Текст книги "Развод в 45. Любовь генерала (СИ)"
Автор книги: Полина Измайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 20
– Вот это я удачно вернулся, Эвелина Романовна. Помощь нужна?
Черт… Почему-то снова жаром обдает в его присутствии. Стыдно мне, что ли?
Стыдно за то, что на мужа руку подняла?
Стыдно за то, что я такой фурией кажусь?
Я же на самом деле не такая, да? Да, я белая и пушистая, просто сейчас болею.
Угу. А болею потому, что кто-то очень сильно нагадил в душу, и этот кто-то стоит сейчас с разбитым носом и таращится на генерала, который вышел из своего внедорожника, такой весь шикарный, но мне почему-то даже жаль, что не в форме, форма ему идет.
– Эвелина? – приподнимает бровь Олег Янович, глядя на меня вопросительно, а я губы поджимаю.
– Вы зачем вернулись? У вас дел мало? Кажется, вас на работе ждут.
Вижу, как охреневает мой муж от того, как я обращаюсь с незнакомым для него человеком.
– Ждут, да. Но я почему-то был уверен, что ты захочешь получить свой телефон.
Он протягивает мне мой мобильный, а я хмурюсь – даже не заметила, как оставила его в машине. Вроде я смотрела, не звонила ли мне дочь, потом как в тумане.
– Спасибо, – протягиваю руку, генерал шагает ближе, слишком близко.
– Так что, нужна помощь? Может, его в травмпункт надо?
Его? Это он что, мужу моему помогать собрался? Еще чего!
– Обрыбится. Спасибо за телефон. Всего хорошего.
– Точно?
– Что, точно?
– Мне уехать?
– Уезжайте. Спасибо за то, что подвезли.
– Пожалуйста, всегда обращайтесь, Эвелина Романовна.
И стоит! Никуда не уходит.
Что в таких случаях делают настоящие женщины?
Правильно, уходят сами.
Поэтому я разворачиваюсь и, не глядя ни на одного, ни на другого захожу в подъезд. А там…
Там уже соседка с первого этажа на лестницу выскочила.
– Ну, Эвка, ну ты даешь! Как ты его! А что у вас? А это что за мужик? Любовник твой?
Качаю головой, и почему все думают, что в столице всем друг на друга наплевать? Или я в какой-то другой столице живу? Моим соседям никогда не наплевать, всё про всех знают. Им бы в органах работать.
– И вам здравствуйте, Надежда Семёновна, доброго здоровья.
– Ой, Эва, прямо кино бесплатное.
– Почему же бесплатное? Оплатите сеанс, я не против.
– Ой, ой, какая ты, ишь… Ладно, муж твой козел, конечно, я его тут видела с одной.
Ох, только без подробностей, пожалуйста, я сама его, ну почти видела. Да когда же приедет этот чертов лифт?
Наконец захожу в кабинку.
Странно, что мой Лисицын за мной не спешит.
Или его задержал генерал?
Кстати, интересно, как его фамилия? Я слышала, вроде его доктор как-то называл, когда со мной манипуляции проделывал.
Зиновьев? Зинин? Зимин! Точно.
Олег Янович Зимин.
Интересно, есть о нем какая-то информация?
Господи, Эвелина – ругаю сама себя мысленно – неужели ты всерьез собралась об этом мужике инфу гуглить?
Нет, а почему бы и нет? Что в этом такого?
Этот человек собирается моего сына в какую-то там свою крутую часть взять, в гарнизон. Я должна о нем хоть что-то узнать, это логично? Логично.
Захожу в квартиру.
Пусто так.
Да, Демид не живет с нами уже давно, но всё равно пусто, когда его нет, и Даринки тоже.
Прохожу в ванную, умываюсь, смотрю на себя и не узнаю!
Утром я выглядела ужасно просто, реально как фурия. Сильно уставшая фурия.
А сейчас? Глаза горят, губы почему-то такие яркие, словно мы с генералом…
Нет, нет… Никаких мы с генералом!
Это просто бред.
Но аура у него, конечно… Такая… как же это называется? Маскулинность, да.
Боже, какая маскулинность? Мужлан он просто, еще и солдафон.
Я уверена, что в его власти было взять и вернуть Демида домой, и он этого не сделал! Нарочно не сделал.
Но я этого так просто не оставлю! Найду управу!
Может, как-то связаться с ректором? Я ведь общалась с ним как-то на встрече со студентами и абитуриентами, хороший, деловой мужик. И я знаю, что он следит за успешными студентами. А мой Демид очень успешный, перспективный.
И ломать жизнь из-за какой-то…
Ох, мне снова хочется расплакаться, но я держусь.
Мне нужно держаться.
Слышу, как хлопает дверь.
Андрей?
Вспоминаю, как лупила его сумкой, кровь из носа текла. По-хорошему, надо выйти ему помочь, но у меня нет на это моральных сил, и желания тоже нет.
Но я выхожу из ванной, чтобы дать мужу возможность смыть кровь.
Он держит платок у лица, смотрит укоризненно.
– Да уф, Эфа… я не думал, фто ты мофешь, фот так…
Понимаю, что ему больно, но еле сдерживаю смех, опускаю голову.
– Тебе фмефно? Фмефно, что у меня ноф рафбиф? Ты профто… фука!
Тут я точно не в состоянии удержаться, смеюсь так, что слезы из глаз текут. Сказать ничего не могу, просто ухожу на кухню, на автомате включаю чайник, упираюсь ладонями в столешницу и смеюсь.
Фука! Ага, еще какая фука! Самая настоящая.
Только вот он забыл, что это он сделал меня такой!
Пока Андрей не изменял, я была почти идеальной. Я стремилась создать в доме уют и покой. Для него. Я всё время думала о его комфорте, о том, чтобы мужу, пришедшему с работы, было тут хорошо. Вкусно, тепло, спокойно.
Для него я создавала этот семейный рай, который для меня обернулся адом.
Не знаю, сколько я так стою. Отсмеялась. Истерика прошла. Надо думать рационально.
Развод. Раздел жилплощади. Возможно, Андрей захочет продать свою долю, и надо будет искать деньги, чтобы выкупить.
А может, лучше продать всю квартиру и разделить?
В принципе, у нас дом в хорошем жилищном комплексе, цены тут достаточно высокие. Надо посмотреть, сколько сейчас стоит наша, может, имеет смысл вложиться в новостройку. Надо думать.
Ловлю себя на мысли, что эти перемены меня вовсе не пугают.
Пугают другие.
Что будет с Демидом? Неужели он так и бросит учебу?
– Эфа… дафай поговорим?
– О чем, Андрей?
– Обо фсем… я… я не финофат.
– Она сама на тебя прыгнула и изначиловала, да?
– Я… я не знаю, как так получилось.
Муж садится за стол. Нос распух, выглядит так… обреченно. Но мне его не жаль, нужно было думать.
– Давай просто разведемся, Андрей, а? Дети выросли, я… Мне правда уже ничего от тебя не нужно. С квартирой вопрос решим, продадим, поделим доли.
– Я не хочу с тофой разфодиться, Эфа! Я тебя люблю!
Качаю головой.
– Мне всё равно, Андрей.
– Ф смыфле?
– Я тебя не люблю.
Глава 21
– Мам… ну зачем ты приехала?
– Сынок…
– Мам, ну зачем?
– Я тебе привезла вкусненького, покушать, как ты тут?
– Мам, ну я не маленький, что ты со мной как с ребенком?
– А кто ты мне? Ты ребенок! Я… я как узнала, что ты… Я ему… я этому вашему генералу…
Слезы катятся, а внутри всё сжигает яростью.
Вот же… Чертов солдафон! Мужлан! Придурок… Подлец и негодяй!
Когда он первый раз позвонил, я не удивилась, потому что он обещал сообщить. Правда, откуда Зимин мой номер узнал, я так и не поняла, ну не важно. Наверное, Демид, когда заполнял там бумаги, указывал.
Позвонил, сообщил, что Демид будет в таком-то полку, там-то и там-то.
Ну, я на тот момент уже знала, что армии не избежать.
Сын приехал домой на следующий день после моего визита в военкомат.
Сказал, что это его окончательное решение.
– Мам, я взрослый, я буду сам решать свою судьбу. Хватит. И не считай, что это только из-за Ляльки и отца, мне вообще… Мне вообще на них плевать, я на самом деле когда узнал, я не о Ляльке, я о тебе беспокоился. И с отцом ругался не из-за нее, а из-за тебя.
Я гордилась сыном, а Андрей…
Он всё еще думал, что я шутки шучу! А я чемоданчик ему собрала. Только вот съезжать он никуда не собирался. Стал устраивать скандал за скандалом. Орал, что пустит на свою долю гастарбайтеров!
И реально решил их пустить! Приехал как-то вечером, привел с собой таксистов из Средней Азии. Решил, что ему всё так сойдет с рук?
Я тут же вызвала полицию. Полицейские пришли какие-то… непонятные. Сами не знали, что делать. Вроде как часть площади его, имеет право? Но согласие-то остальные собственники не давали!
В общем, в тот вечер всех удалось выпроводить, а утром…
Не знаю, что уж там случилось, только Андрей собрал вещи и уехал к своей матери. А мне написал, что не думал, что я опущусь до того, чтобы своих любовников на него натравливать.
Любовников? Ха-ха, три раза! Я сначала не поняла, о чем он, посмеялась. А потом как поняла! Поняла, потому что Зимин снова позвонил.
Спросил, всё ли в порядке. Сказал, что я могу обращаться в случае чего.
Чего?
Я реально была в шоке.
Что значит – обращаться? И кто он вообще такой?
Я его просила помочь мне с сыном, а он…
А он вот теперь позвонил и сказал, что у Демида проблемы.
Я так и знала!
Так и знала, что не стоит ему сейчас идти служить! Он слишком горячий, дерзкий! А после того, что с Лялькой этой случилось…
Эта звезда, кстати, тоже приходила.
Сучка такая.
– Андрюша забыл вещи.
– А ты тут при чем? Андрюша забыл – Андрюша пусть и приходит.
– Андрюша не может. Вы, может, не знаете, вам плевать, но у него мать серьезно больна.
“Мать серьезно больна” последние лет семь точно, и раньше, чуть что, мне начинали выговаривать за то, что я такая не чуткая, за то, что я не бросаюсь по первому зову помогать мамочке. Я бросалась бы, как бы эта мамочка не поедала меня поедом, начиная со свадьбы. Спасибо, у меня есть своя мама, за которой я буду ухаживать, случись что. Слава Богу, мама и папа живы и здоровы.
Кстати, моя мама сразу мне говорила – разводись, еще тогда, когда Андрей первый раз попался на “жареном”.
Что бы мне тогда не послушать маму?
– Выздоровеет мама, пусть приезжает и забирает вещи.
– Вы что, не понимаете? Они нужны сейчас! Поэтому я зайду и заберу.
– Попробуй! – сказала я и встала в дверях.
– Пустите!
– Пошла вон отсюда, прошмандовка малолетняя!
– Пустите, я сказала! – она сделала, шаг, пытаясь меня оттеснить, и тогда я сделала то, что давно должны была. Схватила мерзавку за волосы и спустила с лестницы.
– Ты… ты с ума сошла, старая сука! Я беременна! Ты… я заяву напишу, тебя посадят!
– Пиши.
Сказала и дверь захлопнула. И сразу позвонила в полицию и сообщила, что была попытка проникновения в мой дом.
Дарина моя просто в шоке была от моего поведения.
– Ма, ну ты даешь! Просто огнище!
Огнище, да… Всем раздала.
Вот только… Проблемы мои это ни хрена не решило.
Развод – это понятно, это однозначно. Но дело это не такое быстрое, как оказалось. И с имуществом надо было что-то делать.
С квартирой… Выкупать долю мужа мне пока не на что. Продавать? Наверное, это единственный вариант.
Но самым обидным было то, что Демид всё-таки бросил вуз и ушел служить.
И вот теперь я приехала к нему, потому что…
Потому что этот долбаный генерал позвонил.
Проблемы! Мой сын сидит на “губе”, и ему грозит серьезное наказание.
Глава 22
За что?
А он подрался! Вопрос – зачем? Из-за чего?
Демид упорно молчит.
Правда, приготовленные мной котлетки ест.
Я села в поезд буквально через несколько часов после звонка Зимина. Забронировала билет, отменила все дела, быстро сбегала в магазин, накрутила фарш, рыбку свою соленую порезала, овощи свежие помыла, картошку отварила молоденькую – лето только началось, но на рынке ее уже полно.
На вокзале меня встречали, прямо у вагона стоял военный с табличкой.
Зимин! Черт, откуда узнал?
Я покраснела, но в предложенный мне “Патриот” села без вопросов.
Ага, значит, в столице он на “Гелике” катается, а тут, значит, вспомнил о том, что русский?
Почему-то я была уверена, что генерал будет ждать в машине. К счастью – нет.
Отвезли меня сразу в гостиницу, номер оказался забронирован совсем не той категории, которую бронировала я. Поселили меня в люкс, сообщив, что всё оплачено. Девушка администратор меня так разглядывала, как будто знала, кто именно номер оплатил. Черт, а ведь знала!
Ну что, теперь весь военный городок в курсе, что к Зимину приехала женщина из столицы?
У меня просто не было слов. Одни буквы, и все матерные.
В номере я быстро приняла душ, переоделась в элегантный брючный костюм, собрала свои вкусняшки.
Правда, я вообще не представляла, как мне попасть к сыну. Я же не в курсе всего этого регламента. Он на гауптвахте, то есть, если по-простому – сидит как в СИЗО, какое-то наказание отбывает. Пустят ли меня к нему?
Спустилась вниз, размышляя, звонить ли Зимину, а внизу меня ждал тот же военный.
– Вас приказано доставить в часть.
Приказано? Вот это номер. Ладно!
– Паспорт у вас с собой? На всякий случай.
– Да, конечно, в сумке.
– Пройдемте к машине.
Через полчаса я уже кормлю своего сыночка. Вовсе он у меня никакой не маленький.
Смотрю на него – похудел, но вместе с тем кажется, наоборот, крупнее. Просто лицо стало худее, а плечи – шире. Качается? Занимается спортом?
– Кормят тут как?
– Мам, отлично кормят. Тут вообще курорт.
– Ага, я вижу. За что тебя? С кем ты дрался?
– Мам, это мое дело. Дрался, значит, так надо было.
– Словами нельзя было решить?
– А ты у меня всегда словами решаешь? Ляльку кто с лестницы спустил? Папе нос чуть не сломала. Генетика, мам.
– Генетика! Ешь давай! Я твоему генералу всё выскажу. Он обещал за тобой следить.
– Мам, не надо только ничего говорить генералу, ладно? И вообще… держись от него подальше.
– В смысле?
– В коромысле, я тебе запрещаю с ним встречаться.
– Чего? Ты… ты забыл, кто у нас тут мать?
– Ты мать, а я мужчина и несу за тебя ответственность. Зимин… Он просто бабник! Он тут… всех подряд, понимаешь.
– Вы бы, сержант Лисицин, о дисциплине думали, а не сплетни по гарнизону собирали.
Рычание Зимина заставляет меня вздрогнуть.
Дверь он открывает бесшумно и смотрит на Демида сжав челюсти.
– Я ничего не собираю. И мать свою вам трогать не позволю!
– Ишь какой, не позволит он!
– Вы бы… Вы бы за дочкой своей лучше следили! Связалась с идиотами…
– Что ты сказал? Да ты…
– Только попробуйте его тронуть! Офицер еще!
Встаю, грудью защищая свое сокровище.
– Так, ясно. Свидание окончено, котлеты доедай, а я пока поговорю с твоей матерью. Пойдем, Эвелина Романовна.
– Никуда я с вами не пойду.
– Хочешь, чтобы он тут год сидел?
– Вы просто… шантажист!
– Есть такое дело. Пошли.
Выхожу из комнатушки, где разговаривала с Демидом. Красная как рак. И злая как собака!
Иду за Зиминым, сверлю его спину взглядом, раздумывая, чем бы его таким огреть!
Мы выходим из приземистого здания, идем к другому, более новому, можно даже сказать, стильному. Значит, тут у нас служат генералы?
Поднимаемся на второй этаж. Перед кабинетом сидит молоденькая куколка в форме.
– Товарищ генерал, там…
– Я занят, меня ни для кого нет. Никого не пускать.
Ишь какой суровый! Наглец!
Он закрывает дверь на ключ и… и тут же прижимает меня к стене.
– Соскучился по тебе, Лисичка…
И впивается в мои губы.
Боже мой…
Глава 23
Зимин
Сказали бы мне пару месяцев назад, что я буду творить! Посмеялся бы.
И перекрестился.
Да, на моей службе в Бога уверуешь быстро.
Особенно, когда вражеская пуля застревает в иконке, которую мама спрятала на груди.
Или когда кажется всё, кранты! Выхода нет, окружили, и у тебя последняя граната, чтобы подорвать себя и грязных наемников. Ты лежишь в степи с товарищем, вы смотрите друг другу в глаза, молитвы читаете, а духи проходят мимо, словно слепые. Не смотрят в вашу сторону. Не видят. А потом прилетает вертушка, и вы отправляетесь домой, на базу.
Да, да, такое тоже бывало.
Может, некстати я вспоминаю.
Но в полях молитвы помогают.
А вот с женщинами…
Вернее, с этой, конкретной женщиной…
Я долго ржал, когда узнал ее фамилию.
Лисицына! Твою ж дивизию!
Лиса, черт возьми.
Реально, так, как она со мной, уже лет десять никто не говорил.
Обычно женщины заискивают, обольщают, стараются быть нежными и ласковыми. Ну, по морде точно никто не бьет.
Лисица…
А сына защищала как тигрица, не меньше.
Вот только… Парень ее уперся рогом. Хотя я лично с ним говорил. Просил сам.
Да. Понимая, что в этом случае мне точно общаться с ней больше не светит – говорил! Просил. Мог бы я отправить его обратно на учебу? Конечно мог. Документы лежали у военкома. Связаться с универом, где парень учился – как два пальца…
Но этот Демид – крепкий орешек.
Весь в мать.
Потому что отец там, как я понял, тот еще лох педальный.
Есть у меня особенность – я умею разговорить человека. Заставить признаться мне в самом сокровенном. Всё выдать.
Недаром я стольких языков и шпионов раскалывал. Не знаю как. Чутье природное. Просто понимаю, куда надавить. На какую именно мозоль.
– Отец ей уже изменял. Мама чуть не умерла, у нее опухоль нашли, а он… Нет, он тогда раскаялся, помогал. Рыдал.
– А что она?
– Простила. Любила она его.
– Считаешь, зря?
– Тогда я думал, что это хорошо. Хорошо, что они вместе. Он уверял, что больше не повторится.
– Конечно… – опускаю голову и усмехаюсь.
Все так говорят. Кто не может свой член в штанах удержать.
“Больше не буду”. Как же.
Проходили, знаем.
Муж моей матери был таким. Тоже… Обещал, что больше никогда.
Только он не просто изменял, он еще и руку поднимал. До моих четырнадцати.
Я зачем пошел в кадетку, в единоборства?
Сам пошел. Сосед у меня был. Военный. Полковник в отставке. Он помог. Всегда говорил, что мужчина в первую очередь должен смочь свою женщину защитить. Жену или мать.
Отец тогда уже не помню, с чего завелся, может, выпил лишку, может, с любовницей повздорил. Только я его руку вывернул, а его мордой в стол приложил, и сказал – еще хоть раз!
А потом я уехал служить и позвал мать с собой. Они с отцом развелись.
Тогда мать призналась, что он мне вообще не родной, родной погиб. На границе служил, она его ждала, там какой-то инцидент случился, товарищей своих он спас, а сам…
И так вышло, что служить я попал в команду отцова друга.
Служил хорошо, я же давно решил с армией свою жизнь связать. Сначала училище, потом академия. Дослужился до генерала.
С личным, правда, было туговато.
Женился, жену любил, изменять не собирался. Сын сначала родился, Егор, потом дочь, Аня. А потом жена устала меня ждать.
Так и сказала – прости, Зимин, не могу больше. Хочу по-другому.
Тяжело ей было? Наверное.
Она у меня столичная штучка была, ей хотелось в театры ходить, в оперу, в рестораны. А я по дальним гарнизонам, где театр по большим праздникам, опера – по телевизору, наряды надеть некуда, и даже шуба норковая не нужна.
Больно было? Не знаю. Я тогда, наверное, понял, что не люблю ее.
Не люблю, и всё. Может, поэтому и жили так… как соседи.
Если бы любил – всё бы сделал, чтобы ей было хорошо. И службу бы построил таким образом, чтобы быть ближе к столице. Мог бы в академии преподавать.
Мог бы. Но ради своей Наташки не захотел.
Вот и вся любовь.
У Лисички, значит, тоже с любовью всё хреново.
Семейная жизнь по одному месту.
Да, муж ее – та еще паскуда. Надо было связаться с невестой сына! Вот же…
Представляю, как Эва переживала.
Эвелина. Красивое имя, ей идет.
Ей вообще всё идет. И гневный взгляд. И ярость, с которой она по морде может влепить. Наблюдал, как она мужика своего сумкой отхреначила, и думал – мотай на ус, Зимин, с этой девочкой так нельзя.
Да, она девочка.
Понимаю, что ей уже за сорокет, ягодка опять.
Но девочка.
Мне уже полтинник, я старше, опытнее, мудрее.
Хоть это и сомнительно.
Сам себе говорил все эти дни – Зимин, ну тебе это на фига?
А если… если не срастется? Себя взбаламутишь, ее…
Нет, что значит, не срастется, если я хочу?
Если генерал Зимин что-то хочет – он это получает.
Других вариантов нет.
Я думал, что поеду ближе к осени в столицу, обязательно навещу мою красавицу.
А судьба распорядилась иначе.
Сын ее точно оказался копией матери. Любитель подраться.
Зачем он на тех парней напал – я так и не понял. Мажорики местные, дети офицеров высшего командного состава дивизии.
Отметелил их – будь здоров!
И в молчанку играть.
Я бы ничего и не узнал, если бы не дочь. Она с недавнего времени ко мне переехала, сказала, что устала от мамы. В универе взяла академ, сказала, что на заочку хочет, и вообще.
– Это мама хотела, чтобы я стала экономистом, я это ненавижу!
– А ты чего бы хотела?
– Журналистика, на телевидении работать.
– Снимать эти тупые шоу – он ей изменил, она ему крысиного яда в борщ?
– Фу, папа! Есть нормальные передачи.
– Да, для взрослых, после полуночи.
– Я у тебя что, прошу чего-то? Я хочу поступить в другой институт, буду готовиться, имею право.
– Права ты свои хорошо знаешь, да, а обязанности? Опять посуду не помыла, пол грязный. Уля?
– Я уберу, пап, только можно я буду жить как хочу?
Интересно, конечно, жить как хочет. Я не думал, что она как-то иначе живет.
В ту ночь я остался в части, как раз и принял этого Лисицына, с разбитой мордой, злого как черт, а утром…
– Пап, это из-за меня.
– Что?
– Драка эта. Тот… тот парень, солдат, он не виноват.
– Сержант Лисицын?
– Да, кажется. Он меня спас.
– А что ты творила, что тебя спасать понадобилось?
– Я – ничего! Это всё они… они хотели.
Узнал я, чего они хотели, всех отцов вызвал на ковер.
И Лисицу из столицы тоже вызвал.
Просто шикарный повод нашел.
Увидел ее и…
Пиздец. В груди всё сжало. Орган движения, блин, колом стоит, хоть сваи заколачивай.
Еле сдержался, чтобы прямо там, на губе, не затащить ее в камеру.
Дотерпел до кабинета.
Прерываю поцелуй, пытаясь отдышаться.
– Что… что вы себе позволяете, генерал?
– Прости, Лиса, очень хотелось. Теперь можешь…
– Что?
– Бить можешь.
– Да? Хорошо, только…
– Что?
– Повтори еще раз, генерал, я… не распробовала.
