Текст книги "Богиня не может ошибаться (СИ)"
Автор книги: Раиса Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Сначала он полностью отдал "бразды правления", ближайшим советникам отца. Это было правильно. Они лучше его знали, как организовать расследование, потом похороны, потом коронование Ингора на управление страной. Он решил, что так продолжится и дальше. Не тут-то было. У каждого из приближенных было свое видение управления экономикой королевства, каждый отстаивал свою точку зрения, обвиняя оппонентов во всех смертельных грехах. Ингор, не имея своей точки зрения, мгновенно запутался во всех хитросплетениях интриг, и под чужим давлением и влиянием издавал указы, часто противоречащие друг другу, и самое страшное не добиваясь, не контролируя их исполнение. Он по наивности верил, что отец глупых людей не поставит на самые важные должности. Так оно в сущности и было. Вот только отец не объяснил своему сыну, что он ищет себе умных помощников для того, чтобы они помогали ему продвигать королевскую волю, но никак не свою собственную.
Король – это дирижер, управляющий оркестром из музыкантов-виртуозов, диктующий им свою волю и принуждающий их играть так, как он считает нужным.
У Ингора этого не получилось. Советники наушничали друг на друга, иногда наоборот сговаривались и выступали единым фронтом против неугодных, страна медленно, но неуклонно ползла в пропасть. Из Ингора получился самый плохой король из всех, какие только возможны. Смелый и мужественный, сильный и решительный с одной стороны, и не имеющий собственного мнения по управлению страной – с другой. Со временем на многие ключевые посты он назначил своих друзей, таких же "специалистов", как и он сам. И окунулся в пучину любовных побед и переживаний, махнув на все рукой, предоставляя стране жить своею жизнью.
Такое положение не могло не беспокоить его подданных. Каким бы безалаберным не был король – он был гарантом мира и спокойствия в государстве. Если с ним что-то случится и он не оставит после себя наследника страна будет ввергнута в хаос гражданской войны. Этого не хотелось никому.
Ингор, словно специально день и ночь подвергал опасностям свою жизнь. И участвуя в турнирах и в каких-то сомнительных авантюрах. В его личной храбрости никто и никогда не сомневался, но это уже было похоже на попытки самоубийства. И вот тогда Премьер-министр потребовал от короля, чтобы он женился, не дожидаясь своего тридцатилетия (как это планировал Ингор). Господин Бельтеран красочно обрисовал то, что случится со страной в случае гибели Ингора, потом, столь же красочно описал похождения молодого короля, когда он был на волосок от гибели, а потом воззвал к памяти его отца, старшего брата и матери. Ингор может быть и тогда бы не послушал, но к нему как раз прибыли гости из королевства его матери (не иначе, как по сговору и наущению Премьер-министра). На Ингора насели со всех сторон, и он, не сумев отбиться, дал согласие на смотр невест, с клятвой выбрать ту, которую единодушно одобрят его министры. Ингор пытался сказать об обещании, данном его отцом, что он женится только на девушке, которую будет любить, но ему резонно возразили, что это обещание давал его отец, что в тот момент никто не знал, что Ингор будет королем, ну и заодно напомнили, что старший брат вполне осознанно шел на эту жертву. И Ингор сдался. Он выставил единственное требование: его невеста должна хотеть стать его женой. От мысли, что какую-то девушку будут принуждать к браку с ним, ему становилось совсем противно на душе. Впрочем, принцесс, желающих стать его королевой, был целый воз и маленькая тележка.
Он пытался убедить себя, что поступает правильно, но от одной только мысли, что какая-то незнакомая и заранее ненавистная женщина, будет считать его своей собственностью, которую она выторговала среди других соискательниц, ненависть, черная глухая ненависть заполняла его душу, а вслед за ней накатывала ярость. И он мысленно обещал своей избраннице устроить такую семейную жизнь, что она сто раз пожалеет о своем желании связать с ним судьбу.
Претенденток было действительно немало. Осторожно начали наводить сведения о каждой из них. Ингор принципиально отказался смотреть присланные парадные портреты девушек, и Премьер-министр полностью поддержал его в этом вопросе. Вдруг, принцесса, понравиться Ингору, но при этом женитьба на ней ничего не принесет стране? Нет, когда отсеют неперспективных кандидаток, Ингор сможет выбрать из трех-четырех оставшихся ту, что ему больше придется по душе.
Больше Ингора не беспокоили, его судьбой занимались политики и казначеи.
Глава 15
Всей этой подоплеки Росета не знала, да и никто не знал. Лица, решающий судьбу Ингора в целях государственной безопасности, держали в тайне его крайне негативное отношение к будущей жене, кем бы она, не являлась. Так можно было распугать всех принцесс.
У доверенных лиц в запасе был целый год, поэтому к выбору будущей королевы они подошли очень основательно.
Росета бы сильно удивилась, если бы узнала, насколько ее выводы сошлись с выводами тех, кто выбирал жену Ингору. В их списке была и принцесса Клери, и принцесса Розалинда, и принцессу Мираэлль, и, как ни странно, Милисента, поскольку гневные слова Ингора, что он никогда на ней не женится, они посчитали блажью, не стоящей внимания, в этом списке была и Росета, но где-то в самом-самом конце.
Все изменилось (и Росета даже об этом не подозревала), когда ее сердечная тайна и горячее желание стать женой короля Ингора стало известно дряхленькому, сморщенному старичку, бывшему министру финансов ее отца, а ныне ее учителя по вопросам экономики.
Как-то застав ее за любовным разглядывание портрета Ингора (Росета нарисовала его сама, и хоть это был не шедевр портретной живописи, Ингора узнать было вполне возможно), он задумчиво пожевал губами, а потом с доброжелательно и даже с некоторым уважением взглянул на Росету. Сопоставив, ее странное желание изучать основы экономики, ее категорический отказ рассмотреть в качестве будущего мужа любого из принцев (короля Ингора в этом списке никогда не было, отец Росеты лучше нее знал положение своей дочери на рынке невест, увы, даже он не считал этот брак возможным), он сделал правильные выводы.
– Деточка, ты влюблена в короля Ингора? – осторожно спросил он, понимая, что она не обязана отвечать ему на такой нескромный вопрос, но Росета, которая уже устала в одиночестве думать о своем любимом, почувствовав, душевное расположение, искреннее сочувствие, неожиданно для себя собой тихо кивнула головой, подтверждая эти слова. – Как же ты могла в него влюбиться, если ты никогда его не видела? – снова удивился учитель.
– Видела! – горячо возразила Росета. – Я видела его на турнире два с половиной года назад. Старик немного задумался, что-то припоминая.
– Это в тот год, когда тебя начал лечить этот высокомерный индюк?
Росета засмеялась, сразу же поняв, о ком говорит господин Эллертель. Конечно же, о лекаре Бордоке. За эти два с половиной года Бордок переругался со всеми с кем только можно. – Деточка, – еще осторожнее сказал Эллертель, – может тебе лучше выкинуть короля Ингора из головы?
– Вы тоже считаете, что я его недостойна? – с горечью спросила Росета.
– Наоборот, – столь же горячо возразил учитель, – это он не достоин такое сокровище, как ты. У меня в Лессадии есть старые друзья и вот они пишут, вернее, намекают, тут же поправился он, – что король Ингор не стал таким королем, как от него ждали. Он рискует своей головой направо и налево, совершенно не думая о том, что может погибнуть и тем самым ввергнуть страну в хаос гражданской войны.
Если Эллертель хотел убедить Росету, что король Ингор не тот муж, которого ей надо, то своими словами о безрассудности молодого короля он добился совершенно противоположного эффекта, и он об этом сразу догадался, увидев, как засияли глаза Росеты. Он тяжело вздохнул, потом подумал о том, что Ингор это просто блестящая партия для любой принцессы, и даже если он сломает себе шею, успев оставить наследника, то остаться Регентшей при малолетнем наследнике, очень и очень недурно.
С королевством Лессадия у лигарийцев никогда не было спорных вопросов, поэтому гостя, что прибыл инкогнито по приглашению господина Эллертеля, пропустили беспрепятственно. Это был его давишний однокашник по учебе в Университете. Они всегда сохраняли приятельские отношения, с уважением прислушиваясь к мнению друг друга, тем более, что оба достигли немалых высот на карьерном поприще, но еще больше сближало их то, что вложив все силы, всю энергию в дело, которым занимались, оба так и не обзавелись собственными семьями. Вечерком, потягивая чудесное вино, что всегда водилось у господина Эллертеля, что, впрочем, и не удивительно учитывая порталы, связывающие Линерию с самыми экзотическими королевствами, они вели спокойный, обстоятельный разговор, тщательно взвешивая каждое собственное слово и каждый ответный аргумент собеседника.
– Эта девочка – какое-то чудо, – страстно убеждал господин Эллертель, графа Леонтино де Грато, по совместительству являющегося Главным казначеем короля Ингора, поставленному на эту должность его отцом. В кристальной честности Леотино де Грато не сомневался никто, тем более Ингор, поэтому и терпел этого жесткого язвительного старика, не упускающего возможности наедине, прямо в лицо Ингору говорить об ошибках, которые тот допускает. Все знали, что без одобрения графа ни одна принцесса не будет одобрена Советом. Его уже неоднократно пытались подкупить, пытались угрожать, пытались шантажировать. Все было напрасно, старик был непреклонен в своем рвении, найти не просто красивую богатую невесту, а найти такую женщину, которая поможет процветанию Лессадии. Жаль только, что в его планах, такие слова, как "любовь", даже просто "симпатия" или "душевное расположение", полностью отсутствовали, как не имеющие никакого значения. Сухой, одинокий старик, чье сердце никогда не волновали подобные чувства, искренне считал, что другие думают и ощущают точно также. – Хочу, чтобы ты встретился с ней, поговорил, – продолжал Эллертель. – Сам убедишься – лучшей королевы Лессадии, тебе не найти. Да и приданое за ней неплохое. И деньги, и всякие редкости, и главное: огромный незанятый кусок плодородной земли в благодатном климате, размером с Линерию. А еще откроем десять портальных проходов. Росета – это то, что вам нужно. Уверяю тебя! А еще она умна, рассудительна, тверда в своих убеждениях, добра и искренняя.
Граф де Грато засмеялся:
– Если бы эти слова говорил кто-то другой, я бы ему не поверил ни на грош. Что ж я встречусь с твоей протеже. Ты ей расскажешь, зачем я здесь?
– Нет, – твердо сказал Эллертель, – я не хочу пленять ее призрачной надеждой, ведь если ничего не получиться эти несбывшиеся мечтания разобьют ей сердце.
На том и порешили.
Глава 16
Росета произвела на графа исключительно благоприятное впечатление. Никакой детской импульсивности, никаких детских капризов, восторгов, сентиментальных сюсюканий. Спокойная, умная, целеустремленная, не слишком амбициозная (этот вывод он сделал на основании того, что Росета не кичилась ни своими платьями, ни украшениями), да Росета была бы идеальной королевой, при таком муже, как Ингор. С этой минуты она стала первой в его списке возможных кандидаток, значительно опередив всех других принцесс. Но он был очень хитер, поэтому никак не старался как-то выдвигать Росету, расписывая всем ее несомненные достоинства, он поступил по другому, находя изъяны в других кандидатках и убирая их одну за другой из списка. Мираэль была отвергнута, поскольку роль заров в гибели короля Энсельма и его старшего сына так до конца и не была выявлена. Милисенту Ингор отверг категорически и Совет не пытался принудить Ингора изменить это решение. Розалинду тоже исключили из списка, поскольку ни кому не хотелось, чтобы родня Ингора по матери оказывала на него слишком большое давление, и молодой король был этому очень рад, поскольку едва только Розалинда родилась, ее постоянно прочили ему в супруги, стараясь любыми способами свести их, когда он бывал на родине матери. Его это выводило из себя, да и дальняя родственница никаких пылких чувств к себе не вызывала. И вот когда осталось только две претендентки, граф де Грато решительно усилил свой натиск. Словно назло ему Ингор выбрал принцессу Клери.
Все понимали, что Ингор не знакомый ни стой, ни с другой девушкой, выбирал себе невесту, исходя из ее внешности. Как же графа бесил такой легкомысленный подход. Принцесса Клери, красивенькая, но глупая и недалекая девушка, во всем подчиняющаяся воле мужа, не та королева, какая должна была быть рядом с Ингором. Только его никто не слушал. За Клери давали большое денежное приданое. Но что такое деньги при таком расточительном монархе? То ли дело земли. Чувствуя, что в этой схватке он проиграет, Грато отправил тайное письмо своему другу, в котором намекнул, что если приданое Росеты не увеличится, то женой Ингора станет принцесса Клери.
Эллертель почти откровенно рассказал об этом Росете, правда, забыв упомянуть, что главным препятствием является сам король. Эллертель, жалея чувства Росеты, всю вину возложил на Совет министров, которые якобы просчитав выгоды обоих браков, отдают предпочтение другой принцессе. И тогда Росета бросилась в ноги отцу, умоляя увеличить ее приданое. Отец ни в чем не мог отказать своей дочери, а, тем более увидев, как она несчастна и как она желает этого союза. Приданое увеличили, причем, значительно, это послужило таким козырем в руках де Грато, что сомневаться в том, что Ингор сдастся – не приходилось. Так оно и было. Вот только Ингор, в качестве последнего аргумента потребовал, чтобы венчание проходило в Храме Богини, и если Богиня не одобрит этот союз, то свадьбы не будет.
Это был настоящий удар для Грато. Уже больше двух столетий венчаний венценосных особ в Храме не было. Это и понятно, политические браки очень далеки от счастливых семейных уз. Родители Ингора даже не пытались просить благословения Богини, поскольку, они бы его ни за что не получили. Ингор, судя по всему, надеялся именно на это. Он не боялся. Если богиня не соединит их, то весь позор падет на голову невесты. Это ей после пережитого только и останется, что удалится в монастырь, он же с чистой совестью сможет поискать себе другую невесту.
Когда Росете сообщили об этом условии, она согласилась на него, не колеблясь ни секунды. Ее любовь к Ингору была чиста, как родник. Ей было безразлично, что он король. Если бы он был простым рыцарем или шутом, ее любовь не стала бы меньше, и она так же молила бы отца о разрешении на брак, а в случае отказа, ушла бы в монастырь, не желая быть ни с одним мужчиной, кроме него.
Боль, которую она ощутила, когда брачный браслет раскалился, впаиваясь ей в кожу, не была для нее неожиданной. Ей матушка Настоятельница рассказала, что так и должно быть когда Богиня благословляет союз, а вот для Ингора… Во-первых он заорал, это было тем более позорно, что Росета, как раз, не издала ни звука. Но он заорал скорее не от боли, а от неожиданности, поскольку совсем не ожидал, что этот ненавистный для него брак получит благословение Всевидящей.
Когда браслеты связали их намертво и новоявленные супруги повернулись от чаши с огнем к гостям, Ингор заметил насмешливые, тщательно спрятанные улыбки некоторых из своих подданных. Позор за свое собственное малодушие, обрушился… на Росету. С этой секунды, его ненависть, которую он испытывал бы к любой избраннице, нашла свое конкретное воплощение в этой худой, как жердь девушке. И Ингор показал себя "во всей красе". Сначала была та кошмарная первая ночь, о которой даже он не мог думать без отвращения, потом потекли суровые будни. Суровые для молодой королевы, поскольку Ингора раздражало в ней абсолютно все: начиная от внешности, одежды, манеры ходить, заканчивая звуками ее голоса, который ему, казался невыразимо противным.
А еще он узнал, что она, чуть не с первого дня стала лезть во все государственные дела. Он хотел запретить ей это, но граф де Грато, неожиданно поддержал Росету в этом стремлении.
Впрочем, Ингору "было, где разгуляться", то есть выместить на своей жене, гнев и недовольство.
Когда Росете шили к свадьбе несколько платьев, то немедленно на консультацию прибыли две ее тети. Обе восторженно поахали, поздравляя Росету с таким удачным замужеством, потом критически оглядев невесту вынесли единодушный вердикт: чтобы не привлекать излишнего внимания к своей не самой соблазнительной фигуре (в частности к груди), надо цвет ткани платьев и их фасон выбирать таким, чтобы они привлекали как можно меньше внимания к таким проблемным частям фигуры Росеты. Вот так и появились в ее гардеробе платья самых унылых расцветок, платья, глухо застегнутые до самой шеи, платья, один взгляд на которые заставлял поспешно отворачиваться в поисках более ярких красок. В королевском дворце Ингора эти платья стали визитной карточкой королевы, вызывая целый град насмешек, большую часть которых инициировал сам Ингор.
Росета пыталась изменить свой стиль, желая разнообразить его. Но все портнихи предлагали ей ткани точные копии тех, из которых были пошиты ее платья, возмущение и гнев Росеты не оказывал никакого действия. Что делать в этой ситуации она не знала, Ингору пожаловаться не решалась. Да и как она могла с ним разговаривать, если они не виделись целыми днями, а во время коротких и редких встреч он смотрел на нее так холодно, так враждебно, что у ней от страха замирало сердце. Росете не у кого было спросить совета, что ей делать, как изменить такое к себе отношение. Тетям и отцу она писать не решалась, боясь, что расстроит их, близких и искренних подруг у нее не было, единственный, кто горячо сочувствовал ей, был граф де Грато, но и он ничего не мог ей посоветовать, кроме как терпеть и надеяться на лучшее. И она терпела, и она надеялась. Надеялась до тех пор, пока не увидела ту страшную картину. Ингор и фрейлина. До этой минуты Росета почему-то даже не подозревала, что Ингор может ей изменять. Может, потому что Богиня благословила их. Ведь это благословение было знаком, что союз будет очень счастливым. И Росета ждала. Ждала, ждала и дождалась.
Глава 17
Ее гнев, ее ярость не поддавалась измерению, и эти чувства продолжали бушевать в ее душе, даже когда она вернулась домой к отцу. Планы мести один страшнее другого рождались в ее сознании.
Смысл всех ее фантазий был один: раздавить и уничтожить.
Но однажды, когда она в бессильной ярости металась по своей комнате, господин Эллертель попросил разрешения переговорить с ней. С того момента, как Росета вернулась к отцу она его не видела, вернее избегала встречи с ним любым способом. Она хорошо помнила, как рассказывала ему о своей любви к Ингору, мечтая о браке с королем, как о самом большом счастье, какое только может быть. Ей было стыдно вспоминать свой восторг, который она испытывала к своему возлюбленному. Стыдно было вспоминать, в каких словах она описывала мужество, благородство своего любимого. Но назад ничего нельзя было вернуть, Росета твердо сжала губы, вскинула подбородок и пригласила своего бывшего учителя в свою гостиную. Почему-то она решила, что он начнет насмехаться над ней, или даже упрекать за ее глупый выбор, за ее недальновидность, но как оказалось, у Эллертеля и в мыслях не было высказывать ей нечто подобное. Говорить с ней он хотел совсем о другом.
– Ваше Величество, – осторожно начал Эллертель, хорошо понимая, сколь щекотлива тема, о которой он собирался говорить с Росетой. Эллертель надолго замолчал, как всегда, в минуты неуверенности или беспокойства, покусывая губы.
– Говорите прямо, что Вы хотите! – первой не выдержала Росета, которую такие долгие приготовления разволновали не на шутку.
– Ваше Величество, – повторил Эллертель и сразу же продолжил: – Я глубоко сочувствую Вам, и также негодую и возмущаюсь поведением короля Ингора, поведением – недостойным короля! Но наказывая его, Вы наказываете и его народ, а это уже недостойно звания королевы!
Росета потрясено смотрела на учителя, не понимая, о чем он ей говорит. Потом ее лицо приняло жесткое и холодное выражение, и она непреклонно сказала:
– Я озвучила сумму в полтора миллиона, и Ингор выплатит ее до последнего сантима.
Эллертель прижал руки к сердцу.
– Я не о деньгах сейчас говорил. В этом вопросе Вы полностью правы!
– Тогда о чем Вы говорите? – удивилась Росета.
– Я говорю о закрытии порталов, – объяснил Эллертель.
– Вы считаете, что мы не должны закрывать порталы? – не понимая, к чему он ведет, переспросила Росета.
– Должны! Разумеется, должны! – замахал руками Эллертель. – Вот только я считаю, что мы не должны этого делать немедленно. Понимаете, – заторопился он, боясь, что Росета его прервет и даст объяснить ему свои слова, – Вы же помните, как де Грато рассказывал Вам о трехлетней засухе, случившейся в Лессадии перед самой вашей свадьбой с Ингором, и что только плодородные земли Вашего приданного подарили надежду избежать неминуемого голода. Часть этих земель была расчищена, вспахана и засеяна. До уборки урожая еще месяц, потом нужно еще де недели, чтобы все собрать и вывезти. Ваше Величество, – голос старика дрогнул, – я прошу Вас попросить отца не закрывать порталы всего два месяца. Он никого не послушает, кроме Вас!
Я знаю, как Вам горько и обидно, но, Ваше Величество, те люди, что пострадают, были какое-то время и Вашими подданными! Не позволяйте Вашему гневу, направленному на конкретного человека наказать вместе с ним и ни в чем, ни повинных.
– А почему я должна их жалеть? – гневно спросила Росета.
– Потому что Вы умны, добры и благородны, – без запинки ответил старик. – Потому что Вы не мелочны и не мстительны, потому что Вы настоящая королева! – Росета растеряно смотрела на своего учителя, не зная, что ему отвечать, а он, между тем, продолжил: – То, что Ваш муж не понял, какая замечательная женщина досталась ему в жены, говорит о его душевной слепоте и может быть даже глупости. Он пожалеет, что потерял Вас, страшно пожалеет, – убежденно, нисколько е сомневаясь, что так оно и будет, сказал Эллертель. И вот эти-то слова и сломали Росету. Вначале они тихонько всхлипнула, потом громче, громче, и вскоре безудержные рыдания стали сотрясать ее тело, старик гладил ее по голове, словно маленькую, приговаривая что-то успокаивающее. Росете стало легче, она это сразу почувствовала, словно со слезами выплеснулась часть боли, что скручивала мучительным узлом ее душу.
Вытирая глаза кружевным платком, она спросила глухо и с болью:
– Зачем, зачем он на мне женился?
– Потому что его к этому принудили, – спокойно ответил Эллертель. Он больше не жалел чувств Росеты, если бы он раньше также честно и правдиво говорил с ней, может, и не было бы ни этого замужества, ни этой трагедии. Росета пораженно взглянула на старика.
– Ингора принудили жениться на мне? – не веряще, спросила она.
– Да, девочка, – мягко, с глубоким сочувствием сказал Эллертель. – Понимаешь, ты так сильно хотела стать его женой, и так хорошо подходила на роль королевы, что мы… – он не договорил, но Росета и так все поняла, на короля надавили, очень сильно надавили, вынуждая заключить брак, которого он не хотел. – Он отбивался как мог, – продолжал учитель, – но долг перед страной и народом вынудил его уступить.
– Это я виновата, – прошептала Росета. – Это я одна виновата во всем, – еще тише сказала она.
– Нет, девочка, нет! – протестующее закричал Эллертель. – Даже если Ингор женился на тебе без любви, он все равно не должен был вести себя, как последний негодяй!
Но Росета его уже не слушала, только теперь, только в эту минуту она, словно со стороны увидела и себя, и Ингора. Она, в ослеплении собственных чувств, совсем не думала о том, что чувствует он. Ей казалось, что если она его любит, то и он обязан полюбить ее в ответ. Ей даже в голову не приходило, что может быть как-то по-другому.
Ей показалось, что пред ней разверзлась бездна, а самой себе она показалась мерзкой, противной, жадной ведьмой, думающей только о себе и собственных удовольствиях. Она ведь считала, что любит Ингора, но ведь если бы это было так, она в первую очередь думала бы о нем, о его счастье, и должна была бы отступиться, не заставляя его жениться на ней против его желания.
– А почему Богиня благословила наш брак? – вдруг спросила она у Эллертеля.
– Не знаю, девочка. Одно могу сказать, что Ингор очень сильно надеялся, что этого не произойдет.
От таких жестоких слов слезы снова хлынули из глаз Росеты, и снова старик гладил ее по голове, бормоча какие-то ласковые, тихие слова.
Глава 18
Росете стало легче. Уже через несколько часов после этого тяжелого разговора, она начала успокаиваться. Поступкам Ингора нашлись разумные, понятные объяснения. Они лишь жалела, что не знала и не понимала этого раньше, иначе она никогда бы так не поступила. Она ведь могла любить его тайно много-много лет. Лелея и храня свое чувство к нему. Теперь же… Ингор ее не просто не любит – он ее ненавидит, Росета в этом не сомневалась ни капельки. Ей было больно от этой мысли. Захотелось ему объяснить свои поступки, как-то оправдаться за то, что она натворила. Она уже была готова писать ему письмо, и только стыд удержал ее от этого.
Она снова стала собирать о нем сведения, но только на каждый известный ей факт смотрела уже совсем под другим углом.
Что почувствовал он, когда остался совсем один после смерти отца и брата? Росете даже стало зябко, когда она вдруг ощутила, какую растерянность, какое одиночество испытал ее муж. Он остался один, совсем один. Друзья и придворные не в счет. Управлять королевством, принимать решения и нести за них ответственность ему придется самому. Единственным близким человеком для него могла бы стать жена. При этой мысли она горько усмехнулась. Разве она пыталась его понять? Разве она пыталась как-то пробиться к нему? Нет. Она лишь пыталась быть тихой и покорной, словно ему мало было слуг. Она совершала ошибку за ошибкой, не пытаясь что-то понять и исправить. Она видела, что Ингор поступает неправильно по многим государственным вопросам, и де Грато был с ней согласен. Она хоть раз попыталась сказать об этом Ингору? Нет. Она молчала, молчала всегда, он, наверное, считал, что она совсем безмозглая, тупая дура, купившая себе место жены.
Росета чуть не стонала от таких мыслей, и снова появлялось горячее желание поговорить с ним, объяснить ему… может, даже извинится перед ним. Хорошо, что Росета догадалась сначала посоветоваться со своим учителем.
– Что ты, девочка! – Эллертель после того разговора снова начал называть ее деточкой, когда они оставались одни. – Даже не вздумай ему ни писать, ни как-то просить его о встрече! Росета, – продолжал убеждать старик, – малейший подобный шаг с твоей стороны – Ингор сочтет слабостью, и ты потеряешь последние капли его уважения.
– Мне надо с ним поговорить! – не соглашалась Росета. – Мне не хочется остаться в его памяти серой незаметной тенью, о которую он вытирал ноги. Я хочу ему сказать, что я… – она задумалась, не зная как сформулировать свою мысль, как сказать, что она умна, дальновидна, предусмотрительна, и напрочь лишена порывов и импульсов, толкающих человека на необдуманные поступки. Однако Эллертель и и так все понял.
– Хорошо, – немного поразмыслив, сказал он, – я постараюсь устроить вам встречу, только надо продумать, как это сделать, чтобы инициатива о подобной встречи исходила от Ингора.
С этого дня Росета стала жить в ожидании этой встречи и этого разговора. Она боялась, что речь ее будет сумбурной, эмоциональной и не позволит Ингору изменить свое отношение к ней. Поэтому, она записала по пунктам о том, что хочет ему сказать, потом спокойно нашла подходящие аргументы, чтобы ее слова не были голословными, потом чуть задрожавшей рукой записала свои пожелания и советы по выбору следующей королевы. Честно расписав все достоинства и недостатки будущих невест Ингора. Когда работа была закончена Росета подошла к окну, пытаясь понять, почему ей так трудно дышать, почему от одной мысли о будущей свадьбе Ингора удушье сдавливает ей горло. Ведь она не любит его! Разлюбила в миг той чудовищной боли в Храме Богини, почему же ей тогда так больно?
Потянулись долгие дни ожидания. Чтобы хоть немного отвлечь себя от душевных страданий, Росета стала раздумывать над обстоятельствами гибели отца и брата Ингора. Оказалось, что эти смерти не оставили равнодушными никого. Отец Росеты очень много ей рассказал о том, что он знал, и главное о чем подозревал в связи с той трагедией. Сначала она не понимала, зачем ему так скрупулезно было вникать во все детали, этих смертей. Ни с королевством Зария, ни с королевством Ингора Лигария не имела границ и располагалась от них на достаточном удалении. И только внимательно послушав отца, она поняла, почему он не мог остаться безучастным и почему никто до сих пор не знал о мыслях и выводах, что сделал Эдрус, вернее начальник, возглавляющий его Тайную канцелярию.
– Понимаешь, Росета, – терпеливо объяснял ей отец, – те цветы не могли быть привезены издалека обычным путем, те, кто их вез, обязательно использовали порталы. Конечно, вовсе не обязательно, что они пользовались нашими, – торопливо добавил он, очевидно, чтобы отбросить даже самое маленькое подозрение в своей причастности к этому. – В общем мы допросили всех стражников охраняющих арки всех порталов, открытых в сторону зари, и вот трое из них вспомнили, как однажды ночью через один из порталов прошли тридцать мужчин, они несли достаточно большие закрытые ящики или сундуки. Поскольку они не собирались останавливаться в нашем королевстве, даже на одну ночь, а сразу проследовали в арку другого перехода, то эти сундуки стражники не проверяли. Такой установлен порядок.
– Папа, ты спросил, из портала какого королевства появились эти люди.
– Разумеется, спросил. Они появились из арки "Перепутье четырех дорог", они пришли из свободных земель.
– А ты больше ничего не пытался узнать? – в волнении спрашивала Росета.
– Зачем? – удивился Эдрус. – Мне волнений хватило и от тех сведений, что я узнал.
– А Ингору ты об этом сообщал?
И снова отец спросил: "Зачем?", ведь после этого сообщения покоя его королевству уже бы не было. Каждый сам за себя.
Глава 19
Господин Эллертель за несколько дней до встречи серьезно поговорил с Росетой.
– Ваше Величество, – обратился он к ней, подчеркивая, что сейчас он разговаривает с ней ни как ее добрый друг, а как официальное лицо, участвующее в организации встречи и переговоров, – король Ингор просит Вас о личной встрече, – важно сказал он. – От Вашего имени я дал согласие. Встреча состоится через четыре дня и будет проходить в Вашем родовом замке в золотой гостиной. Разговаривать с королем Ингором Вы будете один на один, однако, при открытых дверях. Доверенные лица и лица сопровождающие короля будут наблюдать за вашей встречей на некотором расстоянии. Время вашей встречи не ограничено и зависит от вашего личного решения.
