сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
— Ну они прям вообще круто так смотрятся, необычно. И вообще вся ты смотришься просто пиздец, прям как с обложки. — нежеланная собеседница активно жестикулировала, видимо за недостатком мозгов она пыталась говорить руками.
— Я знаю.
Коробка бахнулась на пол. Таким образом староста оповестила присутствующих в зале одноклассников о своём прибытии. И о том что для них есть работа. Раздавая указания Катька почувствовала как медленно, на самых цыпочках, к ней подбирался хмель.
Она села на стульчик, что одиноко стоял у окна паралельно входным дверям. Кажется это конец. Долгожданный, почти красивый, почти идеальный конец одинадцатого класса. И не нужно тратить время на объяснение элементарных формул по физике таким последним остолопам как Бяша, не нужно сидеть за домашней работой умноженной на три потому что она отличница и для неё всё слишком "легко", и потому что нужно выполнить её лучше чем Полина. Не нужно больше терпеть компанию таких безмозглых лизоблюдок как Лиза.
Последняя кстати всё не отвязывалась. Свалила работу на мальчиков сказав что не умеет надувать воздушные шарики и подсела к подруге.
— Короче, мне знаешь чё Надька рассказала?
— Чё? — девушка, до того не заинтересованная в разговоре, навострила уши.
— Ромка приехал. Весь такой важный, на Волге чёрной, с час назад.
— Фу. Уголовников мне здесь только не хватало.
— Ага, припрётся сюда ещё, а за ним менты приедут. Может его в городе ищут, а он здесь залечь на дно решил. Интересно, что он уже успел натворить?
— Не знаю, Заботина, не хочу тратить своё драгоценное время на разборе деятельности придурков. — Катя резко потеряла интерес к девочке. — Сама у него спроси, когда на курилку пойдёте. — пренебрежительно бросила она напоследок.
Лиза, не найдясь что ответить на упрёк, молча отвернулась и оставила Смирнову в покое.
***
— По центру! Левее лепите, идиоты, не влезет же! У нас через полчаса запуск! — как раскаты грома разносился крик старосты. — Ну, ещё. Ещё. Стоп! Всё! Бестолочи. Наташа, возьми эти шары и прилепи по кулисам по четрые, чтобы как цеточки, поняла? Бабурин, вешай теперь остальные буквы, только с одинаковым интервалом, и постарайся не задеть ничего своей жопой!
Командовать Екатерине нравилось. Раздавать указы и смотреть как их выполняют. Она любила подчинение. Любила подчинять. И очень сильно не любила когда ей не подчинялись, когда не слушали, не смотрели. Очень раздражало когда кто-то позволял себе витать в облаках при её обращении. И несмотря на такую требовательность к собеседникам, сама она сейчас была ну больше некуда рассейянной. Не стоило пить того противного вина, сколько оно стояло под обеденным столом? Два года? Три? Теперь в голове была зудела мысль о том как в ноги кинется весь Новосибирск, а в зеркале была только самая сексуальная принцесса в диснеевском мире. В этом вонючем помещении практически без окон, с отвалившейся или разрисованной плиткой, где отражение можно разглядеть только в заляпанном квадратике 50х100см с необработанными острыми углами, она была лучшей версией себя. Забылись все гадости, брошенные ей в спину, брошенные ею в спину матери, забылись сотни часов подготовки к ЕГЭ, забылись все сплетни собираемые годами, забылись все фальшивие улыбки на лицах одноклассников, которые теперь превратились в размытые серые пятна, забылись все проблемы которые маячили на горизонте фамилией Пятифанов, где-то в затылке плясали ламбаду черти на па́ру с тараканами. А в макушке всё что Кате чётко помнилось это сценарий выпускного вечера, движения вальса и строптивый характер Ромки. Бесит. Никогда её не слушался, всё делал не так, а эдак, смеялся над её беспомощностью перед ним одними серыми глазами, как бы говоря: «Что, не можешь меня подмять?». Казалось он единственный считывал её поведение и понимал что она врушка, единственный перед кем она чувствовала себя нагой. Какой там Никитка Профанов на Новый 2000 Год, в полутёмках и за пеленой водки ничего он в Катьке не разглядел. А вот Ромка... Он даже в какой-то степени ей нравился, ведь с ним было интересней чем с другими, он был первым и последним учащимся, который устраивал долгие едкие словесные перепалки, отвечая такими же колкостями и тонкими подколами, может только потому девочка его столько и доставала. Хотя.. учащийся это громко сказано. Неуч. Дурак. Ему на уроках было лишь бы в карты раскинуть, да ещё и на деньги! Придурок. Бестолочь. Наверное это всё что у него получалось хорошо, помимо как бандитом притворятся и играть на гитаре. Интересно, будь он сейчас с ними, в 11 классе, он бы сыграл что-нибудь на прощание? А станцевал бы? Наверное если и да, то всё бы испортил просто потому что идиот.
«Идиот.» – пронеслось в светлой голове, когда лисий глаз выглянувший осмотреть зрительный зал приметил на галёрке бритую голову и чёрный спортивный костюм. Как можно было перепутать его с официальным Екатерина не понимала, и, честно говоря, не хотела понимать, списала всё на избыток пива в пацанячей башке и семок в карманах.
«Красивый идиот.» – подсказывало подсознание, но девушка его не расслышала, засмотревшись на что-то кажется серебряное на мужской шее, или наоборот. Это было не так важно.
«Полнейший идиот.» – закончила мысль Катя, когда в зал вошла директриса; наблюдательность и сообразительность позволили ей сложить два плюс два – старый рюкзак Петрова и n-ое количество бутылок с алкоголем, тихий звон которых заметила только тайная зрительница по ту сторону сцены. Также она заметила сильные жилистые руки парня, а немного позже сделала вид что не обратила внимания на что-то в его свободных штанах, что с каждым шагом к соседской кулисе старалось из них выскочить и стучало в ткань, словно это была дверь. Кошмар.
— Катька, ты чё не сказала чё у тебя алкашка есть?! Давай делись. — Лизка взяла её за локоть.
Сделав контрольный глоток, Смирнова ответила:
— Бери, но за дозировкой следи сама, тебе ещё сценки свои нужно отыграть. — хоть прозвучало это и снисходительно, всю неприязнь Катя выразила резко поведя схваченной рукой.
— Кать, очень красиво выглядишь. Поделишься, пожалуйста? Я сильно переживаю.
— Знаю, бери. — она равнодушно кивнула Наташе в сторону её бывшей подруги, но осознав кто перед ней, острый уголок красных губ хищно пополз вверх.
— Чё, опозориться со своей дудкой решила? Чтоб наверняка? — Лиза отдала флягу, но всё же попыталась прыснуть ядом в лицо близкого человека.
— Смотри сама в грязь лицом не упади, подруга. — секундно она глянула на владелицу горького напитка и вернула взгляд прямо в очи девушки в синем коротком платье.
Намёк на саму себя старосте был более чем понятен. Немного льстило. Но, с одной стороны она была готова вспылить и поставить одноклассницу на место. Обеих. А с другой она не хотела ввязываться в перепалку, ведь тогда бы пришлось становится на сторону Заботиной.
— Наташ, мне кажется тебе лучше уйти в свою кулису, потому что мы начинаем через 15 минут. — подобрала она слова.
— Ага, Катенька, ты права. — Лизка поддакнула.
— Ты ещё здесь? — лицо старосты стало менее доброжелательным.
— Она имеет ввиду пиздуй отсюда. — бросила подпевала в сторону Наташки.
— Ты свой выбор сделала, Лизольда, я к тебе уже никогда не подойду. — последнее слово Наталья оставила за собой, зная что оно откликнется острым комом в горле и короткой колющей болью в сердце.
Она выскочила за портьеру следом за Бяшей, а вскоре после того, как они вернулись открылся занавес.
========== Каблук ==========
Комментарий к Каблук
Приятного чтения) В конце расскажете, окупилось ли ожидание, оправдались ли ожидания.
Буфет, который у Смирновой язык не поворачивался назвать рестораном, имел особо низкие потолки. Они становились ещё ниже от обильного количества золотистой мишуры, висящей где ни попадя. А окончательно их добивали жёлтые стены, которые сливались с украшениями. Благо, по периметру наблюдались широкие стеклянные рамы, открывающие вид на реку и тёмный лес. Из-за банкета на большое количество людей, воздуха катастрофически не хватало, многие окна были открыты, и запах хвои мешался с запахом пота и еды, подаваемой в этой столовой с десяток лет. Сооружённый из десяти столов на четыре персоны, стол на сорок персон ломился от переизбытка в 56 персон, пожелавших набить брюхо горячими и холодными блюдами, мясом, рыбой, салатами и прочими гарнирами, десертами, в виде пиалочек с бизе и печеньями-орешками, и бисквитным метровым тортом, занявшим отдельный одинадцатый стол в углу комнаты. Из напитков предлагалось шампанское, различный сок, и, упаси господи, компот из сухофруктов, к кувшинам с которым притрагивалась наверное только бабушка Семёна Бабурина. Некоторая интимность появилась с наступлением конкурсной части праздненства, тёплый свет ламп выключился, включились разных размеров домашние страбоскопы и новогодняя гирлянда, которую притащил кто-то из выпускников. Вышел тамада и принялся развлекать подкрепившихся едоков анекдотами, заданиями и соревнованиями, которые детей заставляли чувствовать себя крайне нелепо, а родителей весело и молодо. Чьи-то отцы живо обсуждали своё далекоё школьное прошлое, матери – грядущее студенческое будущее детей, а немногочисленные старики, пришедшие на праздник жизни, задремали под гомон публики. Когда включилась музыка, они, конечно, проснулись, и некоторые даже вышли к заполнившим пустующее пространство, предусмотренное для плясок, между сооружением, застиланном длинной скатертью, и стеной, внукам и детям. Одна за одной сменялись и зацикливались по кругу песни Дискотеки Аварии, ВиаГры с её "Попыткой №5", ТаТу, Лолиты, Рефлекса, саундтреки из второго "Брата" под которые не стеснялись потанцевать и подпевать многие ребята, в том числе и Бяша с Ромкой. Первый очень смешно выглядел танцуя под "Ту-Лу-Ла", путаясь в своих штанах.
— Ту-Лу-Ла, Ту-Лу-на, Ту-Ту-Лу-Ла! — на свой манер открывал беззубый рот Жаслан.
— В голове моей замкнуло, Ла-Хаа! — отвечал ему Пятифанов, вертя ладонями.
В темноте разрезаемой тонкими разноцветными лучами Рома выглядел ещё привлекательнее чем днём. Тени придавали его лицу более острую форму, выводя каменные скулы и подбородок, во мраке сверкали весёлые светлые зенки и клыки, то и дело выглядывающие из-за тонкой верхней губы. За разрезом кофты, которую он бесцеремонно расстегнул на груди, проглядывалось красивое бледное туловище, по которому текла струйка солёной воды, поблёскивающая то красным, то синим, то фиолетовым. Катя уже в открытую засматривалась на него, думая о том, почему такого сексуального парня Бог не наградил сексуальным умом. Представить только! Сейчас бы был в официальных штанах, у чёрной рубашки засучил бы рукава, показывая вены... Мог бы своим кошачим баритоном убаюкивать её рассказами об очень интересном уравнении из курса высшей математики, а она бы хлопала густыми ресницами, и внимала разговор. Вёл бы какие-нибудь лекции, а она бы отвлекалась на анатомию скрытую штанинами классических брюк. С ним тогда было бы ещё в два раза интересней. Быть может, тогда, она бы и вступила с ним в отношения – чисто на зависть Наташке, которая по нему сохла с восьмого класса, и всей школе, просто так. И родители были бы довольны правильным выбором избранника. Прикусывая чёрную во тьме губу, и перестукивая по столешнице французским маникюром она засматривалась на него и обязательно делала осуждающий взгляд, давая осуждающие комментарии. Ей хотелось запечатлеть этот статный образ молодого рекетира, хотелось сфотографировать, сохранить себе на память, и спрятать в тумбочке ещё глубже фляги, ведь за его фотографию получить будет посерьёзнее чем за дядь Володин нектар... А впрочем, почему бы и не попробовать?
— Надь, встань-ка, я тебя сфоткаю.
Вспышка ослепила Романа. Он понимал, что он местная воровская звезда, но к появлению папарацци пока ещё был не готов.
— Ты чё, придурошная? Удалила быстро. — скомандовал он.
— Не умею, только купили, — она хищно улыбнулась и развела руками.
— Пиздишь ты, Катька. — его глаза сощурились, — Удали сама, или это сделаю я. — сильная рука потянулась к фотоаппарату.
— Язык прикуси. Будешь со своими дружками пту-шными так разговаривать. И вообще, это ты мне кадр испортил! — скалясь, она завела фотоаппарат за себя.
— Папаша твой кадр. — он дотянулся до желаемого, но увидев лицо Смирновой в ту же минуту отстранился, возвращаясь на импровизированный танцпол к Жаслану. — Коза.
Екатерина стремительно краснела, но наверное, в такого же цвета освещении, никто кроме Пятифана этого и не заметил. Пятифан, кстати, находился неприлично близко секунду назад. Настолько неприлично, и настолько близко, что глаза её вспыхнули огнём – злости или возбуждения – не разобрать, но дама точно была взбудоражена. В одно мгновение она успела разглядеть все те немногочисленные кубики, что имелись на прессе и груди, посчитать все серебрянные звенья на мокрых ключицах, и запомнить его запах достаточно отчётливо, чтобы он оставался в носу следующие несколько минут...
— Придурок! — фыркнула она вдогонку, елознув на деревянной лавке. Возмущению не было предела. Он, что... Он куда вообще смотрел?! Он зачем к ней полез?! Ещё облапал бы... — Извращенец!
С каждым разом, как они сталкивались друг с другом, они оказывались всё ближе и ближе. Когда пирование только началось, Ромка чудом оказался за пару стульев от неё. И ей было невыносимо мерзко смотреть, как он голыми руками берёт куриные ножки, чтобы положить сразу в рот, игнорируя все правила этикета за столом и, в принципе, какого-либо приличия.
« — Рома, ну вот же щипцы, куда ты грязными лапищами в общую тарелку лезешь. — с отвращением упрекнула Катя, — как из джунглей, ну будто с обезьянами воспитывался, честное слово.
— Кто курицу–то ножом и вилкой ест? А, Бяш? Ты таких знаешь? — он потянулся через стол, взял золотистое крылышко и всучил другу.
— Не–а. — Бросил тот, и причавкивая набросился на аппетитное мясо.
— Фу-у-у. — хором протянула троица девчонок. »
В этот раз, от близости стало ужасно жарко, а что ещё хуже – неловко. Жестом девушка подозвала свою свиту, и направилась на "курилку", которая ещё не так давно была простым чёрным ходом из кухни. Поварихи, освободившись от работы разошлись по домам, и сразу после этого школьники, наивно уверенные в том, что родители не знают куда их дети пропадают на десять, а то и пятнадцать минут, стали бегать туда подышать дымом и потрындеть. Официанты, которые были не намного старше выпускников, никак не останавливали ребят, а напротив, присоединялись к ним, делясь неудачным опытом поступления в университеты и удачным устройством на работу. Гул их голосов на секунду стих, когда за девочками закрылась дверь. Взгляды были прикованы, разумеется, к Богеме. Она достала почти пустую флягу, и пока откручивала тяжёлую железную крышку, все вновь заговорили с новой силой. Она сделала уверенный глоток, и протяжно выдохнула.
— Душно.
— И не говори, — Лизка выпустила кольцо дыма.
— Это ещё что, девочки, помните как в кабинете географии в мае бывает? — подала голос девушка в небесно-голубом платье в пол, которое пересвечивало оранжевым блеском в противном свете уличного фонаря.
— Точно, Надька.
— Да... — устало промолвила Катя. — Знаете что? Я вот скучать по этому всему, — она неопредённо провела рукой по воздуху, — не собираюсь.
— Почему? Ты ж наоборот, больше всех со школой сроднилась.
— И по тебе, Заботина, тоже не заскучаю. У тебя мозгов столько же, сколько мышц у Бабурина. Как раз потому, что сроднилась, и вспоминать не хочу.
— Ну извини, у нас родители не учителя, и не директора пищевой промышленности. — заступилась за подругу Надя.
— А толку от ваших родителей, когда вы только и умеете, что языками чужие кости молоть? — только не этот голос.
— Дебилам слова не давали!
— Поэтому, Лиза, помолчи. — Да чего он прицепился? — И это кто мне рассказывает? Выгнан из школы после девятого-то класса! — Екатерина загнула палец, — Три привода в милицию в 14 лет, а сейчас уже наверное и несколько административок, — загнула второй, — Многочисленные попытки кражи школьных мячей, — третьий, — Да-да-да, я всё помню, Пятифанов. Стой себе, и помалкивай, бандит недоделанный.
Роман отмахнулся от претензий рукой, не желая объяснятся перед противной стервой, закурил и сказал другу:
— Сучка, Бяш, чё с неё взять.
— Ага, на. Единственное что умеет, так это сплетни распускать, наверное поэтому на журналиста и пошла. — ответил Жаслан так, чтобы его услышал кто надо.
— Ой, а я вот слышала, девочки, что те мальчики, которые экзамены в этом году не сдают сразу в армию идут. Надеюсь Жасланчик наш сдаст, а то у него такая внешность экзотическая, не всем по вкусу. — ответила Гадюка, нарочито громко обращаясь к подругам.
Лицо бурята в один миг побледнело, сливаясь с бетоном стен.
— Тоесть как, в армию.. — только и смог проблеять парень.
