сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
— Да пошла она, в НГТУ своё. Гадюка редкостная, в городе таких поищи. Я вообще всегда считал что Катьке дорога в проститутки, чтобы рот был важным занят, и балаболить не могла. — товарищи прыснули смехом.
— Она бы и там рассказывала что дел у неё по горло, на! — звонко захохотал бурят с новой силой. Отдышавшись, он продолжил развивать диалог, — Наверное для этой работёнки буфера себе и отрастила, во! — руки очертили два больших полукруга от ключиц до пупка. — Там четвёртый размер, бля буду, на!
— Бяша, ты где четвёртый размер-то кроме мамки своей видел? — собеседник отпил из зелёной бутылки. Создав этим паузу он сменил тему, — Чё она? Придёт?
— Да не знаю я, много раз звал, так и не ответила. — Взгляд юноши резко помрачнел. — Вообще я только для неё к ЕГЭ и готовился, на...
— Да ничё, братан, наладится всё. Матерям сна мы не даём, оттого и злятся. Такая доля воровская. — подбодрил Ромка.
Тропинка вывела их к широкому деревянному мосту. Перилами служили отсруганные длинные ветви: одна по вертикали, две по горизонтали. На том берегу был виден ряд из четырёх одиноких домов, а за ними один только зелёный луг, обсыпанный ромашками и глубокий лес, с громадными елями. Там, на траве резвилась девчонка с иссиня белой головой в оранжевом сарафане, который поднимался, будто надуваясь, когда она кружляла вокруг себя. Заметив приближающихся парней она активно замахала руками, а потом побежала навстречу.
— Ромка! Жаслан! — она набросилась на мальчика в спортивном костюме, — Где пропадал? Чего не заходил? Так рада тебя видеть!
— Что ты, маленькая? Как дела? — он потрепал её по голове.
— Ничего не маленькая, мне уже целых 10!
— Целых 10? И как давно?
— Весь день!
Её улыбка, такая солнечная и искренняя, передалась и собеседникам.
— Во дела, слыхал, Бяш? У нас тут именниница. — Рома встал ей за спину и положил руки на плечи.
— С Днём Рождения, на! Расти большой, не будь лапшой.
— Ромка, ты что делаешь? — девочка почувствовала что её взяли за уши, — Ай!
— Раз. — сказал парень, потянув её завитки вверх.
— Два. — поймав взгляд друга Жаслан подхватил счёт.
— Ай! — пискнул ребёнок. Несмотря на неприятные ощущения за писком последовало хихиканье.
— Три! Четыре! Пять! Шесть! — хором продолжали ребята.
— Пятифанов! Прекрати! — возле них появился высокий очкарик, с такими же как и у девчушки светлыми волосами.
— Се-е-емь! Восемь.
— Щас, Тоха, еще немного, на. — Бяша выставил руки, пресекая попытку Антона добратся до сестры.
— Де-евять. И-и-и...
— Десять! — крикнула девочка и засмеялась. Её отпустили.
Между ними пробежал заливистый смех. Антон приобнял Олю за плечо, прижав к себе, подсознательно желая защитить от дальнейших задумок которые могли прийти в головы компаньонов. Он наконец заметил чёрный пакет, рядом с которым стояла полупустая бутылочка с изображением груш на наклейке.
— Вы бы ещё к самому моему порогу подарочки свои принесли, — возмущённо сказал мальчик, — и маму мою позвали.
— Ой, а что там? — живо поинтересовалась Петрова, но рассмотрев надписи "Сидр" отрицательно помотала головой. — Пить будете.
— Будем. — без зазрений совести подтверждал Роман.
***
Знакомые голубые стены. Под спинкой стула, стоявшего прямо возле низкой белой двери, старая надпись "бабурин свинья". Рома усмехнулся сам себе. Жёлтый свет из высоких окон от самого потолка просачивался сквозь старые жалюзи, в которых местами не было ламелей: то белой, то синей. Деревянная авансцена была усеяна разноцветными воздушными шариками. Всё было ими усеяно – такие же были и над входом в актовую залу. А те, что приклеены на пыльные портьеры, отличались лишь золотистым цветом и меньшим размером, они сочетались с такого же фасона большими буквами и числом на стене вглуби сцены "ВЫПУСК 2000". Стульчики, сваренные в ряд по пять штук, постепенно заполнялись, а в просторной комнате становилось тесно и душно. Сидя, как и полагается разгилдяям, на галёрке, можно было разглядеть спины всех присутствующих: родителей, бабушек, дедушек, детей, учителей и завучей. А когда вошла директриса, её недоброжелательный взгляд был настолько осязаем, что портфель Антона Петрова со стеклянным содержимым было решено переложить под сиденье, поглубже затолкать и закрыть ногами. Шёпотом сматерившись себе под нос парень понадеялся что звона бутылок никто не заметил в предвкушённом галдеже. В полузакрытом зáнавесе то и дело вылазила жирная тушка Семёна, которому видимо купили одежду полугодом ранее, не ожидая что за такой короткий срок его зад способен прибавить ещё в шести сантиметрах. Кроме него иногда мелькали чьи-то ноги в чудных туфлях, в основном с острыми носками. И чьи-то спины, перемотанные золотыми лентами через плечо. Понимая что в этом помещении со спёртым воздухом предстоит просидеть минимум час, Пятифанов собрался на генеральный перекур. Под сопровождение злобных позыркиваний гостей и классной руководительницы, он подошёл к левой кулисе и вызвал Жаслана в его последний школьный путь. Оттуда же вызвалась и Наташа, Рома удивился, но ответил ей кивком. Проходя этот длинный путь в противоположную сторону к выходу, троица услышала громкий опечаленный вздох и какие-то тихие возгласы на чужом языке.
«Пришла всё-таки» – одновременно пронеслось в пацанских головах.
Первым делом на курилке прозвучал вопрос:
— Куришь?
— Вообще нет, хотела просто с тобой поболтать. Но так волнуюсь если честно, что готова и поробовать.
Рома протянул сигарету бледной девушке. У неё были тонкие длинные пальцы, а на них маникюр-стилет, обрамлённый камушками и розочками. С девятого класса у неё до копчика отрасли волосы, концы были закручены, но не изменяя себе она подвязала часть их сзади бантом, чёрным, но выглядел он парадней чем обычный. Тонкая шея и плечи были оголены, а вот свои аккуратные коленки она спрятала под подолом платья глубокого изумрудного цвета. В её женственных руках сигарета выглядела вычурно, неестественно.
Она втянула дым и надула щёки, а выдыхая, закашлялась.
— Возьми в рот, на — короткий смешок, — втяни как будто из трубочки пьёшь, достань её, а потом открой рот и им снова вдохни. — помогал бурят.
Красавица сделала как он сказал, выдыхая она невольно сморщила нос.
— Фу-х. Не хочется в зал возвращаться. Меня поставили перед всеми выступать с флейтой. Там столько народу собралось, кажется что весь посёлок втиснулся.
— А Лиза? — подал голос Пятифанов.
— Лиза? Да поссорились мы с ней. Пускай обхаживает Катьку свою, и вообще пусть делает что хочет, мне без разницы. — она ногтём сбила пепел и сделала ещё одну затяжку, глубже чем первую.
— Ясно. — диалог не шёл. — Прикольный маникюр у тебя.
— Спасибо, — Наташа смущённо отвела взгляд.
Дальше они курили молча.
Комментарий к Рома
Буду благодарна за отклик :)
========== Катя ==========
Комментарий к Катя
В случае чего, напоминаю о публичной бэте.
С самого утра в квартире царила торжественная атмосфера. Словно Лилия Павловна дочь не выпускала, а выдавала замуж. Она не стала ограничиватся покупкой белого платья с белыми туфлями на тонкой, как стилет, шпильке, ко всему прочему она вплела дочери в причёску гипсофилы. Таким образом, оглядывая со всех сторон проделанную работу, она отметила что перед ней предстала девушка, только что сбежавшая с пьесы кабаре, готовая вот-вот взойти на сцену для блистательного исполнения финального номера. Украшенное золотистыми стразами платье на тонких бретелях облегало до коленей, обтянутых колготками в мелкую клетку телесного цвета, а от них и до самых голеней разбивалось в облако страусиными перьями, три тонких косички от лба, на затылке за ушами превращались в пучки, из которых небрежно, но очень гармонично выбивались к верху выгоревшие светлые концы волос. Любимое жемчужное ожерелье, которое часто видели ученики младших классов, в этот раз оказалось на молодой шее с более упругой кожей. Но Екатерина уверена, не будь на острых носках её лодочек жемчужного обрамления, к этому драгоценному украшению ей бы не позволили и притронутся. А за макияж нарекли бы куртизанкой. Пухлые губы в красной помаде, надутые щёки в бронзовых румянах, и одни только зелёные радужки, тонущие в тотально чёрных тенях, ресницах и толстой подводке.
— Ну-ка, Серёж, сфотографируй меня с нашей красавицей. — женщина в строгом костюме коротко кивнула в сторону маленькой коробки, которая затерялась среди косметики, резинок, расчёсок, и флакончиков с приторно пахнущим содержимым, все они множились в высоких рамах союзного трельяжа. Увидев рассеянное лицо девочки она широко улыбнулась. — Это подарок тебе, будешь для своей газеты фоткать. Сейчас опробуем, Серёжа! — добродушная гримаса резко превратилась в недовольную и грозную.
— Цифра, Канон Еос Дэ–30, только с завода. — объяснял отец, распаковывая фотоаппарат.
— Поэтому не разочаруй нас, Е-ка-те-ри-на. — отчеканила Павловна, смерив дочку взглядом, от которого хотелось отмыться, поскорей избавиться.
— Ну чего ты, Лиль, заладила. — он важно покрутил камеру, выдвинул какую-то скобу над объективом, — У дочки нашей свято{?}[укр. нареч. праздник*], хай радуется, пока может. Отдыхай, милая, набирайся сил перед поступлением. — пободрил мужчина поглаживая оголённые лопатки. — Ну что, девчата, улыбочку!
Вспышка. Быстро и громко процокотав Катя оказалась возле папы, взяла подарок в руки. Разглядывая маленький экранчик, первое, на что она обратила внимание это свой вид. Полнит этот аппарат. В зеркале она была стройней. Хорошо что хоть с ростом 170см помогли справиться каблуки. А так, девушка чувствовала себя настоящей богемой среди того сборища смердов, с которыми ей довелось провести слишком много времени. Хоть времени у Кати на них катастрофически не хватало, в связи с крайне усердной подготовкой к экзаменам, она старалась поддерживать среди подчинённых порядок. Делать замечания неопрятности или откровенно указывать на бедность прикрываясь чином старосты было такой приятной отдушиной после многочисленных выговоров матери. В её представлении конкурентноспособными соперницами в обучении могли быть только Наташка и Полинка – первая метила в тот же город, который Смирнова собиралась покорять. А что со второй – плевать, она такая слабохарактерная, что за пределами школы выбиваться в люди ей придётся лет 10.
«Пока у каких-то блох в табеле сплошь стоят пятёрки, у тебя что?! Четыре по русской литературе, Екатерина! Это что такое?! Мало своего, хочешь и моё имя опозорить?! Не стыдно тебе?! Как ты собралась ЕГЭ сдавать? Как в институт с четвёрками поступать? Да на тебя там даже не посмотрят дуру на такую!»
Как достала. Как она её до чёртиков достала. Все эти два года, что Катя надрывалась над своим светлым будущим, её мать только и делала, что отчитывала за какие-то мелочи. Всё что стимулировало девочку трудиться это надежда избавиться от матери хотя-бы на время обучения. И пыл закончить журфак с красным дипломом поубавился. Хотелось просто перебраться в город, а там уже не так важно, главное что сама, а если что пойдёт не так, просто найдёт какого-нибудь паренька-бухгалтера, или хоть кого...
"Золотая медалистка" – пророчили все учителя. Здорово, конечно, а что с этой медалью дальше делать никто не рассказал. Смотря на стену с граммотами в своей комнате, просыпаясь по утрам, в голове всё чаще появлялся вопрос "Зачем?". Вместе с хорошими оценками на плечи каменным грузом ложилась ответственность за следование чужим требованиям. Почему она обязана соответствовать чьим-то завышенным ожиданиям?
В 17 лет до сих пор нет настоящих друзей, не было нормальных отношений, мама не лучшая подружка, а заклятый враг... От неё всё приходилось скрывать, а учитывая что и в школе от неё не спрятаться – задача усложнялась вдвое. Даже прогулка в магазин за продуктами добавляла в жизнь Катьки красок. А если ещё и с папой, то можно было и вовсе нарекать день праздничным. Во-первых, он не ругал за оценки, во-вторых он покупал дочке всё что она попросит, пока её аппетиты находились в пределах возможного, а в-третьих, он давал ей родительскую любовь за обоих предков сразу. Материнскую заботу девочка получала в последний раз во втором классе, а после язык любви Лилии Павловны изменился и Катя на нём так и не заговорила.
— Спасибо, папочка, — она прильнула к надутому пузу пристарелого мужчины. — Спасибо, мама. — Прозвучало вдогонку в этой же позе.
Смирнова старшая хотела было забрать фотооапарат – на сохранение, но младшая проскользнула мимо неё и нырнула в свою комнату, подловив момент.
Девушку встретили полуденные солнечные лучи, резко ударившие в лицо. Глаза сощурились. Прикрыв старое окно тюлью, она села на край кровати, заправленной красным покрывалом с большими розами, и принялась рассматривать подарок.
Во дела-то, крутой фотик. Воображение резво вырисовало сюжеты как Катя быстрее всех печатает на своей обложке какого-нибудь спортсмена ликующего победе в олимпийских играх. Или как фотографирует приливы Оби, гуляя близь "Речного Вокзала". Метро... Она покатается на метро первым делом. Объедет все станции, а потом пойдёт в зоопарк или в аквапарк... И в торговый центр обязательно! Сходит в оперу и в театр. Сходит в ресторан и в бар, и там будет дегустировать все коктейли, пока не напьётся до потери сознания. И всё будет фотографировать: сталинские дома, укромные дворики, различные памятники, высотные здания, блестящие витрины... Сядет в трамвай, и будет снимать фото-репортажи прямо из окна. Найдёт друзей, заведёт городских подружек, они-то в три раза умнее и интереснее сельских клуш типа Лизки. Будет ходить с ними в клубы и клеить красавчиков парней. Сможет наконец накупить мини–юбок и ходить в них сколько пожелает и в любое время года. Наклянчит у отца и купит шубу и сапоги. Екатерина – принцесса из тайги.
Мысли подняли боевой дух девушки, она подошла к своему рабочему столу выдвинула один из ящиков. Там вглуби, меж старых тетрадей, припрятанная в детском раскладном пенале лежала фляга с домашним вином дяди Володи – брата отца. Родители хранили стеклянные бутыли на виду. Один на кухне, ещё один на балконе. Не то чтобы они не секретничали, просто маленькая квартирка бо́льшим пространством не располагала. Открутив крышку она поднесла содержимое к губам, незная зачем, отвернула голову в сторону и сделала короткий выдох, на манер всех взрослых. Глоток для храбрости. И ещё пару глотков для хорошего настроения, которое она никому не позволит сегодня испортить. В дверь постучали. Катя быстро сунула кислое пойло в клатч и спросила:
— Что? — Сразу после этого резко открылась дверь.
— Мне из школы позвонили, тебя вызвали. Зал украшать. — проинформировала мать.
— Хорошо, сейчас.
Выдержав молчаливую паузу и смерив дочку этим противным взглядом снова, женщина ретировалась.
К фляге отправился мобильник–расскладушка и 300 рублей, на всякий случай. Поколебавшись пару минут, было решено взять фотоаппарат. Не без узилий она втеснила его в белой сумочке в золотых блёстках которые образовывали собой лучи как и на платье. В прихожей девушка ещё раз покрутилась вокруг себя, рассматривая отражение в небольшом наклонённом зеркале и покинула квартиру.
***
Бабки на улице всю дорогу пожирающе поглядывали на необычный для посёлка вид Катьки, их внучки забывая о куклах замирали и перехихикивались между собой, а вунки бросая мячи и деревянные пистолеты указывали пальцем, оповещая товарищей о проходящей модели и её немодельных параметрах. Гордой походкой от бедра, под аккомпанемент из перешёптываний затаивших дыхание зрителей, Екатерина зашла в школьный холл. Заметили её все и сразу, но первой обратилась классная руководительница. Вручив дряхлую и пыльную картонную коробку с пестрящим содержимым в руки ученицы она махнула в сторону ступеней, ведущих в актовый зал. Про вызывающий макияж и платье никто не посмел ничего сказать. На то и был расчёт. Хоть где-то непомерный труд над своей должностью окупился. Молча поднимаясь она услышала что её окликнула эта мерзкая дура.
— Катюш, ну ты бомба! Все пацаны сегодня твои. — сказал гадкий шершавый голос.
— Они всегда мои, Лиза. — холодно ответила Катя.
— Ты просто секс, с ума сойти. Эти ромашки в волосах это вообще улёт! А за сколько платье брала? Очень тебе фасон идёт, стройнит. А каблы какие! Всегда о таких мечтала. А жемчуг в бусах настоящий? Ухты! Дай сумку посмотреть! — продолжала наседать девушка в тёмно-синем кружевном платье по колено с рукавом 3/4.
«Боже, какая безвкусица. Ты не перестаёшь меня удивлять.» – подумала обладательница сотни лицемерных комплиментов, но сказала лишь:
— Это гипсофилы.
