Текст книги "Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)"
Автор книги: Полина Измайлова
Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 10
Глава 10
– Подробности будут?
– Зачем вам, товарищ генерал медицинской службы?
Он усмехается.
– Гордая?
– В смысле? А что, не должна?
– Должна, красивая, должна. Посмотри на меня.
– Что?
– Зрачки мне твои не нравятся. Сильно головой ударилась?
Сильно? Не знаю, наверное.
Закрываю глаза. Еще не хватало, чтобы он заподозрил меня в том, что я пьяная, или еще что похуже.
– Эй, что, совсем плохо?
– Просто устала, – отвечаю, а сама думаю – отвалил бы ты от меня, генерал! Я тряслась в этой буханке столько часов, не спала нормально уже сколько дней.
Но кто виноват?
Никто.
Сама себе эту казнь иезуитскую назначила.
Сама решилась поехать.
Просто не смогла не сделать этого.
По объективным причинам не смогла.
Нет, я знала, что у моего сына сильный характер, твердый, цельный.
Он не из тех, кто от отчаяния решится на какой-то глупый поступок. И не будет лезть на рожон. Не из тех, кто испортит себе жизнь из-за подлости и предательства.
Но даже несмотря на это я хочу увидеть его.
Хочу посмотреть в глаза и попросить прощения.
Да, да, именно попросить прощения. Я чувствую себя виноватой. Странно, предатели они, а стыдно мне.
Стыдно, наверное, за то, что не смогла вовремя рассмотреть подлую сущность Дианы. И Олега тоже.
Если бы я только знала…
– Твой чай, пей, пока горячий.
– Спасибо. Не люблю горячий.
– Устала? Как тебя хоть зовут?
– Кира.
– Кира… Красивое имя.
– Да, и имя красивое, и я красивая. – Глаза открываю. – Отпустил бы ты меня, товарищ генерал, зачем я тебе?
– Может, я просто люблю смотреть на красивые вещи? Знаешь, тут у нас красивого мало.
– Я не вещь.
– Хорошо. Красивая женщина.
Усмехаюсь. Господи, если он мне сейчас предложит с ним переспать, я этот горячий чай выплесну в его генеральскую морду!
– Не стоит.
– Что? – впиваюсь в него взглядом.
– Чаем горячим баловаться не стоит, красивая девочка Кира.
Он хмурится, словно о чем-то задумывается.
А я снова усмехаюсь – мысли читает? Интересная опция. Или уже получал горячим чаем в морду.
Сама не понимаю, почему он мне так неприятен.
Нет, даже не то что неприятен.
Мне дискомфортно рядом с ним.
Наверное, потому, что я его воспринимаю как препятствие.
Если бы не он, я бы…
А что я бы? Ничего.
Сейчас, после того, что произошло, тут неразбериха.
Никто не будет заниматься моим делом. Мне даже, по сути, спросить не у кого – что дальше?
Мои “гумщики” точно заняты.
И военные заняты.
Никто мне не поможет.
Надо ждать.
Или… или отдаться на милость этого генерала – врача.
То есть сделать то, что он просит. Рассказать ему правду. Попросить о помощи.
Только вот…
Правда слишком неприятная.
Унизительная.
Такую правду не расскажешь красивому генералу.
А он на самом деле хорош.
Высокий, в плечах широкий, стрижка короткая, но ему идет. Высокий лоб, брови, нос прямой, немного хищный. И глаза. На смуглом лице под темными, слегка выгоревшими бровями эти светло-зеленые глаза. Нефритовые какие-то.
И губы у него красивые. Не слишком тонкие, не слишком полные.
Когда-то я любила рисовать, сама училась, в одном из военных городков у нас был классный учитель ИЗО – бывший фронтовик, здорово давал именно технику портрета, обожал свое дело. Если видел в ком-то из учеников искру, интерес – тут же готов был броситься на помощь, учить, наставлять. Мне неплохо поставил руку, и я писала портреты одноклассников, родителей, учителей. Карандашом, но очень ловко.
Почему-то сейчас об этом вспоминаю.
Я бы написала портрет этого генерала.
– Насмотрелась, красивая?
– Еще нет.
– И что, не нравлюсь?
– Почему вы так считаете?
– Потому что вижу. Не нравлюсь. Мешаю тебе. Ты хочешь куда-то бежать, делать то, зачем приехала, а тут я со своими вопросами, да?
– Да.
– Молодец. Люблю, когда правду говорят.
– Мне на самом деле нужно делами заниматься, товарищ генерал. И даже если вы меня сейчас в тыл отправите, я всё равно вернусь.
– Какое рвение. Если бы ты просто хотела сына увидеть, так бы не рвалась. Что-то произошло?
– Почему не рвалась бы? Я мать. От него несколько недель уже никаких вестей.
– Бывает.
– Вы так просто об этом говорите.
– Да, потому что так реально бывает. Парни тут не просто так сидят, семечки лузгают. Тут у них работа. Кровавая. Опасная. Иногда смертельно опасная.
– Я знаю.
– Знаешь… Хорошо, если знаешь. Чай пей.
– Пью.
– Хорошо. Так зачем тебе с сыном встречаться?
Глаза опять закрываю. Господи, генерал! Военный врач! Ему что, заняться нечем? Что он прицепился ко мне? Неужели нет других дел? Тут наверняка есть раненые, которым реально помощь нужна, а я…
Голова кружится сильнее. Понимаю, что сидеть тяжело.
Мне бы прилечь.
Прилечь и выспаться.
– Эй, эй, красивая, ты что, отъезжаешь? А ну-ка…
Чувствую его руки. Держит меня за плечи, за подбородок.
– Говорил же… вот упрямая. Глазки открой свои, посмотри на меня.
Открываю, вздыхаю, смотрю.
– Я спать хочу. Просто спать. Не в машине, не сидя, лечь, и немного поспать, хоть полчасика.
– Полчасика, говоришь? Что ж… Чай допивай, пойдем со мной.
– Куда?
– Устрою тебя, поспишь.
– Где?
– У меня, в моих личных апартаментах.
– Нет уж, спасибо.
– Давай, давай, красивая, не ерепенься.
– Что? Я не ерепенюсь, никуда я с вами не пойду, чтобы потом про меня всякие слухи разносили? Я к сыну приехала! Не за тем, чтобы ему сказали, что его мать тут по генеральским рукам пошла!
– Ну, ты же не пошла? Тебе какая разница?
– Никакой. Не хочу, чтобы мое имя трепали.
– А что, так хреново спать с генералом?
– Не знаю, не пробовала.
– Неужели? Так давай попробуем, есть шанс.
Снова эта его наглая ухмылка, с одной стороны, и острый, как сканер, серьезный взгляд, с другой.
– Нет шансов, генерал. И пробовать мы не будем. Я тут не за этим.
– А, да? Правда? А зачем?
– Я должна увидеть сына, ясно?
– Ясно. Все хотят кого-то увидеть, сына, мужа, просто мужика… Еще, знаешь, есть такие героини, приезжают по переписке, чтобы замуж выйти, тут, на передовой. Завтра новый муж пойдет на задание и, не ровен час, погибнет. Ему – честь и слава. А ей – шикарные выплаты. В каком-нибудь Задрищенске на квартиру хватит.
– Я из Москвы. Мне не хватит.
– Ну, на первый взнос по ипотеке нормально, я в курсе. Потом еще статус жены героя, можно детей льготно устроить в универ, плюшек вдовам прилично.
– Я не собираюсь вдовой становиться, увы, мне бы развестись сначала. Вы, товарищ генерал, с фантазией, интересные у вас в голове планы.
– Это не у меня, красивая, это у барышень, которые под видом привоза “гумки” добираются сюда, чтобы решить свои проблемы.
– Я не решить проблемы приехала. Я хочу увидеть сына.
– Уговорила. Помогу. Но поспать тебе реально надо.
– Я не пойду к вам.
– Не пойдешь. У меня рядом свободная хата, там майор медицины Егорова живет. Пока ее нет – отдохнешь.
– Я не могу. Мне надо сына найти.
– Фамилия, номер части, постараюсь помочь.
– Васильев Вячеслав.
– Вячеслав Васильев, дальше?
Называю всё, как заучила, смотрю на генерала с надеждой.
Неужели поможет?
Неожиданно снова звучит тот самый противный резкий визг, с ужасом смотрю на генерала, который бросается на меня, укладывая на пол и накрывая собой…
Глава 11
– Черт, красивая, куда же вас всех несет-то…
Несет, именно что несет.
Генерал меня несет куда-то.
А я… я чувствую его сильные руки. Его запах… такой мужской, настоящий, дико притягательный.
Он мне нравится. Запах.
И генерал тоже нравится.
Генерал, еще и врач…
Он какая-то явно большая шишка. Важная персона.
Чтобы тут, на первой линии фактически, почти в самом пекле, и генерал от медицины!
Что он тут, интересно, делает?
И почему так прицепился к моей персоне? Что ему от меня нужно? Я обычная мать. Мать, которая хочет найти сына.
Куда он меня несет?
– Не волнуйся ты так, красивая. Сказал же, не трону. Отнесу к Егоровой. Там отдохнешь, поспишь.
Кто такая эта Егорова, я не знаю. Да и плевать. Спать я действительно хочу.
На кровати. Вытянуть ноги, если будет подушка – вообще прекрасно.
Мы выходим из того помещения, в котором были, генерал меня не отпускает. Слышу, к нему кто-то обращается, что-то говорит.
– Пять минут, сейчас я знакомую устрою, вернусь, всё решим.
– Они явно знают, что вы тут, товарищ генерал, лупят прицельно.
– Сволочи, но что делать? Вопросы тут решить надо. Вечером уеду.
– Товарищ генерал, там еще к вам “гумщики”, лекарства у них, но с сертификатами жопа полная.
– Просрочка опять?
– Нет, просто народ покупает, не зная, пишешь им, пишешь, объясняешь, что зря…
– Я посмотрю, примем, если нет просрочки, сейчас устрою красавицу и вернусь.
– Жена ваша?
– Угу, жена…
– Ого! А мы не знали, что вы… что у вас… Девочки наши будут в шоке.
– Расскажи, товарищ капитан, расскажи девочкам, что я женат.
Чувствую, как он усмехается, несет меня дальше.
А я молчу. Я просто боюсь, что он меня отправит обратно и я не увижу Славку.
Я не могу так. Не могу вернуться, не поговорив с сыном. Может, я и рассказывать ему всё не буду, хотя врать у меня не получится, он сам поймет, что что-то не так.
– Потерпи, красивая, сейчас будешь нормально спать. Там и помыться можно.
Нормальное помещение.
Заносит меня в частный дом, в комнату, ставит на ноги.
– Смотри, Кира, здесь есть душ, даже работает. Вода, чай, еда какая-то, всё можешь брать. Лучше тебе реально поспать пару часов, может, больше. Потом я вернусь, поговорим, ясно?
Киваю.
– И не вздумай бегать от меня, поняла? Я найду.
Усмехаюсь – мысли он мои хорошо читает, генерал. Или реально уже не раз сталкивался тут с такими вот дамами, которые…
А я ведь даже не задумывалась, что мои действия могут вот так выглядеть со стороны.
Я же без всякой задней мысли сюда ехала! Не особо разбираясь, что тут и как.
Мне было важно, чтобы меня довезли, чтобы пропустили.
И никого я не слушала.
А ведь Светлана моя говорила, предупреждала, пыталась остановить.
Сейчас и подруга и всё, что было там, кажется таким далеким, нереальным.
Реальность – вот.
Генерал. Прилеты…
– Всё, красивая Кира, отдыхай. Я скоро вернусь.
– А если… если кто-то придет?
– Кто? Чужие тут не ходят. Охрану я тебе поставлю сейчас.
– Охрану? Зачем? Я не собираюсь бежать.
– Это хорошо, что не собираешься, но ты же видишь, сегодня летает всякая дрянь, мало ли… Мне будет спокойнее так.
Он смотрит на меня. Усмехается.
– Что?
– Ничего. Смотрю и думаю, шикарную я себе жену выбрал.
– Что, не ломать вашу легенду?
– Не ломай. Нам с тобой обоим будет проще. Мне быть женатым, тебе – женой генерала Богданова.
Богданов? Он Богданов? Тот самый, о котором говорили?
– Что, красивая Кира, слышала обо мне?
– Слышала.
– Это хорошо. Ладно, отдыхай.
– Спасибо вам.
– Голова если сильно болеть будет – тут аптечка, возьмешь обезбол.
– Потерплю.
– Головную боль терпеть не рекомендуется.
Пожимаю плечами. Головная боль не самое страшное, что не рекомендуется терпеть.
Он опять усмехается, прищуривается.
– Что?
– Не уйти от тебя, красивая.
– Идите, вас ждут.
– Сейчас…
Делает шаг, еще один, слишком близко.
– Поцелую красивую женщину и пойду.
Я не успеваю его остановить.
Руки на моей талии, притягивает нагло, впивается в мои губы.
Дергаюсь, но не пытаюсь сопротивляться – бесполезно.
И самое обидное – что мне приятно.
Очень приятно, что этот генерал Богданов меня красивой считает. Даже если врет.
Приятно, что целует.
Приятно, что женой назвал.
Просто… просто я так долго уже не чувствовала себя женщиной!
Боялась чувствовать.
После предательства мужа закрылась.
Именно так действует измена.
Ты перестаешь чувствовать тебя женщиной, это убивает именно женщину внутри. Ты становишься уязвимой. Потому что измена разрушает саму суть женственности.
Тебе предпочли другую.
Тебя забраковали.
Тебя отправили в отставку.
Тебя, которая всю жизнь считала себя особенной, настоящей женщиной, которая делала всё, чтобы угодить мужу, чтобы ему нравиться.
Ты раздавлена этим. Разрушена.
Ты в руинах.
Это очень больно.
А тут… тут генерал. Глаза его горящие. Слова.
Флюиды…
Поцелуй.
– Черт… И как после этого уйти.
– Не надо было этого делать, товарищ генерал.
– Сам понимаю, красивая Кира.
– Ваша жена, настоящая, точно не будет этому рада.
– Нет у меня, красавица, жены настоящей. Была, да вся вышла.
Он берет мое лицо в ладони, смотрит…
– Отдыхай, красивая. Я вернусь позже. Про сына твоего понял, узнаю.
– Спасибо. Только… давайте больше без поцелуев.
– Думаешь?
– Я не за этим сюда приехала, даже если вы считаете иначе.
– Ну, зачем ты приехала – я понял. Разве одно другому мешает?
– Я не такая, товарищ генерал.
– Так и я не такой, Кира… Ладно, мне правда идти надо. Потом поговорим. Спи.
Он уходит.
А я действительно ложусь и засыпаю. Правда, сначала принимаю душ. С сожалением думаю, что все мои вещи у “гумщика” остались. Телефон в кармане разряжен. Да и страшно как-то им тут пользоваться. Мало ли.
Не знаю, сколько времени проходит.
Просыпаюсь в сумерках.
Пугаюсь незнакомого места. Тишины.
Первая мысль – я тут одна. Все уехали. Меня бросили. А вдруг тут кто-то из этих? Противник. Наемники. Мало ли…
Пока ехала сюда, уже такого наслушалась – волосы дыбом.
Выбегаю – у дома сидит военный, совсем молодой.
– Добрый вечер.
– Добрый.
– Почему тихо так?
– Нормально, наоборот, хорошо, что тихо.
– А где генерал?
– В штабе должен быть, проводить вас?
– Да, пожалуйста.
Идем, но не к тому зданию в котором были, к другому. Вспоминаю, что надо узнать про вещи, но ни “гумщика”, ни нашей машины не вижу.
– А где люди с “гуманитаркой”?
– Так всё выгрузили, уехали вроде.
Черт… а как же мои вещи? Может, где-то выгрузили? Надо будет написать сообщение, узнать.
Заходим в помещение, которое называют штабом.
Для меня всё непривычно. Обычный дом. Обычные комнаты.
– Генерал Богданов где?
– Богданов? Так он уехал, его вызвали.
Уехал? Почему это вызывает жестокое разочарование? Трепач вы, товарищ генерал, просто трепач. Хочется рот вытереть, к которому он прижимался.
– Тут вот это… жена его.
– Жена?
Все разом поворачиваются, разглядывают меня. Хочется спрятаться. Руками себя обнимаю.
– Я… я… Добрый вечер. Мне… мне узнать нужно. У меня тут сын. Васильев Вячеслав, сказали, рядом где-то, можно как-то узнать, где? Мне бы с ним встретиться?
– Васильев? Эй, где-то был Васильев? Слышал я, недавно говорили про какого-то Васильева. Сейчас, мамаша, узнаем. Что ни сделаешь для жены генерала Богданова!
Мне кажется или этот военный усмехается? Может, и нет.
А может, у Богданова в каждом населенном пункте по жене?
Опять хочется рот вытереть.
Заходит еще группа военных, грязные, уставшие, переговариваются.
– О, Алёхин, слышь, ты Васильева знаешь? Вроде у вас был? Вячеслав?
– Васильев? Так его убили вчера…
Глава 12
Мне кажется, я умерла.
Просто умерла.
Нет сил даже дышать.
Убили вчера. Убили. Убили. Убили…
Моего сына! Моего единственного… любимого! Моего самого талантливого! Самого красивого! Самого умного!
Наверное, для каждой матери ее ребенок такой. И это правильно.
Так и должно быть.
Я всегда была в этом убеждена.
И убеждала матерей своих учеников.
Когда вызывала в школу и они начинали ругать детей. Я всегда говорила – вы не правы. Ругать могу я – учитель. ВЫ – защищайте, помогайте, любите! Ребенок ведь ждет от вас любви! Понимания! Ждет одобрения.
Он хулиганит. Он не хочет учиться. Значит, это мы, родители, что-то упустили. Но у нас есть шанс всё исправить.
Есть шанс помочь.
Шанс есть всегда.
Всегда, пока ребенок жив…
Мамочки…
Господи… что мне делать?
Что?
Слезы текут. Ничего не могу. Вдохнуть не могу.
Мне не дышится.
Ртом воздух захватываю как рыба.
И ничего.
Поднимаю глаза. Смотрю на генерала…
Он смотрит на меня. Вижу в глазах его бессильную ярость.
Он отворачивается.
– Товарищ генерал, я ж не знал.
– Вашу ж мамашу, мужики… Долбо…ящеры.
– Товарищ военврач!
– Я уже двадцать лет товарищ военврач. Эй, где там Егорова? Анна Ивановна, помощь нужна.
– Я тут, товарищ генерал, что?
– Укольчик надо, дамочке. Успокоительный.
– Сделаем.
– Н… не… не на… до… – пытаюсь говорить, зубы стучат.
Зачем мне укольчик?
Зачем мне жить?
У меня больше ничего нет.
Мужа нет. Семьи нет. Дома нет.
Сына…
Главное… сына нет.
И всё…
Всё остальное – это такая ерунда!
Это ничего.
А сын…
Славик, мальчик мой…
Вспоминаю, как в детстве он у меня ползал и ударился лбом о радиатор, до крови. Заревел. Я испугалась дико. Кровь хлещет. Он ревет. Сама реву, мне его жалко. Чудом каким-то в руки себя взяла. Промыла, заклеила, поцеловала.
Потом болезни его постоянные. Слабость. Мое бессилие. Олег, который хлопал глазами, руками разводил. Доктор, которого моя мама нашла.
И приговор – сердце.
Господи… тогда мне казалось, что я сломаюсь. Мне самой же было чуть больше двадцати! Дите дитем, еще институт не успела окончить, академ взяла. И ребенок с больным сердцем!
Я тогда всю себя мобилизовала.
Зубы сжимала.
Я дочь военного! Дочь генерала! Я не имею права раскисать!
Я борец!
И я боролась. И выстояла. Мы выстояли.
Моему сыну нужны были силы, и доктор сказал – спорт. Поможет спорт.
Я отдала его на хоккей. Господи! Сколько там всего было! И брови рассеченные, и ноги, и руки, на которые коньками наезжали…
Зато он стал здоровым как бык! И сердце…
С сердцем всё было замечательно.
Почему он?
Почему мой сын?
Почему мой Славик?
Дышать больно. Смотреть больно.
– Давайте сюда, сейчас всё будет, – женский голос, шприц… Зачем?
– Не надо. Пустите. Я пойду.
Встаю, иду как сомнамбула к выходу.
Куда, зачем – не понимаю. Да и плевать. Всё равно.
Вспоминаю, как Славика в свою школу привела, и как учительница его первая начала гнобить. Мол, сын педагога должен… Ох, какой же я устроила ей скандал! Я её тогда при всех, при директоре, так припечатала! Старая сука! Я ей объяснила, что мой сын никому ничего пока еще не должен. Он пришел учиться. Он умеет читать, писать, он считает спокойно, таблицу умножения выучил в семь лет! И если еще раз…
Да, скандал был знатный. Директор мне сначала предложила перевести сына в другую школу, а я ей предложила засунуть ее предложение в одно дальнее темное место на букву “жэ”...
Слава, Славочка… мой любимый.
– Кира, стой… Стой, красивая.
Он тормозит меня. Берет за плечи своими сильными руками.
– Пустите. Не надо.
– Стой. Тормози.
– Оставьте меня.
– Да погоди ты…
Рывок, он обнимает меня, прижимает к себе.
– Всё, всё, всё… Иди сюда, давай… давай поплачь, слышишь? Плачь, кричи, хочешь, бей меня… Только не надо никуда бежать.
Он говорит, а меня прорывает. Реально срывает предохранители.
Реву…
В голос реву, по-бабьи.
Причитаю что-то, зову.
Сына зову!
Слава! Славочка мой! Родной мой! Единственный. Почему? Почему он, господи, почему?
Чувствую, как в руку что-то колет.
Голову поворачиваю. Вижу маленькую, сухонькую женщину, сильно меня старше.
Егорова – мелькает мысль. Майор медицинской службы, в комнате которой я спала.
– Поплачь, поплачь, милая… Поплачь…
Слезу текут. Воспоминания опять накрывают.
Как привел в гости девочку в первый раз. Лет четырнадцать ему было. Сам пиццу приготовил. Всё переживал, что ей не понравится.
– Сыночек… сыночек мой… Славочка…
А потом я видела, как он с другой целовался, домой её провожал. А я случайно оказалась поблизости.
– Сынок… как же… почему?
Кадетский класс. Как он хотел туда. Вообще думал о Суворовском училище. Олег был категорически против. Вообще был против карьеры военного.
Олег… Как он мог так поступить с сыном?
И что теперь будет?
Звук шагов, слишком громкий. Берцы по бетону.
– Товарищ генерал, вас ждут, машины стоят.
– Черт…
Чувствую его руки на моем лице.
– Эй, красивая… Послушай…
Я слушаю. Только что он мне скажет?
Его ждут. Он уедет… И всё…
– Прощай, товарищ генерал. Удачи тебе.
– Кира…
– Живи только, ладно? Такие… такие мужики должны жить…
Не знаю, что я говорю, зачем говорю…
Славочка, сынок…
Почему так?
Почему…
Ему же всего двадцать один! Как?
– Она поедет со мной.
*****************************
Дорогие наши читатели! Мы с Элен очень рады, что вы остались с нами в этой проникновенной истории! Надеемся, что вам она понравится! Очень ждем в комментариях, ценим и любим вас! Ваши Элен и Полина!)
Глава 13
Глава 13
Снова трясемся в какой-то машине.
Соображаю туго.
Укол подействовал, я провалилась в небытие.
Только в себя прихожу.
Вокруг темнота.
Машина. Моя сумка с вещами.
Хватаю ее судорожно.
Тут же мою руку накрывает чужая, большая, сильная.
Генерал.
– Всё хорошо, красивая, всё нормально. Вещи твои на месте. Телефон я зарядил. Пока только никому звонить не надо.
– Почему?
– Доедем до безопасного места, оттуда позвонишь.
– Куда вы меня везете?
– Туда, где спокойно.
– Мне надо к сыну, я…
Меня опять накрывает.
Вспоминаю эти безжалостные, такие простые слова.
“Его убили вчера”.
Убили. Моего сына.
Как? Почему? За что?
За что вообще погибают сейчас наши мальчишки? И не наши тоже.
Почему политики и бизнесмены делят бабло, а страдают простые люди?
Вопрос вечный.
Риторический.
Опасный.
Но я сейчас имею право его задать.
Потому что я мать воина.
Мать того, кто выполняет приказ.
И я…
Нет, я понимаю. Всё понимаю.
Очень хорошо с детства я знаю фразу – “есть такая профессия – родину защищать”.
Просто…
Очень больно.
Очень, очень больно…
– Я не хочу никуда ехать, генерал.
– Кира…
– Мне надо сына похоронить.
Слова, которые разрывают сердце.
В клочья.
Господи… дай мне сил.
Дай сил всем нам. Матерям, которые теряют своих детей.
Чьи дети становятся калеками.
Помоги нам, Господи.
Помоги…
– Кира, давай так. Мне надо, чтобы ты мне доверяла. Я всё выясню насчет твоего сына. Я даю тебе слово офицера.
И слово врача.
– Зачем вы меня увезли?
– Потому что там тебе небезопасно.
– Там мой мальчик… где-то там… его… его сослуживцы. Я могла бы узнать…
– Ты сама бы ничего не узнала. Не всё можно рассказывать. Ты понимаешь?
– А вы… вы узнаете?
– А я узнаю. И всё передам. И если… если реально его нет, то я сделаю всё, чтобы тебе как можно скорее передали тело.
Тело…
Это слово как спусковой крючок.
Слезы душат.
Тихие.
Просто катятся, катятся, катятся…
– Поплачь, девочка, поплачь…
Он прижимает меня к груди, и я плачу.
Вспоминаю своего мальчика.
Такого красивого. Сильного. Веселого.
Умного.
Я не думаю – почему он.
Сейчас не думаю.
Понимаю, что так думать нельзя.
Слава сам решил подписать контракт.
Он не обсуждал это со мной или с Олегом.
Только с моим отцом обсудил.
Они с Дианой летали к моим в Адлер, перед тем как…
Диана.
Олег…
Господи.
Я должна как-то им сказать.
Или…
Ненависть и ярость сводят всё внутри.
Сжимается сердце.
Давит…
Если бы я могла – убила бы обоих.
Просто убила бы…
Сволочи. Мрази…
– Что ты, Кира?
– Ничего… ненавижу, просто, просто ненавижу…
– Правильно, это нормально. Ненависть сейчас – это спасение…
– Вы не понимаете…
– Это не важно. Я с тобой. Ты не одна. Я помогу…
– Ненавижу их… они… предатели…
– Кто?
Осознаю, что генерал Богданов ничего не знает. Да и надо ли ему знать?
Это моя боль.
Теперь только моя.
– Товарищ генерал, блокпост скоро.
– Хорошо, сколько нам еще?
– Часа два до пункта, там до госпиталя еще…
– Хорошо.
– Госпиталь? – Не совсем понимаю, зачем мне в госпиталь. Потом доходит: Богданов – военный врач. Видимо, ему туда нужно, а я…
– Меня тоже в госпиталь?
– Да, мне так будет спокойнее.
– Вам?
– Мне. Я взял ответственность за тебя, красивая Кира. Ты теперь моя жена, понимаешь ли…– Он усмехается. – Прости, не должен так шутить…
Не должен, да, но я на это не обращаю внимания. Я о другом думаю…
Взял ответственность.
А я об этом просила?
Или я выгляжу настолько беспомощной?
Хотя, наверное, так и есть.
Беспомощная.
Потеряла всё.
Вся жизнь пошла под откос.
Я была благополучной женщиной сорока двух лет. Дом, семья, работа, признание, любящий муж, сын, его семейная жизнь, которая тоже казалась удачной.
Всё было.
И вот в один момент – не осталось ничего.
Ни семьи.
Ни любящего мужа.
Ни дома своего.
Ничего…
Еще и осуждение почти со всех сторон.
Зачем поехала?
На хрена потащилась в пекло?
Сказать сыну, который исполняет свою боевую задачу, что его жена спуталась с его отцом? Что отец предал, соблазнившись на молодое тело снохи?
Нет.
На самом деле нет.
Машина тормозит на блокпосту, всё как-то быстро. Видят генерала, вопросы не задают, честь отдают, про меня никто не спрашивает.
Едем дальше.
Чувствую, что генерал немного расслабляется. Засыпает?
Да, дыхание выравнивается.
Мне тоже как-то легче дышать.
А вот мысли…
Мысли совсем не легкие.
Почему я решилась на личную встречу с сыном.
Нет, конечно, не для того, чтобы рассказать про “подвиг” его отца.
Не за этим я поехала.
Хотя и понимала, что сказать ему буду должна. Хоть что-то сказать, хоть как-то объяснить.
Лучше, если он узнает от меня, чем от кого-то другого.
И я знала своего сына.
Я знала, как он отреагирует на то, что это расскажу именно я.
Он будет мне благодарен за правду.
Как всегда.
Я никогда его не обманывала.
Даже… Даже когда он спрашивал меня про Диану.
Я тогда сказала, что ему с ней жить и выбирать должен он. И если он считает, что она – его единственная, на всю жизнь, если он ее любит, разве могут какие-то мои слова его от нее отвратить? И имею ли я право эти слова ему говорить?
– Ты же знаешь, твоя бабушка всю жизнь мной недовольна, и что? Мы с твоим отцом живем счастливо.
– То есть ты недовольна, мам? – Слава тогда как-то очень серьезно это сказал, а мне хотелось ошибаться. Хотелось, чтобы Диана на самом деле была хорошей, преданной, верной, любящей…
Что было бы, если бы тогда я сказала сыну – не торопись?
Спокойный ход автомобиля усыпляет.
Просыпаюсь, когда машина плавно тормозит.
Руки генерала на моем теле становятся чуть более напряженными. А я понимаю, что всё это время я даже не замечала его рук на моем теле. И близости его тела, такого крепкого, остро пахнущего мужчиной.
Что я делаю?
Зачем я согласилась ехать с ним?
Был ли у меня выбор?
Богданов выходит, подает мне руку, Сумку мою с вещами подхватывает.
– Пойдем, красивая, буду тебя устраивать.
Заходим в не очень большое здание госпиталя – похоже на переделанную стандартную поликлинику. В холле полумрак, охрана отдает генералу честь, мы проходим дальше, идем по коридору к лифту, поднимаемся.
На меня нападает какая-то апатия.
Всё равно, где я и что со мной. Вообще всё равно.
Выходим из лифта – снова длинный коридор, рекреация.
Генерал идет четким, уверенным шагом, мы почти доходим до конца, когда я слышу сзади быстрые шаги и голос.
– Богдан! Богдан, наконец-то ты вернулся!
***
Дорогие наши читатели! Спасибо всем, кто остался с нами! Постараемся писать быстро и сохранить ваш интерес и эмоции!
