355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Публий Овидий Назон » Метаморфозы » Текст книги (страница 8)
Метаморфозы
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 12:25

Текст книги "Метаморфозы"


Автор книги: Публий Овидий Назон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Кожа, лицо, – но пока говорю, – остальное исчезло.

Боги, зачем и меня вы таким же не сделали змеем?"

Молвила. Он же лизал уста супруги любимой,

595 К груди, любезной ему, подползал, узнавая как будто;

Нежно ее обнимал и ластился к шее знакомой.

Все, кто были при том, – их спутники, – в страхе; она же

Скользкую шею меж тем гребнистого гладит дракона.

Вдруг их сделалось – два, – поползли, заплетаясь телами,

600 И незаметно ушли в тайники близлежащей дубравы.

Ныне людей не бегут, никому не вредят, не кусают, —

Чем были прежде они, миролюбные помнят драконы!

Но утешеньем для них в изменении прежнего вида

Стал их божественный внук,188 что был покоренной им признан

605 Индией; славя кого, воздвигала Ахаия храмы.

Сын лишь Абанта один, Акризий, из рода того же189

Происходящий, его к стенам арголийской столицы

Не допускает, идет против бога с оружьем, не веря,

Что Громовержца он сын. Не верил он, что Громовержца

610 Сын и Персей, от дождя золотого зачатый Данаей,

Вскоре, однако же, он – таково всемогущество правды! —

Горько раскаялся в том, что бога обидел и внука

Не захотел признавать. Один был на небе. Другой же,

Шкуру, полную змей, унося – незабвенную ношу, —

615 Ласковый воздух тогда шумящими крыльями резал.

В Ливии знойной как раз над пустыней парил победитель, —

Капли крови в тот миг с головы у Горгоны упали, —

Восприняла их Земля и змей зачала разнородных.

Земли гадюками там обильны теперь и опасны.

620 Так, на просторе несясь, гоним несогласием ветров,

Он и туда и сюда, дождевой наподобие тучки,

Мчится, с эфирных высот на далеко лежащие земли

Взор свой наводит и круг целиком облетает вселенной.

Трижды он Рака клешни и Аркты холодные видел;

625 То на Восток уносило его, то обратно на Запад.

Вот, при спадении дня, опасаясь довериться ночи,

Он в гесперийском краю опустился, в Атлантовом царстве.

Отдыха краткого там он ищет, доколе не вывел

Люцифер в небо Зарю, а Заря – колесницу дневную.

630 Здесь, всех в мире людей превзошедший громадою тела,

Сын жил Япетов, Атлант. Над самой он крайней землею,

Также над морем царил, что Солнца коням утомленным

Вод подставляет простор и усталые оси приемлет.

Тысяча стад там бродила овец, и крупного столько ж

635 Было скота; земли там ничье не стесняло соседство.

Неких деревьев листва – из лучистого золота зелень —

Там золотые суки и плоды золотые скрывала.

Молвил Атланту Персей: "Хозяин, коль можешь быть тронут

Рода величием ты, так мой прародитель – Юпитер!

640 Если деяньем людей ты дивишься, дивись же и нашим.

Гостеприимства прошу я и отдыха!" Тот же о древнем

Помнил вещанье, из уст прозвучавшем парнасской Фемиды:

"Время настанет, Атлант, и ограблено золото будет

Древа, и лучшая часть достанется Зевсову сыну".

645 И, убоявшись, Атлант обнес сплошною стеною

Яблони, их сторожить поручив великану-дракону,

И из чужих никого к своим не пускал он пределам.

А пришлецу говорит: "Уходи, иль тебе не поможет

Подвигов слава, тобой сочиненных, ни даже Юпитер!"

650 Силой угрозы сменив, отогнать его тщится руками.

Тот же, к мирным словам добавляя и строгие, медлит.

Силою он послабей – но кто же сравнится с Атлантом

Силою? – "Если моей дорожишь ты столь мало приязнью,

Дар мой прими!" – говорит; и, видом ужасное, слева

655 Сам отвернувшись, к нему лицо протянул он Медузы.

С гору быв ростом, горой стал Атлант; волоса с бородою

Преобразились в леса, в хребты – его плечи и руки;

Что было раньше главой, то стало вершиною горной;

Сделался камнем костяк. Во всех частях увеличась,

660 Вырос в громадину он, – положили так боги, – и вместе

С бездной созвездий своих на нем упокоилось небо.

Вот заключил Гиппотад190 в темницу извечную ветры,

И возбудитель трудов, всех ярче в небе высоком,

Люцифер встал. Персей, вновь крылья взяв, привязал их

665 Справа и слева к ногам и, меч свой кривой подпоясав,

Ясный стал резать простор, крылами махая сандалий,

Неисчислимо вокруг и внизу оставляя народов.

Он эфиопов узрел племена и Кефеевы долы.191

Немилосердный Аммон неповинную там Андромеду

670 За материнский язык в то время подверг наказанью.

Только лишь к твердой скале прикованной за руки деву

Абантиад192 увидал, – когда бы ей веянье ветра

Не шевелило волос и не капали теплые слезы,

Он порешил бы, что мрамор она, – огнем безотчетным

675 Вдруг загорелся и стал недвижим. Красою плененный,

Чуть не забыл ударять он по воздуху взмахами крыльев.

Только лишь стал, говорит: "Цепей не таких ты достойна,

Но лишь поистине тех, что горячих любовников вяжут.

Мне ты ответь и открой свое и земли твоей имя

680 И почему ты в цепях!" Но она все молчит и не смеет —

Дева – с мужчиною речь завести; стыдливое скрыла б,

Верно, руками лицо, когда не была бы в оковах.

Все, что сделать могла, – наполнить слезами зеницы.

Был он настойчив, тогда – чтоб ему не могло показаться,

685 Будто скрывает вину, – и свое и родины имя

И до чего ее мать на свою красоту уповала,

Передает. Обо всем помянуть не успела, как воды

Вдруг зашумели, и вот, из бездны морской показавшись,

Выступил зверь, широко зыбь грудью своей покрывая.

690 Вскрикнула дева. Отец опечаленный с матерью рядом —

Оба несчастны они, но матери горе законней.

Только не помощь, увы, а достойные случая слезы,

Плач своей деве несут, прильнули к плененному телу.

Гость же им говорит: "Для слез впереди у вас будет

695 Времени много, но час для помощи дан вам короткий.

Если ее попрошу, – Персей, сын Зевса и девы,

Запертой, той, кого плодоносным он златом наполнил, —

Я одолитель – Персей – змеевласой Горгоны, который

В веющий воздух лететь, взмахнув крылами, решился, —

700 Буду наверно как зять другим предпочтен. И заслугу

К брачным добавить дарам попытаюсь, – лишь боги бы дали!

Доблестью ей послужу, и да будет моей, – вот условье!"

Те принимают его, – кто бы стал колебаться? Взмолились

Мать и отец и ему обещают в приданое царство.

705 Словно корабль, что, вперед окованным пущенный носом,

Воды браздит, гребцов вспотевшими движим руками,

Зверь тот, волны погнав налегающей грудью, настолько

Был уже близок от скал, насколько пращой балеарской

Кинутый может свинец, крутясь, пролетать по пространству.

710 Юноша, в этот же миг от земли оттолкнувшись ногами,

Ввысь полетел, к облакам, – и едва на морскую поверхность

Мужа откинулась тень, на тень зверь бросился в злобе.

Как Громовержца орел, усмотревший на поле пустынном

Змея, что солнцу свою синеватую спину подставил,

715 Сзади хватает его и, чтоб уст не успел обратить он

Хищных, вонзает в хребет чешуйчатый жадные когти, —

Так, пространство своим прорезав быстрым полетом,

Спину чудовища сжал Инахид193 и рычащему зверю

В правое вставил плечо свой меч до кривой рукояти.

720 Тяжкою раною той уязвлен, взвивается в воздух

Зверь, то уходит в волну, то кидается словно свирепый

Вепрь, что стаей собак устрашен, вкруг лающих громко.

Жадных укусов Персей на быстрых крылах избегает:

Все, что открыто – хребет с наростами раковин полых,

725 Ребра с обоих боков и место, где хвост, утончаясь,

Рыбьим становится, – он поражает мечом серповидным.

Воду потоком меж тем вперемежку с багряною кровью

Зверь извергает. Уже тяжелеют намокшие крылья,

И уж не смеет Персей довериться долее взбухшей

730 Обуви; видит скалу, которая самой вершиной

Встала из тихой воды, но скрывается вся при волненье,

И, об утес опершись и держась за вершину рукою,

Трижды, четырежды он пронзает утробу дракона.

Рукоплесканье и клик наполнили берег и в небе

735 Сени богов. Веселятся душой и приветствуют зятя

С Кассиопеей Кефей, зовут избавителем оба,

Дома опорой. Меж тем от оков разрешенная дева

Шагом свободным идет – причина трудов и награда!

Он же, воды зачерпнув, омывает геройские руки

740 И, чтобы жесткий песок не тер головы змееносной,

Вниз настилает листвы и в воде произросшие тростья

И возлагает на них главу Форкиниды194 Медузы.

Каждый росток молодой с еще не скудеющим соком,

Яд чудовища впив, мгновенно становится камнем;

745 Стебли его и листва обретают нежданную крепость.

Нимфы морские, дивясь, испытуют чудесное дело

Тотчас на многих стеблях, – и сами, того достигая,

Рады, и вот семена все обильнее в воду бросают.

Так и осталось досель у кораллов природное свойство:

750 Только их воздух коснись – и сразу становятся тверды;

Что было в море лозой, над водою становится камнем.

Трем божествам он три алтаря устроил из дерна:

Левый, Меркурий, тебе, а правый – воинственной деве,195

Средний Юпитеру в честь. Минерве заклали телицу,

755 Богу с крылами тельца, тебе же быка, Наивышний!

И не замедля, тотчас Андромеду – награду за подвиг —

Он без приданого взял: потрясают Амур с Гименеем

Светочи свадьбы, огни благовоньем насыщены щедро,

С кровель цветов плетеницы висят, и лиры повсюду,

760 Трубы и песни звучат, – счастливые знаки веселья.

В доме распахнуты все половины дверные, и настежь

Атрий открыт золотой, и на царский, в прекрасном убранстве,

Пышно устроенный пир кефенская знать прибывает.

С трапезой кончив, когда дарами щедрого Вакха

765 Повозбудились умы, о нравах тех мест и народах

196

767 Спрашивать начал Линкид197, – про дух их мужей и обычай.

198

769 И отвечавший ему, – "Теперь, о храбрейший, – воскликнул, —

770 Молви, молю я, Персей, каким ты приемом, какою

Доблестью мог отрубить главу, чьи волосы – змеи".

И повествует Персей, что лежит под холодным Атлантом

Место одно, а его защищает скалистая глыба

И что в проходе к нему обитают тройничные сестры,

775 Форка дочери, глаз же один им служит, всем общий.

Как он, хитро, изловчась, при его передаче, тихонько

Руку подсунул свою, овладел тем глазом; и скалы,

Скрытые, смело пройдя с их страшным лесом трескучим,

К дому Горгон подступил; как видел везде на равнине

780 И на дорогах – людей и животных подобья, тех самых,

Что обратились в кремень, едва увидали Медузу;

Как он, однако, в щите, что на левой руке, отраженным

Медью впервые узрел ужасающий образ Медузы;

Тяжким как пользуясь сном, и ее и гадюк охватившим,

785 Голову с шеи сорвал: и еще – как Пегас199 быстрокрылый

С братом его родились из пролитой матерью крови.

Вспомнил неложные он опасности долгого лёта;

Что за моря, что за земли он зрел с высоты под собою,

Также созвездий каких касался взмахами крыльев.

790 Но замолчал он скорей, чем того ожидали. И задал

Некто, один из вельмож, вопрос: из сестер почему же

Волосы только одной перемешаны змеями были?

Гость же в ответ: "Раз ты вопросил о достойном рассказа,

Дела причину тебе изложу. Красотою блистая,

795 Многих она женихов завидным была упованьем.

В ней же всего остального стократ прекраснее были

Волосы. Знал я людей, утверждавших, что видели сами.

Но говорят, что ее изнасиловал в храме Минервы

Царь зыбей. И Юпитера дщерь отвернулась, эгидой

800 Скрыв целомудренный лик. Чтоб грех не остался без кары,

В гидр ужасных она волоса обратила Горгоны.

Ныне, чтоб ужасом тем устрашать врагов оробевших,

Ею же созданных змей на груди своей носит богиня".

КНИГА ПЯТАЯ

Так Данаев герой в кругу вспоминает кефенов

Подвиги, а между тем толпою шумящею сени

Царские полнятся вдруг; не крик то, которым обычно

Свадебный праздник гремит, но дикого боя предвестье!

5 Этот прервавшийся пир, превратившийся сразу в смятенье,

Можно бы с морем сравнить, сначала спокойным, чьи воды,

Яростно вдруг налетев, взволнуют свирепые ветры.

Первый меж ними Финей, зачинатель сражения дерзкий,

Ясень упругий копья с медяным концом потрясая, —

10 "Здесь я, здесь! – говорит, – за хищенье супруги отмститель!

Ныне ни крылья тебя, ни Юпитер, себя обративший

В золото, уж не спасут!" И метнуть уж пытался, но, – "Что ты

Делаешь? – крикнул Кефей, – что за мыслью безумной ты движим

На преступление, брат? Благодарность такую ль заслугам

15 Стольким воздать? То брачный ли дар за спасение девы?

И не Персей у тебя ее отнял, – коль в истину вникнешь, —

Но приговор Нереид, суровый Аммон рогоносный,

Чудище бездны морской, что нежданно из волн приходило

Жрать утробу мою. Не похить он вовремя деву,

20 Ей бы не жить. Для нее ты требуешь, жестокосердный,

Гибели вновь, чтобы скорбью моей самому веселиться?

Не удовольствован ты, что ее при тебе оковали;

Ты же, – и дядя ее и жених, – никак не помог ей!

Да и прискорбно тебе, что спасенье пришло от другого,

25 Что ускользнула из рук? Коль ее столь ценной считаешь,

Сам бы деву забрал на скале, где ее приковали!

Ныне тому, кто забрал, чрез кого моя старость не сира,

Дай получить, что заслужено им и обещано словом.

Он ведь, пойми, не тебе предпочтен, но погибели верной".

30 Тот промолчал; но, вращая главой, на него и Персея

Смотрит, не зная и сам, на того ли напасть, на другого ль.

Миг лишь помедлил, и вот копье напряженное, силой,

Приданной гневом ему, метнул – но мимо – в Персея.

В ложе застряло оно, и Персей наконец с покрывала

35 Прянул и, верно, копья ответным ударом, свирепый,

Грудь прободал бы врага, когда бы Финей не укрылся

За алтарем и – позор! – был на пользу алтарь негодяю.

Но промахнувшись, копье в лоб Рета, однако, вонзилось.

Вот он упал, и тотчас исторглось из кости железо;

40 Бьется он, кровью своей орошает столы пированья.

Неукротимым толпа загорелася гневом, кидают

Копья. Иные нашлись, возглашавшие громко, что с зятем

Должен пасть и Кефей. Но как раз в это время из дома

Вышел Кефей: призывал в свидетели право и правду,

45 Гостеприимство богов, – что противился этому буйству.

Брани богиня,200 в тот миг представ, эгидой прикрыла

Брата, и дух в нем окреп. При этом был Атис, индиец,

Что, по преданью, рожден Лимнеей, дочерью Ганга,

В водах хрустальных его, – знаменит красотою, убором

50 Пышным удвоенной, юн, всего лишь шестнадцатилетний,

Тирской хламидой одет, с золотою по краю каймою;

Шею его украшали еще ожерелья златые,

Волосы гребнем кривым украшались, напитаны миррой.

Он хоть и был научен попадать на любом расстоянье

55 Дротиком в цель, – но ловчей тетиву натягивал лука.

Вот, меж тем как рога неспешной сгибал он рукою,

Вмиг изловчился Персей, полено схватил, что дымилось

На алтаре, и лица раздробил ему вдребезги кости.

Тотчас, едва увидал, как ликом пленительным бьется

60 Тот, простертый в крови, Ликабант ассириец, ближайший

Друг и товарищ его, глубокой любви не скрывавший,

Вмиг испустившего дух от тягостной раны оплакав

Юношу Атиса, лук, который натягивал Атис,

Выхватил и закричал: "Теперь ты со мною сразишься!

65 Отрока гибель тебе ненадолго веселием будет,

Ненависть ею верней, не хвалу обретешь!" Не успел он

Молвить – стрела с тетивы сорвалась, заостренная дивно.

Тот отстранился, она ж застряла в складчатом платье.

Тут обратил на него, знаменитый убийством Медузы,

70 Меч свой Акризия внук и вонзил ему в грудь, и, кончаясь,

Взором, блуждавшим уже под теменью ночи, окинул

Атиса друг неизменный его и, к нему наклонившись,

К манам подземным унес утешенье, что умерли вместе!

Вот сиенец Форбант, Метиона дитя, и либиец

75 Амфимедон, завязать пожелавшие бой, поскользнувшись

В теплой крови, от которой земля широко задымилась,

Наземь упали. Им меч подняться уже не позволил,

В горло Форбанта вонзясь, другому же в ребра проникнув.

А на Эрита Персей, Акторова сына, который

80 Сжал двусторонний топор, кривого меча не направил:

В обе руки он схватил глубокой резьбою покрытый

Тяжкого веса кратер, размером огромный, и бросил

В мужа. Тот же изверг багровую кровь и, на землю

Навзничь упав головой, умирая, колотится об пол.

85 Вот Полидаймон, чей род происходит от Семирамиды,

Вот Ликет Сперхеяд, Абарид, уроженец Кавказа,

Клит, Флегиат и волос не стригший с рождения Гелик, —

Все сражены, и, свиреп, умирающих топчет он груды.

И не решился Финей сойтись с неприятелем в схватке,

90 Дрот запустил он, но тот уклонился ошибочно в Ида,

Тщетно отвергшего бой, не поднявшего вовсе оружья.

Этот, грозно в упор на Финея свирепого глядя, —

"Если ты в бой вовлекаешь меня, – промолвил, – узнай же,

Сделал кого ты врагом, и за рану уплачивай раной!"

95 Он уж ответить хотел копьем, извлеченным из тела,

Но обескровлен, упал, слабеющим телом поникнув.

Вот и Одит, за царем первейший в народе Кефенов,

Пал, Клименом пронзен, Гипсей проколол Протенора;

Сам от Линкида погиб. Был тут и древний летами

100 Эматион, богов почитатель и правды блюститель.

Он, хоть уж годы ему воевать воспрещали, словами

Ратует, вышел вперед и клянет нечестивую бойню.

Но, между тем как алтарь он дрожащими обнял руками,

Голову Хромид ему мечом отрубил, и упала

105 Та на алтарь, и проклятий слова языком полумертвым

Вымолвил Эматион и дух испустил меж огнями.

Два близнеца Бротеад и Аммон, что в бою на кулачках

Непобедимы, – когда б кулаками мечи побеждались! —

Пали, – сразил их Финей, – и священнослужитель Цереры,

110 Ампик, чья голова белоснежной повязана лентой,

Пал и ты, Лампетид, не к подобным призванный битвам,

Но к содроганию струн и голоса, – мирному делу, —

Призванный славить пиры, возвеличивать празднества пеньем!

Вот, меж тем как вдали он стоял с невоинственным плектром,

115 Петтал, насмешлив, – «Пропой остальное ты манам стигийским!» —

Крикнул и в левый висок наконечник вонзил ему дрота.

Пал на землю, но все полумертвые пальцы касались

Лирных струн: нечаянно звук раздался плачевный.

Но без возмездия пасть не позволил Ликорм ему лютый:

120 С правой дверной вереи засов сорвал он дубовый,

Череп ему раскроил посредине, и тот повалился

Наземь, как падает бык, пораженный секирой. Тотчас же

Снять попытался засов дубовый и с левой верейки

Сын Кинифеев, Пелат; но пронзил ему правую руку

125 Мармаридянин Корит, пригвоздив ее к дереву двери.

Абант висящего бок поразил; и тот не свалился,

Но, к косяку прикреплен, повис на руке, умирая.

Вот распростерт Менелай, за Персея поднявший оружье,

Назамонийских полей, Дорил, богатейший хозяин, —

130 Тот богатейший Дорил, – никто не владел столь обширной

В крае землей, не сбирал в изобилье таком благовоний.

Брошено косо, копье в паху у Дорила застряло.

Место смертельное пах. Лишь раны виновник, бактриец

Галкионей увидал, что прерывисто тот испускает

135 Дух и глаза закатил, промолвил: "Земля под ступнями —

Вот все владенья твои!" – и бескровное тело покинул.

Бросил в бактрийца копье, из раны горячей исторгнув,

Мститель, Абанта внук, и оно сквозь ноздри проникло,

Через затылок прошло и с обеих сторон выступало.

140 Руку Фортуна сама направляет; и Клитий и Кланий

Матери дети одной, по-разному ранены были:

Клитию ясень пронзил, тяжелою пущен рукою,

Лядвеи обе зараз; а Кланий зубами вонзился

В древко, пал Келадон, что из Мендеса, и палестинской

145 Матери сын Астрей, чей был неизвестен родитель;

И Этион, что умел когда-то грядущее видеть, —

Лживою птицей теперь он обманут; и оруженосец

Царский Тоакт, и Агирт, опозоренный отцеубийством…

Больше, однако, в живых оставалось. С единым покончить

150 Было стремленье у всех. Ополчились ряды отовсюду

Единодушно, вражда на заслугу и честь ополчилась!

Богобоязненный тесть и теща с женой молодою

Тщетно стоят за него, наполняя лишь воплями сени,

Их оружия звук и поверженных стон заглушают.

155 Вот оскверненных уже заливает Беллона201 пенатов

Кровью обильной и вновь замешать поспешает сраженье,

Вот окружает его Финей и тысяча следом

Сзади Финея. Летят, многочисленней градин зимою,

Копья с обеих сторон – и глаз и ушей его мимо.

160 Тут-то прижался спиной он к камню огромной колонны,

Обезопасив свой тыл, к супротивным рядам обращенный, —

Их отбивает напор! Впереди напирающих слева

Был хаониец Молпей; Этемон из Набатии – справа.

Словно тигрица, когда, истомленная голодом, слышит

165 В разных долинах она двух стад мычанье, не знает,

Ей на какое напасть, напасть же стремится на оба, —

Так сомневался Персей, направо ему иль налево

Ринуться; все же, пронзив его голень, отбросил Молпея.

Впрок ему бегство. Меж тем Этемон не дает передышки,

170 Бесится, рану стремясь нанести в часть верхнюю шеи.

Не рассчитал своих сил, и надвое меч занесенный

Переломился о ствол сотрясенной ударом колонны.

И разлетелся клинок, и вонзился в гортань господина.

Но, чтобы смерть причинить, была недостаточна рана.

175 И между тем как тот трепетал, безоружные руки

Вытянув тщетно, мечом Персей пронзил килленийским, —

Но, как увидел, что пасть должна перед множеством доблесть, —

"Помощи, – молвил Персей, – раз вами к тому понужден я,

Буду искать у врага! Отверните же лица скорее,

180 Если меж вами есть друг!" – и главу он приподнял Горгоны.

«Нет, других поищи, кто твоим чудесам бы поверил!» —

Тескел сказал и готов был рукой роковое оружье

Бросить, но так и застыл изваяньем из мрамора Ампик,

Тотчас стоявший за ним, на полную доблестным духом

185 Грудь Линкида с мечом устремился, но в этом движенье

Окоченела рука, ни вперед, ни назад не движима.

Тотчас Нилей, что солгал, семиречным будто бы Нилом,

Он порожден, на щите обозначивший семь его устий, —

Часть из них серебром, другую же золотом, – молвил:

190 "Вот полюбуйся, Персей, на источники нашего рода!

К манам немым унесешь утешенье немалое в смерти,

Пав от такого, как я!" Но часть последняя речи

Вдруг прервалась, и мнится, что рот, вполовину открытый,

Хочет еще говорить, но слова не находят дороги.

195 "От малодушия вы, а совсем не от мощи Горгоны

Остолбенели! – бранит их Эрикс. – Накинемся вместе,

Наземь повергнем юнца с его чародейным оружьем!"

Кинуться был он готов; но землею задержаны стопы, —

Вооруженный стоит из камня недвижного образ.

200 Кару те все понесли по заслугам. Но воин Персея

Был там один, Аконтей; пока за Персея сражался,

Лик он Горгоны узрел и в камень тотчас обратился.

Астиагей же его, за живого сочтя, ударяет

Длинным мечом. Засвистел его меч пронзительным свистом,

205 Астиагей изумлен, – но принял он ту же природу,

Мраморным став, и лицо выраженье хранит изумленья.

Долгое дело – мужей имена из простого народа

Перечислять. Их двести всего после боя осталось, —

Остолбенев, все двести стоят: увидали Горгону!

210 Тут лишь Финей пожалел наконец о неправедной битве, —

Только что ж делать ему? Он лишь образы разные видит,

Он и своих узнает и, по имени каждого клича,

Помощи просит; не веря себе, касается ближних

Тел, – но мрамор они; отвернулся и так, умоляя,

215 В стороны руки простер, изъявляя покорность, и молвил:

"Ты побеждаешь, Персей: отврати это чудище, в камень

Все обращающий лик Медузы, какой бы он ни был.

О, отврати, я молю! Не злоба, не царствовать жажда

К брани подвигли меня: за супругу я поднял оружье.

220 Право заслугами ты приобрел, а я – ожиданьем.

Не уступил, – и мне жаль. Из всего, о храбрейший, мою лишь

Душу ты мне уступи, да будет твоим остальное!"

И говорившему так, и того, к кому сам обращался,

Видеть не смевшему, – "Что, – говорит, – о Финей боязливый,

225 Дать тебе ныне могу, – и дар то не малый для труса! —

Дам, ты страх свой откинь. Не обижу тебя я железом.

Наоборот, на века, как памятник некий, оставлю.

Будешь всегда на виду ты в доме у нашего тестя,

Чтобы супругу мою утешал нареченного образ!"

230 Молвив такие слова, он главу повернул Форкиниды

К месту, куда был Финей лицом обращен трепетавшим.

И, между тем как глаза повернуть пытался он, шея

Окоченела его, и в камень слеза затвердела.

Но умоляющий лик и уста боязливые в камне

235 Видны досель, о пощаде мольба и покорности знаки.

Вот победитель Персей с супругою в отчие стены

Входит. Защитник семьи, неповинности дедовой мститель,

Вот он на Прета напал: затем, что, оружием выгнав

Брата, Прет захватил твердыню Акризия силой.

240 Но ни оружьем своим, ни присвоенной подло твердыней

Грозных не мог одолеть он очей змееносного чуда.

Все же тебя, Полидект, небольшого правитель Серифа,

Юноши доблесть, в делах очевидная стольких, ни беды

Все же смягчить не могли. Ненавидишь упорно Персея,

245 Непримиримый, и нет неправому гневу предела.

Хочешь и славы лишить, утверждаешь ты, будто измыслил

Он, что Медузу убил. "Я дам тебе знак непреложный.

Поберегите глаза!" – воскликнул Персей и Медузы

Ликом царево лицо превращает он в камень бескровный.

250 Сопровождала досель своего златородного брата

Дева Тритония. Вот, окруженная облаком полым,

Бросив Сериф и Китн и Гиар направо оставив,

Наикратчайшим путем через море отправилась в Фивы,

На Геликон, обиталище Дев. Геликона достигнув,

255 Остановилась и так обратилась к сестрам ученым:

"Слава наших ушей об источнике новом достигла,

Том, что копытом пробил в скале Быстрокрылец Медузы.202

Ради того я пришла. Я хотела чудесное дело

Видеть. Я зрела, как сам он из крови возник материнской".

260 "Ради чего б ни пришла, – отвечала Урания203, – в наши

Сени, богиня, всегда ты нашему сердцу желанна!

Верен, однако же, слух: Пегасом тот новый источник

Был изведен", – и свела Тритонию к влаге священной.

Долго дивилась воде, от удара копыта потекшей,

265 Обозревала потом и лесов вековечные чащи,

Своды пещер и луга, где цветы без счета пестрели,

И назвала Мнемонид204 счастливыми и по занятьям,

И по урочищам их. Одна из сестер ей сказала:

"О, если б доблесть твоя не влекла тебя к большим деяньям,

270 Что бы тебе не примкнуть, Тритония, к нашему хору!

Молвишь ты правду, хваля по заслугам и дело и место.

Наша прекрасна судьба, – да лишь бы нам жить безопасно!

Но – до чего же ничто не запретно пороку! – девичьи

Все устрашает сердца: Пиреней пред глазами жестокий

275 Так и стоит, до сих пор не могу отойти от испуга.

Лютый, в давлидских полях и фокейских он стал господином

С войском фракийским своим и без права владел государством.

В храмы парнасские мы направлялись: нас увидал он

И, с выраженьем таким, будто чтит божественность нашу, —

280 "О Мнемониды! – сказал, – он по виду узнал нас. – Постойте!

Не сомневайтесь, молю, от дождя с непогодой укройтесь —

Дождь пошел, – под кровлей моей! И в меньшие клети

Боги входили не раз". Побуждаемы речью и часом,

Дали согласие мы и в передние входим хоромы.

285 Дождь меж тем перестал, был Австр побежден Аквилоном,

По небу, чистому вновь, лишь темные тучи бежали.

Мы собрались уходить. Но дом Пиреней запирает.

Нам же насильем грозит. Его мы избегли – на крыльях.

Как бы вслед устремясь, во весь рост он стоял на твердыне!

290 «Тем же путем понесусь, – говорит, – где вы понесетесь!»

Вдруг, безрассудный, стремглав с верхушки бросился башни;

Вниз головой он упал и раздробленным черепом оземь

Грянулся, землю залив, перед смертью, проклятою кровью".

Муза вела свой рассказ. Но крылья вверху зазвучали,

295 И от высоких ветвей раздался приветствия голос.

Глянула вверх, не поймет, откуда так слышится ясно

Говор. Юпитера дочь полагает: то речи людские.

Были то птицы! Числом же их девять: на рок свой пеняя,

В ветках сороки сидят, что всему подражают на свете.

300 И удивленной рекла богиня богине: "Недавно

Птиц приумножили сонм побежденные в споре сороки.

Их же богатый Пиер породил на равнине пеллейской.205

Мать им Эвиппа была пеонийка, что к мощной Луцине206,

Девять рождавшая раз, обращалась девятикратно.

305 Вот возгордилась числом толпа тех сестер безрассудных.

Множество градов они гемонийских прошли и ахайских,

К нам пришли и такой состязанье затеяли речью:

"Полно вам темный народ своею обманывать ложной

Сладостью! С нами теперь, феспийские207, спорьте, богини,

310 Если себе доверяете вы! Ни искусством, ни звуком

Не победить нас. Числом нас столько же. Иль уступите,

Сдавшись, Медузы родник заодно с Аганиппой гиантской,208

Иль эмафийские209 вам мы равнины уступим до самых

Снежных Пеонов, – и пусть нам нимфы судьями будут".

315 В спор было стыдно вступать, но еще показалось стыднее —

Им уступить. Вот выбрали нимф, – и тотчас, поклявшись

Реками, сели они на сиденье из дикого камня.

Дева, что вызвала нас, начинает без жребия первой.

Брани бессмертных поет; воздает не по праву Гигантам

320 Честь, а великих богов деянья меж тем умаляет:

Будто, когда изошел Тифей из подземного царства,

На небожителей страх он нагнал, и они, убегая,

Тыл обратили, пока утомленных не принял Египет

В тучные земли и Нил, на семь рукавов разделенный.

325 Будто потом и туда заявился Тифей земнородный,

И что бессмертным пришлось под обманными видами скрыться.

"Стада вождем, – говорит, – стал сам Юпитер: Либийский

Изображаем Аммон и доныне с крутыми рогами!

Вороном сделался Феб, козлом – порожденье Семелы.

330 Кошкой – Делийца сестра, Сатурния – белой коровой.

Рыбой Венера ушла, Киллений стал ибисом-птицей".210

Все это спела она, сочетая с кифарою голос.

"Вызвали нас, Аонид, – но тебе недосужно, быть может,

Некогда, может быть, слух склонять к песнопениям нашим?"

335 «Не сомневайся и всю передай по порядку мне песню», —

Молвит Паллада и в тень прохладную рощи садится.

Муза, – «Даем мы одной, – говорит, – одолеть в состязанье!» —

Встала и, плющ молодой вплетя себе в волосы, стала

Пальцем из струн извлекать Каллиопа211 печальные звуки,

340 Сопровождая такой дрожание струнное песней:

"Первой Церера кривым сошником целину всколыхнула,

Первой – земле принесла и плоды, и покорную пищу,

Первой – законы дала, и все даровала – Церера!

Буду ее воспевать. О, только б достойно богини

345 Песня пропелась моя! – богиня сей песни достойна.

Остров Тринакрия212 был на падших наложен Гигантов,

Грузом тяжелым его под землей лежащий придавлен

Древний Тифей, что дерзнул возмечтать о престоле небесном,

Все продолжает борьбу, все время восстать угрожает.

350 Но авсонийский Пелор над правой простерся рукою,

Ты же на левой, Пахин; Лилибеем придавлены ноги,

Голову Этна гнетет.213 Тифей, протянувшись под нею,

Ртом извергает песок и огонь изрыгает, беснуясь.

Тщетно старается он то бремя свалить земляное,

355 Силой своей раскидать города и огромные горы:

Вот и трепещет земля, и сам повелитель безмолвных214

В страхе, не вскрылась бы вдруг, не дала бы зияния суша.

Свет не проник бы к нему, ужасая пугливые тени.

Царь, той напасти страшась, из хором своих сумрачных вышел,

360 На колесницу ступил и, черными мчимый конями,

Тщательно стал объезжать основанья земли Сицилийской.

Все осмотрев, убедясь, что ничто не грозит обвалиться,

Страх отложил он. Меж тем Эрикина215 его увидала

С ей посвященной горы. И, обняв крылатого сына, —

365 "Сын мой, оружье мое, и рука, и могущество! – молвит, —

Лук свой возьми, Купидон, которым ты всех поражаешь,

Быстрые стрелы направь в грудь бога, которому жребий

Выпал последний,216 когда триединое царство делили.

Горние все и Юпитер-отец, и боги морские

370 Власть твою знают, и тот, в чьей власти боги морские.

Тартару что ж отставать? Что власти своей и моей ты

Не расширяешь? Идет ведь дело о трети вселенной!

Даже и в небе у нас – каково же терпение наше! —

Презрены мы; уменьшается власть и моя и Амура,

375 Разве не видишь: от нас и Паллада теперь и Диана

Лучница прочь отошли? И девствовать будет Цереры


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю