Текст книги "Его одержимость"

Автор книги: Полина Довлатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Как будто за её стенами творится полнейший хаос, такой же, как сейчас в моей голове из-за потери памяти, а это место – единственный островок безопасности, способный защитить меня… я сама не знаю от чего, но интуитивно чувствую, что мне нужна эта защита.

– Нет, – отрезает мужчина. – Здесь ты не останешься.

– Но… как же? – растерянно смотрю на него. – Я же не могу поехать голая… или в сорочке… Она не моя, а собственность больницы… И вообще, я не хочу в ней, что за глупости? Почему нельзя приехать завтра с вещами?

– Успокойся! – обрывает мой истерический монолог и поворачивается к врачу. – Где её бельё?

– В тумбочке.

Подойдя к тумбочке, мужчина открывает дверцу и достает оттуда моё нижнее бельё, запакованное в прозрачный вакуумный мешок. Распаковывает его и вытаскивает, слегка сжимая в кулаке.

От стыда за то, что чужой мужчина держит в руках мой бюстгальтер и трусики мне хочется провалиться под землю. Лицо горит так, что, кажется, на нём уже можно жарить яичницу, но как только я хочу возмутиться и попросить отдать бельё мне, он сам подходит и кладёт его на мои колени.

– Если по части медицины мы уже закончили, вы можете идти, – оборачивается к врачу. – Лера оденется, и мы уедем.

Вежливо попрощавшись, доктор выходит из палаты, оставляя меня наедине с незнакомец.

Какое-то время мы оба молчим, смотря друг другу в глаза. Я всё жду, что сейчас он развернётся и выйдет, чтобы я могла одеться, но этого не происходит ни через минуту, ни через две.

– Кажется, я сказал тебе одеться, Лера. – мужчина первым прерывает тишину, бросая взгляд на лежащее на моих коленях бельё.

– Как? – непонимающе смотрю на него. – Вы же ещё в палате?

– И? – выгибает бровь.

– Я так не могу.

– Хочешь, чтобы это сделал я? – один уголок его губ едва заметно дёргается в ухмылке.

– Нет, – тут же вспыхиваю от подобного предположения. – Я имею ввиду, что не могу одевать бельё, когда вы здесь. Мне нужно, чтобы вы вышли.

Незнакомец направляется к двери, и я жду, что сейчас он выйдет, но вместо этого он проворачивает замок, запирая нас двоих изнутри. Медленно развернувшись, мужчина вперивает в меня хищный взгляд. Тот самый, что был у него, когда он только появился на пороге этой палаты. Моё сердце замирает, когда я наблюдаю за тем, как он плавной походкой двигается по направлению ко мне. И пускается в бешеный пляс в тот момент, когда он начинает по одной расстёгивать пуговицы на пиджаке и, приблизившись ко мне вплотную, полностью его с себя стягивает.

– Что… что вы делаете? – в панике отползаю к стенке, попутно, натягивая одеяло почти до самого подбородка.

Стреляю глазами по направлению к запертой двери и обратно на мужчину. Он ухмыляется. Судя по всему, моя реакция кажется ему забавной.

– Ты боишься меня, Лера? – спрашивает, вздёргивая вверх брови.

– Я… не знаю, – отвечаю, замявшись. – Я не помню вас. Мне просто пока сложно.

Опустившись рядом со мной на корточки, убирает моё бельё в сторону и кладёт руку мне на ноги, поверх одеяла. Медленно ведёт выше, чуть надавливая пальцами. Кажется, я перестаю дышать, наблюдая за его движениями. Этот человек настолько неоднозначен, что я теряюсь, не зная как вести себя рядом с ним и как реагировать на его действия.

В этот момент, воспользовавшись моим замешательством, мужчина сдёргивает с меня оделяло и откидывает его на пол, обнажая мне ноги. Берёт трусики, и, не успеваю я опомниться, как он одевает их на меня до щиколоток, а потом уже гораздо медленнее начинает вести тонкий белый хлопок выше, по икрам.

– Стойте, – хватаю его за запястье, в панике смотря за тем, как бельё скользит всё выше, уже достигая коленей. – Пожалуйста, не надо. Я сама.

Но мужчина словно не слышит и не замечает моего сопротивления. Его зрачки расширяются, делая глаза чёрными, а не голубыми.

Меня поглощает паника. Грудную клетку словно распирает изнутри, и я начинаю дышать тяжелее. Вены на висках пульсируют с такой бешеной скоростью, что, кажется, вот-вот разорвутся.

Однако, доведя бельё до края сорочки, он неожиданно останавливается и сам убирает руки.

– Страх – это хорошее чувство, Лера, – говорит холодно, вставая в полный рост. – Особенно, когда рядом с тобой мужчина гораздо сильнее тебя. Советую никогда об этом не забывать.

Подняв с пола свой пиджак, бросает его рядом со мной на кровать.

– Переоденешься и накинешь сверху. Тебе он как раз до середины бедра дойдёт, так что можешь не переживать. Ничего лишнего видно не будет.

После этих слов мужчина подходит к окну и, облокотившись о подоконник, встаёт ко мне спиной, ясно давая понять, что выходить из палаты он не намерен.

Впопыхах натягиваю на себя бельё, пытаясь по возможности прикрыться одеялом и, то и дело боязливо поглядывая в сторону незнакомца. Но, к счастью, мои опасения оказываются беспочвенны. Всё это время он смотрит в окно, кажется, вообще не шевелясь. Замерев, словно мраморная статуя.

Взяв в руки пиджак, накидываю его себе на плечи. Меня тут же окутывает запах парфюма этого мужчины. Немного терпкий, как и он сам. Возможно, мне это только кажется, ведь незнакомец продолжает стоять ко мне спиной, но я готова поклясться, что в тот же момент его плечи напрягаются.

– Я готова, – говорю неуверенно, застёгивая последнюю пуговицу.

Мужчина был прав, его пиджак на мне действительно выглядит огромным. Доходит даже не до середины бедра, а почти что до коленей. Мне приходится завернуть рукава чуть ли не до середины, чтобы они не болтались как у Пьеро.

Развернувшись, он окидывает меня тяжёлым взглядом, скользя с головы вниз до самых ног. К счастью, хотя бы обувь моя после аварии уцелела, потому что идти через всю больницу босиком было бы очень неудобно. Хватит стыда за то, что все увидят меня одетую лишь в мужской пиджак.

– Отлично, – одобрительно кивает, и, подойдя, хватает за локоть. – Пойдём.

После этих слов мужчина отпирает дверь и выводит меня в коридор, уводя из места, дарившего мне чувство защиты, наружу, в пока что неизвестный мне мир.

Глава 5

Идти оказывается не так просто, как мне казалось. Рана на бедре хоть и не критичная, но, всё же, обжигает каждый раз, когда я наступаю на ногу. Из-за этого я сильно прихрамываю и в какой-то момент начинаю не успевать за быстрым размашистым шагом незнакомца.

– В чём дело? – не сдержано бросает, обернувшись через плечо, когда я значительно отстаю. Посмотрев на моё измученное лицо, хмурится, фокусируя взгляд на бедре. – Сильно болит?

– Терпимо, – пыхчу, стискивая зубы, и стараюсь ускорить шаг, но в итоге начинаю хромать ещё больше.

Мужчина останавливается и, какое-то время, молча наблюдает за мной. Но когда я в очередной раз оступаюсь, пытаясь ускориться, нетерпеливо вздыхает и сам идёт ко мне навстречу.

Мгновение, и он подхватывает меня на руки, тесно прижимая к груди.

От неожиданности у меня перехватывает дыхание, и я инстинктивно обхватываю его за шею. Наши лица оказываются на одном уровне, буквально в нескольких миллиметрах друг от друга и, посмотрев в холодные голубые глаза, я тут же одергиваю руки.

– Верни обратно, – чеканит, чуть усиливая хватку.

– Что? – непонимающе смотрю на него.

– Верни. Руки. Обратно, – отвечает максимально медленно, словно пытается вбить в меня эту информацию. – Я пойду быстро, если не хочешь свалиться и до кучи ещё вывихнуть лодыжку, обхвати меня за шею.

Неуверенно кладу руки ему на плечи. Чувствую, как крепкие мышцы напрягаются под моими пальцами. Смотрю в ледяные глаза. Не могу заставить себя оторваться. Они как магнит, притягивают к себе, не смотря на холод.

От чего-то, сердце начинает стучать чаще. Незнакомец чувствует это. Я знаю. Потому что наши тела плотно прижаты друг к другу. Я тоже ощущаю грудной клеткой его сердцебиение. Ровное, размеренное, оно очень сильно контрастирует с моим – скачущим галопом.

– Успокойся, – говорит низким, чуть приглушённым голосом. Я чувствую как его рука, держащая меня под коленями, сдвигается выше, слегка проскальзывая за край пиджака, и шершавые пальцы проходятся по оголённому участку кожи. Совсем рядом с бельём, но, всё же, не доходя. – Вот так. Поздно бояться, Лера. Назад дороги нет.

Его слова кажутся мне странными. Я не совсем понимаю, что он имеет ввиду. Но спрашивать не решаюсь.

Этот мужчина слишком загадочный. Через чур. Или может мне так только кажется из-за того, что я не могу вспомнить абсолютно ничего ни о нём, ни о самой себе.

Казался ли он мне таким неоднозначным раньше? Или тогда, в прошлой жизни, я знала его настолько хорошо, что его поведение не вызывало у меня лишних вопросов?

Я очень хочу вспомнить его. Безумно. Эта необходимость сидит так глубоко и плотно, что в груди начинает нестерпимо зудеть. Но как бы я ни вглядывалась в жёсткие черты лица, в бледно-голубые глаза с зелёными вкраплениями, как бы не разглядывала небольшой шрам, пересекающий бровь, его лицо по-прежнему остаётся для меня лицом незнакомца.

Перехватив меня крепче, мужчина возобновляет шаг. Идёт и правда очень быстро, как будто торопится. Хотя, наверно, я могу его понять. Нахождение в больницах угнетает. Их холодные белые стены словно впитали в себя болезни и отчаяние.

Оказавшись на улице, меня обдаёт холодным сентябрьским воздухом. От контраста температур кожа на ногах покрывается мурашками, и я непроизвольно жмусь плотнее к мужчине, ища возможность согреться.

Как ни странно, он горячий. Даже не смотря на то, что вечерний воздух действительно холодный, а он в одной рубашке. Кажется этому человеку в принципе нипочём подобные мелкие неприятности. Он словно из стали сделан. Порой, когда он смотрит на меня, мне кажется, что у него и внутри сталь.

Наконец, мы доходим до парковки, и незнакомец ставит меня на ноги возле машины, очевидно, принадлежащей ему.

Я не очень разбираюсь в марках. Могу только сказать, что это джип. Чёрный. Тонированный.

Распахнув переднюю пассажирскую дверь, подхватывает меня за талию и подтягивает вверх, помогая забраться на ступеньку.

Эта машина выглядит под стать своему хозяину. Большая, как и он сам. И в чём-то такая же устрашающая, как и её владелец.

Почему-то, когда я увидела её, снова начала испытывать волнение. Не могу пока разобраться в своих эмоциях. Не понимаю, являются ли они отголосками воспоминаний, связанных с какими-то вещами или людьми, которых я знала раньше. Или это просто пережитый шок заставляет меня не совсем адекватно реагировать на, казалось бы, самые простые предметы или ситуации. Но то что незнакомец и всё, что тем или иным образом связано с ним вызывает во мне внутренний трепет, я могу сказать совершенно точно.

Когда я размещаюсь на широком сидении, мужчина сам пристёгивает меня ремнём безопасности и садится на место водителя. Заводит мотор, и машина трогается с места.

И в этот же момент меня накрывает волной дикой, просто бешеной паники. Душно. В салоне в один момент становится нечем дышать. Я чувствую, как лоб покрывается мелкой испариной. Сердце начинает молниеносно ускоряться по мере того, как машина набирает ход. Разрывать грудную клетку.

Глаза мечутся по салону. Я пытаюсь сделать вдох, но не могу. Снова перед глазами яркая вспышка. Как тогда, в палате. Только сейчас перед взором всплывают не глаза незнакомца.

Я словно окунаюсь головой в воду и под её вязкой, тягучей пучиной вижу искореженный салон машины. Я нахожусь в нём. Внутри. Я понимаю, что сейчас чувствую тот же страх, что и тогда, в момент аварии. Как будто меня в один момент откинуло в прошлое. Я снова там, в моменте катастрофы. В той секунде, когда всё произошло. Я чувствую боль в затылке и в бедре.

Я ищу кого-то, кричу. Но мне не отвечают. Мне страшно. Я боюсь. Но не только самой катастрофы. Я боюсь человека, из-за которого в неё попала. Он гонится за мной. Гнался. Меня начинает колотить, и я обхватываю себя за плечи. Стискиваю зубы, чтобы они не стучали. Зажмуриваю глаза. Я должна вспомнить. Должна вспомнить человека, от которого сбегала. Того, по чьей вине погибли мои родные. Я должна вспомнить… Я должна… Я…

Внезапный сильный толчок заставляет меня резко распахнуть глаза. Тяжело дыша, обвожу шальным взглядом салон. Я снова в джипе. Но мы больше не едем, а стоим на обочине. И, по всей видимости, тот толчок, который я почувствовала, был вызван резким торможением.

Всё моё тело до сих пор вибрирует от мелкой дрожи. И в этот же момент я чувствую, как рука незнакомца ложится на мою ногу чуть выше колена и сжимает её.

– Посмотри на меня.

Грубый голос звучит как приказ, и я не смею отказаться. Очень медленно поворачиваюсь в его сторону и встречаюсь с горящим взглядом.

– Смотри на меня, – повторяет, – Всё это уже закончилось. Ты меня поняла? – говорит медленно, по слогам, будто читая мои мысли. Словно он вместе со мной видел то, что сейчас видела я. – Успокойся. Дыши. Глубоко. Давай, Лера.

Цепляюсь за его пристальный взгляд. Позволяю ему проникнуть внутрь меня. Поглотить. Фокусируюсь на нём. Растворяюсь. И постепенно моё дыхание выравнивается, и ритм сердца медленно приходит в норму.

– Я видела… – произношу хрипло, продолжая смотреть в глаза мужчины. – Видела аварию. Как будто я была там прямо сейчас. Кажется, я кое-что вспомнила.

– И что же ты вспомнила, Лера? – ледяные глаза вспыхивают, но лицо мужчины остаётся непроницаемым.

– Мы хотели сбежать, – отвечаю, снова начиная волноваться. – Поэтому мы с родителями оказались в машине в ту ночь. Даже не так. Это я сбегала. За мной гнались.

Глава 6

В машине повисает звенящая тишина. Мы смотрим друг на друга. Я – испуганно и затравленно, его же лицо, как всегда, непроницаемо.

– Ты перенервничала, Лера, – отвечает спокойно, спустя несколько минут. – Тебе ничто не угрожает.

– Нет! – упрямо продолжаю стоять на своём. – Как вы не понимаете, это не просто какая-то догадка. Я вспомнила. Вспомнила момент аварии. Мы не просто так оказались на той трассе. Папа хотел меня увезти от… кого-то. И полицейский в больнице сказал, что в нас въехали не случайно. Это было подстроено. Кто-то гнался за мной. Убил моих родителей! И меня чуть не убил! Что за ужасный человек мог так поступить? Каким монстром надо быть…

– Успокойся, Лера, – жёсткий голос грубо обрывает мой поток бессвязных мыслей. Крупные мужские ладони обхватывают лицо, и мужчина поворачивает мою голову к себе, вынуждая посмотреть ему в глаза. – У тебя стресс. Твоя нервная система сейчас не в порядке, – медленно проговаривает, при этом пристально смотря мне в глаза, словно пытается записать эту информацию мне на подкорку. – То что ты сейчас видела – всего лишь плод твоего воображения. Ты понимаешь меня? Лично тебе ничего не угрожает. В остальном я разберусь.

Он продолжает держать моё лицо в своих руках и смотреть на меня. От этого человека исходит такая мощная энергетика абсолютной уверенности, что постепенно она будто проникает и в меня. Просачивается через его ладони, лежащие на моих щеках. Растекается по моим венам. И я успокаиваюсь. Расслабляюсь.

В конце концов, у меня нет другого выбора, кроме как полностью доверить себя и свою жизнь этому мужчине.

– Вот и хорошо, – одобрительно кивает, когда я обмякаю в его руках. Отпустив меня, заводит мотор и машина срывается с места.

Ловлю себя на том, что без его рук мне как будто стало холоднее. Словно его горячие ладони заполняли внутри зябкую пустоту. Мне хочется, чтобы он снова меня коснулся. Это очень странное ощущение. Двоякое. Этот мужчина меня пугает и одновременно с тем, что-то внутри меня, какая-то неизведанная мне часть, неумолимо тянется к нему.

Возможно это часть той девочки, которая была знакома с лучшим другом своего папы. Всё же между нами тоже должны были сложиться какие-то доверительно-родственные отношения. Наверно в другой жизни я его любила. Как дядю или даже второго отца.

А он? Любил ли он меня?

– Говори, – грубый голос выдёргивает меня из размышлений.

– О чём вы? – только сейчас до меня доходит, что всё это время я сижу не прямо, а в полоборота к незнакомцу и неотрывно смотрю на его лицо. Мне становится так неловко, что я ощущаю, как щёки в тот же момент вспыхивают и сконфуженно отвожу взгляд, садясь прямо.

– Ты что-то хочешь спросить. – отвечает, не отрывая взгляда от дороги. – Спрашивай.

– У вас есть жена? – выпаливаю первое, что приходит в голову и снова краснею. Зачем я вообще об этом спросила? Неужели не нашлось другого, более важного вопроса, чем этот.

Бросив быстрый взгляд на мужчину, замечаю, что он ухмыляется, как будто мой вопрос кажется ему забавным.

– Это то, что интересует тебя больше всего, Лера? – спрашивает, вскидывая вверх брови.

– Нет… я… простите, я про другое хотела узнать. Не знаю, почему спросила об этом, – начинаю бормотать под нос бессвязные оправдания. – Скажите, а как я к вам раньше обращалась? По имени отчеству или…

– Костя, – обрывает.

– Просто Костя? – расширяю глаза от удивления. Почему-то мне кажется странным, что я обращалась к нему вот так просто. Даже при желании, не могу представить подобного.

– Просто Костя, – повторяет, по-прежнему продолжая смотреть исключительно на дорогу. – Ещё вопросы?

– А… у вас есть дети? – спрашиваю и тут же ругаю себя. Опять меня клонит куда-то не туда.

– Я не женат, Лера. И детей у меня тоже нет.

На самом деле этот ответ меня не удивляет. Смотря на этого мужчину… на Костю, я не могу представить его отцом семейства. Вообще не могу представить его с ребёнком. Интересно всё, же в каких взаимоотношениях он был со мной. Ведь я ему тоже наверно кажусь ребёнком. Врач же сказал, что мне только две недели назад исполнилось восемнадцать.

– Сколько вам лет? – вопрос вырывается из моего рта раньше, чем я успеваю подумать.

– Тридцать шесть.

– Вы мне в отцы годитесь, – произношу задумчиво.

В этот же момент машина резко тормозит, и мужчина поворачивается в мою сторону. Его глаза медленно скользят по моему лицу ниже, к шее. Задерживаются на лацканах его пиджака, накинутого на моё обнажённое тело.

– К чему ты сейчас это сказала? – пытливый взгляд возвращается к моим глазам. – Тебя смущает наша разница в возрасте, Лера?

От этого вопроса мои щёки моментально вспыхивают. Не думала, что человек способен краснеть так сильно и часто за столь короткий срок. Но почему-то мне кажется, что в его вопросе есть какой-то намёк, двойное дно.

– Нет, – растерянно качаю головой. – Я просто имела ввиду, что наверно моему папе было примерно столько же, сколько и вам. Да?

– Да, – отвечает коротко.

Мне хочется задать ещё вопросы. Хочется узнать о своих родителях, о том, кем они были, какие у нас были взаимоотношения. Мне стыдно, что я сразу не начала разговор с этой темы. Моих мамы и папы нет в живых. А я веду себя так, будто умерли какие-то чужие люди.

Мне не больно. Это ужасно, чудовищно, не правильно. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не помню этих людей. Даже не знаю, как они выглядят. Как бы ни старалась, предательница-память не желает выдавать мне их образы.

И как бы я ни силилась, я не могу проникнуться горем от их потери. Я ощущаю страх из-за того, что осталась одна, без поддержки родных, но горя не чувствую. Должно быть я чудовищная эгоистка. Всё это настолько дико, что мне от самой себя становится противно. До тошноты.

Но правда в том, что в данный момент все волнующие меня вопросы вертятся только вокруг мужчины, сидящего рядом и пристально за мной наблюдающего.

В тот момент, когда мои мысли снова возвращаются к Косте, он вдруг выходит из машины и обойдя её спереди, открывает пассажирскую дверь. Резкое движение, и мой ремень безопасности, отщёлкнувшись, отлетает в сторону. А мужчина подхватывает меня на руки и вытаскивает наружу.

Но то, что меня там встречает, заставляет меня ошарашено замереть в руках незнакомца.

Глава 7

За всеми своими переживаниями и бесконечными вопросами я даже не замечаю, когда машина успевает въехать на загородный участок. Но первое, что бросается мне в глаза, когда Костя вытаскивает меня наружу, не внушительных размеров территория, и даже не большой двухэтажный дом, а огромный ротвейлер, расхаживающий по лужайке в ожидании хозяина.

Увидев меня, собака тут же принимает оборонительную позицию, и, оскалив клыки, предупреждающе рычит, готовясь к прыжку.

– На место, Бес! – грозно рыкнув, мужчина отдаёт псу команду, и тот тут же расслабляется и, развернувшись, уходит в будку.

Я провожаю взглядом собаку, боясь даже пошевелиться. Она не просто большая, она действительно огромная. Широкий корпус и развитая мышечная масса говорят о том, что ротвейлера постоянно тренируют. Да и то, как молниеносно пёс отреагировал на команду, означает, что собака дисциплинирована и сделает всё, что скажет ей хозяин. Пусть даже это будет команда, вцепиться кому-то в горло.

Внезапное прикосновение заставляет меня вздрогнуть. Оторвав напряжённый взгляд от будки, в которой скрылся пёс, замечаю, как рука мужчины касается моего плеча и, смотря прямо мне в глаза, он начинает медленно вести вниз к запястью и дальше, пока не сжимает мою ладонь в своей.

Только сейчас я понимаю, что от страха мёртвой хваткой вцепилась в ворот Костиной рубашки.

– Расслабься, Лера, – говорит спокойно, по одному отцепляя мои побелевшие пальцы. – Он нападает только по моей команде.

Мужчина медленно отводит мою руку в сторону, но не отпускает её, а продолжает сжимать мою ладонь в своей. Не отрывая от меня пристального взгляда, начинает медленно растирать мои холодные пальцы, согревая их от холода.

– Сильно испугалась?

– Очень, – отвечаю честно.

– Я уже говорил тебе, Лера, тебе нечего бояться.

Произнеся эти слова, мужчина подносит мою руку к своим губам и выдыхает на них горячий воздух. По моему телу тут же проходит волна мурашек, растекаясь от ладони к макушке и ногам.

Казалось бы, самое обычное действие, но моё тело реагирует на него слишком резко. Я чувствую внутреннюю дрожь. И сердце моё начинает биться чаще. Но сказать, что в данный момент я испытываю страх, я не могу. Что-то другое. Непонятное мне чувство. Неизвестное.

Я как младенец, который только-только пришёл в этот мир и познаёт неизведанные ему ранее эмоции, но пока ещё не может дать им точного определения.

– Я… думаю, что я могла бы сама дойти дальше, – сглотнув сухой комок, неуверенно произношу, не смея оторвать взгляда от мужчины.

Но ответа я не получаю. Вместо этого, он отпускает мою руку, молча проносит меня через весь участок к крыльцу и, поднявшись по небольшим ступенькам, вносит в дом.

От внутреннего убранства жилища у меня перехватывает дыхание. Широкий просторный холл, лакированные полы из сандалового дерева. Вся противоположная входу стена, представляет собой огромное панорамное окно с выходом во двор и красивейшим видом на ухоженный сад.

По центру гостиной расположена широкая лестница, ведущая на второй этаж. Вообще весь дизайн дома говорит о том, что его хозяин обладает очень хорошим достатком.

Ловлю себя на мысли, что я даже не знаю, чем этот мужчина зарабатывает на жизнь. Но хоть он и позволил мне задавать ему вопросы, я почему-то не решаюсь сейчас спросить об этом. Будто бы чувствую какой-то внутренний запрет на данный вопрос.

– Думаю, что после больницы ты захочешь принять душ и отдохнуть.

Костя в несколько широких шагов пересекает просторный холл и со мной на руках поднимается по лестнице. Достигнув второго этажа, проносит меня по длинному коридору с множеством дверей и, остановившись напротив одной из них, уверенно распахивает.

Только после этого он, наконец, опускает меня на ноги и позволяет первой перешагнуть порог.

Но когда я оказываюсь внутри и обвожу взглядом представшую мне картину, ошеломлённо оборачиваюсь на мужчину. Потому что увидев, что представляет из себя эта комната, я понимаю, что меня здесь ждали.

***

Комната, в которую привёл меня Костя, оказывается типичной спальней молодой девушки. Просторная, в светлых пастельных тонах. Большая кровать с пологом на четырёх столбиках. В дальнем углу рядом с окном – трюмо с широким зеркалом, на котором даже есть какие-то девичьи принадлежности.

Но самым странным мне кажется не антураж. Когда я дохожу до встроенного шкафа-купе, внутри он оказывается битком забит женской одеждой.

– Чья это комната? – обернувшись, встречаюсь с внимательным взглядом мужчины.

– Твоя.

– В смысле, моя? – вздёрнув вверх голову, смотрю прямиком в ледяные глаза. – Что это значит? Я в аварию попала меньше суток назад. Вы не могли так быстро подготовить спальню…

Всё это слишком странно. Ненормально. Я как во сне каком-то нахожусь. Такое ощущение, что на самом деле я не очнулась, всё ещё без сознания. И мой травмированный от произошедших со мной событий мозг выдаёт какие-то болезненные картинки реальности.

– Успокойся, – я сама не замечаю, как от волнения начинаю дышать как бегун после марафона. До тех пор пока Костя не обхватывает меня за плечи и впечатывает моё тело в свое. – Не нужно придумывать того, чего нет, Лера. Ты оставалась здесь раньше, когда приезжала… с родителями.

– А одежда? – с недоверием смотрю на мужчину. – Она новая, с бирками. Откуда она здесь?

– Одежду доставили за несколько часов до нашего приезда. Это не проблема, – пожимает плечами, сохраняя на лице выражение ледяного безразличия.

Вглядываюсь в непроницаемые черты, пытаясь найти в них хотя бы тень какой-то эмоции, но не могу. Он спокоен, холоден, отстранён, как и всегда. От этой отчуждённости мне становится зябко. Не в прямом смысле слова. Душевно.

Я как слепой котёнок себя ощущаю. Блуждаю где-то в темноте, в поисках тепла и света, но каждый раз вокруг один сплошной мороз.

Сейчас, в этот самый момент, я действительно чувствую боль от потери мамы. Хоть я и не вспомнила её, даже внешне. Но я бы хотела, чтобы она была рядом. Чтобы пожалела меня, погладила, прижала к себе сильно-сильно и сказала, что я не одна и всё будет хорошо. Ведь так обычно делают мамы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И ты как-то сам собой успокаиваешься. Потому что словам матери всегда веришь. Для ребёнка это неприложная истина. Что-то обязательное, неоспоримое, неизменное.

Смогу ли я когда-то её вспомнить? Я бы хотела ощутить её тепло хотя бы в своих воспоминаниях, если в реальности это больше мне недоступно.

И что будет, если воспоминания так ко мне и не вернутся? Какой будет моя жизнь теперь? В ней никогда больше не будет тепла? Ведь никто и никогда не станет любить меня так, как любила мама. Просто не сможет.

От этих мыслей мне сводит горло. Так сильно, что оно начинает болеть. Зажмуриваюсь, стараясь отогнать от себя ненужные мысли. Я не хочу плакать, но слёзы сами начинают скатываться, горячими каплями стекая по щекам.

Грубая ладонь дотрагивается до моего лица, и я чувствую, как Костя большим пальцем стирает слёзы с моей кожи.

Но он молчит. Как и всегда.

Клянусь, те чувства, что я испытываю к этому мужчине, настолько противоречивы, что иногда мне кажется, меня от них разорвёт.

Я не помню его. Совсем. Только глаза. Но сейчас, в этот самый момент мне кажется, что я знаю его так хорошо, как никого и никогда в этой жизни. Знаю, что этому мужчине чуждо сострадание, жалость, понимание. Я знаю это. Даже не смотря на то, что совсем его не помню.

– Прими душ, Лера. – грубый голос, звучащий скорее как приказ, заставляет меня открыть мокрые веки, и я снова встречаюсь с этим ледовитым океаном, бушующим в глазах мужчины.

– Вы сказали, я могу задавать вопросы, – выдавливаю из себя, вместо того чтобы сделать так, как он мне велел.

Он продолжает водить пальцем по моей щеке, не отрывая от меня пристального, изучающего взгляда. От его прикосновений я начинаю дрожать. Они заставляют меня чувствовать холод снаружи и сжигают изнутри. Всё в этом мужчине противоречиво. Он словно соткан из противоречий. И я сама чувствую себя двойственно рядом с ним. Теряюсь в ощущениях, настолько разнящихся, что кажется просто невозможно испытывать такой спектр эмоций к одному единственному человеку. Тем более когда знаешь его меньше суток.

– Спрашивай, Лера, – отвечает, спустя длительное молчание.

Костя выжидающе смотрит на меня, и я, не давая себе времени на раздумья, задаю тот самый главный вопрос, который мучает меня ещё с больницы. То, что не давало мне покоя с тех самых пор, как я узнала, кем мне приходится этот мужчина.

Да, это неправильно, волноваться сейчас о таких вещах. Но моё прошлое стёрто. Его будто бы нет. Нет вообще ничего. Только этот мужчина напротив. По сути, единственный человек, существующий сейчас в моей жизни. Реальный. Из плоти и крови, а не таинственный миф, о котором я даже не в состоянии вспомнить. Поэтому, набрав в лёгкие как можно больше воздуха, я на одном дыхании выпаливаю:

– Вы меня любите?

Глава 8

В этот простой, и одновременно такой чертовски сложный вопрос я вкладываю столько сил, что задав его, чувствую себя опустошённой. Дышу тяжело, продолжая вглядываться в голубые глаза с мелкими зелёными вкраплениями.

В какой-то момент мне кажется, что что-то в них меняется. Они словно становятся немного ярче, теплее. Это вспышка, быстрая, молниеносная, которая испаряется также неожиданно, как и возникает, но я готова поклясться, что видела её. Мне не могло почудиться. Я… я просто не хочу в это верить.

– Какой смысл ты вкладываешь в это слово, Лера? – рука мужчины всё ещё покоится на моём лице и он проводит пальцами по щеке вниз до подбородка и дальше, к шее, словно рисуя на моей коже какие-то одному ему известные узоры.

Я смотрю на него. На его лицо, самые необычные на свете глаза, изучаю, пытаясь запомнить каждую чёрточку. Больше никого и никогда в своей жизни, я не хочу забывать. И сейчас я с жадностью вбираю в себя каждую линию его лица, каждую мелкую морщинку, изгиб чётко очерченных губ, прямой нос и шрам на брови. Я впечатываю его образ в своё сознание, как что-то сокровенное. Единственный человек из моего прошлого. Единственный, кто пришёл в больницу и захотел позаботиться обо мне.

Костя сказал, что кроме родителей у меня не было других родственников, но наверняка ведь есть знакомые, друзья. Почему никто из них не позвонил, не приехал, не поинтересовался как я и в каком состоянии, не захотел поддержать в конце концов?

А этот мужчина приехал, примчался сразу, как только узнал, что со мной произошло. Забрал к себе, позаботился, пусть и не совсем обычным образом, но, всё же, это забота.

Неужели для него это всего лишь дань погибшему другу? Я не хочу в это верить. Мне нужен, просто жизненно необходим человек, который любил бы меня. Меня саму. Я не вывезу всю эту ситуацию одна.

Я знаю, что это проявление слабости, но сейчас чувствую себя маленьким тепличным цветком, который умрёт без человеческого участия.