хмыкнул:

– В основном все было в газетах. Кроме пары деталей, которые мы не обнародовали. – Он уселся поглубже в кресле, словно мог задержаться здесь дольше, чем предполагал. – Не могли бы вы сперва сказать, что вас так заинтересовало?

– Конечно. Убиенный мистер Сирил Орчард издавал беговой альманах, за который подписчики платили по десять долларов в неделю – неслыханная такса. Мисс Бьюла Пул, также умершая не своей смертью, публиковала в своей газете сенсационную информацию о политике и экономике, за которую подписчики отваливали такую же неслыханную цену – десять долларов в неделю.

– И только-то?

– Думаю, этого достаточно, чтобы задать один-два вопроса. Мистера Орчарда отравили по ошибке, так как яд приготовили для другого лица, в то время как пуля, угодившая в затылок мисс Пул, наверняка предназначалась для нее. Но тут имеется удивительное совпадение, которое вполне достойно изучения. Например, есть смысл сравнить перечни подписчиков этих двух изданий.

– Да, я тоже так подумал.

– Подумали? – Вульф был немного раздосадован, как всегда при мысли о том, что кто-то может оказаться не менее сообразительным, чем он. – Значит, вы их сравнили. И?..

Кремер покачал головой:

– Я не сказал, что сравнил их, – я только сказал, что подумал об этом. Сравнить их невозможно, потому что никаких списков нет.

– Вздор. Должны быть. Вы их искали?

– Конечно искали, но слишком поздно. В случае с Орчардом виной тому была проволочка. Его контора, маленькая однокомнатная дыра в доме на Сорок второй улице, была заперта. Мы проваландались, пытаясь найти какого-нибудь клерка или родственника, который бы нас туда впустил. Когда в конце концов управляющий домом отпер нам дверь, уже на следующий день, в конторе было пусто: ни клочка бумаги, ни записной книжки с адресами – вообще ничего. С этой женщиной, Пул, получилось иначе, так как она была застрелена у себя в конторе. В такой же однокомнатной дыре на третьем этаже старого здания на Девятнадцатой улице – всего в четырех кварталах от моего дома. Но ее тело обнаружили только около полудня на следующий день, и к тому времени, как мы туда попали, и там все было вычищено. То же самое. Ничего.

Вульф больше не сердился: вместо одного совпадения Кремер преподнес ему целых два.

– Итак, – промурлыкал он, – это решает дело. Несмотря на различия, это уже не просто любопытно. Вы, конечно, занялись расследованием?

– Да. Газеты печатались в разных типографиях, и ни в одной типографии не нашлось перечня подписчиков или еще чего-нибудь полезного для нас. Ни Орчард, ни эта женщина не нанимали помощников. У Орчарда осталась вдова с двумя детьми, но семья, по-видимому, ни черта не знает о его бизнесе – не говоря уже о том, кто подписывался на газету. Близкие родственники Бьюлы Пул живут на Западе, в Колорадо, и тоже ничего не знают – даже о том, как она зарабатывала на жизнь. И так далее. Было проделано все, что полагается, и не дало никаких результатов. Не видели, чтобы кто-нибудь входил или выходил, – там всего два лестничных марша. Ни оружия, ни отпечатков пальцев, никто не слышал звука выстрела…

Вульф нетерпеливо кивнул:

– Вы сказали, что оттолкнуться вам не от чего. Естественно, вы действовали по заведенному порядку. Установлена ли какая-то связь между мисс Пул и мистером Орчардом?

– Если она и была, мы не смогли ее обнаружить.

– Где находились мисс Фрейзер и остальная компания в то время, когда была застрелена мисс Пул?

Кремер, прищурившись, взглянул на него:

– Вы думаете, что события могли развиваться даже таким образом?

– Мне бы хотелось задать этот вопрос. А вам не хотелось бы?

– Да. Я его задал. Видите ли, мы пока держим в секрете, что обе конторы были обчищены. – Кремер перевел взгляд на меня: – И пожалуйста, не проболтайтесь об этом вашему приятелю Коэну из «Газетт». – Он снова обратился к Вульфу: – Это не так легко, потому что время, когда она была застрелена, можно установить лишь с точностью до четырех-пяти часов. Мы спросили об этом всю компанию, и никого нельзя вычеркнуть из списка.

– Мистер Саварезе? Мисс Шепард? Мистер Шепард?

– Что? – Глаза Кремера округлились. – А при чем тут Шепард?

– Не знаю. Он не нравится Арчи, а я убедился, как велика вероятность того, что несимпатичный ему человек может оказаться убийцей.

– О, шутки шутите. Девчонка Шепард была в Атлантик-Сити с матерью и сейчас все еще там. Что касается Саварезе, то мне нужно взглянуть на отчет, но я знаю, что его не вычеркнули из списка – никого не вычеркнули. Между прочим, мы выкопали двух подписчиков газеты Орчарда, кроме Саварезе и этой Фрейзер. Никакого толку. Они играли на бегах и подписались на газету – только и всего, по их словам.

– Мне бы хотелось с ними переговорить, – заявил Вульф.

– Пожалуйста. В любое время у меня в участке.

– Тьфу. Как вы знаете, я никогда не выхожу из этого дома по делам. Если вы дадите их имена и адреса Арчи, он этим займется.

Кремер пообещал, что поручит Стеббинсу позвонить мне и назвать имена и адреса. Я никогда не видел, чтобы он выражал такую готовность сотрудничать. Это означало, что дела у него идут совсем плохо.

Они еще немного побеседовали, но Кремер не мог сообщить Вульфу ничего важного, а у Вульфа больше ничего не было для Кремера. Я прислушивался вполуха, пытаясь разобраться в услышанном.

Пришлось признать, что вряд ли имеет место обычное совпадение и потому два дела, вероятно, следует объединить, но мне трудно было сразу же во всем разобраться. Когда отдают деньги, а взамен как будто ничего не получают, первое, что приходит на ум, это шантаж. Однако данная мысль никуда меня не привела, уж слишком много тут было всего намешано. Очевидно, пока еще не настало время применять мои особые таланты.

После ухода Кремера Вульф принялся созерцать дальний угол потолка. Я сидел и ждал, не желая ему мешать, ибо увидел, что губы его шевелятся. Поняв, что он напрягает свои возможности до предела, я был вполне удовлетворен. Возможно, он сочтет, что сделал все возможное, и вернется к чтению, пока Кремер не отчитается об успехах или пока не убьют еще кого-нибудь. Но передовица сильно его уязвила. Наконец он перевел взгляд на меня и произнес мое имя.

– Да, сэр? – бодро отозвался я.

– Возьми свой блокнот и записывай.

Я приготовился писать.

– «Предлагаю бывшим подписчикам газет Сирила Орчарда или Бьюлы Пул немедленно связаться со мной». Помести это в «Газетт», «Ньюс» и «Геральд трибьюн». Небольшое объявление, скажем дюйма на два. Ответ на наш почтовый ящик. Если можно, пусть поместят на хорошем месте.

– А насчет ответов я буду справляться по телефону? Это сэкономит время.

– Тогда так и сделай.

Я вставил в машинку лист бумаги. Зазвонил телефон. Это был сержант Пэрли Стеббинс, который продиктовал мне фамилии и адреса двух подписчиков Орчарда, которых нашла полиция.

Глава пятнадцатая

Итак, начиная с утра понедельника мы снова занялись делом, вместо того чтобы сидеть в ожидании, но я был не в своей тарелке. Я люблю дела, которые можно свести к диаграмме. Правда, я не возражаю против сложностей, но если вы охотитесь на медведя, глупо выискивать следы лося.

Наше вознаграждение зависело от того, выясним ли мы, как и почему Орчард отравился цианидом, выпив сладкий кофе Маделин Фрейзер. А мы тратили время и силы на убийство застреленной Бьюлы Пул. Даже если один и тот же тип стибрил графитовые карандаши и пролил чернила на ковер, а вас наняли расследовать кражу карандашей, этим вы и должны заниматься.

Впрочем, должен признать, в понедельник мы в основном занимались Орчардом. Судя по всему, Вульф считал, что должен побеседовать с теми двумя подписчиками при личной встрече, поэтому, вместо того чтобы сесть на телефон, я занялся ими.

Одного доставил в наш кабинет к одиннадцати. Это был помощник менеджера крупной фирмы, выпускавшей плитку. Вульф потратил на него менее четверти часа – разумеется, зная, что копы убили куда больше времени и основательно прошерстили этого малого.

Он годами играл на бегах. В феврале, год назад, узнав, что двойное пари на скачках принесло большую прибыль, предсказанную в газете под названием «Бега», он подписался на нее, хотя десять баксов в неделю – шестая часть его жалованья. Он оставался подписчиком девять недель, а потом отказался от газеты. Вот и все, что можно о нем сказать.

Второй подписчик оказался несколько иным. Это была дама по имени Мари Леконн, хозяйка модного косметического салона на Мэдисон-авеню. Она не приняла бы мое приглашение, если бы не питала иллюзии, будто Вульф связан с полицией. Правда, я ей этого не говорил. В вечер того понедельника она провела у нас целых два часа, но не сообщила ничего ценного.

Она подписалась на «Бега» в августе, семь месяцев назад, и оставалась подписчицей до самой смерти Орчарда. До того как подписаться, она почти не играла на тотализаторе. Став подписчицей, начала часто делать ставки, но решительно отказалась сообщить, где, через кого и какие суммы ставила.

Вульф, зная, что я иногда рискую поставить на лошадь пять долларов, намекнул мне, чтобы я заговорил с ней на соответствующую тему, например о скаковых жеребцах и жокеях, но она не поддержала разговор.

В целом она держала себя в руках и сорвалась лишь раз – когда Вульф нажал на нее, допытываясь, зачем она подписалась на такую дорогую газету. Рассердилась она не на шутку, а поскольку единственное, что способно до смерти напугать Вульфа, это разгневанная женщина, он сразу пошел на попятный.

Он делал и другие попытки, подбираясь к ней с разных сторон, но когда наконец она ушла, наверняка мы знали одно: она подписалась на «Бега» не для того, чтобы получать информацию о лошадках. Она была увертливая и себе на уме, и Вульфу, так же как копам, не удалось расколоть ее.

Я предложил Вульфу:

– Мы могли бы поручить Солу навести справки в ее окружении.

Он фыркнул:

– Мистер Кремер, вероятно, этим занимается, да и в любом случае из нее приходится все вытаскивать клещами. Скорее уж сработает наше объявление.

Оно действительно сработало скорее, но принесло не те результаты, которые нам требовались. Мы не успели поместить его в газеты, которые выходят в понедельник, так что оно впервые появилось во вторник утром. Взглянув на объявление, я нашел, что оно бросается в глаза, несмотря на малый размер.

Как обычно, позавтракав на кухне вместе с Фрицем (Вульфу Бреннер доставляет поднос с завтраком в постель), разобрав утреннюю почту и выполнив другие обязанности в кабинете, я вышел размять ноги.

Мне подумалось, что неплохо бы прогуляться в сторону «Геральд трибьюн». Я не ожидал ничего так рано, но рассудил, что не будет никакого вреда, если я туда заскочу. Нам пришла телеграмма. Вскрыв ее, я прочитал:

ЗВОНИТЕ МИДЛЕНД НОМЕР ПЯТЬ ТРИ СЕМЬ ВОСЕМЬ ЧЕТЫРЕ ТЧК ОСТАВЬТЕ СООБЩЕНИЕ О ВСТРЕЧЕ ТЧК ДУНКАН

Я пошел в телефонную будку и сунул монету в щель: у меня возникла идея позвонить в офис Кремера и спросить, кому принадлежит номер Мидленд 5–3784. Но потом я передумал. Если телеграмма выведет нас на горячий след, вмешательство полиции нам будет ни к чему – по крайней мере, мне.

Однако я решил не тратить зря свои пять центов и набрал другой номер. Подошел Фриц, и я попросил его переключить звонок на оранжерею.

– Да, Арчи? – сердито ответил Вульф.

Он пересаживал орхидеи, как было мне известно из его расписания, а он терпеть не может, когда его отрывают от этого занятия. Я сказал ему про телеграмму.

– Очень хорошо. Позвони по этому номеру. Договорись о встрече на одиннадцать часов или позже.

Я вернулся домой, подошел к своему письменному столу и, набрав мидлендский номер, попросил мистера Дункана. Конечно, это могла быть миссис или мисс, но после нашего общения с Мари Леконн я надеялся иметь дело с мужчиной. Хриплый голос ответил с акцентом, что мистера Дункана нет, и спросил, что́ ему передать.

– Он скоро вернется?

– Не знаю. Я только могу принять сообщение.

Я передал, что мистера Дункана будут ждать в кабинете Ниро Вульфа после одиннадцати часов – но как можно скорее.

Он не пришел. Вульф спустился на лифте ровно в одиннадцать, как обычно, уселся в кресло, позвонил, чтобы принесли пиво, и начал сортировать карточки с записями об орхидеях, которые захватил с собой.

Я дал ему на подпись пару чеков, затем принялся помогать с карточками. В половине двенадцатого спросил, не позвонить ли мне по мидлендскому номеру, чтобы проверить, передали ли Дункану сообщение, но Вульф сказал, что не стоит: мы подождем до полудня.

Зазвонил телефон. Я подошел и произнес в трубку:

– Кабинет Ниро Вульфа, говорит Гудвин.

– Я получил ваше сообщение для Дункана и хотел бы поговорить с мистером Вульфом.

Прикрыв трубку рукой, я сообщил Вульфу:

– Он представился Дунканом, но я уже где-то слышал этот голос. Он мне не знаком, но, честное слово, я слышал его прежде. Посмотрим, узнаете ли его вы.

Вульф взял трубку:

– Да, мистер Дункан? Это Ниро Вульф.

– Как поживаете? – спросил голос.

– Благодарю вас. Хорошо. Я вас знаю, сэр?

– Не уверен. Я имею в виду, что понятия не имею, узнали ли бы вы меня при встрече, поскольку могу лишь догадываться, как далеко зашло ваше назойливое любопытство. Но мы разговаривали раньше по телефону.

– В самом деле?

– Да. Дважды. Девятого июня сорок третьего года я позвонил, чтобы дать вам совет относительно работы, которую вы выполняли для генерала Карпентера. А в сорок шестом, шестнадцатого января, рекомендовал ограничить усилия, которые вы прилагали ради некой миссис Тремонт.

– Да, я помню.

Я тоже это помнил. И упрекал себя за то, что с первых же слов не узнал голос звонившего. Правда, прошло более двух лет с тех пор, как я его слышал. Этот человек говорил медленно, четко, жестко, а голос его был холоднее трупа недельной давности. Он продолжал:

– Мне приятно было видеть, что вы ограничили свои усилия, как я и предлагал. Это показывало…

– Я ограничил их, так как они не требовались, чтобы закончить работу, для которой меня наняли. А вовсе не потому, что вы это предложили, мистер Зек. – Тон у Вульфа был ледяным.

– Значит, вам известно мое имя. – Голос нисколько не изменился.

– Конечно. Я пошел на некоторые хлопоты и расходы, чтобы узнать его. Я не особенно обращаю внимание на угрозы – мне грозят слишком многие, – но предпочитаю, по крайней мере, знать, кто именно мне угрожает. Да, мне известно ваше имя, сэр. Что тут такого? Многие знают мистера Арнольда Зека.

– Но у вас не было такой возможности. Я недоволен, мистер Вульф.

– Я и не ожидал иного.

– Да. Но со мной гораздо легче ладить, когда я доволен. Вот почему я послал вам телеграмму и беседую с вами сейчас. Я восхищаюсь вами, как уже говорил. Мне бы не хотелось разочароваться. Ваше объявление в газетах причинило мне беспокойство. Я понимаю, что вы этого не знали, да и не могли знать, так что теперь говорю вам об этом. Объявление мешает мне. Его нельзя убрать, раз уж оно появилось. Но крайне важно, чтобы вы не позволили ему создать для вас трудности, с которыми вы не справитесь. Самым разумным выходом для вас будет бросить это дело. Вы меня понимаете, не так ли, мистер Вульф?

– О да, я вас понимаю. Вы излагаете свои мысли совершенно ясно, мистер Зек, и я тоже. Меня наняли кое-что сделать, и я намерен выполнить поручение. У меня нет ни малейшего желания радовать или огорчать вас, и если только первое или второе не будет неизбежным следствием моей работы, у вас нет оснований беспокоиться. Вы меня понимаете, не правда ли?

– Да, понимаю. Но теперь вы знаете.

В трубке послышались частые гудки.

Вульф положил ее и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Я оттолкнул свой телефон, повернулся к Вульфу и с минуту молча смотрел на него.

– Итак, – сказал я, – это тот сукин сын. Мне выяснить насчет мидлендского номера?

Вульф покачал головой:

– Бесполезно. Наверняка он принадлежит какому-нибудь магазинчику, где просто приняли сообщение. В любом случае у него есть собственный номер.

– Да. Он не знал, что вам известно его имя. Я тоже. Как вы его узнали?

– Два года тому назад я нанял кое-кого из людей мистера Бэскома, не сказав тебе. Зек производил впечатление человека решительного и изобретательного, и я не хотел тебя впутывать.

– Конечно, это тот самый Зек, у которого загородный дом в Уэстчестере?

– Да. Мне бы следовало подать тебе знак, чтобы ты повесил трубку, как только я узнал его голос. Я не рассказываю ничего, потому что лучше тебе ничего не знать. Ты должен забыть о том, что знаешь его имя.

– Вот даже как. – Я щелкнул пальцами и усмехнулся. – Черт побери, в чем дело? Он что, людоед, предпочитающий поедать красивых молодых людей?

– Нет. Он хуже. – Глаза Вульфа приоткрылись. – Вот что я тебе скажу. Если когда-нибудь в ходе моих расследований я обнаружу, что столкнулся с ним и должен его уничтожить, то покину этот дом, подыщу место, где мог бы работать – а также спать и есть, если на это хватит времени, – и останусь там, пока не закончу. Мне не хочется этого делать, и потому я надеюсь, что до такого никогда не дойдет.

– Понятно. А я бы хотел встретиться с этим типом. Пожалуй, я с ним познакомлюсь.

– Не познакомишься. Ты будешь держаться от него подальше. – Вульф состроил гримасу. – Если это дело доведет меня до такой крайности – ну что ж, тогда посмотрим. – Он взглянул на часы. – Почти полдень. Тебе бы лучше узнать, не поступили ли другие отклики. Может, позвонишь?