Текст книги "Богиня не может ошибаться (СИ)"

Автор книги: Раиса Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Росета в ответ только порывисто вздохнула, и страх осторожно стал заползать ей в душу. Нет, она не боялась Ингора, она боялась совсем другого. Боялась, что останется в его памяти серой безголосой, незаметной тенью, боялась, что при воспоминании о ней лицо короля будет перекашивать презрительная ухмылка, боялась, что этот разговор, на который она так надеялась – станет ее очередным позором и очередным провалом. Эллертель неуверенно кашлянул, а потом решительно продолжил совсем уже другим тоном.

– Росета, я хочу объяснить тебе некоторые вещи, преступить через которые или нарушить их, ты не имеешь права. Во-первых. Сумма компенсации. Мы назвали сумму полтора миллиона, и ты не можешь уменьшить ее даже на сантим. Понимаешь, – проникновенно сказал он, – это не вопрос доброты или мести. Это вопрос престижа. Престижа короля Эдруса, твоего престижа, и если на то пошло престижа короля Ингора. Для него это дело чести удовлетворить наши требования, и если ты из жалости начнешь торговаться с ним, снижая эту сумму, это унизит и Ингора, и, разумеется, тебя! Ты понимаешь меня? – требовательно спросил старик, поскольку Росета молчала. Она кивнула головой в ответ. – Мы предложили королю Ингору отдать вместо одного миллиона леев, драгоценный сосуд с кровью Дракона, что является величайшим сокровищем Лессадии, как ты и просила. Думаю, что об этом кулоне, король и хочет с тобой поговорить.

– Я вот тут подумала, – медленно сказала Росета, неуверенная может она или нет предлагать подобное решение, – если вместо пятисот тысяч, предложить Ингору отдать драгоценные камни на эту же сумму, ну, из тех, – начала объяснять Росета, – что зары отдали им в качестве подарка, подписывая мирный договор. Ингор к этому сундуку не прикоснулся и думаю, никогда не прикоснется. Может мне забрать часть камней в качестве компенсации?

Старик с восторгом посмотрел на Росету.

– Необработанные драгоценные камни? Росета, у тебя государственный ум. Именно необработанные драгоценные камни особенно ценятся магами для создания артефактов. Я немедленно переговорю с де Грато, думаю, этот вариант его устроит.

Эти четыре дня, оставшиеся до встречи с Ингором Росета провела точно в лихорадке. То она хотела, чтобы время летело быстрее и эта мучительная встреча (а Росета не сомневалась, что она будет мучительной), уже осталась в прошлом, то она, наоборот хотела, чтобы этот день никогда не приближался. Как бы то ни было, этот день все равно настал.

Встреча была назначена на четыре часа после полудня, Росета начала волноваться еще с вечера, полночи крутилась, вертелась, сумев заснуть лишь под утро. Но это было хорошо, потому что, из-за этого она проспала почти до обеда, и все остальное время до встречи, пролетело как один миг.

Росета не стала полагаться на вкус своей тети или леди Вилиты, ее туалетом и прической теперь занимались действительно сведущие в этом люди. То ли из-за этого, то ли Росета и вправду стала хорошеть день ото дня, только выглядела она если и не красавицей, то хорошенькой точно. Ей шел и цвет платья, и украшения, и прическа с мягкими локонами, рассыпанными по плечам. Это придавало Росете уверенности, а уверенность в собственных силах и знаниях – единственное, чего ей всегда не хватало.

По этикету она должна была ожидать его в комнате, предназначенной для встречи, поскольку она была хозяйкой замка. Ингор подошел к ней минута в минуту от назначенного времени. Следом за ним шел слуга, что нес достаточно большой ларец или скорее маленький сундук, в котором вероятнее всего были камни. Поставив свою ношу на небольшой столик, слуга с поклоном удалился, оставив их наедине. Двери в комнату, как и предупреждалось, были открыты, но любопытствующих голов в дверном проеме, не наблюдалось.

Ингор был раздражен, Росета видела это по красным пятнам на его скулах, но он умел держать себя в руках, поэтому, вместо раздражения, она ощутила лишь его холодное высокомерие. Это было настолько ужасно, что Росета чуть было не отказалась от своего хорошо продуманного плана высказать Ингору в глаза все, что она думает и о том, что между ними случилось. Ингор смотрел на нее, и в тоже время она не ощущала его взгляда, вроде и на нее смотрит, и в тоже время вроде ее совсем не видит. "Наверно, таким взглядам монархов учат специально", – помимо воли, достаточно желчно, подумала она, и эта мысль так насмешила ее, что она смогла сбросить оцепенение, что охватило ее, при приближении бывшего мужа.

Он поприветствовал ее неглубоким поклоном, она в ответ склонилась в неглубоком реверансе. Не сказав ни слова, Ингор вытащил из футляра, висевшего на боку небольшую коробочку, и протянул Росете. "Кулон с кровью Дракона", – ахнула про себя Росета и машинально открыла шкатулку.

– Вы решили проверить, не обманываю ли я Вас? Решили убедиться, что сосуд на месте? Ну что, удостоверились? Вы настоящая торгашка, можете гордиться собою! – голос Ингора задрожал от отвращения, а Росета чуть не выронила шкатулку из рук, только сейчас осознав, как ее любопытство и ее интерес выглядели в глазах Ингора. Лицо Росеты покрылось пунцовыми пятнами, в глазах Ингора мелькнуло злорадство.

Ей очень захотелось заехать ему по морде этой шкатулкой, но Росета смогла себя взять в руки, и спокойно сказала, словно не заметив его мерзкого тона.

– Вещи, подобной этой, я еще ни разу не держала в руках, – она еще раз глянула на кулон, закрыла шкатулку и поставила ее на стол. Ингор, сочтя переговоры законченными, развернулся, чтобы уходить.

Глава 20

"Сейчас или никогда!", – вдруг подумала Росета, понимая, что если он уйдет, то она больше никогда не сможет переговорить с ним. По составленному ею плану, она должна была начать разговор о школах и больницах, но говорить об этом спине Ингора Росета не могла.

– Знаете, – едва слышно сказала она, – я хотела попросить у Вас прощения, что принудила Вас жениться на мне, и чуть было не сломала и свою и Вашу жизнь.

Ингор замер. Он стоял совершенно неподвижно, и Росета до слез жалела, что не может видеть его глаза. Но в любом случае она знала, что поступила правильно, она сказала ему самое главное, что хотела сказать. Она тихонько выдохнула, только в эту секунду поняв, что некоторое время не дышала, ожидая его ответных слов. Что ж его молчание… И в эту секунду, Ингор, все также стоя к ней спиной глухо сказал:

– Я тоже хочу извиниться перед Вами.

– За то, чему я была свидетельницей в Вашей спальне? – уточнила Росета, разговаривая со спиной Ингора.

– Нет, – резко дернулся он, видимо с негодованием отметая это предположение, а потом ровным голосом, твердо сказал: – Я хотел бы извиниться за нашу первую брачную ночь, – он немного помедлил. – Если мне тошно о ней вспоминать, то представляю, каково Вам.

Росета невесело усмехнулась ему в спину:

– Да уж, я представляла все несколько иначе.

– Простите, – еще раз сказал Ингор. – Я очень сожалею, что Вам это пришлось пережить из-за меня. В ларце лежит маленькая шкатулка, – Ингор немного помялся, – это мой подарок Вам, в знак того, как я сожалею о той ночи.

Росета едва удержалась, чтобы тут же не бросится рыться в сундучке, выискивая среди камней эту шкатулочку, до того ей было интересно узнать, что за подарок ей приготовил Ингор. Но помятуя о том выговоре, что она только что от него получила, Росета, разумеется, сдержалась, хотя и посмотрела на сундук с большим любопытством, благо Ингор, так и не удосужился повернуться к ней. Ингор сделал шаг вперед, вновь собираясь уходить.

– Я хочу Вам сказать еще кое-что, – неуверенно сказала Росета, хорошо понимая насколько для Ингора болезненно то, о чем она хотела ему сказать. – Это касается смерти Вашего отца и брата, – тихо продолжила она. Ингор резко развернулся и требовательно взглянул ей в глаза.

– Что вы мне хотите сказать? – Росета судорожно вздохнула, потом взяв себя в руки спокойно и обстоятельно стала рассказывать.

… – Когда случилась эта трагедия, во всех королевствах обсуждали и строили догадки, пытаясь найти виновных. Не был исключением и мой отец. Он вдруг подумал, что эти цветы могли доставить в ту крепость только порталом…

– Об этом мы также подумали, – довольно невежливо перебил ее Ингор, но Росета на него не обиделась, понимая, что дело не в грубости, а в том, что для него эта история, как незажившая кровоточащая рана. – Но вокруг этой крепости нет ни одного портала, ни на нашей ни на зарийской стороне. Значит, перемещались создавая временный портал, отследить который невозможно!

Росета сердито нахмурила брови.

– Если Вы меня постоянно будете перебивать, то я Вам и до ночи не расскажу то, что собираюсь! – Ингор хмыкнул, но все же немедленно замолчал. – Так вот, – продолжила Росета. – То что Вы только что сказали было известно и моему отцу и тем не менее он допросил стражников всех смен, что дежурили в те дни, и вот двое из них рассказали, что однажды из арки портала "Четыре дороги" вышли тридцать два человека. Именно тридцать два, – с нажимом сказала Росета. – В качестве багажа они несли пятнадцать ящиков. Каждый ящик несли двое человек. Эти люди, не останавливаясь ни на минуту, проследовали в портал, что вел в земли Зарии, после чего их никто не видел. Я слышала, что мертвыми нашли тридцать незнакомцев, а их было тридцать два. Значит, те двое и были убийцами, – сделала она вывод. Ингор хотел что-то сказать, но теперь Росета перебила его. – Я попросила ментального мага считать их воспоминания. Вот кристаллы с записью того, что они тогда видели, – и Росета положила на столик два прозрачных продолговатых камушка. Ингор жадно схватил их, нисколько не стесняясь ни своей поспешности, ни своего нетерпения.

Когда он забрал камни, Росета поняла, что это все. У нее больше нет никаких козырей, чтобы удержать Ингора. Подходящие слова, которые она репетировала все эти дни, показались ей пустыми и неубедительными. Повисло неловкое молчание. Она, удивившись, что он до сих пор не ушел, взглянула на него и увидела, что он внимательно и как-то заинтересовано, вглядывается ей в лицо.

– Росета, – каким-то проникновенным голосом сказал Ингор, – меня страшно мучает один вопрос: почему ты помогаешь мне, после всего того, что ты пережила?

– Знаете, Ваше Высочество, – Росета намерено добавила в свой голос хорошо различимые нотки сарказма, – не знаю, какой Вы себе меня представляете, может злобной мегерой, может мстительной фурией, но только… Росета запнулась не зная, что говорить дальше. Сказать, что она хороший благородный человек, было как-то неловко, сказать, что она помогла бы любому, тоже звучало как-то двусмысленно, и вдруг Росета, сама того не ожидая, начала говорить, и ее слова были настолько удивительны для него, что он замер внимательно вслушиваясь в каждое ее слово. – Конечно, то, что я увидела тогда в спальне, было просто ужасно, но у меня было время подумать обо всем и вот что я Вам скажу. Если бы Вы пытались как-то соблазнить меня, предпринимали, какие-то усилия, чтобы влюбить в себя, заранее желая лишь получить мое приданное, то хуже Вас человека для меня бы не существовало. Но Вы не делали этого. Вы не ударили палец о палец, чтобы вызвать к себе мою любовь. Вы не хотели жениться на мне, Вам не нужно было ни мое приданное, ни я. И получается, что вы были честны со мной с самого начала, и только моя какая-то немыслимая любовь к Вам, заставила меня принудить Вас жениться на мне. То, что я не понимала, что Вы меня не любите, это только моя вина, Вы этого не скрывали ни одной минуты за все время нашего брака. Мне даже сердится на вас не за что. Неужели бы было лучше, если бы Вы из жалости, или из чувства такта или воспитанности, проявляли ко мне внимание, на самом деле тяготясь моим присутствием? Я теперь понимаю. Что очень хорошо, что наш брак распался, и я освободила вас от себя. Единственное, о чем бы я хотела попросить Вас… – Росета снова замялась.

– О чем Вы хотели меня попросить? – медленно растягивая слова, спросил Ингор.

– Те школы и больницы, которые были отданы под мой патронаж и покровительство…

– И что не так с теми школами и больницами? – удивился Ингор. Она закатила глаза к потолку, выражая тем самым крайнюю степень своего негодования его глупым вопросом!

– С ними все не так! – жестко и уже больше не думая о том, как она выглядит в глазах Ингора, сказала Росета.

Глава 21

Едва став королевой Лессадии, Росета, по традиции, как и все предыдущие королевы, получила под свое покровительство двенадцать школ и больниц для бедных, расположенных в небольших очень удаленных от столицы городках. В больших городах подобные школы и больницы находились на содержании города, маленькие городки не могли себе позволить подобного, и вот прабабушка Ингора открыла несколько школ и больниц, что снабжались из специального фонда, оплачиваемой лично королевой. Последующие королевы относились формально, к этой своей обязанности, полностью переложив ее на плечи целого штата подданных. Этот штат был настолько огромен, что разобраться, кто, за что отвечает, было просто невозможно.

Во всяком случае, Росета, которая подошла к этой своей обязанности со всей ответственностью, бессильно опустила руки. Это был какой-то заговор со всеобщей круговой порукой, к тому же подданные не боялись обманывать и даже откровенно грубить, чувствуя свою безнаказанность. Хорошо, что у Росеты был друг-учитель, которому она написала в отчаянии от своего бессилия и попросила совета.

И вот в один из дней Росета встретилась с начальником тайной службы, и не говоря ни слова положила на стол большой кошель с деньгами и подтолкнула его к мужчине. В ответ он отошел на шаг от стола и, заложив руки за спину, четко и жестко произнес:

– Простите Ваше Величество, но я не буду следить за королем!

– А зачем мне чтобы Вы следили за его Величеством? – искренне поразилась Росета, вызвал этими словами искреннее удивление на лице начальника Тайной службы. – Мне надо, чтобы Вы собрали некоторые сведения, касающиеся вопроса школ и больниц, которые находятся под моим патронажем. Я попыталась получить эти сведения у лиц, следящих за этим фондом, но те данные, которые мне предоставили, меня не устраивают. Я хочу знать действительное положение дел. Я хочу, чтобы Вы посоветовали мне человека, который четко расскажет мне какое количество этих денег уходит на содержание раздутого штата здесь в столице, какое количество денег доходит до городов, и какое количество денег доходит непосредственно до школ и больниц. Я думаю, что положение последних просто плачевное. Я не обещаю, что немедленно приму какие-то меры, но знать правду я обязана.

Я так понимаю, что часть штата это просто добравшиеся до кормушки и живущие на полученные оклады, не делая ничего, но есть и те, кто нагло разворовывает перечисляемые деньги, и мне надо знать кто именно. Эти школы и больницы были созданы, чтобы помогать бедным, а не для того чтобы кормить ораву придворных, не желающих ничего делать. Вы мне поможете?

В глазах мужчины удивление во взгляде сменилось уважением, но тон оставался холодным.

– Это моя прямая обязанность. Эти сведения Вы получите в ближайшее время и эти деньги мне не нужны.

– А это не Вам, – быстро сказала Росета. – Это деньги, как их называют… – она задумалась, припоминая, – эти деньги осведомителям. Мне нужны не только общие данные, мне нужны все подробности, получить которые можно только у жителей тех городков, где находятся интересующие меня школы и больницы.

Витор де Трез шагнул к столу и забрал кошелек.

– Вы получите эти данные.

Он поклонился, собираясь уходить.

– И еще, – остановила его Росета, – если то, о чем я Вас попросила, станет известно, а мне не хотелось бы, чтобы виновные успели, как-то подготовится и замести следы.

– О нашем разговоре никто не узнает, – еще раз поклонился мужчина. Он ушел, но у Росета почему-то возникло ощущение, что у нее появился еще один друг в этом враждебном окружении.

Сведения, которые ей предоставил Витор де Трез, ее просто ужаснули. Она не знала, что с ними делать, но тут как раз случился тот эпизод в спальне Ингора, и Росета покинула Лиссадию, так и не успев ничего предпринять.

… – Вы знаете, что ни школ, ни больниц не существует уже многие-многие годы? – с негодованием стала рассказывать она. – Что в те города, где эти школы и больницы были открыты не поступает ни копейки, хотя средства государственной казны перечисляются исправно. Что графиня Эльнира, возглавляющая этот фонд от имени королевы, на все более-менее высокооплачиваемые должности пристроила своих молодых любовников! Когда я узнала об этом, моему гневу и возмущению не было предела. Как посмела эта старая ведьма так испоганить такое благородное начинание?

Росета с яростью взглянула в лицо Ингора, едва сдержавшись, чтобы не сказать ему, что именно из-за его равнодушия и безразличия, могли твориться подобные дела. Но увидев, насколько ее слова поразили его, она замолчала, пытаясь взять себя в руки, потом продолжила, уже более спокойным тоном.

– Я узнала об этом незадолго до того, как уйти, иначе я обязательно бы обратилась в Вам, чтобы прекратить это безобразие. Я сначала хотела предложить Вам вообще закрыть этот фонд, эту кормушку для нечистых наруку людей, но потом подумала, что это может нанести вред памяти Вашей матери. Тогда я подумала, что может будет лучше заставить графиню вернуть все наворованные ею деньги. Пусть продает одно из своих поместий, или даже лучше конфисковать его, чтобы другим было неповадно поступать так, как она.

И вот я хотела просить Вас не оставлять без внимания то, что я Вам сейчас сказала. Решить этот вопрос и наказать виновных. Но, разумеется, это Ваше дело как поступить в этом случае. Ну вот, – еще спокойнее сказала она, – все, что я Вам хотела сказать – я сказала. Прощайте, – и она присела в реверансе, в знак окончания беседы.

Росета ждала ответного поклона, но его не последовало.

Глава 22

– Я страшно голоден, – вместо этого сказал Ингор, – и с удовольствием перекусил бы. Я не очень обременю Вас если попрошу, чтобы нам принесли какие-нибудь напитки и что-нибудь съестное?

Росета вытаращенными глазами смотрела на Ингора, не в силах осмыслить подобное нарушение всех правил приличия, в ответ же она получила совершенно безмятежный взгляд и совершенно бессовестную улыбку. Выбора у нее не было, и Росета позвонила в серебряный колокольчик, вызывая прислугу.

– Принесите, пожалуйста, чай, пирожные…

– Вино, жареное мясо, – добавил Ингор, любезно и непринужденно улыбнувшись Росете и девушке, что явилась на вызов.

Пока слуги накрывали на стол, Ингор стоял рядом с Росетой, спокойно ожидая, когда сервировка будет закончена. Все это было как-то дико и неправильно, но Ингор так не думал. Совершенно непринужденно и, как-то так по-хозяйски, одним взмахом руки отослал слуг, сказав, что они управятся сами. Потом отодвинул и придвинул стул Росеты, помогая ей сесть за стол, а потом он сам наполнил ее и свою тарелки, налил по бокалу вина и сел напротив бывшей жены. У него все так ладно и споро получалось, Росета не могла этого не отметить, однако следующая мысль, что он приобрел этот опыт часто ужиная вот также один на один со своими любовницами, мгновенно испортила Росете настроение. Она видела, что он мгновенно догадался об этом, еще минуту раздумывал о причинах, видимо перебирая в памяти последние свои слова и действия. Его лицо внезапно нахмурилось, и он немного виновато взглянул на Росету.

" Он догадался, – молнией мелькнуло у нее в голове, – догадался, и о чем я подумала, догадался и о том, что эта мысль испортила мне настроение. Но извиняться не стал, поскольку… это правда!"

Росета подняла на Ингора глаза и тут с ужасом поняла, что им даже слова не нужны, чтобы понимать мысли и чувства друг друга!

Росете стало не по себе. Еще только не хватало снова влюбиться в Ингора! "Нет, только не это! – чуть не закричала она. – Поговорить с ним, сказать ему то, что не может сказать ни один его подданный – и все. Мне не нужно ни это ощущение душевной близости, ни это ощущение, теплоты и понимания. Нет, нет, нет, и еще раз НЕТ! Только разговор и больше ничего", – мысленно убеждала она саму себя, боясь поддаться какому-то странному чувству, что раньше никогда не испытывала, чувству, когда девушка ясно ощущает, что очень нравится мужчине, что сидит напротив нее.

– Честно сказать, я поражен тем, что Вы мне только что рассказали – пригубливая вино из бокала, сказал Ингор. Росета подозрительно посмотрела на него, стараясь рассмотреть скрытую насмешку или издевку. Такое уже случалось, причем, не один раз. Когда Ингор делал комплименты молодой супруге, таявшей от счастья и не замечающей скрытого в них сарказма, не замечающей насмешек придворных, злобно хихикающих над наивной, а может и глуповатой королевой.

Эти воспоминания ее разозлили, и она спокойно сказала, глядя в глаза Ингора.

– Я шла за Вас замуж, потому что очень сильно любила Вас. Я ехала в Лиссадию, твердо зная, что она останется моим домом до конца моей жизни. И как в своем собственном доме, я желала знать каждый уголок, каждую комнату, каждый коридорчик. Я старалась понять многое, я старалась понять все как можно быстрее, почти не вникая в дрязги, сплетни и интриги, что плелись за моей спиной. Я старалась узнать страну, как можно лучше, совсем позабыв, или возможно не понимая, что начинать надо было с Вас. Быть может, мне не было потом так горько и больно от случившегося. Ну, что сделано, то сделано, – излишне бодрым голосом продолжала Росета. – Нет худа, без добра. Теперь мы свободны, и каждый сможет себе найти спутница, которого сможет если не любить, то хоть, во всяком случае, уважать.

– Вы собираетесь еще раз выходить замуж? – почему-то поразился этой мысли Ингор.

– Да собираюсь, – твердо ответила Росета. – Мне не столько нужен муж, как дети. Если нет детей, зачем тогда стараться что-то достигнуть, зачем к чему-то стремиться? Если некому передать свое наследие, зачем его собирать? Да, я хочу иметь детей. Отец сказал, что через два года мне начнут выбирать мужа. – Росета горько засмеялась. – Я уже наломала дров со своим выбором, теперь я предоставлю этот выбор тем, кто может его сделать правильно.

Росета бахвалилась, говорила обо всем с напускным равнодушием, а у самой сердце нерадостно сжималось от подобных перспектив, радовало лишь одно: все это произойдет не раньше, чем через два года.

Ингор внимательно слушал Росету, а потом совершенно неожиданно произнес:

– Вы похорошели. Очень сильно похорошели.

Но Росета не растаяла от этого неожиданного комплимента, наоборот, раздражение, все еще тлевшее в ее душе разгорелось с новой силой.

– Мои тети убеждают меня, что женщины в нашем роду хорошеют после двадцати лет, – с вызовом сказала она, прямо глядя ему в глаза и ничуть не смущаясь от его взгляда.

– А сколько Вам лет? – сразу же поинтересовался Ингор, и Росета чуть не зарычала от злости от мысли, что он даже не помнит, когда у нее день рождения

– Мне исполнится двадцать лет через четыре недели, – сквозь зубы процедила она, давая понять, что ей неприятна эта тема.

– Вы устроите в честь этого события бал? – снова поинтересовался Ингор.

– Нет, – едва сдерживаясь, чтобы не выбежать вон из комнаты, сказала Росета. Мы с отцом решили не устраивать никаких празднеств.

– А ваш портрет будут писать? Двадцать лет – важная дата. – Ингор продолжал светскую беседу, словно не замечал ни раздражения Росеты, ни ее односложных ответов. Росета его вообще не понимала.

Встречу давно было пора закончить, но Ингор вел себя так, словно уходить и не собирался.

– Портрет, вернее несколько портретов будут писать, перед тем как начнутся выборы моего будущего жениха и мужа. Эти портреты будут разосланы возможным претендентам. Я надеюсь, что через год похорошею еще больше, – не удержалась Росета от ехидной колкости, – возможно, тогда будет достаточное количество желающих жениться на мне и выбор будет сделать проще.

Ингор швырнул салфетку на стол с такой силой, что столовые приборы дзынькнули. Потом откинулся на спинку стула, и, уперев кулаки в край стола, недобрым взглядом посмотрел на свою бывшую жену.

– Вы, когда покидали дворец, забрали все свои портреты.

– Да, – подтвердила Росета, – я сделала это умышленно. Не хотелось, чтобы они стали мишенью для метания кинжалов.

Глава 23

Ингор молчал, молчал долго, и, при этом, так зло на нее смотрел, Росета даже заподозрила, что предположение о метании кинжалов в ее портреты обернется реальным метанием столовых ножей в живую натуру.

– У Вас еще какие-нибудь просьбы или пожелания, – резко перевел разговор Ингор на другую тему. Росета кивнула головой, подтверждая, что ей есть, что ему еще сказать.

– Я хотела поговорить о Вашем близком друге герцоге де Сардизе, которого Вы назначили Главнокомандующим и ввели в Совет.

– Вы намекаете на возможность предательства со стороны Конрада? – голос Ингора заледенел, и Росета явно ощутила, как холодные иглы льда впиваются в ее кожу, от такого страшного его взгляда.

– Я, ни минуты, ни секунды не сомневаюсь, ни в личной храбрости герцога, ни в его преданности Вашему Величеству и стране, – поспешно сказала Росета. – Но, по-моему, мнению этих качеств недостаточно, чтобы занимать такую должность, – она хотела продолжать говорить и дальше, как вдруг мысль о том, что их могут слышать те, кому слышать это совсем не обязательно и что сведения, которыми она хотела поделиться с Ингором, являются достаточно секретными, влияющими на безопасность его страны, заставила ее замолчать и растерянно посмотреть на раскрытую дверь. И снова Ингор понял ее без слов.

– Можете говорить спокойно, я давно уже активировал артефакт, создающий полог неслышимости.

Росета облегченно вздохнула, но какая-то, неясно забрезжившая мысль, сбила ее рассказ. Эта мысль была настолько важна, что Росета замолчала, пытаясь ухватить ускользающую нить. "Если у него есть артефакт, создающий полог неслышимости, то почему я услышала те звуки из его спальни, которые, собственно, и привлекли мое внимание в тот ужасный день? – оглушенная этой мыслью Росета недвижным взглядом уставилась на Ингора, и тут молнией мелькнуло понимание: – Он сделал это нарочно! Он хотел, чтобы я это увидела! Он умышленно хотел причинить боль мне! Но за что?"

Она посмотрела ему в глаза, и с удивлением поняла, что он, словно читает ее мысли, без слов понимая ее.

– Да, я сделал это специально, – подтверждая ее невысказанные вопросы, спокойно ответил Ингор.

– Но за что? – помимо воли вырвалось у Росеты.

– А Вы забыли, что было за несколько часов до этого? – небрежно поинтересовался Ингор, и Росета стала припоминать.

… Необходимо было определить место установки портала. Ингор в сопровождении двенадцати подданных, чье мнение было для него важно, осматривали несколько подходящих точек. Росету тоже пригласили на это совещание. Во-первых, потому что этот портал строился из внутреннего двора дворца, в котором она провела все свое детство. Во-вторых, потому что она больше всех присутствующих знала о порталах. В-третьих… потому что она сама напросилась.

– Вы, надеюсь, не забыли, как тогда унизили меня перед моими подданными? – еще спокойнее спросил Ингор, снова отпивая из бокала. А Росета… а Росета мучительно покраснела, вспоминая свое поведение в тот день.

…Ей сразу не понравилось место портала предложенное Ингором, не понравилось еще до того как она его увидела. Однако Ингор настаивал на своем выборе. Росета, раздраженная его упрямством в вопросах, в которых она считала себя исключительно компетентной, хоть и не позволила себе отозваться слишком уж уничижительно о выборе мужа, но все равно несколько критических сказала, сопровождая их недоуменно приподнятыми бровями (как такое глупое предложение могло прийти в голову короля), возмущенным покачиванием головы (у меня просто нет слов), закатыванием глаз (большей глупости я не слышала) и, завершающей всю эту богатую мимику, презрительной улыбкой, не оставляющей сомнения, что она считает Его Величество круглым дураком.

Ох, водился за Росетой такой грешок. Когда она в порыве раздражения или злости забывала, что надо быть тихой и покорной, чтобы понравиться мужу, Росета могла и яростно спорить, и повышать голос, или вести себя так, как она тогда вела. Удивительно, но только сейчас, находясь за столом рядом с Ингором, Росета осознала, насколько неправильно она тогда поступила. Она ни в коем случае не должна была перед посторонними выказывать неуважение к мужу. Все, что ей не нравилось, она должна была сказать ему один на один.

Росета нахмурилась и громко засопела. Эта дурацкая привычка была неискоренима, в первую очередь потому, что появлялась в минуты душевного смятения, когда Росета ничего не замечала. Ее изредка заставали в подобном состоянии и делали замечания, вот как, например, сейчас.

– И сопеть так громко не надо! – серьезно сказал Ингор, резко прерывая ее воспоминание и самобичевание. – Вы всегда, когда чем-то раздражены, начинаете громко сопеть.

Росета вспыхнула так, что думала, что ее уши загорятся, она с новым вызовом взглянула на Ингора и вдруг увидела такой веселый, такой чудесный взгляд, что вместо того, чтобы бежать без оглядки она засмеялась, так легко и беззаботно, Ингор засмеялся вслед за ней.

– Я потом поняла, – отсмеявшись, покаянно сказала Росета, – на место установки этого портала мы смотрели с разных точек зрения. Я с точки зрения удобства, а Вы – безопасности.

Ингор в знак того, что принимает это ее завуалированное извинение, слегка склонил голову и снова спросил.

– Какие у Вас еще есть претензии ко мне, как к королю? То, что вас не устраивает герцог, я уже понял.

– Нет, Вы не поняли! – с жаром возразила Росета. – Герцог меня полностью устраивает, меня не устраивают его заместители. У одного жена скупает земли и строит замки в огромных количествах, и денег, что получает ее муж ей явно бы не хватило на такие траты. Другой заместитель, каждой любовнице дарит по дому, но Вы это должны знать, если слухи дошли даже до меня.

Лицо Ингора посерьезнело, и он медленно кивнул головой, принимая ее слова к сведению.

Глава 24

– Самая страшная угроза Вашей стране, кроме внешних врагов – это засуха и неурожай, – продолжила Росета. Ингор резко отвернулся от нее, его зубы так сжались, что на щеках проступили желваки. Было заметно, что эта тема для него крайне тяжела.

– Я думаю об этом постоянно, наконец, сказал он. – Но то, что от меня требует гильдия магов взамен на свою помощь, для меня неприемлимо. Я никогда не подпишу тот указ, который они требуют. Никогда! – твердо повторил Ингор.