Текст книги "Богиня не может ошибаться (СИ)"

Автор книги: Раиса Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Росета что-то слышала о стычках и прениях, что возникли между молодым королем и господином Грийоном, возглавляющим гильдию магов, и носящим титул Архимага. Отец, Росеты предостерегал дочь, чтобы она старалась не вставать на пути этого человека. Слухи о злопамятности которого, уже давно вышли за пределы королевства.

У короля был целый штат магов, выполняющий различные поручения, например, именно они расследовали причины смерти старого короля и старшего брата Ингора, выполняли маги и множество работ по обеспечению комфортного проживания короля и самых близких его приближенных. Разумеется, эти маги, как и все подданные Ингора, были обязаны подчиняться в первую очередь ему, но так ли это было на самом деле, никто не знал. Вполне можно было предположить, что эти маги являются, в первую очередь, соглядатаями Грийона.

– Нужно всего лишь тридцать магов-воздушников, – неуверенно стала объяснять, – и урожай в одной из частей страны будет обеспечен.

– Да, я знаю, – с какими-то горькими нотками в голосе, ответил Ингор, – вот только где их взять? Архимаг отказывается прислать мне даже пятерых, не говоря уже о тридцати.

Об этом Росета не знала. Она была полностью уверена, что как только она объяснит Ингору проблему (Росета, не сомневалась, что только она одна ее видела, понимала и знала, как решить), он удивится ее прозорливости, а она будет втайне гордиться собой, до чего же она умная и дальновидная. То, что эта проблема не решалась из-за откровенного сопротивления и даже саботажа магов, она не предполагала. Росета закусила губу, несколько минут обдумывая, как обойти это неожиданное препятствие, а потом решительно предложила:

– Иногда, по какой-то причине, маги изгоняют из гильдии некоторых своих членов, запретив им использовать свои магические способности под угрозой лишения дара. Эта угроза очень действенна, поскольку для магов это сродни смерти. Можно разыскать этих изгоев и предложить им работу и, разумеется, защиту от гнева де Грийона.

– Это невозможно, – отрицательно покачал головой Ингор. – Мой отец подписал указ или лучше сказать соглашение с гильдией, по которому магов не могут принимать на работу, минуя гильдию. Когда-то это казалось разумным, – объяснял Ингор, – мало ли кто мог их нанять на работу, и мало ли какую работу им могли предложить. Это было вопросом безопасности государства, и, насколько я знаю, маги были лояльны к королю. Но сейчас Архимаг требует изменить то соглашение, требует… – Ингор взглянул на Росету и резко прервав самого себя, попытался перевести разговор на другую тему:

– Вы просто невероятно похорошели!

Росета досадливо отмахнулась:

– Вы меня сбиваете с мысли, – Ингор засмеялся.

– Я делаю это умышленно, чтобы Вы больше не осыпали меня упреками, какой я плохой правитель.

Его слова страшно удивили Росету.

– Я Вас не понимаю, – честно сказала она. – По-моему, если ясно видеть проблему с ней намного легче бороться.

– Это так, – тоскливо подтвердил он, – но я уже устал от проблем. Они, словно снежный ком летят со всех сторон, и уже не знаешь, как с ними справляться.

Было понятно, что разговор о противостоянии короны и гильдии магов Ингору тяжел и неприятен, но Росету это не остановило.

– Вы уверены, что трехлетняя засуха – это исключительно природный катаклизм? Что если, Ваша доблестная гильдия магов этому активно способствует, вынуждая принять Вас, их условия? Например, Ваш начальник Тайной службы, обратил внимание на необыкновенное оживление передвижения магов в засушливые районы весной, когда обычно выпадает наибольшее количество осадков. Ингор, если эти подозрения верны, то речь уже идет о Государственной измене, и тогда у Вас развязаны руки, для принятия любых мер, в том числе ареста Архимага! – при этих словах, Ингор хотел что-то сказать, скорее всего, возразить, но потом передумал, однако в его глазах зажглись немного насмешливые огоньки. – Понимаю, – страстно продолжала Росета, – этот вопрос очень сложен, и решать его надо очень осторожно. Но все равно, – уверенно продолжала она, – этот вопрос настолько назрел, что уйти от его решения это все равно, что погубить страну и народ.

– Вы даже не представляете, насколько сложен, – медленно сказал Ингор, было заметно, что он колеблется говорить или нет, внимательно посмотрел на Росету и вдруг решился.

– После похорон, когда я немного пришел в себя, я захотел просмотреть личные бумаги отца. Я подумал, что его личные заметки, которые он вел, помогут мне определиться с расстановкой сил. Я надеялся, что подсказки отца помогут мне избежать ошибок. Надеялся, найти подсказки, что помогли бы мне понять кто мой друг, а кто враг. Личные бумаги отца были защищены магически, это меня не беспокоило. Ведь понятно, кто накладывал защиту, тот ее может и снять. Однако, когда маг начал вскрывать тайник, все бумаги, документы, записи, сгорели, за секунду превратившись в пепел. Маг, каялся, что совершил непростительную ошибку, говорил, что готов понести любое наказание и смотрел на меня виноватыми глазами. Вот только я знал, что он извиняется не за свою ошибку, а за то, что был вынужден так поступить.

Росета затаив дыхание слушала Ингора, она вдруг поняла, что то, что он сейчас сказал, он никогда не говорил никому на свете. И еще она вдруг почувствовала, как ему плохо. Он один. Один против магов, против нечистых на руку чиновников, против внешних врагов.

Такая боль, такое сочувствие затопило ее душу, появилось неукротимое желание разорвать в клочья всех, кто стоял у Ингора на пути. Это желание было настолько сильным, что она в первый раз пожалела о том, что их брачные узы разорваны.

Глава 25

А еще Росета неожиданно осознала, что она не боится. Не боится никого: Ни Архимага, ни заров, ни проблем.

– Вы не можете один решать все проблемы, что стоят перед Вами. Тем более, что решать их надо практически одновременно – твердо и спокойно сказала Росета. – Вы должны выбрать приоритет, и разделить их на те, что Вы должны решать лично, например, вопрос с гильдией магов, и на те, что вполне способны решить Выши подчиненные.

Ингор согласно кивнул головой, а потом, как-то криво усмехнувшись, стал рассказывать.

– Бумаги отца сгорели. Вопросы, которые мне надо было решать, сыпались со всех сторон. Я совершенно растерялся: и от неожиданно свалившейся на меня короне, и от обязанностей, что обрушились, вслед за ней. И тогда, в то самое трудное время, я полностью доверил решение всех проблем министрам и высшим чиновникам. Рассуждал я, примерно так, если отец назначил их на эти должности, значит, он им доверял, значит, мог доверять и я. Если бы Вы знали, Росета, что после этого началось! – и снова горькие, тоскливые нотки проскользнули в голосе Ингора. – Я доверял, а люди, которых я знал чуть не с пеленок, подсовывали мне на подпись указы, часто противоречащие друг другу, блюдя личную выгоду. А! – он безнадежно махнул рукой, – не хочу вспоминать.

– Вы поэтому ввели герцога в Совет, чтобы был человек, которому Вы могли бы доверять? – перебила его Росета.

– Мы с ним воевали бок о бок, – просто сказал Ингор. – Когда мне было семнадцать, отец разрешил мне участвовать в боевых действиях во время тех конфликтов с зарами. Он считал, что поскольку я должен со временем занять должность Главнокомандующего при моем старшем брате, мне необходимо хорошо узнать жизнь воинов, деля с ними все тяготы армейской жизни. Я был не против, – немного повеселел Ингор, вспоминая то время. – Мне нравилась такая жизнь, солдаты любили меняя. Наверно, благодаря этому я еще на троне, – невесело усмехнулся он. – Армия меня поддерживает, хоть на нее я пока могу положиться.

– Армия против магов… – неуверенно протянула Росета и вопросительно взглянула на Ингора.

– Нет, я постараюсь этого ни за что не допустить, – резко ответил он ей. – Я не хочу войны внутри моей страны.

– Маги очень сильны, – полуутвердительно, полувопросительно сказала Росета, пытаясь догадаться, чего особенно боится Ингор.

– Маги сильны, но их очень мало, – начал объяснять он. – Ничего не стоит настроить народ против них, люди магов не любят. За свою работу они требуют баснословных денег, это злит всех. Стоит бросить клич и магов убьют всех до единого, как бы ни были они сильны, их вырежут планомерно одного за другим. Вот только это принесет только вред моей стране. В других королевствах маги-то останутся, – невесело усмехнулся он, – значит, расправа с магами ослабит страну и получается, что этого допустить нельзя.

Росета рассерженно фыркнула. Она уже ненавидела всех магов во главе с Грийоном, вставляющих палки в колеса и мешающих Ингору управлять страной.

– Росета, – вдруг спросил Ингор, – а что Вас связывает с Архимагом?

Она вытаращила на него глаза. Более дурацкого вопроса, он просто не мог и задать.

– Ничего, – искренне ответила она. Я видела его один раз в жизни, но сейчас даже не могу припомнить, о чем с ним говорила. Скорее всего, какие-то банальности. А почему Вы об этом спросили?

– Видишь ли, Архимаг очень сильно настаивал на моем браке с Вами. Других девушек он отмел достаточно категорично. Вот я и подумал… – Ингор замолчал, но Росета и так догадалась, о чем он подумал. На секунду ей стало так обидно и горько. Но потом здравый смысл заставил ее успокоиться, и открыто взглянуть ему в глаза.

– Ингор, я клянусь, что Архимаг ни разу не пытался говорить со мной, что-то требовать от меня, давить на меня, заставляя поступать во вред твоей стране.

– А Вашего отца с Архимагом ничего не связывает? – не успокаивался Ингор. Росета немного подумала.

– За отца я не могу ручаться, – честно сказала она, – но даже он не смог заставить меня поступать во вред Лессадии.

– Но если во вред не Лессадии, а, лично, мне?

Росета почувствовала, что это совсем не праздный вопрос, теперь была ее очередь невесело усмехаться.

– Ингор, – просто сказала она, – я любила Вас до беспамятства. Даже сто отцов и сто Архимагов впридачу, не смогли бы меня заставить хоть как-то навредить Вам.

Лицо Ингора как-то посветлело, а Росета содрогнулась, представив, что чувствовал к ней Ингор, который не любил ее изначально, да еще был уверен, что ее ему подсунули его злейшие враги.

Глава 26

Она побыстрее выбросила эти мысли из головы. Лучше думать о том, как помочь ему сейчас, чем о том – как она могла прожить столько недель во дворце, не попытавшись хоть чуть-чуть изменить такое плохое отношение мужа к себе?

– Мне кажется, Вы можете доверять де Грато, – тихо сказала Росета.

– Я и доверяю. Но и у него есть своя тайная цель. Вы знаете, что его единственный сын погиб тогда вместе с моим отцом и братом. С тех под Грато ненавидит заров лютой ненавистью и хоть не призывает к войне с ними, но, тем не менее, не упускает ни одного повода подлить масла в огонь этой вражды.

Росета молчала, подавленная грузом всего услышанного за этот час. А вот мысли Ингора, при воспоминании о заразах направились в другое русло.

– Хочу сказать Вам еще раз спасибо за эти кристаллы, – благодарно взглянув на Росету, сказал он. – Я постараюсь добиться разрешения, чтобы наши люди прошли тем порталом. Может что-то удастся выяснить?

– Ничего не получится, Зария закрыла все порталы, что вели на их земли, закрыли уже давно. Отцу тогда это очень не понравилось, но протестовать было бесполезно. Зары полностью в одностороннем порядке оплатили все расходы, связанные с закрытием порталов.

Слова Росеты о закрытии порталов, немедленно напомнили обоим о закрытии порталов и между их королевствами. Вспоминать об этом было неприятно ни ей, ни ему.

– Что Вы предпримите? – спросила Росета, чтобы прервать неловкую паузу, что возникла после слов о порталах. Ингор подумал немного и начал перечислять:

– Разберусь со школами и больницами, разберусь с заместителями Конрода… – Ингор немного подумал: – Ну, еще раз поговорю с Грийоном…

– Нет, нет, нет! – страстно перебила его Росета. – Пока у Вас не будет против него каких-то улик, или доказательств, что он действует Вам во вред, Вы не должны с ним разговаривать! Сначала необходимо выяснить, кто из Ваших приближенных помогает ему.

У нее появилось ощущение, что они, словно заговорщики, обдумывают и решают как устроить переворот, что они едины и в мыслях и в стремлениях, и что они абсолютно доверяют друг другу.

Росета задумалась, перебирая в уме лица ближайшего окружения Ингора. "Кто из них враг? "– с раздражением думала она. Из этого состояния ее вывел смех короля.

– Росета, Вы снова сопите, как рассерженный еж! – весело сказал он. Она покраснела до кончиков ушей. Привычка оказалась неискоренимой. Росета резко вздернула головой, собираясь нагрубить Ингору, сказав ему что-нибудь резкое и хлесткое, и вдруг наткнулась на его взгляд. Тогда она снова покраснела, на этот раз от удовольствия. Росета просто кожей ощутила, насколько сильно она ему, и он тут же подтвердил ее ощущения словами, сказав в третий раз за эту встречу:

– Росета, Вы удивительно похорошели.

Она смутилась, растерялась, не зная как реагировать в этот раз на тот же самый комплимент, поскольку и тон, которым он был произнесен и взгляд Ингора, были совсем-совсем другими. В первый раз он просто констатировал этот факт, второй раз, он словно удивился этому факту, а третий раз… В третий раз в эту же самую формулировку было заключено нечто большее. Что она ему безумно нравится внешне, что ему с ней безумно приятно общаться, что он не понимает, как раньше он мог не замечать и не чувствовать этого.

И в эту секунду их встреча, их разговор в корне изменились. Мгновенно были забыты и маги, и архимаги, и школы, и больницы. Они сейчас были только вдвоем и решали вопросы касающиеся только их двоих.

– Вы устроите празднество на свое двадцатилетие? – снова спросил Ингор. В этот раз Росета ничего не ответила. – Что плохого в том, чтобы утроить праздник? – продолжал гнуть свою линию Ингор, – но Росета упорно молчала. Она вспомнила, что буквально за два дня до этого, она очень твердо сказала отцу, что никакого праздника не будет. Как она ему объяснит такую перемену своего решения. Ингор, словно услышав ее мысли, тут же сказал: – Вы всем объясните, что Вам надо немного развеяться после перенесенных волнений, такое оправдание всем покажется достаточно весомым аргументом.

– Не знаю, – неуверенно протянула Росета, – мне не очень хочется устраивать пышный праздник.

– Не надо пышного праздника, – с энтузиазмом поддержал ее Ингор, можно просто придумать что-нибудь необычное. Например, устроить бал маскарад! – и он тут же поспешно отвел глаза, рассматривая узор на стене.

– Бал-маскарад? – удивилась Росета, даже не заметив того, что Ингор старается не встречаться с ней взглядом. – И чем же бал-маскарад так необычен? – спросила она, искренне этого не понимая.

– Ну, например, тем, – медленно начал говорить Ингор, – что на бал маскарад можно попасть без приглашения, а это иногда бывает очень необходимо.

Когда его слова дошли до сознания Росеты…

– Вы собираетесь прийти на этот бал? – не сдерживаясь, громко закричала она.

– Да, собираюсь, – совершенно спокойно, заявил ее бывший муж. – И что тут такого особенного? У Вас будет день рождения, совершенно естественно, что я должен подарить Вам подарок.

– Нет, это, совершенно не естественно, – прошипела Росета в ответ. – Богиня расторгла наш союз, если Вы не забыли об этом? Ваше появление на балу совершенно недопустимо… а если Вас кто-нибудь узнает? – беспомощно и испугано спросила она.

– Узнают, ну и пусть, – беспечно ответил Ингор, – мы можем сказать, что еще не обговорили некоторые важные вопросы, вот и решили их обсудить в неофициальной обстановке.

– Нет, нет, нет, пожалуйста, не приходите! – умоляюще сказала Росета.

– Ну, почему? – расстроено спросил Ингор. – Формально Вы считаетесь моей женой Вы еще до конца этого месяца. У Вас день рождение двадцать четвертого числа. Никто не сможет Вас ни в чем упрекнуть. Вы обещаете, что устроите этот праздник? – Росета смотрела на него несчастными глазами, не зная, что ответить. – Росета, пожалуйста, – продолжал умолять Ингор. Она не знала, как так получилось, но она кивнула в знак согласия, через секунду ужаснувшись тому, что она только что сделала.

Росета хотела изменить свое решение, но Ингор быстро снял полог неслышимости и первый встал из-за стола, давая понять своим сопровождающим, что разговор окончен. Еще через минуту Ингор покинул комнату, поклонившись Росете при прощании, и все, делегация лессадийцев отбыла, оставив Росету в душевном аду.

Глава 27

"Что я наделала, что я наделала, что я наделала? – беспрестанно повторяла про себя Росета, метаясь туда-сюда по спальне. – Если отец узнает, что я после всех слез и гневных слов, сказанных об Ингоре, согласилась устроить праздник, чтобы он смог инкогнито прийти ко мне, что он обо мне подумает? Какой позор!"

Росету никто не беспокоил. Увидев ее бледное лицо, и горевшие мрачным светом глаза, отец почел за благо оставить ее в покое, хотя ему очень не терпелось узнать, почему встреча, которая должна была продолжаться не более пятнадцати минут, затянулась на три часа. Он надеялся узнать об этом на следующее утро, но Росета и на другой день не вышла из своей комнаты.

"Надо написать Ингору письмо и уведомить его, что бала не будет! – решила Росета. Но тут же поняла, что передать письмо она сможет только через курьеров, а значит, о том, что она писала бывшему мужу станет известно всем. – Что мне делать?" – с тоской думала она. Не в силах больше мучить себя угрызениями совести, Росета пошла к отцу.

– Девочка моя! – всполошился Эдрус. – Какая ты бледная и невеселая. Что если нам устроить какой-нибудь праздник?

Росета с ужасом посмотрела на отца, потом, словно кукла кивнула головой и деревянным голосом сказала:

– Я хотела бы устроить бал на свой день рожденья. Бал маскарад, – уточнила она, – но наверно, уже не успеем все как следует приготовить, осталось всего чуть больше трех недель. – Росета, затаив дыхание, смотрела на отца, в эту самую секунду возложив на него свой выбор. Скажет отец, что уже поздно, значит, бала не будет. Скажет, что успеем – значит, так тому и быть.

– Да, времени мало, – согласился Эдрус. Росета облегченно вздохнула, хотя в груди что-то заныло от этих слов, – но ничего, – бодро продолжил отец, – балом займутся твои тети, и можно не сомневаться, что они все организуют вовремя!

Росета тихонько ахнула, и снова в груди заныло сердце, только теперь совсем по другому поводу.

"Как только я его увижу, скажу холодно и сухо… Ой, нет! Сначала сделаю почти незаметный реверанс, а потом скажу… Ой! А как же я скажу, если я решила выбрать маску, полностью закрывающую лицо?! – Росета задумалась над этой неожиданной проблемой и поняла, что придется надевать полумаску, оставляющей открытыми губы. Представив в такой же полумаске Ингора, Росета вдруг густо покраснела, поймав себя на мысли, что в полумасках очень удобно целоваться. – О чем это я думаю? – прикрикнула сама на себя Росета. – Я ему холодно скажу, что прошу немедленно покинуть бал… Ой, а трех платьев будет достаточно? Отец говорил, что будет официальней прием, потом бал, потом ужин. Как раз три платья. Какой же маскарадный костюм мне заказать? – мучительно задумалась Росета. – Он должен быть застегнут наглухо, а то еще вдруг Ингор подумает, что я хочу его соблазнить! Может что-то с плащом с глубоким капюшоном? – представив себя бродящей по балу в черном плаще, закрывающим лицо, Росета сразу оказалась от этой идеи.

Какие выбрать украшения? – думала она. – Что правильнее: выбирать украшения под платья или шить платья под украшения? Украшения, украшения, – какая-то мысль не давала Росете покоя. – Украшения – камни – ларец – подарок Ингора – вдруг выстроилось в голове Росеты стройной цепочкой. Она подскочила, как ошпаренная кошка. – Подарок Ингора! Я его так и не увидела!" – чуть не закричала она и помчалась в дворцовое хранилище, куда отправили откупную ее бывшего мужа.

Чтобы попасть в дворцовые подвалы, Росете пришлось сначала найти Хранителя ключей, потом казначея, потом отца, потом… двух стражей и только потом, всей этой "веселой" компанией они добрались до королевской сокровищницы.

– Это мое! – быстро сказала Росета, хватая плоскую коробку, лежащую поверх камней в ларце. Но, потом, не выдержав удивленного взгляда отца, смущенно пояснила: – Это подарок Ингора… личный, – еще больше смутившись, добавила она.

– В любом случае ты должна его показать, – строго сказал отец, и казначей подтверждая это, закивал головой, – если подарок ценный – артефакт, например, или драгоценности – он должен быть описан, занесен в картотеку и главное на него должны быть наложены чары, с привязкой к дворцу против похищения, и уничтожения, объяснил отец свое требование.

Как Росете ни хотелось рассмотреть этот подарок в одиночестве, пришлось смириться и показать его всем. Ничего не поделаешь, отец был прав. Скрипя сердце, Росета открыла коробку.

– А-ах! – восхитился казначей, отец промолчал и как-то странно нахмурился, Росета же просто замерла в удивлении.

– Выйдите! – вдруг резко приказал отец казначею. – Нам с дочерью надо поговорить наедине. – Дождавшись, когда дверь за казначеем плотно закрылась, отец участливо спросил у Росеты: – Доченька, что этот негодяй тебе сделал? – Почему ты об этом спрашиваешь? – потупившись, спросила она, удивившись словам отца.

– Степень вины мужчины определяется стоимостью подарка, – очень просто сказал отец, кивая на коробку. – Очевидно, Ингор совершил нечто совершенно ужасное. Если это так, ты должна вернуть ему подарок, подчеркивая тем самым, что не прощаешь вину.

Росета мгновенно схватила футляр, прижав его к себе. Отец без слов понял, что она не намерена возвращать подарок ни при каких обстоятельствах. Отец позвал казначея. Тот вернулся ни один, а в сопровождении мага. Это было правильно. Привязку драгоценностей лучше было произвести до того, как они попадут в руки оценщиков и ювелиров. И снова восхищение, теперь уже в глазах мага, подарком Ингора.

– Мне уйти? – деликатно спросила Росета, понимая, что процесс привязки лучше проводить без свидетелей.

– Нет, останься! – резко сказал Эдрус. – Эти драгоценности твои по праву, привязка будет осуществляться на тебя. К тому же ты моя наследница, – уже мягче сказал король, – выйдешь ты еще раз замуж или нет, я не хочу, чтобы твой возможный муж, наложил свои руки на твои богатства.

Росета согласно кивнула головой и протянула руку для пореза ритуальным кинжалом.

Глава 28

Оставшись одна, Росета с трепетом открыла коробку. Осторожно пальцами погладила украшения, потом, не сдержавшись, бросилась их примерять. Ей было приятно осознавать, что Ингор не скупой скряга и жмот, трясущийся за каждой монетой. И камней было больше, чем на пятьсот тысяч, и о подарке Ингора оценщик сказал, что он стоит, как половина этих камней.

– Жемчуг пурпурного цвета! – восхищенно сказал он, рассматривая эти уникальные серьги. Серьги были, действительно невероятны. Абсолютно одинаковые жемчужины каплевидной формы пурпурного цвета в обрамлении серебра и украшенные небольшими темно синими сапфирами.

И вот сейчас Росета стояла у зеркала и не могла на себя налюбоваться.

"Может мне на бал надеть эти серьги? – подумала она, но потом решила, что этого делать нельзя, а, то еще Ингор подумает, что она на седьмом небе от счастья из-за его подарка. Вспомнив об Ингоре, Росета погрустнела: – как же мне себя с ним вести?" – несчастно вздыхая, думала она. В голову ничего не приходило, спросить было не у кого.

…Отец, желая порадовать дочь, пригласил знаменитого художника писать к двадцатилетию Росеты, ее парадный портрет. Этот напыщенный и самодовольный художник не понравился Росете, и она с тоской думала о длительном позировании в обществе этого неприятного человека. Но все оказалось намного лучше, большую часть эскизов делал его ученик. Веселый и приятный парень, чуть старше Росеты. Посмотрев на эти рисунки, она решилась обратиться к нему с необычной просьбой.

– Скажите, – неуверенно спросила она, – а Вы не могли бы написать мой миниатюрный портрет к предстоящему балу? И… – она страшно смутилась, понимая, насколько двусмысленно будет звучать ее следующая просьба, – чтобы об этом портрете никто не знал? Я заплачу, – торопливо добавила она, – хорошо заплачу.

Глаза у парня весело блеснули, он мгновенно догадался из-за чего такая таинственность, а потом он уверенно кивнул головой. Миниатюру он начал рисовать немедленно, постоянно поглядывая на Росету, стараясь поймать нужное ему выражение ее лица.

Художник был деликатен и сдержан, никаких глупых шуток или намеков, никакой фамильярности. Росета немного успокоилась.

– Скажите, – Росета еще раз решила обратиться к нему, – а какие цвета, по-вашему мнению, мне больше всего подходят?

– Парень, не отрываясь от работы, не задумываясь, перечислил.

– Никаких ярких, бросающихся в глаза. Глубокие, но немного приглушенные тона, темно-вишневый, пурпурный (услышав это, Росета чуть не подпрыгнула от радости), насыщенный синий. Зеленый… – парень еще раз взглянул на Росету, – может ближе к болотному. Цвет не должен отвлекать внимание от Вашей красоты.

– А я красива? – затаив дыхание, спросила Росета

– Вы очень красивы! Но ваша красота неброска. Ее надо заметить, потом от Вас не оторвать взгляда.

Росета счастливо вздохнула. Ей было нисколько не обидно, что ее внешность назвали неброской, это так и было, она это и сама чувствовала. Но вот слова художника о том, что раз ее заметив, от нее не отвести глаз, ее очень порадовали.

…Знаменитый художник негодовал. Его модель вела себя в высшей степени отвратительно. Зевала, крутилась, нетерпеливо притопывала ногой. Когда же он ей вежливо заметил, что при таком отношении портрет может получиться неудачным, она беспечно махнула рукой, так же вежливо сообщив, что он может пририсовать ей усы, ей это безразлично.

Кто бы посмотрел на Росету, когда подмастерье художника писал с нее миниатюру… Это были два совершенно разных человека. Парень написал два портрета. На одном Росета немного кокетливо улыбалась, на другом смотрела серьезно, но была в ее лице какая-то незаметная смешинка. То ли в уголках глаз, то ли губ. Портреты так понравились Росете, что она с радостью подарила бы Ингору оба, а то что она ему подарит свой портрет, Росета решило бесповоротно.

То же самое происходило и с примерками платьев. Все внимание Росеты было отдано маскарадному костюму, платья же в которых она должна была предстать на приеме перед гостями, удосужились едва ли десятой части ее внимания.

Сначала Росета выбрала себе костюм виноградорши, одной южной страны. Чулки в черную и белую полоски. Широкая юбка, утянутая корсетом со шнуровкой спереди. Белая рубашка, собранная у ворота… и серьги с пурпурными жемчужинами. Более нелепое сочетание, трудно было и придумать, это понимала, даже она. Росета вздохнула… и сняла серьги. "Отец прав, – думала она, – если я надену эти серьги, то Ингор сразу решит, что я простила его, что я хочу быть с ним. А это не так. Это не так! – яростно повторила она, и даже притопнула ногой для большего эффекта, поскольку сердце, едва она произнесла "быть с ним", счастливо сжалось в предвкушении встречи. – Я хотела, чтобы Ингор заметил меня, прислушался ко мне, понял, что я лучше всех на свете! Да я лучше всех, – снова притопнула ногой Росета. – И еще хотела, чтобы он страшно пожалел, что потерял меня.

Едва Росета это сказала, как она вдруг почувствовала, что все эти ее смелые мечты сбылись. Ингор и заметил и прислушался и понял. Вот только Росета почему-то совершенно не чувствовала себя счастливой. Наоборот, с каждым мгновением она была все несчастнее и несчастнее.

Умом она понимала, что эта предстоящая встреча была совершенно лишней. Умом. А вот сердцем… сердце желало этой встречи, как ничего другого на свете! И Росета подчинилась ему.

Она ходила из угла в угол, представляя, как они увидятся, как начнут говорить. Стоп! Росета остановилась осененная, пришедшей ей мыслью. Если она узнает что-то необычное, касающееся Ингора, то эта встреча будет вполне оправданной! А кто ей может сообщить подобное? Правильно – Эллертель, и Росета помчалась к своему бывшему учителю. Ей не составляло никакого труда навести его на разговор о своем бывшем муже. Старик, как и все в замке мучился любопытством о чем это так долго разговаривала Росета и королем Ингором. Росета, разумеется, не стала рассказывать о личном, но вот вопроса противостояния Ингора и Архимага Грийона она коснулась.

– Королю Ингору сейчас не позавидуешь, – грустно сказал Эллертель.

– Это еще почему? – беспокойно спросила Росета и тревога заползла в ее душу.

– После того, как Ингор отдал этот кулон Вам, ему нечего противопоставить магам в борьбе против них.

Росета с ужасом посмотрела на учителя и без сил рухнула на стул. "Я так и знала, что с этим кулоном что-то не то! – с тоской думала она. – И зачем только я решила забрать его у Ингора? – Росета побледнела, поняв, что когда она уходила от мужа, подобной мысли в ее голове не было. Когда же она появилась?" – задумалась Росета. Ответа на свой вопрос она не находила, она вообще не помнила когда решила вместо миллиона лееров попросить этот кулон.

Глава 29

"Вот идиот! – чуть не застонала Росета от безысходности. – Хоть бы слово сказал, хоть бы намекнул, что кулон ему очень нужен!"

Но едва представив, что Ингор говорит ей об этом во время того знаменательного разговора, она сразу поняла. Что такого просто не могло быть. Любой намек на сочувствие привел бы к тому, что Росета немедленно заподозрила бы ложь и притворство. Она и так в одну из минут, вспоминая тот разговор, подумала: что если Ингор только претворяется, что она ему нравится? Что, если это только игра? Но потом, вспомнив своего бывшего мужа, она отмела это предположение. Ингор был раздолбай – этого у него не отнять, но вот прагматиком он не был, от слова вообще! Ингор был физически не способен ради корысти или каких-то выгод ломать себя, их брак – тому яркое подтверждение. Росета вдруг подумала, что если бы Ингор изображал из себя милого и внимательного мужа, ненавидя ее в душе, считая ее предательницей, которую ему специально подсунули… она содрогнулась, представив, что если бы так было в действительности. Нет уж, лучше открытая честная ненависть и враждебность, ни притворства, ни лжи!

Оставив мысли об Ингоре себе на ночь (Росета перед сном ни о ком кроме Ингора не могла больше думать), Росета задалась очень важным вопросом: кто и когда вложил в ее голову мысль о кулоне с кровью дракона? Этот вопрос рождал следующий, во дворце есть маг-менталист? Росета знала, что все маги владеющие таким даром не имели права не сообщать о таких своих способностях. Значит, отец либо знал о маге и специально попросил его внушить эту мысль Росете, либо он также как и она не догадывается о существовании рядом с собой подобного мага. Росета взвесила и ту и другую возможность. Поразмыслив, она решила все рассказать отцу начистоту.