Текст книги "Тебе не скрыться от меня... даже на том свете... (СИ)"

Автор книги: Регина Кам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– Если не хочешь, не заставляю, оставайся здесь.

– Нет, стой! – крикнул я.

Он замер, но не поворачивался, под его белой рубашкой были видны напряженные мышцы.

– Я согласна.

Он обернулся с улыбкой и направился ко мне. Вложив в мою ладонь белую таблетку, ничем не отличающуюся от других, быстро произнес: «Пей!» и протянул мне стакан воды с моего стола.

Зажмурив глаза, я проглотила таблетку, запив водой. Две минуты, пока я сидела, ничего не происходило, но потом начала кружиться голова, силы иссякли, и я рухнула на подушку. Миша следил за моей реакцией и поглядывал за часами. Дышать стало труднее, а сама начала проваливаться в темноту, с которой я боролась из последних сил. Миша рванул к выходу, стал тарабанить по двери и звать помощь. Врачи вбежали в палату и начали меня трясти. Это последнее, что я помню.

19

Мертвая тишина витала в пространстве, давя на меня. С каждым новым вдохом сердце начинало биться сильнее, словно кто-то внутри бил резиновым молотком.

Открыв глаза, почувствовала резь и острую головную боль. Очень сильно хотелось пить. Взгляд тут же наткнулся на высокий расписной потолок. Позолоченные плинтуса с резными узорами, а роспись – просто чудо! Посередине стояла красивая девушка с золотистыми длинными волосами. Она была грустной, стояла на белом воздушном облаке, смотрела вниз на грешную землю. Вокруг нее летали детишки-ангелы и пытались ее развеселить, но она была печальна. И все смотрела вниз…на красивого мужчину, который стоял на коленях протягивая руки к небу среди ободранных, бедных, уродливых людей, склонившиеся в поисках чего-нибудь съедобного. Девушка была печальна, потому что не могла вернуться к любимому, могла лишь с неба наблюдать за ним, терпеть разрывающую боль и ждать его.

– Наконец-то очнулась, я уж думал все, и правда коньки отбросила, – послышался голос со стороны.

Повернув голову набок увидела сидящего в кресле Мишу. Сегодня он был одет проще: джинсы, черная футболка, белые кроссовки. Он курил, размышляя о чем-то.

– Как долго я была без сознания? – спросила я, поднимаясь с дивана, жмурясь от головной боли.

– Ровно сутки, как и говорил, – произнес он, выдыхая дым и переводя взгляд на меня.

Всего лишь сутки без сознания, а кажется, будто целую вечность.

– И что дальше?

Миша встал, потушил сигарету в пепельнице, которая стояла на столе, здесь кстати, вся мебель антиквариат. Все такое старое, красивое, ручной работы, словно попала в восемнадцатый век. Интересно, это его дом?

– А дальше нужно действовать быстро. Вместо тебя в гробу будет другая девушка, действительно мертвая. Ох, как же тебе все объяснить? Значит так, нужно побыстрее организовать тихие похороны, все как положено, памятник потом установим, сейчас будет достаточно креста и таблички с твоим именем. Это чтобы Влад поверил в легенду, что нужно было быстрее похоронить тебя, сейчас как раз лето, жара, трупы быстро портятся. Далее, мои знакомые стилисты, мастера своего дела сделают тебя другим человеком. Они будут завтра. Я уже все уладил, вот твой паспорт, – кинул он мне документ.

Открыв его, я увидела фотографию, на ней я, только немного другая, с черными волосами и такими же глазами. Родинка над губой. Погодите, нет, это не я, это какая-то девушка, очень похожая на меня или я на нее, не важно. Получается, это она будет похоронена вместо меня? Эти мысли я озвучила Мише, и он подтвердил.

– Ты ее убил? Зачем? Из-за меня? – меня начинало трясти, еще не хватало чтобы кто-то пострадал по моей вине.

– Успокойся, я ее не убивал, она сама умерла от рака легких. Ты займешь ее место и будешь жить под ее именем. Отец у нее очень богатый и влиятельный человек, но к сожалению, или к счастью, кому как, даже самые лучшие врачи проиграли в битве со смертью. Ее мать попросила меня найти девушку, похожую на ее дочь. У отца этой девушки есть еще двое детей от бывших жен и мать этой девушки очень не хочет, чтобы одна из крупнейших компаний, которую он хотел написать на ее дочь, досталась другим детям. Поэтому о смерти Арины кроме меня, тебя и ее матери никто не знает.

Во что я вляпалась? Буду теперь за другого человека жизнь проживать. А если кто-нибудь узнает об этом? Тогда меня посадят вместе с ними за компанию за мошенничество, если вообще всю вину на меня не спихнут. Еще раз открыв первую страничку паспорта начала вчитываться: «Ф. И. О. – Лескова Арина Дмитриевна, дата рождения – первое мая тысяча девятьсот девяносто пятый год…» она всего лишь на два года старше меня. Была.

– Кир, тут все очень просто. Мы делаем вид, якобы Арина с мамой ездили в святой источник где-нибудь за границей, там ты оступилась, упала, ушибла голову, но потеряла память, это чтобы родственники ничего не заподозрили. Затем возвращаетесь в город, проходите обследование в больнице, узнаете, что неожиданно выздоровела. Отец Арины передаст тебе свою компанию, а ты, являясь владельцем передашь ее матери. Так как ты еще якобы будешь проходить реабилитацию, отдыхать от всего, мама будет всем заниматься и незаметно, с соответствующим заполнением документов компания переходит к ней. За это тебе остается этот дом Арины, все, что в нем находится, три машины, ее драгоценности, гардероб и свадебный салон. У тебя будет все: дом, машины, деньги, салон, что еще нужно для счастья, верно?

– А тебе что за это будет?

– Деньги и месть Владу, – сладко произнес он.

Так противно осознавать, что тебя используют, я ведь и правда подумала, что он пусть и из мести, но хочет помочь мне, а тут еще и деньги.

Сколько же лжи во всем этом и все ради денег. Не хочется вот так всем лгать, особенно отцу Арины, пусть я не знаю этого человека, но жалко, что он потеряет часть того, чего сам добивался. Может, пошло оно все к черту? Уйду, найду работу, сниму квартиру, родительский дом продам, куплю новый, потом машину и заживу спокойной жизнью, как все?

– А если я не согласна?

– Ты уже согласилась в психушке, помнишь? Но если ты сейчас откажешься, мне придется тебя убить, я ничего не теряю. Владу в любом случае отомщу, а деньги, их недолго заработать.

Умирать лишь потому, что какой-то гад решил сделать больно своему другу? Глупо. Если Владу и правда будет больно? Нет, не хочу я так поступать. Но…разве он сам не делал мне больно? Разве не по его вине у меня теперь никого нет? А если на самом деле ему плевать на меня? Тогда еще глупее умирать. Но у меня никого нет… А вообще, умереть я боюсь больше, чем остаться одной. Боюсь, что нет того, что душа после смерти все видит и слышит. Боюсь, что просто умрешь и даже не поймешь это, словно спишь вечно.

– И после всего этого я могу быть свободна?

– Совершенно верно, продолжаем?

И я кивнула в знак согласия.

20

Миша уехал за матерью Арины и за своими стилистами, а я решила осмотреть уже свой дом. Выйдя из гостиной и пройдя коридор, попала на кухню, она же к моему удивлению была оформлена в современном стиле. Весь кухонный гарнитур, стол, стулья из натурального дерева, окрашенные белой краской и обитые золотыми узорами. Здесь присутствовала дорогая наилучшая бытовая техника, которая требовалась на кухне, но больше всего меня поразило панорамное окно во всю стену, также была дверь на террасу, находящуюся правее от окна, тем самым, не перекрывая собой вид из окна. Вид просто потрясающий – поляна с высокой травой, за ней широкая река, а после реки густой лес. Но самое восхитительное, не считая вида, это то, что на террасе была дверь, выходящая на улицу, можно выйти и прогуляться. Еще была прихожая, обставленная шкафом для верхней одежды и обуви. А также было зеркало с подсветкой, а рядом на стене полочка, на которой лежала расческа, видимо хозяйки.

Лестница была сделана вся из стекла с голубой подсветкой, а перил вообще не было. Осторожно ступая по ним, боясь упасть, вдруг поскользнусь или стекло разобьется, добралась до второго этажа. Тут было два крыла, сначала решила пойти в левое и обнаружила спальню хозяйки. Войдя в нее увидела такое же панорамное окно, но поменьше по сравнению с кухней. В углу подальше от окна стояла большая кровать. Здесь все так же в основном в белых оттенках. Напротив кровати огромная плазма, чуть в стороне стоял стол с ноутбуком. Возле другой стены стоял огромный книжный шкаф, с множеством книг. Возле этого шкафа была какая-то дверь, заглянув в нее обнаружила гардеробную, столько много вещей и обуви, как в магазине. Закрыв дверь, оглянулась и около выхода я упустила еще одну дверь, заглянув туда, увидела ванную комнату и туалет. Удобно, все необходимое было прямо в комнате. Прямо таки мечта. Дальше направилась в правое крыло, там было несколько гостевых комнат, ванная и туалет на этаже.

Внизу хлопнула входная дверь. Едва успела подойти к лестнице, как увидела Мишу, женщину возраста сорока лет, но выглядела она очень даже хорошо. Темное синее платье, черные туфли, темные короткие волосы, жесткий взгляд и лживая улыбка. За ними были три девушки и один парень, видимо стилисты. Они с ходу начали подниматься по лестнице ко мне.

– Михаил, а ты умничка, она действительно копия моей дочери, нужно лишь сделать пару штрихов и готово. Я до последнего думала, что ты мне лжешь, но за такую работу заплачу вдвойне.

Они разговаривали обо мне словно о какой-то вещи. Что-то обсуждали, поднимаясь по лестнице. Две девушки о чем-то щебетали, а парень шел, улыбаясь, глядя на меня. На душе у меня стало так паршиво, почувствовала себя продажной вещью. Разве это стоило того, чтобы сбежать от Влада? Он же мне ничего плохого не сделал… Ага, не сделал… Ты забываешься Кир, что он твоих родителей убил…

Вот бы сейчас обнять маму и папу, пусть им всегда было плевать на меня, но я любила их. Жаль, что брелок со скрипичным ключом, который подарила мне мама остался у Влада, нужно было его сразу забрать.

– А тебя с этой минуты зовут Лескова Арина Дмитриевна, поняла? – а эта фраза обращена уже ко мне.

Н-да, чувствую, трудно мне будет найти общий язык с «любимой мамочкой».

21

Интересно, она со своей дочерью тоже была высокомерной или только мне показывает свое превосходство? Я, конечно, понимаю, что в ее глазах выгляжу как оборванка в не дорогой одежде, не накрашенная и без прически, но мы все люди, пусть из разных слоев общества, и должны проявлять хоть какое-то уважение, даже к нищим. Но не бывать этому в нашем мире, богатые всегда будут смотреть свысока на всех, кто ниже них на финансовой лестнице.

Мы прошли в комнату Арины, Влад с матерью умершей сели на кровать, а я по горизонтали от них за стол, где лежал ноутбук. Эта мегера стала осматривать комнату. Она что проверяет все ли на месте?

– Давно я здесь не была, пять лет. А вкус у нее остался тот же, по-прежнему, отвратительный, – произнесла она, ухмыляясь.

Так вот почему она осматривается. Почему ее давно здесь не было? Это же дом ее дочери. Неужели они не общались? А мне вообще какое до этого дело? Если это так, то мне еще больше жаль Арину. Стилисты ускользнули в ванную.

– Давай знакомиться, меня зовут Елена Александровна, зови всегда мамой, чтобы потом не было оговорок, когда будем выходить в свет. Михаил по дороге сюда рассказал мне, что ввел тебя в курс дела. Значит, начнем все по порядку. Сейчас стилисты приведут тебя в порядок. Затем сообщим твоему другу о смерти и начнем организацию похорон. После этого мы возвращаем тебя, то есть Арину к привычной жизни. Будешь заниматься свадебным салоном, видеться с отцом и своими братьями от других жен, ходить на различные мероприятия, в общем, быть всегда на слуху. Наша легенда такова: из-за рака легких и бесполезных лечений врачей, мы отправились в Индию, в священный город Варанаси. Люди туда едут, чтобы искупаться в реке Ганг и очистить свою душу. В этом городе огромное количество храмов, там ты и излечилась. Только по правде говоря Арине это не помогло, слишком поздно было, последняя стадия. Но город там очень интересный, там люди не боятся смерти, они считают, что душа перерождается. Так верила и моя дочь, но я знаю, что все это глупость, детские сказки. Мы даже в один вечер увидели, как после кремации усопших, вернее пепел, отпустили по реке к Богу, было любопытно. Так, о чем это я? Ах да, там ты оступилась и упала, ушибла голову и потеряла память. Я немного помогу освоиться в нашей семье, объясню кто есть кто, но потом ты сама поймешь, кто чем дышит.

Пару минут я молчала, переваривая всю информацию. Как же они все детально продумали, не подкопаешься. Значит, она все-таки беспокоилась за свою дочь, раз возила в Индию? Или она уже тогда все спланировала? Но в ее голосе все же слышно сочувствие, а в глазах на секунду промелькнула боль, когда она рассказывала об Индии. Значит, не так уж она и равнодушна к своей дочери, какой хочет себя показать. Пусть мной и управляют как куклой, но семья не моя, а значит, и проблемы тоже. Я лишь выполню то, что мне велят. Но один вопрос все же возник:

– Могу ли я присутствовать на своих похоронах?

– Нет, с ума сошла? А если тебя кто-нибудь узнает? Категорически, нет.

– Я с вами не согласна, так как могу замаскироваться, да и выглядеть я буду по-другому. Если я не пойду на похороны, то как потом смогу являться на свою и могилы родителей? Я буду там в качестве ее недавней подруги из психушки, работающая там медсестрой. И если, как вы утверждаете, Влад болен мной, то ему точно будет не до меня. Я все-равно пойду, решать вам: сбегу я или буду под вашим присмотром, – давила я.

Елена Александровна переглянулись с Мишей. Наступило минутное молчание. Елена, то есть «мама» смотрела в никуда, растворившись в мыслях, постукивая пальцами правой руки по своей коленке. Нервничает.

– Хорошо, будь по-твоему, но ты будешь, как собачонка по команде «рядом» находиться около Михаила, поняла? – произнесла «мама», я кивнула, и она продолжила:

– Тогда приступаем к работе.

22

Влад

Приземлившись в Нью-Йорке и выйдя из самолета меня встретила хорошая солнечная погода. Внутри что-то заныло. Вот бы сейчас рядом была Кира, я бы ей показал город. Увидела бы знаменитую статую свободы, таймс сквер, чтобы почувствовать дух города, небоскреб Эмпайр-стейт-Билдинг, высотой триста восемьдесят один метр, думаю, ей бы здесь понравилось. Ничего, найду Мишу, вернусь к своей принцессе, заберу ее из этой психушки и потом рванем в любой уголок Земли, куда только захочет.

Пройдя таможню, поймал такси и попросил отвезти меня в отель «Hotel Central Park» самый лучший из всех. Добравшись до отеля, забронировал самый дорогой номер, оставив вещи, решил прогуляться, чтобы перекусить. Неподалеку увидел ресторан «Quality Meats», зашел и заказал лобстеров и их фирменные печенные устрицы, так вкусно готовят только здесь.

Попивая кофе, я стал думать с чего начать поиски. Подходил вечер и стоило доехать до района Гарлем. Вернувшись обратно в отель, принял душ, переоделся в одежду попроще, деньги оставил в номере, взял немного с собой на такси, только засунул деньги в кроссовки.

Гарлем не такой роскошный и красивый по сравнению с центральными районами, оно и понятно, здесь живут сброд и бандиты. Невысокие серые дома, встречались и обшарпанные. Люди одеты просто, но встречались и такие, что чуть ли не в лохмотьях. Уже был вечер, а значит, как говорится в одной игре: «Город засыпает, просыпается мафия». Вот я и решил прогуляться, чтобы встретить кого-нибудь из «мафий», чтобы договориться о встрече с их главарем.

Гуляя около часа, разочаровался, так никого и не встретив, решил вернуться обратно и приехать сюда завтра чуть позднее, чем сегодня. Решил сократить путь, зашел за проулок и вышел на безлюдную узкую улицу. Мне нужно выйти на противоположную оживленную сторону улицы, поймать там такси и в отель. Пока шел, снова мыслями вернулся к Кире. Она, наверное, сейчас спит. Интересно, она думает обо мне? Скучает? Или вовсе забыла про меня? От таких тяжелых мыслей стало трудно дышать. Нет, она не забыла меня. Не…

И тут тупая боль в затылке. Я падаю на асфальт и ничего не понимаю. В глазах помутнело, а голова болела так, словно ее сейчас на части разорвет. Пусть я почти не видел, но зато слышал и чувствовал. По моим карманам шарили чьи-то руки, не я зря спрятал деньги в кроссовки.

– Эй, Билл, у него только телефон! У этого нищеброда ни цента! – прокричал на английском чернокожий парень.

Второй озираясь по сторонам, боясь, что кто-то их увидит, крикнул в ответ:

– Черт! Забирай телефон и валим отсюда!

Так меня оставили лежать на земле. Немного придя в себя, я сел и стал растирать затылок. Крови не было, но болела адски. Не знаю, чем меня ударили, но показалось, что битой.

Взяв себя в руки, я встал и медленно поплелся туда, куда шел до этого. Поймал такси и вернулся в отель. Несколько дней пролежал, не вставая с кровати, голова очень болела, а еще кружилась и тошнило. Возможно, что это сотрясение мозга или просто реакция на удар.

Долго залеживаться я себе не позволил, меня ждали дела. Снова отправившись в тот же район, я стал более бдительнее. Гулял по улицам до тех пор, пока не увидел кучку малолетних мальчишек, которые я думаю, не раз бывали в полиции. Подойдя к ним, я сразу увидел в их компании лидера и завел разговор:

– Эй, парень, где здесь у вас главный?

– А ты коп что ли? Зря ты здесь появился, – злобно улыбаясь проговорил он.

Терпение Влад. Они смеются, а тот ставит себя так высоко, будто был чуть ли не Бог. Бесит. К черту спокойствие. Быстрым шагом преодолев небольшое расстояние между нами, я схватил его за воротник и сдерживая себя, прорычал:

– Быстро отведи меня к нему, у меня есть разговор, иначе я убью тебя.

Конечно же никого убивать я не собирался, но испуганное выражение лица дало понять, что мое давление даст свои плоды. Тот чуть ли не заикаясь согласился и велел следовать за ним. Не знаю сколько мы шли, но спустя какое-то время перед глазами появилось обшарпанное из красного кирпича здание, похожее на заброшенный завод. Но на улице стояла охрана с оружием, один из них крикнул:

– Ты кого к нам привел?

– Он х-хочет п-поговорить, – пролепетал он и убежал.

Я объяснил охране, что хочу поговорить с их главным об одном человеке. Они передали ему и тот согласился на разговор. Меня проводили на третий этаж, где сидя на кресле с бутылкой пива располагался главный. Не так уж шикарно.

– Ты кто такой и что тебе надо? – без приветствия начал главный. Охрана, стоящая за ним, напряглась.

– Я пришел поговорить о Мише.

Его глаза потемнели от ярости, услышав это имя и тут я понял, что мой друг натворил здесь хороших дел. Стив, так звали главного, стал грозно рассказывать мне о том, как мой друг кинул их с наркотой. Деньги он получил, а вот они наркоту нет, точнее товар он отдал, да только там была то ли мука, то ли пыль какая. И теперь он требовал с меня за своего друга отдать деньги, на которые его кинули.

– Почему я должен что-то за него отдавать?

И тут же получил удар в живот, от стоящего позади себя охранника, который подошел так не заметно. Я слегка согнулся, но не упал.

– Если ты думаешь, что Миша в Нью-Йорке, то ты ошибаешься, его здесь и не было, иначе он давно бы был у меня. А деньги за него ты все же отдай, иначе мы не отстанем от него, – проговорил главный.

– Хорошо, назови мне сумму, которую он вам должен, но для начала верните мой телефон, который вытащили у меня несколько дней назад.

Обговорив детали сделки, договорились о завтрашней встрече на нейтральной территории, где-нибудь в парке. Там совершится обмен, я им деньги, а они найдут мой телефон. Да я мог купить любой другой телефон, но в старом оставались контакты и фотографии Киры, сделанные втихую.

На следующий день все было так, как и договаривались. Отдав не маленькую сумму денег и забрав телефон, возвращался пешком в отель. Теперь мне нужно было понять, почему Миши здесь не было и где вообще его искать. Оказавшись в номере, осмотрел телефон и понял, что у него села зарядка. Подключив его к сети на зарядку, пошел в душ. Вернувшись спустя примерно час проверил телефон и увидел множество пропущенных от двух номеров, первый был неизвестным, а второй у Миши.

Тут же набрал номер Миши, долго ждать не пришлось, на втором гудке уже взяли трубку, словно ждали моего звонка.

– Миша какого черта ты творишь? Где ты сейчас? – начал я повышать голос на него.

– Влад, тут это…

– Что? Опять попал в передрягу со своей наркотой? – как же он меня бесил сейчас.

– Кира умерла, – послышался тихий голос Миши.

Сердце пропустило удар.

– Как умерла?

23

Влад

Кира умерла… Умерла… Ее больше нет… Она… Нет, я не верю! Не верю! Это шутка какая-то! Он меня разыгрывает! Но слова Миши так и вертятся в голове… Он не стал рассказывать подробности сейчас, сказал, что все объяснит, когда я вернусь.

Направляясь на такси в аэропорт, вдруг вспомнил, что мне звонил кто-то еще. Найдя номер в пропущенных нажимаю вызов. Гудки идут, я начинаю терять терпение, но пересиливаю себя и жду, жду, жду…

Вдруг это Кира звонила? Вдруг ей удалось найти в психушке телефон? Что если она хотела поговорить со мной? Чертовы нигеры, из-за них я пропустил важные звонки, когда они стащили мой телефон. Сколько времени прошло? Три дня? Да, точно, завтра утром назначены похороны. Какие к черту похороны⁈ Она жива! Это все шутка! Наконец-то на том конце поднимается трубка и слышу дрожащий голос:

– Владислав…

– Говорите, – жестко перебил я. Мне сейчас не до формальности.

Не нравится мне настроение главного врача психушки.

– Тут знаете ли… Мы до вас не могли дозвониться… Дело в том, что ваша невеста скончалась от отравления, мы полагаем, что передозировка лекарствами…

Так, значит, это правда? Я все-равно не верю… Я не буду убежден до тех пор, пока сам не увижу ее тело.

– Как вы это допустили? – зло рыкнул я, что даже водитель такси вздрогнул.

– П-простите, не уследили. Я думаю, что она не употребляла успокоительные, а копила их, а так как она вела себя адекватно, как здоровый человек, мы не стали ее привязывать к кровати, она даже с кем-то подружилась в больнице. Так вот, она скорее всего выпила эти таблетки все разом и… Простите, соболезную вам…

Я сбросил вызов. Не хочу слышать все эти соболезнования. Они мне ничем не помогут и от них легче не станет. Никогда.

Как в тумане прошел регистрацию в аэропорту, сел в самолет, откинулся на спинку кресла… Мне хотелось кричать, крушить, сделать все, чтобы меня не стало. Я хочу к ней… К своей принцессе… Хочу обнять ее и никуда не отпускать. Зачем я ее там оставил? Лучше бы закрыл в своей квартире и приставил охрану.

Вспоминаю последние события с ней… У нее истерика, она кричит, обвиняет меня в смерти своих родителей, плачет… Внутри все сжалось от боли. Ей нужна была поддержка, я должен был ее обнять, успокоить, убедить в том, что я не виноват в смерти ее родителей. А что сделал я? Собственноручно отдал ее в психушку. Она не была больна, только сейчас меня осенило. И не желая находиться там, она решила покончить с собой…

Это я моя вина. Я сам убил ее. А что, если она сделала такую глупость из-за меня? Вдруг она подумала, что я ее бросил? Что не вернусь за ней? Почему не поговорил с ней? Мне столько всего хотелось ей сказать… Что очень сильно и давно люблю ее… Как с семи лет вижу ее своей женой… Как дико ревновал, когда около нее вертелись парни… Как я хотел от нее прекрасную дочь, похожую на нее… А еще я обещал себе, что буду всю жизнь беречь ее, но не уберег.

Почему у нас ничего не получилось? Где же я совершил ошибку? Закрываю глаза и передо мной стоит ее образ: светлые длинные шелковистые волосы, люблю проводить по ним, пока она не замечает, голубые глаза, цвета моря, в которых давно утонул, а какие у нее губы, просто сводят с ума… Мое дыхание обрывается. Сразу же в голове всплыла картинка ночи в больнице, когда она поддалась мне. Она лежала и казалась ангелом. Я подошел и провел по ее щеке ладонью, она шевельнулась и улыбнулась. Я испугался, подумал, что разбудил ее, но ошибся. Долго любовался ею, но не выдержал и захотел ее поцеловать. Как только мои губы коснулись ее, она обхватила меня руками за шею и ответила на поцелуй. Тогда я потерял голову и набросился на нее. Как же я был голоден по ней. Не сразу понял, что Кира восприняла все это за сон, но когда понял, хотел отстраниться, не особо-то желал воспользоваться ее спящим положением, но стоило назвать ей мое имя и я не смог остановиться. Это была лучшая ночь из всех.

Самолет приземлился, и я первый вскочил со своего места, хватая небольшую сумку. Миша должен меня встретить сегодня. Выйдя из аэропорта тут же увидел машину друга. Сев к нему на переднее сиденье, заметил, как мрачно он выглядит, весь в черном. По телу пробежался холодок.

– Мы тут решили, что лучше всего разместить и подготовить Киру в ее родительском доме…

Я лишь кивнул, к горлу подкатывал ком, не могу произнести ни слова, во рту пересохло.

Подъезжая к дому Киры, около входа стояла красного цвета крышка гроба. Внутри все похолодело. Ноги еле передвигались, но шел я уверенно, направляясь в дом. Зайдя в гостиную, резко остановился. Посреди комнаты на трех стульях стоял гроб. Возле Киры возились какие-то две девушки, поправляя покрывало, волосы. Миша остановился позади меня и произнес:

– Я нанял их в службе ритуальных услуг, чтоб подготовили ее, сам не могу.

Краем глаза обратил внимание на поодаль стоящую темноволосую девушку, в черном платье и платке, в темных очках. Девушки отошли в сторону, и я подошел к Кире. Ее светлые волосы потускнели, глаза ее были закрыты, но для того, чтобы убедиться окончательно, приоткрыл глаза… Они оставались такими же ярко голубыми, может, стали даже ярче… Такое бывает? Проводя рукой по ее щеке, заметил над губой маленькую родинку. Раньше ее не было, наверное, появилась во время пребывания в психушке. Такое же бывает, что родинки ни с того, ни с сего вылезают. Она такая холодная. Я сжал ее руку крепче. Пусть меня не было рядом, но сейчас я буду с тобой, хоть это и последний путь.

Миша подошел сзади, хлопнул по плечу:

– Влад, пора. Священник пришел.

А потом мне пришло осознание, что это не сон! Что сейчас ее увезут! Заберут ее от меня! Закопают в землю и больше никогда ее не увижу.

– Нет! Не отдам! Она моя! Идите все к черту! – начал кричать я, крепче хватаясь за ее руку.

– Влад, не дури, успокойся. Это необходимо, – пытался успокоить друг.

Как же меня все раздражало! Никто из ее знакомых не пришел проводить в последний путь, словно она самый ужасный человек на свете. Она ведь ангел, мой лучик солнца. Ее хотели забрать у меня. Но я не могу ее отдать! Не могу! Пусть ее бальзамируют, я выделю ей комнату и буду приходить к ней каждый день, буду с ней разговаривать, гладить по волосам и любоваться ею. Пусть она будет мертва, но она будет слышать меня и будет рядом.

– Нет! – рыкнул я, не отходя от принцессы, вглядываясь в ее лицо. Она сейчас такая чужая, какая-то не такая, а все потому, что тело мертвеца распухает, но она по-прежнему оставалась красивой… и моей.

– Парни! – крикнул кому-то Миша и меня скрутили несколько человек, я начал вырываться. Двум неслабо досталось, но они сами виноваты, подбежали еще несколько человек и все же усадили в кресло, крепко держа.

– Прости друг, – произнес Миша, подойдя ко мне ближе, начиная набирать в шприц какую-то жидкость, как полагаю, успокоительное. Попытался дернуться, но меня припечатали так, что и сдвинуться не смог. Снова взгляд упал на ту темноволосую девушку. Она тихо плакала в платочек и отворачивалась от меня. Кто это? Почему я не знаю ее? Не помню, чтобы она была подругой Киры. Может, знакомая Миши? Да какая мне сейчас разница? Киры больше нет, а значит, жизни тоже нет. И вот настал тот момент, когда мне лучший друг вколол успокоительное. На какое-то время потерял сознание. Пришел в себя уже на кладбище, но уже не было сил на сопротивление, чувствовал себя тряпичной куклой. Мы были на Архангельском, тут и родители ее похоронены. Теперь они будут вместе. Надеюсь, на том свете они ее не будут обижать. Но если вдруг обидят, я как дьявол явлюсь к ним и тогда им не поздоровится, умрут дважды.

Моя девочка… Моя принцесса…

Могила была уже готова, из провожавших нас было всего трое: я, Миша и темноволосая девушка. Сначала Миша подошел попрощаться, он лишь сказал, что был рад знакомству и желает всего наилучшего на том свете. Девушка мялась подходить, поэтому подошел я.

– Моя милая, моя принцесса, прости меня, что не уберег, прости, что оставил одну в этой чертовой психушке, я не хотел, правда… Ты мне нужна… Вернись ко мне, прошу… Я не смогу без тебя жить… Любовь моя…

Мой голос дрогнул, мне захотелось расплакаться, как девчонка, но я не мог, должен оставаться для нее сильным. Не сейчас. Боль оглушила меня с такой силой, что я пошатнулся и отошел в сторону к Мише. Незнакомка медленными шагами направилась к Кире. Вопрос о том, кто она ей, не давал мне покоя. Почему-то меня к ней тянуло и мне стало стыдно за это перед Кирой. Она только умерла, а меня уже к другой тянет, так неправильно. Незнакомка что-то тихо шептала, но я прислушался и услышал урывками:

«Прости…» «Спасибо…» «Я навещу…» «Арина…»

Что за бред? Какая Арина? Забыла имя умершей, к которой пришла? Лучше бы вообще не приходила, овца! Кира! Ее Кира зовут! Так мне хотелось взорваться, накричать на эту глупую овцу за то, что неправильно назвала Киру, а потом остыл, когда понял, что Кире такие похороны не понравились бы. Пусть ошибка незнакомки будет на ее совести. Пусть только поскорее уберется отсюда.

Вколотили последний гвоздь. Опустили в могилу. Каждый бросил горсть земли. Закопали. Поставили крест. Из машины принесли три венка с надписями: «От друга», «От подруги», «От жениха». А Миша подготовился, я благодарен ему за это, сам бы не додумался. А разве работает голова в такой ситуации?

– Памятник еще не заказал? – хриплым голосом спросил я.

– Нет, ждал тебя.

Я кивнул. Уже знаю, какая фотография будет на этой могиле. Та самая, с нового года в школе, когда я сфотографировал ее на крыльце школы во время снегопада. Единственное фото из всех, которое у меня есть, где она такая счастливая.

Они немного постояли и уехали. До темна я сидел рядом с могилой и думал о ней. Не так я себе все представлял. Думал, закончим школу, поступим в университет, потом поженимся, она родит мне дочку, потом может сына, мы будем любить друг друга, это и есть счастье. А теперь его нет и не будет. Никогда. Я обречен на вечное одиночество до скончания своего века.

Больше оставаться здесь не мог. Хотел напиться. Сел в свою машину и гнал так, словно черти за мной гонятся. Мне так хотелось умереть. Но машину вел машинально, как робот, не мог я допустить, чтобы кто-то еще пострадал из-за меня. Долетев до дома, я поднялся в квартиру. Здесь все еще оставался ее запах. На ключах ее брелок. А в гостиной ее фортепиано. Это все, что у меня осталось от нее. Достал весь алкоголь, что был в квартире, устроился в гостиной, подключил телефон к плазме, включил слайд-шоу ее фото. На этом фото она разговаривает с учительницей, на этом она участвует в музыкальном конкурсе, сидя за фортепиано, она тогда первое место заняла, а на этом задумчивая домой идет, а на другом сидит на подоконнике, читая книгу. Я болен ею. Был не с ней, но рядом. Как маньяк следил за ней и пытался запечатлеть моменты на фото, но нужно было не ходить за ней по пятам, а быть рядом, гулять с ней, водить на свидания, делать сюрпризы. Множество фотографий пролистывались на экране плазмы. Я был уже достаточно пьяным, когда вдруг на экране появилась видеозапись, которая была сделана недавно. В один из дней, когда она с потерей памяти жила у меня, снова играла какую-то грустную музыку на фортепиано. Она не видела меня, но я стоял в дверях и снимал.