Текст книги "История российского мусульманства. Беседы о Северном исламе"
Автор книги: Равиль Бухараев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Не будем спорить с профессионалами своего дела, которые, при всем уважении, иногда нечаянно принимают желаемое за действительное. Но если время чеканки монет в булгарском государстве и остается под вопросом, мы смело можем говорить о наличии в нем мечетей уже в дни пребывания там ибн Фадлана. Ведь, помимо царской мечети, он лично принял участие в постройке, по крайней мере, еще одной:
Поразительно интересно было бы увидеть, какой была та первая мечеть, что была построена ибн Фадланом. Эта мечеть, скорее всего, представляла собой простое деревянное здание сродни тем, в которых жили сами баранджары, давние переселенцы из первой хазарской столицы Варачан-Баранджар, которые, по утверждению А. Халикова, были самой близкой к городской культуре частью булгарского общества. По-видимому, именно о них писал и ал-Балхи, когда говорил, что «дома булгар построены из дерева и служат их зимним пристанищем; летом люди там живут в войлочных юртах[174]174
Халиков А. «Татарский народ и его предки». Там же, с. 78.
[Закрыть]».
Никаких следов булгарской деревянной архитектуры X века по понятным причинам не сохранилось, и вряд ли можно ответственно судить об облике первой соборной мечети Волжской Булгарии по гораздо более поздним образцам культовой архитектуры казанско-татарских и касимовских деревень. Ко времени ибн Фадлана исламская архитектура уже давно создала самые разнообразные виды мечетей и прилежащих к ним минаретов. Некоторые из них отразились впоследствии в каменном зодчестве волжских булгар. Однако архитектура мечети как молитвенного здания, способного вмещать множество людей в любое время года, всегда несла на себе печать климатической необходимости и верности местным архитектурным традициям. Как пишет об этом татарский исследователь вопроса, историк архитектуры Нияз Халит, арабы вовсе не стремились навязать свой собственный тип открытой мечети на новых мусульманских территориях:
«Напротив, под мечети охотно приспосабливали уж существовавшие культовые сооружения – либо прямо использовали их архитектуру. Поэтому мечети в разных странах быстро приобрели формы, свойственные местным доисламским традициям зодчества. В особенности это касалось меньших по размерам мечетей, в архитектуре которых не декларировалась идея общенародного молебна… Не стали исключением и мечети Волго-Камья. Опираясь на традиции местного зодчества, эти здания неотвратимо несли на себе отпечаток своеобразной поволжской культуры [175]175
Халит Н. «Мечеть и ее архитектура», Иман, Казань, 1994, с. 15.
[Закрыть] ».
Следует отметить, что деревянная архитектура первых булгарских мечетей не столько отражала традиции местного зодчества, сколько заново создавала эти традиции. Первым, чем наверняка озаботился ибн Фадлан, вынужденный стать не только единственным вероучителем, но, по мере сил и знаний, и единственным зодчим багдадского посольства, было определение точного направления на Каабу. Компас, судя по утверждениям историков, тогда еще не был известен: первое упоминание о нем относится к XII веку, когда было обнаружено, что кусочек магнитной руды, прикрепленный к дереву и пущенный на воду, указывает направление на север. Известна была, однако, астролябия, да и самый древний и простой способ определения географического направления, по Полярной звезде, всегда был в распоряжении ибн Фадлана. Дело упрощалось еще и тем, что поволжские мечети ориентированы михрабом на юг, где находится Мекка, так что долго возиться с определением направления не приходилось. Что же касается внешнего и внутреннего устройства первой булгарской соборной мечети, то они должны были хотя бы в самом общем виде отражать необходимости климата, столь существенные для поволжской архитектуры в целом:
«Помещение мечети… должно быть закрыто от дождя и снега и хорошо обогреваться. Двери в молельный зал, как и повсеместно, располагались со стороны, противоположной михрабу, то есть, с севера. Подобно всем постройкам средней полосы, покрытие мечети должно иметь уклон для отвода воды (скатную крышу, купол и шатер). Опыт жилищного строительства нашел прямое применение в культовой архитектуре. В Волго-Камском регионе обязательными элементами каждого отопливаемого сооружения (к каковым относились жилые дома и мечети) стали входной тамбур, подпол, чердачная конструкция верхнего перекрытия, крыши с уклоном, оконные застекления [176]176
Халит Н. «Мечеть и ее архитектура», Иман, Казань, 1994, с. 15–16.
[Закрыть] ».
До оконного стекла было в 922 году еще далеко, как, впрочем, и до других архитектурных тонкостей. Однако мощный взлет градостроения Волжской Булгарии в конце X века свидетельствует, что первые зодческие навыки, привезенные с мусульманского юга, не пропали даром. Важно еще и то, что сама идея мечети есть идея практическая, которая отражала ежедневные молельные нужды, а не стремилась подавить человека своим величием в отражение Величия Всевышнего. Сущностными необходимостями для молельного зала мусульман являются лишь его вместимость и чистота, поэтому внешний вид мечети мог отражать любые архитектурные традиции, в том числе христианские, иудейские, буддийские и иные – в зависимости от страны, где она строилась.
Коль скоро на древнем булгарском торжище традиционно бывали купцы не только из Хорезма и Индии, но и из Армении, Византии и остальной Европы, вокруг торжища стали складываться национально-религиозные общины, имевшие собственные молитвенные здания. Первые мечети Волжской Булгарии вполне могли заимствовать отдельные элементы своей архитектуры из древних буддийских и христианских образцов. Но все же главным источником вдохновения для булгарских зодчих были мечети Средней Азии и Ирана, а также Багдада, Мекки и Медины. Это влияние в полной мере выказало себя несколько позднее описываемых нами событий. Но то, что наследник булгарского престола, по уже приведенному свидетельству ал-Мас’уди, направился в Мекку почти сразу после официального принятия ислама его государством, говорит о том, что простор для влияния городской мусульманской архитектуры на раннее булгарское зодчество был широко распахнут уже самим фактом упрочения ислама в Волжской Булгарии.
Как уже сказано, помимо практических дел вроде постройки мечети, ибн Фадлан занимался также и прямым мусульманским просвещением не только царя и царского окружения, но и простых граждан, пусть и не осознававших еще себя гражданами в том смысле, в каком впоследствии писал о них Карамзин, называя булгар «народом гражданственным и торговым». Ибн Фадлан рассказал о том, каким образом он просвещал людей, которые, уже числясь мусульманами и имея в своем распоряжении построенную мечеть, еще не умели молиться и не знали мусульманских молитв. Так, о булгарах-баранджарах он пишет:
Здесь под чтением молитв ибн Фадлан разумеет не только произнесение молитв из Корана, но и сам порядок мусульманской молитвы, о котором следует сказать особо. Мусульмане должны молиться, или, иными словами, совершать намаз пять раз в день, и поэтому в исламе существует пять намазов: заутренний – до восхода зари (Фаджр), полуденный – тотчас после полудня (Зухр), послеполуденный (‘Аср), вечерний – сразу после захода солнца (Магриб) и ночной – перед отходом ко сну (‘Иша). Помимо этих обязательных для каждого мусульманина молитв, которые могут совершаться как индивидуально, так и совместно, что более предпочтительно, существуют и дополнительные молитвы, совершаемые в одиночку. Самой распространенной среди дополнительных молитв является молитва «Витр», которая читается после ночной молитвы. Иногда «Витр» совмещают с молитвой «Тахажжуд», которая совершается стремящемися к большей праведности мусульманами глубокой ночью после полуночи еще до наступления срока заутреннего намаза.
Всякий намаз начинается с провозглашения Азана – призыва на молитву и состоит из нескольких ракаатов в зависимости от времени намаза. Ракаат – это последовательность действий, совершаемых мусульманином во время богослужения, и состоит из четырех положений: прямостоящего (Кыйям), склоненного (Руку), простертого с колен (Саджда) и сидячего (Джалса). Во время каждого из этих положений читается предписанная молитва, и возносятся благодарения Богу и Его Пророку.
В самом начале намаза мусульманин или мусульманка произносит про себя «Нийят», то есть, намерение совершить молитву. Затем он или она касается поднятыми руками кончиков ушей, как бы отворяя свой слух для возможного ответа Всевышнего и, после нескольких произнесенных про себя предписанных выражений, означающих отрешение от всего мирского и готовность к молитве под защитой Аллаха, приступает к самой молитве. В положении стоя, со сложенными на груди или на поясе руками, произносится первая Сура Корана «Ал-Фатиха», в переводе на русский звучащая так:
Во имя Аллаха Милостивого. Милсердного.
Вся хвала надлежит Аллаху, Владыке всех миров,
Милостивому, Милосердному,
Властителю Судного Дня.
Тебе Одному мы поклоняемся и к Тебе Одному взываем о помощи.
Наставь нас на путь правый.
Путь тех, которых Ты одарил Своими благами; тех, кто не навлек на себя Твоей немилости, и тех, кто не впал в заблуждение.
После произнесения этой молитвы и возгласа «Аминь» читается другая Сура или часть ее по выбору самого молящегося или руководителя молитвы, имама, если намаз совершается совместно. При заутреннем, послезакатном и ночном намазах «Ал-Фатиха» и следующая за ней Сура читаются вслух; при полуденном и послеполуденном намазах – про себя, однако возглас «Аллаху Акбар» – «Аллах превыше всего» – всегда произносится вслух, поскольку отделяет одну часть намаза от другой. Так что следовать общему намазу может и слепые люди, и люди, далеко отстоящие от руководителя молитвы в том случае, когда остальная часть намаза совершается безмолвно.
После прочтения Суры молящийся кланяется в положении стоя и произносит про себя трижды «Я призываю святость моего Господа, Великого». Затем выпрямляется и так же про себя произносит: «Бог слышит того, кто возносит Ему хвалу». Все эти слова произносятся по-арабски, так же, как и вся обязательная молитва, хотя собственные просьбы и мольбы к Богу по окончании намаза человек обыкновенно произносит на родном языке.
После сказанного мусульманин садится на колени и дважды с колен простирается перед Богом, вновь произнося хвалу Его Величию. В этой последовательности действий и молитв и состоит один ракаат, но даже самая краткая молитва, заутренний намаз, состоит из двух ракаатов, после которых мусульманин произносит про себя восхваление Аллаху и Его Пророку в следующих словах:
«Все для Бога – восхищение речи и восхищение тела, и подача милостыни! Мир да пребывает с тобой, о, Пророк, с милостью Господа и Его благословением! Мир да пребывает с нами и со всеми праведными Его слугами! Я свидетельствую, что нет ничего достойного поклонения, кроме Аллаха, и я свидетельствую, что Мухаммад – Слуга и Посланник Его.
О, Господь, прояви милость к Мухаммаду и его потомкам, как проявил Ты милость к Аврааму и его потомкам. Тебе надлежит вся хвала, и Ты воистину Велик.
О, Господь, благослови Мухаммада и его потомков, как благословил Ты Авраама и его потомков. Тебе надлежит вся хвала, и Ты воистину Велик.
О, Господь Бог наш, подай нам от милостей этой жизни и от милостей жизни будущей, и спаси нас от наказания огнем».
После произнесения этой молитвы мусульманин в сидячем положении поворачивается лицом направо и налево, всякий раз произнося «Салам алейкум ва рахматулла» – «Мир и благословение Аллаха да пребывает с вами», как бы желая благополучия всему миру по правую и левую сторону от себя. Если намаз состоит из четырех ракаатов или трех, как в случае послезакатной молитвы «Магриб», после произнесения хвалы Пророку мусульманин с возгласом «Аллаху Акбар» вновь поднимается в положение “стоя” и повторяет указанные выше действия и молитвы еще дважды.
Мы даем здесь лишь самое общее представление о мусульманском намазе, который, в зависимости от времени суток, предваряется и завершается еще и личным намазом из соответствующего числа ракаатов. Эти личные намазы носят название «Сунна» в отличие от общего намаза, который называется «Фазл», то есть, «обязательный к исполнению».
В путешествии число ракаатов всех пяти намазов, кроме утреннего и послезакатного, сокращается до двух ракаатов. В особенных случаях намазы могут сдваиваться, так что полуденный и послеполуденный, а также послезакатный и ночной намазы совершаются подряд без совершения «Сунны».
В зависимости от школы ислама и местных традиций формулы и действия намаза, например, сложение рук на груди или на поясе, могут незначительно варьироваться, однако те, кто настаивает на неукоснительном исполнении только своего варианта, ошибаются, думая, что им одним принадлежит точное исполнение предписаний Пророка. Дело в том, что в годы жизни Пророка последовательность намаза только еще складывалась, и поэтому все виды традиционные намазов отражают в том или ином смысле действия Пророка, который иногда молился, сложа руки на груди, иногда иначе. О различиях в формулах намаза нам еще придется говорить, так как эти различия во многом определяли, к какой правовой школе ислама принадлежит тот или иной мусульманин.
То, что молитва произносится по-арабски, также объясняется тем, что вся она состоит из коранических извлечений и традиционных формул, восходящих к самому Святому Пророку, который произносил их по-арабски. Коль скоро явленный по-арабски Священный Коран утверждает, что учит самым совершенным и близким слуху Бога молитвам, очевидно, что мусульманин произносит эти молитвы именно так, как они даны в Коране. Это дословное следование Корану напоминает христианское следование молитве, данной Иисусом в Евангелии, однако если в Евангелии как обязательная молитва явлена лишь молитва «Отче наш», то в Коране таких явленных молитв сотни, да и весь Коран по существу является для мусульманина одной всеобъемлющей молитвой[178]178
Между тем, в книге основателя Ахмадийской мусульманской общины Хазрата Мирзы Гулама Ахмада «Арабский язык как отец всех языков» доказывается, что арабский язык на деле является праотцем всех других языков мира. Это утверждение спорное, но, однако, не более спорное, чем то же самое утверждение в отношении санкрита, древность которого сравнима с древностью арабского языка. Если принять эту гипотезу, то окажется, что чтение мусульманских молитв на арабском языке как на праязыке всех людей, тоже служит Единству всего человечества.
[Закрыть].
Таким образом, ибн Фадлану приходилось не только учить булгар кораническим молитвам со слуха, но и обучать их самим правилам совершения намаза. Об одном таком случае он пишет подробнее:
«Однажды под моим руководством человек по имени Талут принял ислам, и я назвал его Абдаллахом. В ответ он сказал: «Яхочу, чтобы ты назвал меня твоим собственным именем Мухаммад». Я сделал это. Я научил отца семейства сурам из Корана «Хвала Аллаху» и «Аллах Един». И радость его от этого была огромной, она не стала бы сильнее, если бы даже он стал царем булгар [179]179
Там же. Ибн Фадлан имеет в виду первую суру Корана «Ал-Фатиха» и одльну из последних коротких Сур «Ал-Ихлас», о которой мы уже говорили во Введении к нашей книге, в частности, в главе «Иисус в исламе».
[Закрыть] ».
Рассказывая о том, как волжские булгары принимали ислам, наш герой неоднократно упоминает о том, что некоторые из жителей страны уже были мусульманами или имели хотя бы самое общее представление о мусульманской обрядности. В частности, это касается такого важного обряда, как похоронный обряд. Он пишет:
«Случается, что у них умирает кто-либо из мусульман. Если же умирает женщина-хорезмийка, то ее обмывают по-мусульмански. Потом везут на повозке к кладбищу, а впереди повозки несут знамя. Когда тело с повозки кладут на землю, то очерчивают вокруг него линию. Отложив тело в сторону, внутри этой линии выкапывают могилу, делают боковое углубление и погребают[180]180
Ибн Фадлан. Там же, с. 39.
[Закрыть]».
Из описанного обряда мы тоже можем сделать несколько интересных выводов. Во-первых, вблизи булгарского торжища уже существовало мусульманское кладбище, однако, как мы видим, оно было невелико, и при нем еще не было смотрителей, которые и могли бы выкопать могилу заранее, при первом известии о мусульманской смерти. По мусульманскому обычаю, умершего следует хоронить в тот же день до заката солнца, совершив необходимый обряд омовения. То, что упомянутую ибн Фадланом женщину омыли по-мусульмански, означает, что в булгарском обществе уже были женщины и мужчины, умевшие совершать этот обряд. Профессионально этим смиренным делом особые люди стали заниматься, видимо, уже с резким ростом мусульманского населения государства ко второй половине X века, поскольку, как утверждал выдающийся татарский археолог А. Халиков.
«Во второй половине X века прекращают функционировать все известные языческие могильники; они заменяются мусульманскими кладбищами с единообразным погребальным обрядом. Об этом же свидетельствует отсутствие во всех булгарских домонгольских памятниках костей свиньи – животного, запрещенного исламом[181]181
Халиков А. Там же, с. 103.
[Закрыть]».
Есть еще один вопрос, тесно связанный с принятием ислама как религии и образа жизни. Это – вопрос ритуального обрезания, которое, хоть и считается необходимой частью веры, когда речь идет об обрезании новорожденных малчиков, само по себе, как выясняется, не представляет для новообращенного никакой принципиальной значимости. Священный Коран нигде не упоминает об обрезании, и в самых полных сборниках пророческих преданий, например в «Сахихе Бухари», вопросу обрезания посвящена лишь одна маленькая главка. Более того, даже такие строгие судьи и критики ислама, как преподобный Томас Патрик Хьюз в своем словаре «Ислам», признают:
«В случае обращения человека в ислам из какой-либо другой веры, для которого такая операция стала бы источником больших страданий, она может и не совершаться, хотя для всех новообращенных считается целесообразным и правильным совершить обрезание[182]182
Hughes T. P. «Dictionary of Islam», Cosmo Publications, New Delhi, India, 1977, p. 57.
[Закрыть]».
Мы еще вернемся к вопросу о навязывании обязательного обрезания, которое сыграло самую отрицательную роль в обращении сибирских татар времен хана Кучума. Однако представляется верным, что во времена массового обращения в ислам этому вопросу не придавалось никакого существенного значения, когда дело касалось зрелых мужчин. Безусловно, что в Волжской Булгарии, как и в других новых мусульманских странах, обрезание совершалось в семьях, уже принявших ислам, над новорожденными малчиками, для которых эта операция проходит быстро и беспамятно. Эту операцию, по-видимому, совершали либо специально призванные для этого из Хорезма люди, либо местные мусульманские служители – хоть бы и муэдзин, о котором несколько раз упоминает ибн Фадлан. Очевидно, что некто, умеющий совершать эту небольшую операцию, уже жил вблизи булгарского торжища во времена ибн Фадлана. Конечно, ведь хорезмийские купцы и другие выходцы из мусульманских стран жили в Булгарии постоянно вместе со своими семьями, о чем свидетельствуют и похороны, описанные выше ибн Фадланом. Однако никакого массового обрезания в дни официального обращения булгарского государства в ислам, скорее всего, не было, иначе подобное обращение не произошло бы так мирно и естественно.
Ханафитская школа ислама, к которой с X века принадлежит большинство мусульман России, не акцентирует внимания на необходимости обрезания новообращенных, хотя и полагает необходимым обрезание мальчиков в мусульманских семьях. С укреплением мусульманства в северных широтах отношение к обрезанию также изменялось и становилось более строгим, но опять-таки, это касалось лишь потомственных мусульман, а не новообращенных. Как говорят самые пристальные и сведующие востоковеды:
«Для необразованной массы мусульман, так же, как и для немусульманской массы, придающих самую большую важность формальностям, отказ от свинины и обрезание стали до определенной степени критерием ислама. Но преувеличенное значение обоих этих принципов не поддерживается исламским законоведением, поскольку они стоят на одном уровне со многими другими понятиями, которым масса уделяет гораздо меньшее внимание [183]183
Snouck Hurgronje, De Islam, Baarn, 1912, p. 30.
[Закрыть] ».
Забегая вперед, приведем еще одну цитату, на сей раз из классического татарского историка Хади Атласи, который, весьма критически рассматривая нравы Сибирского ханства, писал:
«Согласно русским историческим источникам, хан Кучум силой вынуждал сибирских язычников к обряду обрезания. Те, кто отказывался совершить над собой этот обряд, указом хана приговаривались к смерти. Это поначалу может показаться трудной исторической правдой, однако более чем возможно, что, не ведая исламской мудрости и философии и придавая слишком много значения внешним проявлениям и ритуалам, богословы поздних времен уделяли повышенное внимание обрезанию и могли тем самым вызвать упомянутые указы Кучума. Предельная настойчивость мусульманских богословов на обряде обрезания приносила ущерб исламскому миру не только тогда, но и гораздо ранее. В 986 году булгарские богословы прибыли к (киевскому) князю Владимиру с тем, чтобы обратить его в ислам, поскольку русские в те времена еще были язычниками. Когда Владимир расспрашивал их об основных правилах их веры, богословы ответили: «Мы веруем в одного Бога. Мухаммад повелел нам совершать обрезание и запретил нам есть свинину и пить вино». Владимир, который к тому времени был очарован видениями девственниц Рая, охладел к исламу из-за обрезания. Булгарские богословы, потерпев политическую неудачу и не сумев передать истинный смысл исламской философии, тем самым обделили исламом один из величайших народов на земле. Если бы они представили ислам более приемлемым образом и обратили Владимира, вся Русь, безусловно, приняла бы мусульманство [184]184
Хади Атласи / «История Сибири. Сююмбике. Казанское ханство», на тат. яз., Казань, 1994, стр. 79–90, пер. автора.
[Закрыть] ».
Таким образом, понимая психологические затруднения, связанные с указанным обрядом, ханафитская школа ислама не настаивала на непременном совершении этого обряда новообращенными. В конце концов, Священный Коран учит проповедывать ислам без излишней назойливости, с пониманием человеческой природы и с учетом прежних обычаев людей, говоря:
