Текст книги "Зеленая революция"
Автор книги: Ральф Фюкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
«Опомнитесь!» Новые кающиеся
Призыв к «благосостоянию без роста» вызывает в воображении образ постаревшего жизнелюба, который по прошествии бурной поры открывает для себя добродетель «меры и середины». До середины XX в. Европа лидировала в промышленной революции. Половина континента, занимающая весьма незначительную территорию, всасывала в себя ресурсы со всего мира как горючее для небывалого роста экономики и благосостояния. Сегодня демографическая кривая пошла вниз, экономическая динамика ослабевает, темпы роста снижаются. Усиливается ощущение, что лучшая пора Европы позади и она уже не соперница активным и голодным нациям. Харальд Вельцер, один из тех, кто ратует за отказ от роста, прекрасно сформулировал эту мысль: «Будущее Запада в прошлом. Нужно уметь уступать»[102]102
«Danke, wir verzichten». В: Frankfurter Allgemeine Zeitung от 27 декабря 2009 г. Отдел публицистики газеты полагает, что критика роста равнозначна сомнениям в капиталистическом статус-кво. Отдел экономики энергично возражает. Однако спор между апологетами и противниками капитализма бесплоден до тех пор, пока не поставлен вопрос о качестве роста.
[Закрыть]. Мечты об обществе за пределами роста – это стенания образованного среднего слоя, у которого есть все, что душе угодно (кроме очередного айфона). Огромная часть человечества мечтает совсем о другом – о социальном росте и повышении уровня жизни.
Именно демократия сделала стиль жизни богатых и сильных, который прежде был доступен лишь привилегированному меньшинству, обязательным для всех. Навязать аскетический образ жизни, подразумевающий серьезные ограничения в сфере свободы передвижения, потребления, моды, технических коммуникаций и т. д., вероятно, могла бы только авторитарная диктатура, ограничивающая потребности. Современное индустриальное общество – это воплощение в жизнь прометеева принципа, стимулировавшего развитие человеческого общества: изобретательский гений, жажда открытий и знаний, но одновременно и беспокойство, которое не желает «временить» прекрасное мгновение, а всегда ищет нового. Никогда не было недостатка и в противоборствующих культурных течениях, провозглашавших скудость, самоограничение и созерцание в единении с природой. Но в конечном счете они порождали лишь более рафинированную и диверсифицированную культуру жизни.
Проект «Цивилизация» еще не закрыт. Нам нужен не переход от динамики человеческой эволюции к состоянию статического равновесия, а новый курс осознанной коэволюции с природой. Для него характерна тенденция к дематериализации потребностей, правда, на высоком материальном уровне. Богатые индустриальные страны уже не склонны к простому накопительству все новых вещей, т. е. к чисто количественному наращиванию потребления. Эта тенденция все больше уступает место удовлетворению потребностей, связанных с самореализацией, утонченностью, чувством прекрасного, коммуникациями, познанием себя и мира. На определенной ступени благосостояния важнее становится уже не просто «больше», а «лучше». Однако было бы самообманом отождествлять этот процесс с отказом от парадигмы роста. Качественный рост тоже в огромной степени связан с производительностью и добавленной стоимостью.
Петер Слотердайк, уникум среди современных философов, в ярком докладе на Международной конференции по климату в Копенгагене описал две противоположные реакции на экологический кризис[103]103
См. Welt от 17 декабря 2009 г.: www.welt.de/die-welt/debatte/article5556427/Wie-gross-ist-gross.html.
[Закрыть]. Удивительно, но на эту интеллектуальную провокацию почему-то не последовало реакции. Очевидно, она не затронула господствующий сегодня в Германии экологический дискурс. А ведь Слотердайк полностью разделяет алармистские настроения экологического движения. Отправной точкой его рассуждений является кризис «кинетического экспрессионизма», как он называет «экзистенциальный стиль Модерна, ставший возможным прежде всего благодаря доступности ископаемого топлива». Этот энергоемкий образ жизни нуждается в радикальной модификации, поскольку в сочетании с изменением климата несет угрозу основам цивилизованной жизни на планете. В борьбе за климат необходимо обеспечить «возможность отверстости цивилизационного процесса и гарантировать его беспрерывность». XXI в. станет эпохой мощных кризисов и масштабных перемен. Предстоящая «метеорологическая реформация» имеет не меньшее значение, чем христианская Реформация в начале Нового времени. Она и станет новой Реформацией, которая, очищая, меняя, начиная все с нового листа, должна будет спасти человечество от климатического ада.
С присущей ему проницательностью Слотердайк намечает контуры будущей «борьбы гигантов» – проповедников покаяния и модернизаторов: «Идеалистическую партию в ней будут представлять сторонники новой умеренности. Они возглавят атаку на своих противников – материалистов, требуя сокращения всех форм кинетического экспрессионизма до приемлемого экологического минимума». Эта «этика будущего, враждебная экспрессии и эмиссии, будет стремиться изменить прежнее цивилизационное направление, требуя сокращения там, где прежде делалась ставка на увеличение, и… призывая к самоограничению там, где прежде провозглашалось самовыражение». В таком режиме дефицита «каждый отдельный человек как вкладчик (shareholder) атмосферы, других природных систем будет распоряжаться выделенным ему крошечным эмиссионным кредитом». Переходя на агрессивный язык Реформации, Слотердайк называет эту тенденцию «экологическим шовинизмом», который требует самоограничения, экономности и высшей добродетельности во имя выживания человеческого рода и справедливого распределения того немногого, что есть в наличии[104]104
Правда, исторический кальвинизм не отворачивался от реальности и не был сосредоточен на внутреннем мире. Для него характерна ясно выраженная предпринимательская жилка: стремление зарабатывать угодно Богу. Тот, кто имел успех в земной жизни, мог рассчитывать на то, что в загробном мире будет принадлежать к избранным.
[Закрыть].
Можно называть мир, который мы построим в таком случае, хорошим или плохим, но не стоит ожидать, что призывы к умеренности возымеют успех. Такие апелляции к культуре самоограничения противоречат «не только реактивным силам экспрессионистической цивилизации, но и пониманию движущих сил всех высоких культур. А если стремление к сохранению самости не связано с волей к ее росту, они парализуются». Поэтому «культура, в которой гражданские права получат излишек, расточительство, роскошь», предопределена. Миллиарды людей на южных континентах и в самом деле стремительно вступают в эпоху растущих потребностей. Широкая палитра возможностей, свобода потребления, мобильность, мода, глобальные коммуникации, скорость, массовая культура, углубление знаний о себе и о мире – все это неотъемлемая часть Модерна. Этот феномен не внешняя сторона, а форма бытия современного индивидуума. Радикальное ее оскопление равносильно программе перевоспитания, изначально основанной на насилии.
Совершенствование человека
Разница между спасением мира при помощи строгого самоограничения и более или менее жестких программ по перевоспитанию человека крайне мала. Тот, кто видит проблему в человеческих склонностях, ставит знак равенства между совершенствованием мира и «совершенствованием человечества»[105]105
Peter Sloterdijk, «Du musst dein Leben ändern», Frankfurt am Main 2009 (с. 546).
[Закрыть]. Только глубокие преобразования внутренней природы современного человека, а также его фундаментальное психическое переустройство могут приостановить апокалипсис. На вопрос о том, как человечеству избежать «мегабедствий», Деннис Медоуз отвечает: «Для этого должна измениться человеческая природа… Боюсь, по генетическим причинам нам будет сложно решить такую глобальную проблему, как изменение климата»[106]106
Dennis Meadows, «Wir sollten uns nicht um den Planeten sorgen, sondern um die Spezies Mensch». В: Evonik, 2012, № 2, с. 27.
[Закрыть]. В голосе Медоуза слышится отчаяние – он не видит шансов избежать разрушительного цивилизационного кризиса. Его коллега Йорген Рандерс заигрывает с авторитаризмом. Рудольф Баро, наирадикальнейший сторонник культур-революционного «самоизменения» современного человека, дошел до того, что выселил мелкие духовные общины из «мегамашины» промышленного капитализма. Проект совершенствования человека имеет давнюю историю. Существует два основных его извода. Аскетический вариант требует самосовершенствования посредством отказа от всего «несущественного», от всяких безделушек и роскоши. Крайняя его форма – отшельничество. Человек, пошедший по этому пути, в одиночестве, отказываясь от всех телесных радостей, стремится к святости. Это было распространено в монастырях раннего Средневековья: отказ от частной собственности, строгая дисциплина, полное подчинение индивидуума общинной жизни, будни, заполняемые молитвой и медитацией. Сюда же относится и целибат. Второй метод совершенствования человека – в той или иной степени принудительное государственное перевоспитание, от идеологической индоктринации до исправительных лагерей. Наиболее востребован он был коммунистической идеологией и практикой. При этом речь здесь шла не только о преодолении буржуазного подхода к жизни и самоочищении революционеров в чистилище классовой борьбы. Новое общество, построение которого коммунисты провозглашали своей главной целью, требовало нового человека. С ветхим Адамом построить коммунизм было невозможно. Лев Троцкий, теоретик «перманентной революции» и практик красного террора, пророчески сформулировал проект психического переформатирования человека: «Когда человечество поставит под контроль анархические силы общества, его можно будет обработать в ступке и реторте химика. Впервые человечество увидит себя в роли сырья или в лучшем случае – физического и психического полуфабриката»[107]107
Лев Троцкий в речи перед датскими студентами в ноябре 1932 г. Цит. по P. Sloterdijk, «Du musst dein Leben ändern» (с. 494).
[Закрыть]. «Ступкой», в которой перемалывали ветхого человека, стали лагеря ГУЛАГа, реторта – это ведьмина кухня современной генной инженерии.
Рудольф Баро: субсистенция плюс спиритуализм
Мимо идеи о «новом человеке» не прошло и экологическое движение, преимущественно те его направления, которые видят корень всех зол в потреблении. Рудольф Баро и тут наиболее радикально сформулировал то, о чем другие говорят в обтекаемых выражениях. По его мнению, экспансивная динамика капиталистических производственных отношений отражается в структуре потребностей индивидуума. Концентрация капитала и психологическая установка на потребление как цель жизни взаимообусловлены. Поэтому борьба между капиталом и трудом никогда не выведет из ловушки роста, напротив, будет все больше затягивать в нее. Увеличение оплаты труда и объема социальных услуг не дает остановиться мотору роста: «Краткосрочные выгоды человека в ипостаси зависимого от господствующих отношений наемного работника противоречат его долгосрочной выгоде»[108]108
Bahro, Elemente einer neuen Politik. Zum Verhältnis von Ökologie und Sozialismus, с. 125.
[Закрыть]. История предлагает всего две модели решения этих глубинных противоречий: «Что-то вроде платоновского государства с его стражами закона, которое сегодня принимает формы супербюрократической диктатуры, или социалистическое революционное движение масс, питающих надежду любыми средствами достичь цели». То есть либо навязывающая потребности диктатура, либо социокультурная революция, которой придется не только поставить под общественный контроль производственные механизмы, но и перепрограммировать человеческую психику: «Из экологического кризиса не выйти, если огромное множество индивидуумов не приподнимется над своими непосредственными и компенсаторными интересами»[109]109
Там же, с. 113.
[Закрыть].
Чтобы преодолеть стремление к «все больше», недостаточно взывать к здравому смыслу. Здесь у Баро намечается псевдорелигиозный поворот. Сначала он вспоминает «американского романтика» Генри Торо, современника Маркса, проповедника простой, естественной жизни, одного из первых, кто ратовал за гражданское неподчинение. Индустриальный Модерн с его безостановочным ростом производства и потребления Торо считал дорогой к рабству: «Любое лишнее имущество – ограничение свободы». Что ж, вполне в духе средневековых францисканцев и доминиканцев, которые отрекались от личного имущества ради духовной свободы. В этом они подражали Иисусу, на которого ссылается Баро: «Не собирайте себе сокровищ на земле. Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Баро отдает себе отчет в том, что поворот в сторону «меньше» в прямом смысле слова означает «психологическую революцию». Аскетическая самореализация означает «перешагивание через себя к другому человеку и человечеству, к природе в целом, да куда угодно, главное не выйти за рамки гуманности»[110]110
Там же, с. 114.
[Закрыть].
Разочарованно признав, что «зеленые» не хотят покидать «Титаник», а лишь стремятся «отсрочить коллапс цивилизационного механизма», Баро оставил активную политику и полностью сосредоточился на «внутреннем мире». На практике это нашло выражение в различных экспериментах с коммунами, а в итоге он предпринял путешествие в Орегон к тогдашнему верховному гуру Бхагвану Шри Раджнишу (он же Ошо), основавшему центр духовного просветления и сексуального либертинажа. На теоретическом поприще Баро писал там свой последний крупный труд «Логика спасения»[111]111
Rudolf Bahro, «Logik der Rettung. Ein Versuch über die Grundlagen ökologischer Politik», Stuttgart 1987.
[Закрыть]. Здесь его диагноз и терапия еще радикальнее. Пытаясь понять движущие силы «логики самоистребления», которая, по его мнению, овладела цивилизацией, он шаг за шагом переходит от «индустриальной мегамашины» к безудержному извлечению прибылей из капитала, от него к «европейской космологии» и «необузданному „Я“ белого человека», потом опять к патриархату, «мужскому Логосу», «утраченному равновесию между мужским и женским началами» и, наконец, к исходному пункту, из которого антропологическое развитие еще задолго до капиталистического Модерна двинулось по ложному пути, – к человеческому «антропоцентризму» и «эгоцентризму».
Если грехопадение заключается в противопоставлении, с одной стороны, «Я» общине, а с другой – человека природе, то заблудшему человеку нужно проделать долгий путь назад к истокам цивилизации, чтобы еще раз начать все с начала. Это и есть «логика спасения» Рудольфа Баро: «глубоко преобразованное сознание» должно создать новую культуру, проникающую в «самые глубокие слои нашего генотипа».
Баро формулирует следующие принципы этой новой культуры.
«Приоритет исконных ритмов и циклов жизни над развитием и прогрессом. Больше счастья возможно лишь тогда, когда мы будем делать меньше истории».
Индустриальная цивилизация должна усвоить «основывающийся на самодостаточной экономике стиль жизни со свойственной ему добровольной простотой и экономной красотой»: «Нельзя мучить и понапрасну губить животных, заниматься туризмом, ездить на машинах, принимать большинство лекарств, участвовать в банковских денежных операциях, углубляться в любую позитивистскую науку и т. д.»
Индивидуализация преодолевается при помощи нового социального синтеза в общинах, основанных на избирательном сродстве. «Жизнеспособность новых общин зависит от общности взглядов и сосредоточении повседневной жизни на спиритуальных практиках, в которых примиряются и преумножаются эрос, логос и труд»[112]112
Там же, с. 319–321.
[Закрыть].
Баро доводит программу культурной революции до крайности, до радикального отказа от Модерна. Он призывает забыть не только о капитализме и тяжелой промышленности, но и обо всех современных формах жизни. Одно без другого невозможно. В этом Баро по крайней мере последовательнее тех критиков роста, которые отвергают глобализацию и крупное промышленное производство, но ни за что не желают отказываться от их завоеваний. Баро называл это «сесть на ежа и не уколоться». Он ратует за возврат к доиндустриальным формам жизни и производства, переустройство жизненных циклов, восприятие болезней и смерти как завет судьбы, за общинную жизнь, общинный труд, оседлость вместо глобальной мобильности. Речь идет о «контрактивном образе жизни», который сводит оборот веществ к минимуму и направляет любое развитие внутрь себя: физический труд плюс духовность. Это напоминает старое бенедиктинское правило «Ora et labora, Deus adest sine mora» («Молись и трудись, и Бог всегда пребудет с тобой»).
Баро радикализует альтернативу «иметь или быть», которая с появлением бестселлера Эриха Фромма в 1976 г. оказала решающее влияние на настроения целого поколения. Но как быть, если неверна сама постановка вопроса? Вопрос не в том, быть или иметь: «Важно становление, бесконечный процесс эволюции человека и мира». Эти смелые слова принадлежат Яну Блоху и Вильфриду Майеру, составителям сборника «Рост пределов. Самоорганизация в природе и будущее общества» (1984). Вполне в духе утопического марксизма они не принимают образ «пределов роста», если отсюда выводится требование примириться с природными условиями[113]113
Jan Robert Bloch, Willfried Maier (Hrsg.), «Wachstum der Grenzen. Selbstorganisation in der Natur und die Zukunft der Gesellschaft», Frankfurt am Main 1984.
[Закрыть]. По их мнению, необходима коэволюция с природой.
С момента выхода в свет «Логики спасения» прошло 25 лет, «мегамашина» подросла и набрала скорости. Вместо того чтобы отказываться от общества потребления, миллиарды людей стремятся к достижению уровня жизни среднего класса. Вместо возврата к натуральному хозяйству набирают темп технические инновации, глобальное распределение труда, коммуникации и урбанизация. Если человечество может спасти от саморазрушения только отказ от индустриального Модерна, то нужно оставить все надежды. Тогда в лучшем случае остается еще авторитарный режим, которому для преодоления кризиса придется, правда, вводить чрезвычайное положение. От этого Баро дистанцировался. Он поставил на спиритуальную революцию снизу, на мелкие общины, которые должны послужить ферментом масштабной трансформации. Несмотря на отказ от насилия, проект полного ментального перепрограммирования человека несет в себе нечто тоталитарное. Баро возмущала самонадеянность цивилизации, которая ставит своей целью покорение природы. Но в призыве к перестройке глубинных структур человеческой психики еще больше дерзости. По сравнению с этим проект экологической трансформации индустриального общества почти чистая прагматика, хотя он тоже подразумевает революционные преобразования – не только технической базы индустриального общества, но и его отношения к природе.
Потенциал Земли
Возможно ли, чтобы в XXI в. «велоциферическая культура» Модерна развивалась, не нанося непоправимого ущерба биосфере, основе человеческой цивилизации? На этот счет Слотердайк ограничился спекулятивными замечаниями. Он усомнился в аксиоме, согласно которой Земля – узко ограниченное жизненное пространство, потенциал которого можно в точности определить и вычислить научными методами. Биофизическое земное пространство между тем дополняют еще два искусственных мира – мир техники (техносфера) и духовный мир, мир комплексных знаний (ноосфера). Они расширяют природный мир и преумножают его потенциал. Слотердайк проецирует на Землю мысль Спинозы о том, что пока еще никто толком не знает, на что способно человеческое тело: нам пока неведомо, «на что способно тело Земли, если под воздействием умной техносферы и ноосферы будут развиваться геосфера и биосфера. Априори не исключено, что на этом пути могут возникнуть эффекты, равносильные мультипликации Земли». Только если мы представляем отношения человека и природы в режиме эксплуатации, «Земля навсегда останется ограниченной монадой». В противовес этому важно при помощи совместного (природы и техники) производства превратить ее в «планету-гибрид, где намного больше возможностей, чем думают геологи-консерваторы».
Слотердайк пытается спроектировать расширение природных пределов роста под воздействием природы, духа и техники. Он намечает развитие, отправной точкой которого стали первые опыты земледелия и искусственного орошения и которое с начала промышленной революции неуклонно шло по нарастающей. Качественное отличие текущего момента от первой полуторавековой фазы существования индустриального общества состоит в новых взаимоотношениях человека и природы: Земля уже не просто расходный материал, источник сырья и свалка отходов, а конгениальная производительная сила. Конечно, рост не может быть беспредельным, особенно с учетом дефицита пахотных земель и климатического лимита на выбросы CO2, но эти пределы не ограничивают количество людей и их уровень жизни. Потенциал Земли нельзя просчитать раз и навсегда естественно-научными методами, это сумма природных ресурсов, помноженная на человеческий разум.
Экологическая трансформация не буколическая идиллия. Для кого-то возврат к созерцательной жизни может быть привлекателен, но он не поможет преодолеть экологические и социальные кризисы современности. Для этого необходим высокий уровень технических и социальных инноваций, дух предпринимательства, динамика. Если мы за несколько десятилетий хотим перейти к углеродно нейтральному укладу экономики, нам нужно не замедление, а ускорение.
4. Зеленая промышленная революция
«Нас ждут большие перемены» – так Эрнст Ульрих фон Вайцзеккер, Карлсон Харгроувс и Майкл Смит начинают предисловие к своей книге «Фактор пять. Формула устойчивого роста», ставшей продолжением хрестоматийного экологического труда «Фактор четыре», где фон Вайцзеккер и его соавторы Эмори и Хантер Ловинсы более 15 лет назад вывели формулу: «В два раза больше благосостояния – в два раза меньше природопользования». От мейнстрима, тем более немецкого, это направление экологической мысли отличает уверенность в том, что мы в состоянии справиться с угрозами промышленной цивилизации, которые сами для себя создали, «вложив все наше умение в естествознание и технику и тем самым радикально уменьшив нагрузки на окружающую среду». Вопрос в том, «как выстроить взаимоотношения техники, инфраструктуры, права, образования и повседневности, чтобы совместить экономический рост с радикальным снижением экологической нагрузки»[115]115
Вайцзеккер Э., Харгроувс К., Смит М. Фактор пять. Формула устойчивого роста. – Москва, 2013.
[Закрыть]. Кстати сказать, пробуждать надежду на лучшее будущее не значит прописывать успокоительные таблетки. Вайцзеккер тоже считает, что ископаемый капитализм уже превысил допустимые нагрузки на важнейшие экологические системы. Однако если выход не в сокращении производства и потребления, то искать его нужно совершенно в другом направлении – в разрыве взаимозависимости благосостояния и природопользования. В этом суть зеленой промышленной революции, начало которой мы переживаем сегодня.
Экологический след человечества состоит из трех слагаемых: численности мирового населения, уровня потребления и технологий. Поэтому для восстановления экологического равновесия у нас в принципе есть три возможности: сокращение мирового населения: негуманная затея, провозглашающая человека вредителем; сокращение уровня потребления: правда, это выход для людей с достатком. Даже героический отказ от потребления не сможет в необходимой степени понизить выбросы CO2 на 50 % в глобальном масштабе и на 90 % – в старых промышленных странах; технологические инновации: по сути, сочетание революции эффективности, возобновляемых источников энергии и замкнутых экологических производственных циклов.
Для нас устойчивость – это проблема количества: индустриальные страны производят и потребляют больше, чем позволяют экологические системы. Но количество товаров и услуг, которым может пользоваться человечество, не разрушая природных основ жизни, в решающей степени зависит от их качества: из каких источников мы черпаем энергию? Какие используем технологии, вещества, сырье? Насколько устойчивы производительные процессы и продукция? Устойчивость – это вопрос способа производства. Вместо того чтобы ругать людей за их якобы невоздержанность, нужно найти разумный выход амбициям и чаяниям в скором времени 9 млрд граждан Земли. Многому мы можем научиться у природы. Природная биофабрика обходится солнечной энергией, водой и углекислым газом. Это элементы фотосинтеза, создающего основу для восхитительного многообразия населяющих Землю растений и животных. Они потребляют намного больше энергии и пищи, чем человек, не вызывая климатических катастроф, не загрязняя почву, воздух и воду. Химик и по совместительству вольнодумец Михаэль Браунгарт рассказывает в этой связи чудесную историю: биомасса муравьев многократно превышает биомассу человека. Калорий, потребляемых муравьями, хватило бы на 30 млрд человек. Большинство муравьев отнюдь не вегетарианцы, а они не создают никакой экологической проблемы, напротив, крайне полезны; без них погибли бы влажные тропические леса. Почему? Это вопрос круговорота веществ. Муравьи питаются органическими веществами, и все, что они потребляют, снова превращается в питательные вещества – составную часть биологических циклов[116]116
Michael Braungart, «Ein Rohstoff ist ein Rohstoff ist ein Rohstoff». В: Earnest & Algernon: Dream & Reality, 3/2012 (с. 28 и далее).
[Закрыть]. Воистину образец для экологической экономики, когда все отходы используются в рамках технологических или биологических циклов.
«Большая трансформация» уже началась. Мы склонны видеть надвигающиеся на нас опасности. Но широко открыв глаза, мы повсюду заметим предвестников лучшего будущего, которое зарождается во множестве научно-исследовательских лабораторий и конструкторских бюро, в движениях за справедливую торговлю и не менее справедливую экономику, в распространении по всему миру возобновляемых источников энергии и зеленой продукции. Это будущее описано в бесчисленных книгах, о нем рассказывают на конференциях, обсуждают на профсоюзных конгрессах, промышленных ярмарках и церковных съездах.
Пустые иллюзии, наивная вера в прогресс? Нет, просто уверенность в том, что человечество найдет выход из экологического тупика: с приближением опасности множатся и спасительные идеи. Мы должны напрячь все силы, мобилизовать всю изобретательность, чтобы за несколько десятилетий полностью перестроить индустриальное общество: от ископаемых к возобновляемым источникам энергии, от конечного к воспроизводимому сырью, от расточения дефицитных ресурсов к экономике замкнутых циклов, от разграбления природы к совместному с ней производству. В ближайшем будущем главным останется вопрос, каким способом будет расти мировой ВВП, а не просто будет ли он расти. Рост должен сменить направление.
Это не пустой призыв. Экологические структурные перемены уже начались, и скорость их растет. Хороший в этом плане показатель – крупнейшая в мире промышленная ярмарка, которая в начале каждого года проходит в Ганновере. Там можно увидеть, куда мы движемся, какие вопросы, тенденции, технологии будут определять будущее индустриального общества. В 2012 г. темой ярмарки стала «Greentelligence»[117]117
Greentelligence – неологизм, образованный от слов green intelligence зеленые решения.
[Закрыть]. Основными направлениями технического развития были выбраны охрана климата, снижение выбросов CO2, бережное обращение с ресурсами, понижение энергопотребления, возобновляемые источники энергии, экологическая продукция и дизайн. При этом важны не столько частные инновации, сколько комплексные решения. Успехи в деле создания контрольно-измерительных приборов и автоматики позволяют более эффективно контролировать производство, оптимальное энергопотребление, расход материалов, минимизацию выбросов и отходов. Пространственная и временная координация диверсифицированного производственного процесса и транспортных сетей экономит энергию и ресурсы, позволяет лучше организовать товарные потоки, наладить транспортную цепочку, избежать порожних рейсов. Консалтинговая компания Роланда Бергера прогнозирует к 2020 г. мировой рост спроса на инновационную экологическую технику на 5,4 % в год. Рост немецкого экологического сектора может составить даже 8 % в год, т. е. его доля в экономике вырастет до 16 %[118]118
Jänicke, «Megatrend Umweltinnovation» (с. 16).
[Закрыть].
Транснациональные концерны, которые так часто ругают, тоже взяли новый курс на устойчивость – не все и не с необходимой скоростью, но многие компании переводят стрелки на зеленые рельсы. Например, Siemens: концерн систематически перестраивается, намереваясь возглавить создание устойчивых индустриальных технологий. В 2011 г. Siemens произвел зеленых товаров уже на 30 млрд евро (40 % всего оборота). К ним относятся высокоэффективные газовые турбины, блочные тепловые электростанции, электросети высокого напряжения, позволяющие резко сократить технологические потери электроэнергии, рельсовые транспортные средства и электромоторы, менее ресурсоемкое промышленное оборудование и освещение, «умные» инженерные системы зданий и сооружений, оборудование, решающее задачи водообеспечения, и офшорные ветрогенераторы. В короткие сроки компания вышла в лидеры мирового рынка офшорной ветроэнергетики. В научные исследования и опытно-конструкторские разработки Siemens инвестирует около 5 % оборота, в 2011 г. эта сумма составила примерно 4 млрд евро. Значительная часть средств тратится на зеленые решения (green solutions). 29 000 ученых и инженеров по всему миру разрабатывают новую продукцию и производственные способы. Как любым научным исследованиям и опытно-конструкторским разработкам, экологическим инновациям тоже знаком метод проб и ошибок. Не всякая многообещающая идея приносит экономический успех. Так, концерн инвестировал сотни миллионов евро в гелиотермальную энергетику, технологию, способную превращать солнечное излучение в сохраняемое тепло. В теплообменном аппарате производится пар, который в свою очередь приводит в действие электрогенератор. Siemens стремился к лидерству в этой отрасли. Обвал цен на солнечные батареи и успехи в создании накопительных элементов фотогальванических установок перечеркнули эти планы. В октябре 2012 г. правление компании заявило о прекращении работ в сфере гелиотермальной энергетики, очевидно, не усматривая шансов в обозримом будущем войти при помощи этих технологий в зону прибыли. И все же удивляет момент принятия решения – как раз тогда, когда приобрели конкретные очертания первые крупные гелиотермальные проекты в Марокко и Тунисе. Пример довольно типичен. Именно в такой новой отрасли, как экологические технологии, существует конкуренция между различными технологическими направлениями. Жизнь покажет, за кем будущее. Если мы не хотим полностью переложить финансирование научных исследований и опытно-конструкторских разработок на плечи государства, то в целях стимуляции инноваций, рентабельность которых отнюдь не гарантирована, необходим капитал и сконцентрированные инженерно-технические знания крупных компаний.
Philips, второй по величине европейский энергетический концерн, тоже переходит на новое оборудование. Он поставил перед собой задачу к 2015 г. инвестировать половину оборота в зеленые товары. По данным компании, в 2011 г. их доля составила уже 39 %. Подобную информацию нужно воспринимать с определенной долей осторожности, слишком часто в подобных случаях желаемое выдают за действительное. Но Philips получил высшую оценку со стороны международной некоммерческой организации Carbon Disclosure Project (CDP), производящей мониторинг выбросов CO2 предприятиями, а значит, это не просто слова или зеленое очковтирательство (greenwashing). Инвестиции компании в экологические инновации составили 479 млн евро. Из них 291 млн был использован для производства оптимизированных осветительных приборов, в частности, систем контроля освещения, позволяющих в зависимости от количества дневного света и потребности в освещении регулировать уличное освещение. Программа по организации уличного освещения City Touch в сочетании с LED-лампами позволяют экономить до 70 % энергии по сравнению с традиционным подходом. До 2015 г. компания Philips планирует инвестировать в программу производства галогеновых ламп Eco Vision 2 млрд евро. Программа имеет три стратегические задачи: профилактика здоровья, энергоэффективность и организация замкнутых производственных циклов. Компания намерена повысить энергоэффективность на 50 % при производстве всего ассортимента товаров, удвоить объем вторичной переработки списанного оборудования и используемого вторсырья. Помимо этого подразумевается снижение затрат на энергию и материалы, а также отказ от вредных веществ, таких как ПВХ и бром[119]119
См. экономический бюллетень Nordic Market от 29 февраля 2012 г.: http://www.nordic-market.de/news/2707/philips_absatz_von_gruenen_produkten_erreicht_rekordniveau.htm.
[Закрыть].
