Текст книги "Последний Герой. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

На видео Дирижёр легко подхватывает Колю одной рукой, будто ребёнка, закидывает его на плечо и уходит. Дальше запись обрывается – снаружи камер не оказалось.

– Почему, блин, снаружи камер нет? – хлопнул по столу Мордюков. – На крыльце камеры всегда должны быть, «Безопасный город» же, мать его.

– Там рухлядь старая, сами видели, – вздохнул я, стискивая зубы от злости.

– Ну и что нам это даёт? – буркнул шеф. – У нас свидетель есть. Хозяин бара, Ашот. Говорит, тот, кто всё это устроил, сел в машину одного из убитых и уехал.

– Мы ищем машину, – процедила Кобра. – Ориентировки по всему городу. Подняли весь уголовный розыск.

– Мало! – рявкнул Мордюков. – Отзывать отпускников, с больничных всех! Пусть хоть на костылях, но в строю.

– У нас отдел небольшой, – проговорила Оксана. – Тут и УВД подключать надо, и соседние районы.

– Уже, – поморщился шеф. – Виданное ли дело: тройное убийство и похищение сотрудника полиции. До такого даже в девяностых не доходило. Хотя… – он замолчал, нахмурился, будто вспоминая. – Нет, было. Моего наставника тогда расстреляли.

Мы сделали вид, что не услышали – шефа в такие минуты лучше было не трогать.

И тут в дверь кабинета раздался такой стук, что все вздрогнули. Казалось, она сейчас с петель слетит. Мордюков даже не успел сказать своё привычное «войдите». Он просто опешил, замер с приоткрытым ртом.

Дверь кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену. Влетел генерал Шульгин. На нём были домашние трико, футболка, поверх – куртка нараспашку. Лицо красное, глаза налиты кровью.

– Где мой сын⁈ – выкрикнул он с порога. – Что, чёрт возьми, произошло с моим сыном⁈

– Николай Александрович, прошу вас успокойтесь, – будто это могло успокоить генерала, поднял ладони Мордюков. – Коля для нас не просто коллега, он наш боевой товарищ. Мы сделаем всё возможное, чтобы…

– Так делайте! – рявкнул генерал, сотрясая кабинет. – Это что за чертовщина происходит? Сотрудника полиции похищают!

– Объявлен сбор всего личного состава, – поспешил доложить Мордюков, тут же вытирая потный лоб платком. – Выезды из города перекрыты. Подняты все силы, работают все отделы города и УВД.

– Это я всё знаю! – перекрыл его голосом генерал. – Только где мой сын⁈

Он рухнул на стул, тяжело выдохнул и тоже вытер рукавом куртки пот со лба. В этом жесте они вдруг стали совсем одинаковыми с Мордюковым. Голос генерала, когда он заговорил снова, дрогнул, стал почти беспомощным:

– Прошу вас… найдите Колю. Он у меня единственный ребёнок. Он всё, что у меня есть… Чёрт, зачем я вообще его отправил в органы? Он ведь не хотел.

– Мы найдём, – твёрдо сказал я, встретившись с ним взглядом. – Я вам обещаю, Николай Александрович.

Мордюков молча достал из шкафчика бутылку, плеснул в стакан – лихо, почти до краёв. Протянул генералу. Тот залпом выпил. Даже не поморщился, будто это был квас, а не сорокаградусный коньяк. Стукнул стаканом о стол.

– Я подниму все свои связи, – сказал он глухо, но твёрдо. – Заплачу любые деньги. Кому угодно. Но эту тварь… что его похитила… я задушу его собственными руками. Я сделаю всё…

Он повторял это почти механически, как заезженная пластинка, но в каждом слове чувствовалась отчаянная решимость.

– У вас есть подозреваемые? – наконец, поднял он глаза на Мордюкова.

– Да, – кивнул тот, морщась. – Некий Артур Богданович Савченко. По кличке Дирижёр. В федеральном розыске. Убийца. Сбежал из психиатрической спецлечебницы.

– Псих… – выдавил Шульгин, стиснув зубы. – Что ему надо от моего Коленьки?

– Тут в двух словах не объяснишь, – поджал губы Мордюков. – У нас есть версия.

– Какая версия⁈ – генерал даже привстал со стула.

* * *

– Очнулся, – донёсся голос, будто издалека.

Коля с трудом открыл глаза и увидел низкий потолок с облупившейся известкой. Комната походила на камеру – бетонные стены, железная кровать, на которой он и лежал, не понимая, как сюда попал. Напротив, на простом табурете, устроился седоватый старикан в белом халате. В руках у него – допотопный диктофон, блокнот и ручка.

– Сейчас мы проведём небольшие тесты, – невозмутимо произнёс тот. – Потом можете снова отдыхать.

– Ты еще кто такой? – выдавил Шульгин.

– Называйте меня профессором. Я тот, кто может либо открыть вам новые возможности, либо, наоборот, отнять остаток вашего бытия.

– Чего?.. – прохрипел Коля и попытался встать. – Это что за казематы, грёбаный компот?

Он с трудом встал с кровати, шагнул вперёд, но тут же дёрнулся – нога звякнула цепью. Прицеплен за лодыжку. Опустил взгляд вниз и выругался:

– Сука! Это что такое⁈ Я что, на цепи⁈

– Это меры предосторожности, – ровным голосом сказал профессор, даже не моргнув.

– Ты! Ты знаешь, что бывает за похищение людей? Тем более сотрудника полиции! – выкрикнул Коля, потянувшись к нему.

– Скажем так, мои научные изыскания идут на данном этапе развития общества вразрез с законом и этикой. Но я не вижу в этом ничего критичного, – пожал плечами тот.

– Ты чокнутый урод! – Коля попытался рвануться вперёд, но цепь снова натянулась. – На хрена ты меня здесь держишь⁈

Он судорожно вспоминал последние минуты: тёмный плащ, холодный укол в шею, обжигающая волна по телу… Дирижёр. Тот точно что-то вколол. Коля машинально схватился за шею, нащупал там вздутый болезненный бугорок. Горело и саднило. Жажда мучила до рези в горле.

– Дай воды, – прохрипел он.

– Сначала тесты, потом вода, – спокойно возразил профессор.

– Пошёл ты, тварь! Воду, быстро!

Коля рванулся, пытаясь зацепить его руками, но профессор легко отклонился и вынул из кармана маленький пульт. Щёлк. Удар током. Тело Коли пронзила дикая боль, мышцы скрутило судорогой. Он рухнул на пол, корчась и сжимая зубы.

– А-а-а! Сука! Хватит! – прохрипел он.

– Так-то лучше, – произнёс профессор, наблюдая за ним холодным взором. – Советую, молодой человек, быть со мной учтивым. Теперь у нас с вами исключительно деловые отношения во имя науки.

– Да насрать мне на твою науку! – задыхаясь, выдавил Коля. – Если я вырвусь, я тебя убью! Клянусь…

Щёлк. Новая вспышка боли. Его снова скрутило, дыхание перехватило.

– Я ещё раз настойчиво прошу вас соблюдать приличия, – сказал профессор. – Я единственный, с кем вы будете разговаривать в последующие дни или даже месяцы.

Палец оторвался от кнопки, и Коля с трудом встал, отступил и плюхнулся на кровать, оперся спиной о холодную стену.

– Чего ты хочешь? Выкуп? У моего отца есть деньги. Много. Свяжись с ним. Если нужны деньги – он не поскупится.

– Вы не поняли, – усмехнулся профессор. – Деньги меня не интересуют, Николай Николаевич.

Коля вскинул голову.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Профессор ухмыльнулся и достал из кармана маленькую красную книжицу с золотым тиснением. МВД России.

– Полагаю, это ваш документ?

Коля узнал своё удостоверение. Сердце ухнуло вниз.

– Мой… – пробормотал он.

– Отлично. Давайте приступим к тестам.

Он вытащил блокнот, пролистал страницы.

– Начнём с простого. Напишите текст, который я вам зачитаю, сначала левой, потом правой рукой. А затем попробуем нарисовать простые геометрические фигуры.

Коля молчал, стиснув зубы, но выполнял задания. Профессор отмечал что-то в блокноте, изредка кивая.

– Интересно, – протянул он, глядя поверх очков. – Вы и правша, и левша. Амбидекстр.

Коля сжал кулаки, глядя на него с ненавистью.

– И что, тебе легче стало?

– Мне – да, – спокойно ответил профессор. – А вот вам, молодой человек… от этого только тяжелее. Впрочем, это как посмотреть.

Глава 9

Областной центр. Аэропорт.

Частный самолёт Bombardier Challenger 350 мягко коснулся полосы и вырулил к перрону, выделенному для VIP-рейсов. Утро стояло тихое, лишь огни сигнальных ламп мерцали в лёгком тумане. Машина замерла, и из открывшихся дверей плавно опустился встроенный трап.

Первыми появились четверо охранников – высокие, плечистые, в одинаковых тёмных куртках и темных брюках.

Следом показался их хозяин. Невысокий, худощавый, с тонкими чертами лица, которые делали его похожим на подростка. Но на макушке поблёскивала лысина, тщетно прикрытая зализанными назад волосами. Он был в дорогом костюме серого цвета, поверх лёгкий плащ – сентябрь всё-таки, вечер уже прохладный.

Мужчина быстро сошёл по трапу, не оглядываясь. Внизу его ждали два чёрных внедорожника. В первый автомобиль сели охранники, а их шеф скользнул во второй. Двери захлопнулись, моторы загудели, и колонна из двух машин плавно тронулась в сторону выезда с поля.

* * *

Профессор Ландер сидел в своём кабинете и, по привычке сутулясь, слушал пациентку – женщину лет сорока пяти, которая уже в третий раз монотонно рассказывала про бессонницу и навязчивый страх остаться без работы. Она теребила пуговицу на кофте, то и дело поправляла очки и в каждом слове искала оправдание собственным страхам.

Ландер тяжело вздохнул. Ему начинала надоедать рабочая рутина психотерапевта. Перед этой в очках, час назад, был молодой парень – программист, худой и нервный, с жалобами на боязнь толпы. До этого приходила громкоголосая женщина в дорогом костюме, владелица магазина, шумная и напористая, но внутри у неё всё дрожало – тревожность, зависимость от успокоительных, истерика на ровном месте.

Одни и те же глупости, из раза в раз повторяющиеся ошибки.

Ландер слушал, кивал, вставлял в паузы привычные формулы поддержки, но мысли его были далеко. Эти разговоры про «плохой сон», «усталость», «депрессию» были тем, что держало его на плаву официально. Внешняя оболочка, прикрытие. Да, он был психотерапевтом – уважаемым, известным в городе, к нему шли люди с деньгами. Но самая важная работа профессора Ландера и его настоящая страсть лежала в другой плоскости. Там, где пациенты не всегда выходили из кабинета живыми, а некоторые препараты требовали больших сумм, чем его официальный годовой доход.

Тревожная женщина как раз рассказывала про то, как ей кажется, что порой «стены давят», когда в тишине кабинета прозвенел телефон. Мобильный. Но с кнопками вместо сенсора и монофонической пищалкой. Звук – будто из прошлых лет. Клиентка удивилась.

Ландер вздрогнул.

Этот звонок не должен был прозвучать днём. Никогда. Звонок означал только одно: будет разговор с тем, кто называл себя его работодателем. Человеком, который щедро оплачивал его исследования и доставал особые препараты, что в обычных аптеках не купить. Всё было завязано на этом звонке. И если он звонил днём – это всегда означало беду. Сюрприз, который не хотелось получать.

Ландер извинился перед клиенткой, показал жестом, что это срочный звонок и придётся ответить. Взял трубку, поднёс к уху, и сердце забилось сильнее.

– Алло, – произнёс он негромко.

– Добрый день, профессор. – раздался голос в трубке. Те самые искажённые модуляцией, металлические, холодные звуки, будто из-под земли. – Срочный разговор… Немедленно выгоните посетительницу, и поговорим наедине.

– Как вы узнали, что у меня… – начал было Ландер, но голос его перебил:

– Это неважно. Выполняйте.

Профессор весь подобрался. Вечно этот Инженер диктует, что делать. Контролирует каждый шаг, будто Ландер – мальчишка-аспирант, а не учёный с именем и докторскими регалиями.

«Не для того я всю жизнь провёл в лабораториях, чтобы к старости пресмыкаться перед ним – бог знает даже кем! – и выполнять каждую его прихоть» – сжав зубы, думал он.

И всё же выхода не было. Чёрт возьми, если бы удалось достать вещество без участия этого кукловода, он давно бы попросился на какую-нибудь кафедру при европейском университете, прикрылся бы грантом и занимался бы исследованиями в тишине, подальше от этой неблагодарной страны. Но нет… пока он был вынужден подчиняться. И оставаться в России.

– Прошу меня извинить, – проговорил профессор, прикрывая ладонью микрофон и обращаясь к клиентке. – На сегодня сеанс закончен.

– Но, доктор, мы же только начали! – возмутилась женщина. – Я же заплатила!

– Я верну вам деньги. Оставьте реквизиты у секретаря, и всё. До следующего раза.

Клиентка всплеснула руками, её лицо налилось краской:

– Безобразие! Я больше к вам не приду. Я напишу на вас жалобу, я оставлю отзыв!

– Пошла вон, дура! – вдруг зло выкрикнул профессор и тут же досадливо выдохнул – нервишки в последнее время ни к черту.

Женщина опешила, а потом, схватив старомодную жесткую сумочку, пробкой вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что дрогнуло оконное стекло в прочных металлических рамах.

Профессор поднялся, подошёл к двери, проверил, чтобы плотно закрылась, и щёлкнул замком. Вернулся к столу, схватил трубку обеими руками.

– Я здесь, – сказал он. – Слушаю вас. Что случилось?

– А почему вы думаете, что что-то случилось? – холодно ответил Инженер.

– Ну как же… Говорите, что срочно. А обычно звоните вечером, – осторожно проговорил Ландер.

– Проницательный человек, – хмыкнул металлический голос. – Это хорошо. А теперь к делу… Мой самолёт сегодня под утро приземлился. Я еду из аэропорта в Новознаменск.

– Что? Вы здесь?.. – профессор не верил своим ушам.

– А что вас так удивляет? – холодно усмехнулся голос.

– Вот так… Без предупреждения…

– Без предупреждения, – без особого выражения повторил тот.

– Сюрприз? – пробормотал профессор, не зная, что и сказать. – Ну… ладно… Наконец я увижу вас лично.

– Не думаю, что вы слишком горите желанием… увидеть меня, – проговорил голос, и Ландер почувствовал, как холодный пот выступает на висках. – Но всё же мы встретимся. Я отправлю вам сейчас точку геолокации. На вашу рабочую почту. Там мои люди подготовили импровизированный полигон. Вы должны туда прибыть – со своими, так скажем, подопытными.

– Полигон?.. – нахмурился профессор.

– Да. Мы испытаем ваших подопечных. Проверим, на что они способны.

– Но… постойте. Это надо было запланировать! Они не готовы. Я не довёл курс, нужно было провести дополнительную работу! И…

– Хватит! – оборвал его металлический голос. – У меня есть сомнения в вашей благонадёжности. Я не уверен в вас. Я хочу лично убедиться, что все идет по плану, и увидеть всё своими глазами.

– Но подготовка… мне нужен хотя бы час, чтобы… сеанс гипноза, настрой…

– Час, – повторил голос, теперь громче, без интонаций. – Вам хватит. Вы обещали сделать из них идеальных, послушных бойцов. А бойцам, чтобы собраться, нужна минута. А вовсе не час. Не разочаровывайте меня, профессор. Иначе… Иначе нам будет не по пути.

– Но… – профессор задохнулся, слова застряли в горле. – Вы хотите… вы хотите меня отстранить?..

– Всё зависит от результата. По итогам испытаний и будет принято некое решение о целесообразности ваших дальнейших исследований.

– Вы не можете!..

– Выполняйте, – металлический тембр отсёк все возражения доктора, как лезвие.

Связь оборвалась. Кабинет снова погрузился в тишину, но Ландер слышал только собственное сердце – тяжёлые удары отдавались в висках.

– Господи… – пробормотал он. – Как же мне это всё надоело… Всё, что мешает моим исследованиям…

* * *

Где-то под Новознаменском. Лесной массив.

Старенький фургон Ландера медленно пробирался по размытой колее. Колёса временами пробуксовывали в грязи, шины с шумом выталкивали воду из луж.

По лобовому стеклу зудел дождик – мелкий, колючий и упорный. Небо заволокло серыми тучами, и от этого всё вокруг казалось ещё более тусклым: листья кое-где уже пожухли, трава утратила прежнюю летнюю яркость, и пахло сыростью и надвигающейся осенью.

Фургон выкатился на широкую лесную поляну, и тут Ландер притормозил. На открытом месте, словно звери в засаде, стояли два чёрных внедорожника. Сверкающий лак кузовов, тонированные стёкла, хищные раскосые фары – всё это словно бы в упор и со снисхождением смотрело на его дряхлую колымагу.

Профессор вздохнул. Он, несмотря на всегдашнюю привычку к удобству, любил свой микроавтобус-фургон. Машина была старая, привезённая ещё из ГДР, в те годы, когда он сам был молодым, полным надежд и честолюбия советским учёным. Тогда этот фургон казался ему пропуском в свободную жизнь – пусть и скромную, но честную и приятную. С тех пор многое изменилось. Он не гнался за модой, не менял машину каждые три года, как коллеги. Сросся с этим фургоном, привык. И, как ни странно, он пригодился для его нынешней деятельности.

Ведь фургон был весьма вместительный. И в последнее время доктор наук перевозил там не оборудование, не реагенты, не архивы и бумаги с исследованиями, а то, что сам профессор в мыслях стал называть «товаром». Живой товар. Он и сам морщился от этого определения, но ничего поделать не мог. Инженер платил именно за то, чтобы этот «товар» проходил обработку и превращался в нечто иное, соответствующее его особым, эксклюзивным требованиям.

Фургон остановился. На поляне уже ждали четверо. Чужие силуэты замерли возле внедорожников, руки в карманах, позы расслабленные, но взгляд чувствовался даже на расстоянии – внимательный, холодный. Ландер заметил: водителей в машинах нет.

Профессор выключил зажигание. Дождевые капли мерно стучали по крыше, и от этого казалось, будто сердце фургона глухо и тревожно билось вместе с его собственным. Дверь одного из внедорожников распахнулась.

Навстречу Ландеру вышел человек.

– Это он, – тихо сказал сам себе профессор и опустил глаза, будто всё еще надеялся избежать встречи.

– Карл Рудольфович, – с некой вопросительной интонацией произнёс незнакомец, как будто в этом были сомнения. Теперь голос у него был совсем не металлический, а какой-то дребезжащий, неприятно высокий, будто с фальшивой нотой, которая цепляет слух.

Не брутальный, не грозный, но всё же именно эта интонация пробирала холодком.

«Неприятный голос, неприятный человек» – подумал Ландер.

– Добрый вечер, – натянуто улыбнулся профессор. – Удивлён вашим приездом.

Они пожали друг другу руки.

– Честно говоря, – добавил Ландер, разглядывая человека на полголовы ниже него самого. – я представлял вас совсем другим.

– Вот как? И каким же?

– Неважно… – отмахнулся профессор. – И что за испытания вы приготовили моим подопечным?

– Не волнуйтесь, – Инженер кивнул в сторону охранников. – Это мои люди. Опытные бойцы. Посмотрим, как ваши подопечные проявят себя в спарринге с ними.

Ландер только пожал плечами, не нашёлся, что возразить. Всё это ему очень не нравилось, но высказывать это в очередной раз не имело смысла.

– А потом проверим их на послушание, – продолжил Инженер. – Насколько точно выполняют команды.

– Ради этого вы приехали лично? Я мог бы всё снять на видео и переслать вам.

– Я верю только своим глазам, – резко отрезал Инженер.

При этом его подростковая фигурка дернулась, будто кто-то её ударил, хотя на самом деле импульс, конечно, шёл изнутри.

Профессор поджал губы и пробормотал:

– Ну что ж… хорошо.

Он подошёл к фургону, потянул дверь – та с характерным скрежетом отъехала в сторону. Изнутри медленно выбрался Дирижёр. Черная повязка на глазу, лицо без единой эмоции, будто камень. Камуфляжный костюм – новый, ещё пахнущий складом, на ногах новые же берцы. Он возвышался над всеми, минимум на голову, и при этом не выглядел таким уж громилой: сухой, жилистый, с упругими движениями. Бойцы Инженера, некоторые весом далеко за сотню килограммов, казались рядом с ним неповоротливыми тушами.

– И это всё? – прищурился инженер. – Всего лишь один экземпляр?

– Есть ещё один, – пробормотал Ландер. – Но тот сыроват. Только начал с ним работать.

– Что ж. Давайте и его посмотрим.

Профессор махнул Дирижёру. Тот молча распахнул задние дверцы фургона и выволок наружу связанного Шульгина. Коля, с замотанным ртом и руками, зло зыркал по сторонам, в глазах – смесь страха и ярости.

– А почему он связан? – удивился Инженер.

– Я же говорю – сырой материал… Скорее всего, толку от него не будет. Но удивительное дело – он выдержал лошадиную дозу препарата. Я вколол удвоенную, был уверен, что закончится летальным исходом, но он…

– Зачем? – оборвал вопросом Инженер.

– Я думал, он непригоден для экспериментов. Он не левша, он амбидекстр. А мне нужны доминанты с правым полушарием… Я же вам объяснял.

– Мне не интересны ваши научные подробности, профессор. Важно одно – результат. Он сможет сейчас что-нибудь показать?

– Не знаю… Я успел провести с ним всего пару сеансов. Но насчёт послушания… он не воспринимает гипноз. Не слушается. А в остальном…

– Я всё понял, Карл Рудольфович, – резко перебил Инженер. – Вы зациклились на своём «суперчеловеке», – он кивнул на Дирижёра. – Но поймите, нам нужны не единицы. Нам нужна армия. И пока вы не наладите алгоритм работы с препаратом и методику гипноза так, чтобы их можно было пустить в серию, ваши опыты с одним человеком будут считаться провалом. Вы это понимаете?

– Ну так увольте меня, – сорвалось у профессора.

Он сам испугался этих слов, будто только что подписал себе приговор.

Инженер задержал на нём взгляд и сказал негромко, с той самой интонацией, от которой мороз пробегал по коже:

– Уволить я всегда вас успею. Только знайте, увольнение в нашем понимании – это вовсе не расчёт в бухгалтерии.

* * *

Шульгин озирался по сторонам, стоя на лесной поляне.

Вот бы вырваться, мелькнуло у него в голове. Какой-то мелкий хмырь с мерзкой физиономией, зато в дорогом костюме, командует тут всеми, будто сам Наполеон. И только когда Ландер несколько раз назвал его Инженером, до Коли дошло: «Ну ни хрена себе! Так вот ты какой, сука, северный олень».

Не так он себе представлял этого человека, совсем не так. Инженер – глыба, мощь, вот как думалось. На деле же мужичок оказался плюгавенький, щуплый, щелбаном перешибить можно. Эх, руки бы освободить… Я б его…

И вдруг Коля поймал себя на мысли – он не боится смерти. Холодок, конечно, прошёл по спине, пальцы дрожали, но ужаса не было. А ведь был уверен – сюда его привезли убивать. Для чего ещё нужны такие «подопытные»? Лес, глухая поляна, вокруг мордовороты. Картина ясная.

И этот Дирижёр. Вот действительно страшный тип. Страшнее всех, кто здесь собрался, вместе взятых. Спокоен, движется неторопливо, будто всё давно решено. И Коля вспомнил, что он сделал тогда, в бильярдном клубе, с посетителями. Несколько гладких хладнокровных движений – и три трупа почти разом.

– Развяжи его, – скомандовал профессор.

Дирижёр подошёл, достал складной нож. Коля напрягся, мышцы свело, но убийца ничего не сделал, всего лишь перерезал путы на руках.

Самое время бежать. Мысль обожгла, сердце бухнуло. Но взгляд скользнул на мордоворотов – под куртками отчётливо выпирали пистолеты. Нет. Пуля догонит. Нужно ждать. Ждать момента. Не удастся сейчас свалить. Ноги затекли. Еще и потряхивает от той херни, которую ему вколол Ландер.

– Ну-с, молодой человек… – подошёл профессор Ландер с гаденькой улыбкой, от которой хотелось врезать кулаком в морду. – Вот и посмотрим, годитесь вы на что-то или нет. А вы живучий… Я вас поздравляю. Пока поздравляю…

«Вот урод. Вчера бил током, колол какие-то препараты, пытался загнать в голову свои внушения», – вспомнил Коля…

Но он не поддался. Не восприимчив к этому их гипнозу. Ещё в детстве какой-то фокусник пытался загипнотизировать гостей на утреннике. Вызвал добровольцев на сцену, положил руку на плечо, зашептал. Коля тогда изобразил, что уснул, для смеха, а сам еле сдерживал улыбку. Вот и сейчас – ничего не вышло.

«Может, зря?» – промелькнуло в голове. – «Если бы поддался, может, оставили бы живым?»

И тут же запоздалая злость: да пошли они на хер! Твари!

Он нарочито презрительно сплюнул под ноги одному из мордоворотов. Тот был не самый здоровый из охраны, средней комплекции, но жилистые руки, угловатый подбородок и колючие глубоко посаженные глаза сразу выдавали агрессивного типа. Тот шагнул вперёд, выходя против Коли.

– Защищайтесь, молодой человек, – проговорил Ландер сухо, будто отдавал указание на экзамене. – От этого зависит сейчас ваша жизнь.

Охранник шагнул вперёд, демонстративно похрустев шеей, и направился прямо на Колю. Тот ещё раз машинально оглянулся по сторонам, даже подумал рвануть в лес, но вдруг такая злость накатила, что он сам себе удивился.

Вот вы суки…

Почему-то захотелось принять вызов. Он не знал, что это – действие препарата или просто внутренний взрыв, но в одну секунду всё тело обратилось в сплошной инстинкт, боевой рефлекс. Мышцы вспоминали сами, без подсказки, а в мозгу вспыхнули обрывки старых тренировок по боксу.

Коля потер онемевшее от верёвки запястье, разгоняя кровь. Охранник пошёл первым, резко сделал выпад и зарядил кулаком. Коля легко ушёл в сторону, плечо лишь задел поток воздуха. Ответил длинным крюком справа, вложился – мимо.

Секунда – и оба уже отступили друг от друга, будто молча признали: противник не из простых. Разведка боем.

Но Коля играть по правилам не собирался. Сделал обманный мах рукой и тут же всадил носок ботинка в живот.

– Н-на, сука! – прорычал он сквозь зубы.

Охранник согнулся, и сверху ему прилетел удар по затылку. Тот закашлялся, захрипел, рухнул на колени. Коля уже вцепился пальцами ему в лицо, приложил силу, пытаясь выдавить глаза. Сам поразился этой звериной ярости – будто в нём что-то чужое проснулось.

– Вперёд! – скомандовал Инженер.

Двое других бросились на Колю. Он отпустил избитого противника – у того один глаз сразу заплыл – и прошипел, оборачиваясь к новым:

– Двое на одного? Твари…

Он схватил с земли камень, но замахнуться не успел: удар в спину свалил с ног. Это третий, что очухался, влепил ногой так, что у Коли чуть хребет не переломился. Он упал лицом вниз, выставив руки, и приготовленный камень выскользнул. Те же не теряли времени и принялись бить его ногами.

Он свернулся клубком, закрыл голову руками. «Только не в висок, только не в висок» – твердил про себя. Представил, что он сам – камень, скала… не пробить. Но слышал, как хрустят рёбра, как каждый удар ногой прожигает болью. И при этом – ни капли ужаса, только холодный расчёт: в висок не попали? В глаз не попали? Остальное – херня, заживёт.

– Хватит, – наконец, бросил Инженер.

Коля не сразу поверил. Трое отступили, отдышались. Инженер хмыкнул:

– Что я могу сказать… Карл Рудольфович…. ваш подопытный показал посредственные результаты.

– Я же говорил, – торопливо вставил профессор. – Я с ним почти не работал. Это бракованный материал. Я хотел его утилизировать, но он выжил после лошадиной дозы препарата. И я подумал, что всё-таки можно с ним что-то сделать.

– И всё же, профессор, сами посмотрите: трое на одного, а он еле держится. Мне же нужен человек, который справится не только с троими.

Ландер кивнул на Дирижёра:

– Тогда советую испытать следующего.

– Ну, посмотрим, – Инженер чуть прищурился, с интересом разглядывая Савченко.

Все четверо молча окружили Дирижёра, даже первый, с заплывшим глазом, ни слова не сказал. Тот стоял неподвижно, как истукан, дыхание ровное. Ни одна жилка не дрогнула.

– Почему он не нападает? – спросил Инженер.

– Не было команды, – сухо заметил профессор.

– Так командуйте!

– Давай, мой мальчик, – мягко проговорил Ландер. – Покажи, на что способен.

Дирижёр двинулся. На первого – стремительно, как волк на ягнёнка. Схватил, дёрнул – и хрустнуло. Свернул шею, словно курёнку. Тело глухо рухнуло в траву.

Трое других опомнились и кинулись разом. Но Дирижёр раскидал их, как слепых котят. Одного отбросил ударом локтя, второго подмял под себя, третьему сжал горло, так что тот захрипел, глаза полезли из орбит.

– Хватит! Стоп! – выкрикнул Инженер.

– Прекрати! – подтвердил профессор.

Дирижёр отпустил бойца, шагнул в сторону. Те, что ещё могли дышать, с трудом поднялись, кашляя и морщась от боли. Один даже дернулся к кобуре, но Инженер взглядом осадил: отставить оружие. Четвертый так и остался лежать на земле со свернутой шеей.

– Отлично! – захлопал в ладоши Инженер, этак с пафосом, почти театрально. – В рукопашную справляется блестяще. А как насчёт огнестрела?

– Господин, Инженер, – профессор чуть склонил голову, – если мы будем испытывать его с оружием, выживут не все. Это мой лучший проект. Пока не стоит.

– Он наш лучший проект, – поправил инженер холодно. – И, кстати, я тут подумал… вы будете работать в другом месте. Мои люди готовят новую лабораторию. Здесь, под Новознаменском. Не в самом городе, в более спокойном и уединенном месте.

– Нет, нет… зачем это? Меня всё устраивает. Здесь, в Новознаменске, – упрямо возразил Ландер. – Я не буду никуда переезжать.

– Это не обсуждается, – резко оборвал его Инженер.

– Я попрошу вас, господин Инженер, не повышать на меня голос, – вдруг взвился Ландер, даже сам удивился, откуда нашёл в себе эту дерзость. – Мы с вами партнёры. Я не ваш слуга!

Человек в дорогом костюме чуть склонил голову набок, в голосе его и теперь не проскользнуло эмоции:

– Запомните, Карл Рудольфович… Все, кто работают на меня, подчиняются. Без исключений.

Он кивнул на троицу бойцов, стоявших неподалёку, всё ещё тяжело дышавших после стычки с Дирижёром.

– Мои люди останутся с вами. Будут контролировать и охранять вас. А затем организуют ваш переезд в новую лабораторию. Там всё подготовлено. Мы обеспечим вам поставку материала. Раз вы не справляетесь с поиском сами.

– Но ведь вы сами заверяли, что я смогу работать автономно, – хмыкнул Ландер. – А ваши люди… они так и не справились с одним-единственным. С лейтенантом полиции. Яровым.

– Это вопрос времени, – спокойно произнёс Инженер, глядя в сторону. Было заметно, что эта тема ему крайне неприятна.

– Нет! – резко выкрикнул Ландер. – Не нужно его убивать. Я вам уже говорил – это уникальнейший экземпляр. Он нужен для опытов.

Инженер повернул к нему голову. Лицо оставалось каменным, только в глазах мелькнула искра раздражения.

– Это не вам решать, профессор!

– В нём, – сбивчиво возразил доктор, – словно живут две личности. Мегаличности, если угодно. Я не знаю, как это возможно, но с первой же встречи я понял – он двойственный человек. Нет подходящего термина… но я чувствую это. Он непрост. Я уверен, что он нам подойдёт. Я прошу вас – не убивайте его. Другого такого не найти, я уверен.

– Этот мент, Яровой, слишком глубоко копает, – холодно отрезал Инженер. – Он опасен для нашего проекта.

– Я обещаю вам, – торопливо заговорил профессор, – как только он окажется в моей лаборатории, я его… переформатирую, сделаю всё как надо. Он не будет тогда представлять никакой опасности, это я вам гарантирую.

– Нет, – перебил Инженер. – Вы меня не слышите? Мои приказы не обсуждаются. Ясно?

Ландер вздрогнул, глаза налились кровью.

– Кто вы такой, чтобы мне приказывать⁈ – снова взвился он. – Убей их, мой мальчик! Убей!

Он сорвал с лица очки, брызгал слюной, глаза сверкали безумным блеском.

Охранники среагировали мгновенно. Сухие щелчки предохранителей эхом разнеслись по поляне, когда они выхватывали пистолеты. Но в тот же самый миг раздались другие звуки – хруст костей и суставов.