355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пола Хейтон » То осень, то весна... » Текст книги (страница 6)
То осень, то весна...
  • Текст добавлен: 11 апреля 2017, 12:30

Текст книги "То осень, то весна..."


Автор книги: Пола Хейтон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

6

Миссис Хардинг приехала на следующий день, и, поскольку школа была пуста, если не считать швейцара и кухарки, Оливия с матерью чувствовали себя так, как будто все здание в их распоряжении. Стояла холодная, но ясная погода, и они совершали длительные пешеходные прогулки, обедая в первом попавшемся деревенском кабачке и возвращаясь обратно только к ужину, а вечера проводили в долгих беседах. Оливия прекрасно понимала, что мать не была счастлива в Сильвестер Креснт. Друзей у нее почти не было, только знакомые, которые, приходя играть в бридж, сами крайне редко приглашали ее к себе. Миссис Фицгиббон также требовала к себе большого внимания. Было бесполезно давать ей советы вроде того, что нужно постараться утвердить себя, – характер у матери был мягкий, и она всегда ожидала от других только хорошее. На следующий год, думала Оливия, мы будем жить здесь. Когда начнется новый триместр, мать приедет вместе с ней и сможет сама распоряжаться своим временем.

Так они сидели, строя планы, подводя денежные балансы на клочках бумаги, обсуждая покупки, которые надо будет сделать для того, чтобы обустроить маленькую квартирку поуютнее, и Оливия, несмотря на лежащую на сердце тяжесть, была рада видеть свою мать такой счастливой.

На второй день отпуска они поехали в Бат, и перед тем, как осмотреть аббатство, прекрасно пообедали, а после осмотра попили чаю. Жаль, конечно, что, когда занятия возобновятся, Оливия днем будет свободна не более часа, но миссис Хардинг заявила, что она прекрасно проведет время и в одиночестве. И действительно, она выглядела настолько лучше, что Оливия уговорила ее остаться еще на неделю и сама взяла на себя обязанность сообщить об этом бабушке.

Миссис Фицгиббон, естественно, выразила недовольство, заметив, что без помощи дочери ей не справиться с хозяйством.

– А разве эта женщина, миссис Ларк, не может приходить каждый день убираться? – спросила Оливия.

– Конечно, сможет, – отрезала бабушка. – Неужели ты думаешь, что я собираюсь это делать сама?

– Нет, бабушка. Но значит, за тобой будут присматривать. Прекрасно. Мама здесь очень счастлива, и это идет ей на пользу. Ты же знаешь, что она всегда не любила Лондон.

– Ты дерзкая девчонка.

– Да, бабушка, – сказала Оливия и повесила трубку.

Снова начались занятия, но в атмосфере школы чувствовалось какое-то возбуждение. Рождество было уже близко, и почти все разговоры касались таких важных тем, как рождественские подарки, школьный спектакль и концерт, в котором участвовала каждая девочка, научившаяся играть на каком-либо музыкальном инструменте. Предстояло позаботиться о новых учениках, которые к этому времени уже освоились и тоже хотели участвовать в предстоящих торжествах.

Не будучи опытной портнихой, Оливия тем не менее шила костюмы для пантомимы, рисовала декорации под руководством учительницы рисования и даже репетировала с детьми роли. Ролей было множество, потому что родители расстраивались, когда именно их дочь не участвовала в спектакле. Те, которых было бесполезно заставлять выучивать роль, участвовали в танцевальных номерах, не имеющих отношения к сюжету. Таким образом каждый ребенок участвовал в представлении.

Нел играла одну из рождественских фей, и ее роль была говорящей. Прежде чем взмахнуть волшебной палочкой и присоединиться к остальным феям, она должна была сказать: «А вот и Дедушка Мороз!»

– Мама будет гордиться мной, – уверяла она Оливию. – Она приедет посмотреть на меня, она обещала.

Но в ее голосе звучало такое сомнение, что Оливия поспешила утвердить ее надежду.

– Ты уверена? – спросила Нел Оливию, которая, укладывая детей спать, подтыкала им одеяла. Сестра-хозяйка этого не одобряла, но Оливия не обращала на нее внимания.

– Если твоя мама обещала, то, конечно, она приедет, – уверенно ответила она. – А теперь будь хорошей девочкой и спи.

– Хорошо. Оливия…

Оливия повернулась.

– Да, дорогая?

– Я на каникулы поеду в Голландию. Надеюсь, мне там понравится. У мамы там много друзей, а мне не нравится леди, которая остается со мной, когда мама уходит.

– Может быть, на этот раз будет другая леди?

– Хорошо бы, если так. Мне хотелось бы, чтобы ты тоже поехала. Мы бы с тобой гуляли. Что тебе больше всего хочется посмотреть в Амстердаме?

– Дорогая, тебе пора спать, – сказала Оливия, но, увидев, что девочка ждет ответа, добавила: – Мне бы хотелось как следует рассмотреть ту большую картину в Королевском музее. – Она поцеловала маленький лобик. – Спокойной ночи.

По окончании триместра вручение наград и представление должны были состояться рано утром, поэтому обед не предусматривался, только кофе и шерри перед торжествами и чай после них. Оливия, которую раздирали на части, не могла дождаться конца дня. Ей нельзя было уехать раньше, чем завтра, и предстояло еще одно Рождество в доме у бабушки. Но впереди был Новый год, к тому же часть времени уйдет на организацию переезда матери. Повинуясь приказу мисс Росс, она начала прикреплять крылья к худеньким плечикам фей.

День был холодным и пасмурным, поэтому приехавшие родители, прежде чем занять места в зале, отдавали должное шерри и кофе. Закончив счет, Оливия обнаружила, что одной феи недостает. Не было Нел. Может быть, на время ее отвлекла мать? Оливия заторопилась – надо водворить девочку на место, прежде чем поднимется занавес.

Нел была в холле, а присевший на корточки мистер Ван дер Эйслер, сминая крылья, обнимал своими сильными руками уткнувшуюся ему в плечо рыдающую девочку.

– Она не приехала? – шепотом спросила Оливия. – Почему вы не заставили ее? Как она могла так поступить? Вы же знаете, что Нел…

Нел шмыгнула носом и, сдерживая рыдания, сказала:

– Она обещала, она обещала мне… Ты же слышал, дядя Хасо. Я не поеду в Голландию…

Он вытащил большой белый платок и вытер ей лицо.

– И я должен ехать один? А мне казалось, что можно рассчитывать на твою компанию.

Девочка пристально посмотрела на него.

– А ты будешь скучать без меня?

– Конечно, буду. Послушай, за тобой пришла Оливия. Наверное, тебе надо присоединиться к другим феям.

– У Нел говорящая роль, она очень важна для действия.

– Тогда ты должна постараться. Как это там говорится? «Спектакль должен идти». Все актрисы с разбитыми сердцами всегда забывали про свои неприятности и играли прекрасно.

Оливия поспешила увести Нел, которая присоединилась к остальным феям как раз перед поднятием занавеса.

Нел произнесла свою реплику без единой ошибки, спектаклю громко аплодировали, потом родители направились пить чай, а дети переоделись в школьную форму, торопясь уехать со своими наградами. Понадобилось некоторое время, чтобы собрать галдящих, возбужденных детей и направить в холл к ожидающим родителям. Оставалось лишь несколько человек, когда к Оливии обратилась одна из родительниц.

– Замечательное представление. – Это была миниатюрная леди с добрым лицом. – Вы, должно быть, очень устали, но вы так добры с детьми. Нам всем будет жаль, если вам придется уйти, но если совет попечителей хочет кого-то с образованием, ничего нельзя поделать. – Она протянула руку. – Я желаю вам удачи. Думаю, что и мисс Кросс будет жаль, если так получится.

Оливия пожала протянутую руку, улыбнулась и пробормотала что-то, по всей видимости, вполне вразумительное, поскольку маленькая леди, перед тем как удалиться со своей маленькой дочкой, с улыбкой кивнула ей.

Это не может быть правдой, подумала Оливия. Мисс Кросс сказала бы мне. Расстроенная, она медленно спустилась вниз и увидела, что почти все уже уехали.

Нел и мистер Ван дер Эйслер поджидали ее у двери.

– Нел хотела попрощаться, – приветливо сказал он, потом его тон неожиданно переменился. – Оливия, в чем дело? Вы больны?

Она постаралась улыбнуться.

– Нет-нет, просто устала. День был утомительный, но все прошло великолепно, правда? Из Нел вышла прекрасная фея, как вам показалось?.. – И, не дождавшись ответа, добавила: – Вы сразу возвращаетесь в Голландию? Я не вижу леди Бреннон.

– Она простудилась. Худшее позади, но поездка утомила бы ее. Сейчас мы едем туда и пробудем там день или два.

– Меня ждет мама, – сказала Нел. – Так говорит дядя Хасо.

– Прекрасно. Ты превосходно проведешь Рождество.

Девочка кивнула.

– Мама купила мне новое платье, и я пойду на несколько праздников. – Она пристально посмотрела на Оливию. – Ты выглядишь грустной…

– Совсем нет, – сказала Оливия бодрым голосом. – Просто немного устала. – Она старалась не смотреть на мистера Ван дер Эйслера, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

– Мне пора идти, там наверху масса уборки.

– А если мама тебя пригласит, ты приедешь, Оливия?

– Прекрасная мысль, дорогая, но мне надо ехать домой, у меня ведь тоже есть мама и бабушка.

– После бабушки и дяди Хасо я больше всех люблю тебя, Оливия, – сказала Нел и подставила лицо для поцелуя.

– Я тоже люблю тебя…

– И дядю Хасо?

– И дядю Хасо. – Она все еще не смотрела на него. Трудно было сдержаться и не высказать ему то, что вертелось у нее на языке. Что ее собираются уволить, что она не может вынести даже мысли о том, что больше не увидит его, что любит его…

Оливия чопорно протянула ему руку.

– Прощайте, мистер Ван дер Эйслер. – Она так и не взглянула ему в глаза. Если они встретятся взглядами, она может разрыдаться. Его рукопожатие было коротким.

– До свидания, Оливия, – сказал он и вскоре уже отъезжал вместе с Нел.

Некоторое время она стояла на месте, не зная, что делать. Подходило время ужина, и перед этим весь персонал в конце каждого триместра собирался на стаканчик шерри. Та мать, наверное, ошиблась, подумала Оливия, незачем поддаваться панике. Самое лучшее вести себя так, будто произошла ошибка. Она присоединилась к остальным преподавателям. За ужином она сидела между мисс Росс, которая ей нравилась, и сестрой-хозяйкой, которая, как обычно теоретизировала по поводу методов застилания постелей.

Когда ужин подошел к концу и все начали расходиться, мисс Кросс попросила Оливию пройти к ней в кабинет. Оливия пробыла там недолго. Для того чтобы уволить человека, не требуется много времени, даже если это делают с сожалением и сочувствием.

Оливия ушла к себе и начала собираться. Спешить было некуда, все равно она должна была остаться еще на один день, чтобы помочь убраться, сложить на место разбросанную одежду и сделать список испорченных вещей. И только тогда она сможет сесть на поезд и уехать домой.

У нее оставались некоторые сбережения, а мисс Кросс выплатила ей прекрасное выходное пособие и посоветовала поискать такую же работу.

– В какой-нибудь школе поменьше, – предложила она. – В округе есть несколько хороших частных школ. В некоторых из них нет опытной сестры-хозяйки, а вы прекрасно справитесь с работой, не требующей образования. У нас вы приобрели прекрасный опыт. Но вам нужно начинать, не мешкая. Для того, чтобы приступить к работе с начала весеннего триместра, уже поздновато, но вы сможете начать с его середины. Мне кажется, что вам не следует беспокоиться, Оливия…

Однако Оливия переживала весь вечер и следующий день, хотя ночью от усталости заснула. Так как с мисс Кросс она уже попрощалась, а в доме осталась только прислуга, Оливия утром села на автобус, потом на поезд и, поскольку теперь надо было экономить каждый пенни, снова на автобус, который и довез ее до Сильвестер Креснт.

Несмотря на то, что до Рождества оставалось всего несколько дней, в занавешенных шторами окнах домов не было видно ни одной елки. Исключение составлял только угловой магазинчик мистера Патела, украшенный разноцветными огоньками и наряженной елкой, на витрине хозяин выставил сладости и печенье. Дай ему Бог здоровья, подумала Оливия, проезжая на автобусе мимо. Надо будет завтра зайти к нему.

Атмосферу в доме миссис Фицгиббон тоже вряд ли можно было назвать праздничной. Разумеется, на камине – рождественские открытки, но бабушкино настроение отнюдь не рождественское. Оливия обняла мать и нагнулась, чтобы поцеловать бабушку в щеку.

– Опять ты здесь? – не совсем к месту сказала старая леди. – В мое время школьные каникулы были короткими, образование считалось важным делом. – Она оглядела Оливию. – Ты выглядишь на свой возраст, Оливия.

Оливия сдержала готовый вырваться резкий ответ, знаком показала матери, что не обращает внимания, и отнесла свои вещи в спальню. В скором времени к ней присоединилась мать.

– Ты не выглядишь постаревшей, – убедительным тоном сказала она. – Но у тебя усталый вид, и ты, кажется, похудела.

– Конец триместра всегда суматошный, мама. Но было весело. Какие у бабушки планы на Рождество?

– В канун Рождества к ней придут несколько друзей на бридж…

– Прекрасно, а мы с тобой пойдем на полночную службу. А как насчет рождественского ужина?

– Бабушка, кажется, заказала цыплят, а я купила пудинг.

– Замечательно. Завтра мы пойдем к мистеру Пателу и купим бутылку вина и коробку печенья. – Потом беззаботно продолжила: – А после Рождества проведем день на распродаже.

Приятно увидеть искорки радости в глазах матери. Не было никакой необходимости говорить ей сейчас об увольнении, лучше сделать это после Рождества, когда придется, как советовала ей мисс Кросс, дать объявления в газетах.

На следующее утро они пошли в магазинчик мистера Патела и купили вина, печенья и несколько ярко разукрашенных пирожных, а также жареного картофеля, сыра нескольких сортов и жареных орехов. Бабушка обвинит ее в экстравагантности, но, как заметил мистер Пател, Рождество есть Рождество, и все должны веселиться и проявлять добрую волю. Чтобы подкрепить эту мысль, он добавил бесплатную бутылку лимонада.

Они вернулись домой в хорошем настроении, которое, однако, старая леди не преминула немедленно испортить. Им была прочитана лекция об экономной трате денег, которой не было конца, поэтому Оливия вздохнула с облегчением, когда услышала звон колокольчика у входной двери.

Там стояли мистер Ван дер Эйслер и Нел. Девочку почти не было видно за корзинкой с цветами, которую она держала в руках. Взгляд мистера Ван дер Эйслера был пристальным, хотя приветствие прозвучало легко и непринужденно.

– Нел захотела сделать вам рождественский подарок, – объяснил он, – а так как завтра мы уезжаем, то решили зайти сегодня.

– Как приятно. – Оливия посторонилась, чтобы дать им дорогу. – Какой приятный сюрприз. – Она поймала его взгляд и быстро сказала: – Я имею в виду цветы. – Она проводила их в гостиную. – Не хотите ли чашечку кофе? Я только что собиралась приготовить его, а Нел, я уверена, с удовольствием выпьет лимонада.

– А он шипит?

– Еще как. Мистер Пател другого не продает. – Оливия оставила гостей на мать и ушла на кухню.

Просто удивительно, как на нее подействовал его вид. Хорошо, что он завтра уезжает. Ни к чему говорить ему, что она не вернется в школу после Рождества.

– С глаз долой – из сердца вон, – произнесла Оливия и выронила чашку, которую держала в руках, когда в нескольких сантиметрах от ее уха раздался голос мистера Ван дер Эйслера:

– Мне всегда казалось, что это несколько опрометчивое заявление. Вот, посмотрите, что вы наделали.

Оливия повернулась к нему, увидела, что он улыбается, и в замешательстве пробормотала:

– Вы меня напугали.

– Это очевидно. – Он поднял разбитую чашку. – Надеюсь, это не любимая чашка вашей бабушки?

– Собственно говоря, да, но я скажу ей потом…

– А может быть, мы просто выкинем ее в мусор и ничего ей не скажем?

Оливия покачала головой.

– Бабушка время от времени все пересчитывает. Она сразу заметит.

Она достала другую чашку и поставила ее на блюдце, не зная, о чем разговаривать дальше.

– Почему у вас позавчера было такое выражение лица? – спросил Хасо. – И почему сегодня вы такая грустная? Только не уверяйте меня, будто не понимаете, о чем я говорю.

Что-то в его голосе заставило ее тотчас же признаться.

– Я не вернусь в школу. Попечители хотят кого-нибудь с надлежащей подготовкой… Это было для меня ударом. Я так надеялась, что смогу остаться, и мама приедет жить со мной.

– Бедняжка, – сказал он и, когда она отвернулась, чтобы скрыть подступающие слезы, занялся приготовлением кофе, а потом, исследовав ящики буфета, отыскал коробку с печеньем и разложил его на подносе. – Вы ничего не сказали матери?

Оливия повернулась к нему, глотая слезы.

– Нет, я подумала, что надо подождать, а после Рождества поискать работу.

– Очень чутко с вашей стороны. Но вы ведь вообще девушка чуткая, не правда ли?

– Спасибо за то, что приготовили кофе. – Оливия слабо улыбнулась. – Не думала, что вы умеете, то есть я хочу сказать, что вряд ли вам приходится часто заниматься этим дома.

– Когда я на кухне, моя домохозяйка все время держит меня под присмотром, а вы ведь видели Бекки – это тиран, каких поискать…

– Очень добрый тиран.

Мистер Ван дер Эйслер, взяв поднос, направился в гостиную и, сев рядом с миссис Фицгиббон, быстро привел ее в хорошее настроение. Нел рассказывала Оливии и ее матери, как чудесно она будет проводить время в Амстердаме.

– У меня новое платье, – докладывала девочка. – А потом, ведь это Рождество, и маме не надо будет идти на работу. Думаю, что все будет просто чудесно. – Она огляделась. – У вас нет елки, а у дяди Хасо есть. Она стоит у окна, и люди могут видеть, как она зажигается.

Миссис Хардинг ответила что-то подобающее моменту, а Оливия ушла на кухню, чтобы принести еще кофе. Визит продлился еще некоторое время, но, кроме вежливых прощальных слов и добрых пожеланий, мистер Ван дер Эйслер не произнес больше ничего. Оливия так и не смогла понять, относятся ли эти пожелания к предстоящему Рождеству или к ее неустроенному будущему.

Вечером, когда было уже темно, снова раздался звон дверного колокольчика. Оливия открыла дверь – там стоял мистер Пател с корзиной, полной искусно уложенными фруктами, большой коробкой шоколадных конфет и с очаровательно подобранным букетом из роз, гиацинтов, нарциссов и жасмина.

– Это сюрприз для вас, мисс, – приветливо сказал он. – Я сам уложил корзину и сходил на рынок за цветами, которые выбрал этот джентльмен. Вам нравится?

– О, мистер Пател, это просто замечательно, вы так прекрасно все оформили? Наверное, у вас ушла уйма времени.

– Да, конечно, но этот джентльмен так щедр. Заказ был просто великолепен. Счастливого вам Рождества, мисс, и, если позволите, я хочу напомнить, что, если вы захотите купить что-то необходимое, мой магазин будет открыт перед Рождеством допоздна.

– Буду иметь в виду, мистер Пател. Думаю, моя мать завтра утром захочет кое-что купить.

– Тогда до свидания, и спокойной вам ночи, мисс.

Приветливый маленький продавец ушел, а Оливия втащила корзину в гостиную и поставила ее на стол.

– Подарок мне? – спросила бабушка.

– Нет, бабушка, это мне. – Оливия прочитала поздравительную открытку, засунутую за ананас. Мистер Ван дер Эйслер весьма неразборчивым почерком желал ей счастливого праздника. Открытка была подписана инициалами X. Вд. Э. В одном ее углу были изображены красные розы, но Оливия не думала, что это имело какой-то особый смысл.

– Как это великодушно с его стороны, – заметила миссис Хардинг, которая выглядела польщенной, и не только потому, что эти фрукты очень украсят их праздничный стол. Ее красавица-дочь заслуживала такого симпатичного и очаровательного поклонника, как мистер Ван дер Эйслер. Разумеется, в этом жесте ничего такого нет, думала она, ведь существует еще мать Нел, женщина очень красивая и обаятельная, хотя, с другой стороны, Нел сказала кое-что… Впрочем, дети вечно преувеличивают.

Подошло Рождество, они обменялись маленькими подарками, приготовили цыплят, лакомились фруктами и на следующий день неохотно разложили стол для бриджа – вечером должны были прийти приятельницы бабушки. Оливия, которая в бридже понимала так же мало, как и ее мать, вздохнула с облегчением, когда гости ушли, и она смогла наконец вымыть чашки, стаканы и тарелки.

Гости съели все, что стояло на столе, а Оливия была голодна. Она решила сделать себе бутерброд с сыром. Мать и бабушка ушли спать, поэтому ей некуда было спешить. В отношении следующего дня у нее не было каких-либо особых планов. Разве что она напишет объявление, чтобы послать его в газету. Оливия вынула конфету из коробки, которую бабушка шикарным жестом пускала по гостям, и пошла спать.

Она готовила утренний чай, когда зазвонил телефон. Было еще темно и очень холодно, а телефон стоял в холле. Оливия поплотнее запахнула халат. Вероятно, ошиблись номером, подумала она, и поэтому ее ответ прозвучал несколько резко.

– Я вас разбудил? – спросил мистер Ван дер Эйслер.

– Нет, я готовила чай, но вообще-то для звонка немного рановато.

– Оливия, мне нужна ваша помощь. Нел убежала из дома. Я нашел ее, и она теперь со мной, но я в течение ближайших нескольких дней должен быть в больнице. Нел хочет вернуться к леди Бреннон, но это нужно как-то организовать. Мой мажордом, Бронгер, прилетит сегодня утром в Лондон, чтобы взять вас с собой и доставить в Амстердам, если вы не против. У него будут билеты и деньги. Кстати, у вас есть паспорт? Отлично. Он появится в середине дня. Вы сможете сделать это для меня? И для Нел? Она все время спрашивает о вас.

– Конечно, я приеду. Что мне брать с собой? На сколько дней рассчитывать?

– Дней на десять. Возьмите теплые вещи. И спасибо, Оливия.

Она вернулась на кухню. Вода в чайнике весело бурлила. Оливия села пить чай. Без сомнения, она сумасшедшая. Стоило ему попросить, и она, даже не подумав, согласилась на такой безрассудный поступок. И все же она поедет. Оливия мысленно прикинула, что может взять из верхней одежды, подумала о деньгах и отнесла чашку чая матери.

– Я слышала, что звонил телефон, – сказала та с вопросительной интонацией в голосе.

Оливия все объяснила.

– Ты думаешь, что я сошла с ума? – спросила она.

– Конечно, нет, дорогая. Не думаю, чтобы мистер Ван дер Эйслер был похож на человека, который стал бы тратить время на телефонные звонки в семь часов утра, если у него не было на это веской причины. Ты поступила совершенно правильно, что согласилась. Бедная малютка!..

Оливия присела на краешек кровати.

– Только мне жаль, что я покидаю тебя, мама. Мы столько собирались сделать…

– Да, знаю, дорогая. Но ты же уезжаешь не навсегда.

– Конечно. – Оливия нервно теребила одеяло. – Мама, мне нельзя ехать. Понимаешь, я люблю его.

– Понимаю, дорогая. – В голосе матери не было удивления.

Оливия разгладила смятое одеяло.

– Конечно, это глупо. Я думаю, что он женится на Рите – матери Нел. Она вдова его умершего друга, и Нел так привязана к нему. Кроме того, она красива и образованна.

– Тем не менее, ты любишь его, Оливия, и должна делать то, что подсказывает тебе твое сердце.

Оливия улыбнулась.

– Бабушке это не понравится.

– Бабушка тут совершенно ни при чем, дорогая. Иди оденься и собери вещи. Я приготовлю завтрак. Принеси бабушке чашку чая и не говори ни слова…

К тому времени, когда бабушка вышла из своей комнаты, Оливия была уже одета. Она отыскала паспорт, положила в сумочку деньги, а ее зимнее пальто лежало наготове.

Бабушка посмотрела на приодетую Оливию.

– Почему ты надела эту юбку? – спросила старая леди. – Ты же знаешь, что нам не на что покупать тебе новую одежду.

Оливия подала ей чашку кофе.

– Я отправляюсь в Голландию, бабушка. Меня попросили на пару недель присмотреть за Нел.

– А где ты возьмешь денег на такую поездку?

– Меня должны отвезти.

Как бы в подтверждение ее слов зазвонил колокольчик входной двери, и Оливия пошла открывать. На ступенях стоял коренастый, плотный, щеголевато одетый человек с седыми волосами и очень синими глазами.

– Мисс Хардинг? Я Бронгер, мажордом мистера Ван дер Эйслера. Должен отвезти вас в его дом в Амстердаме. – Он крепко пожал ей руку.

– О, входите, пожалуйста. Мы как раз пьем кофе. Нам надо отправляться немедленно, или мы успеем выпить чашечку?

– С удовольствием, мисс. – Он говорил по-английски свободно, но с сильным акцентом. – Но мы должны выйти не позднее чем через полчаса.

Оливия помогла ему снять теплую куртку.

– А как мы поедем?

– За нами прибудет машина. Все организовано. Мы приземлимся в Шипхоле и оттуда поедем в Амстердам. Я оставил машину в аэропорту.

– Познакомьтесь с моей матерью и бабушкой.

Слегка поклонившись, он обменялся с ними рукопожатиями, сел за стол и выпил кофе, вежливо ответив на вопросы миссис Фицгиббон, но не сказав при этом ничего конкретного. Весьма сдержанный человек, подумала Оливия. Он ей понравился. Прибыла машина, и они отъехали.

– Вам незачем беспокоиться насчет дороги, – сказал Бронгер. – Все организовано.

– Но у вас было так мало времени, – сказала Оливия. – Не понимаю, как вам удалось все устроить за несколько часов.

Он улыбнулся и ничего не ответил, и некоторое время спустя Оливия спросила вновь:

– Могу я спросить о Нел? Она ведь сейчас у мистера Ван дер Эйслера, правда? Неужели она не хочет вернуться домой? – Она помолчала. – Вероятно, я не должна спрашивать…

– Мистер Ван дер Эйслер доверяет мне, мисс. Нел отказалась возвращаться домой, почему, я точно не знаю. Когда она ушла из дома, то оставила записку и, к счастью, через несколько часов ее нашли. Она очень расстроена и желает видеть вас. Это был самый лучший план, который мистер Ван дер Эйслер смог осуществить за такой короткий срок. К сожалению, в следующие несколько дней у него очень напряженный график работы, который он не может изменить. Очень мило с вашей стороны, что сразу согласились приехать, мисс.

– Ну что ж, надеюсь, я смогу чем-нибудь помочь. Мистер Ван дер Эйслер сказал по телефону, что, как только он сможет это устроить, Нел вернется к бабушке.

Бронгер кивнул седой головой.

– С ней Нел чувствует себя счастливой. Она похожа на отца.

Они подъехали к аэропорту, следующие полчаса ушли на посадку, а на борту они не разговаривали. Оливии было о чем подумать, а Бронгер закрыл глаза и задремал. Он, должно быть, очень рано встал.

После прибытия в Шипхол он проводил ее к центральному входу, попросил подождать и удалился. Возвратился он через несколько минут в превосходно ухоженном «ягуаре». Бронгер положил в багажник ее чемодан и открыл перед ней дверь.

Она замешкалась.

– А можно мне сесть с вами? Мне бы хотелось этого.

Бронгер был польщен.

– С удовольствием, мисс. – На его губах появилась улыбка. – До Амстердама недалеко.

Оказавшись в центре города, Оливия жадными глазами осматривалась вокруг. Древние дома, стоящие вдоль каналов в стороне от суеты центральных улиц, выглядели так, как будто в них столетиями ничего не менялось, и, когда Бронгер остановился перед домом мистера Ван дер Эйслера, Оливия вышла на узкую мостовую и принялась рассматривать здание. Бронгер поднялся по ступенькам, открыл входную дверь и пригласил ее войти. Сейчас же с лестницы скатилась маленькая фигурка и бросилась к Оливии.

– Я знала, что ты приедешь. Дядя Хасо сказал, что так будет. Оливия, ты же останешься со мной? Я не вернусь обратно, не вернусь…

– Ладно, ладно, куколка, – сказала Оливия и крепко обняла девочку. – Конечно, я останусь и уверена, что твой дядя сделает все, чтобы ты была счастлива.

– Она была такая противная: у нее бородавка на лице, и она ударила меня по щеке и сказала маме, что я непослушная, а мама только рассмеялась и сказала, что я должна исправиться… Оливия…

Бронгер взял инициативу в свои руки.

– А сейчас, Нел, не дашь ли ты мисс пройти в свою комнату и привести себя в порядок? Скоро вы будете обедать. Офке должна все приготовить.

Тут в конце холла открылась дверь, и к ним присоединилась высокая худощавая женщина. Она потянула Оливии руку и улыбнулась, а Бронгер сказал:

– Моя жена, Офке. Она хозяйка и кухарка. По-английски не говорит, но я вам помогу, и кроме того, Нел понимает голландский, по крайней мере, кое-что.

Он сказал что-то своей жене, которая в ответ кивнула и направилась вверх по лестнице. Лестничная площадка была квадратной, с дверями по обе стороны и широким коридором, ведущим вглубь дома. Женщина прошла по нему и, открыв одну из дверей, пригласила Оливию войти.

Комната была тоже квадратной, с высоким потолком, единственное большое окно смотрело на маленький садик позади дома. В комнате находились кровать с балдахином, столик палисандрового дерева с трельяжем, высокий комод, пара маленьких кресел и столик у кровати со стоящей на нем замечательной фарфоровой лампой. Ковер и занавески были того же теплого розового цвета, что и покрывало постели.

Нел выбежала вперед.

– Здесь ванна. – Она открыла дверь. – И шкаф для одежды. – Она распахнула другую дверь. – Дядя Хасо разрешил мне выбрать самой. – Пока Оливия снимала пальто и шляпу, девочка взгромоздилась на кровать. – Рассказать тебе, как я убежала?

– Конечно, дорогая, я очень хочу знать, что случилось. Но может быть, мы подождем, пока не спустимся вниз? Может быть, за обедом?

Когда они спустились вниз, мистера Ван дер Эйслера не было, и вскоре они уже обедали в маленькой уютной комнате позади просторной гостиной, которую Оливия успела осмотреть только мельком. Рассказ Нел был бессвязным, и Оливия с трудом следовала сюжету. В нем фигурировали женщина с бородавкой и, к сожалению, мать Нел, которая, как оказалось, почти не появлялась дома во время Рождества. Оливия дала девочке выговориться, потому что чувствовала, что ей это необходимо. Возможно, позднее мистер Ван дер Эйслер найдет время рассказать, что же именно там случилось.

Оливии показалось, что у Нел слишком блестящие глаза, поэтому после обеда она предложила пойти посидеть возле камина в великолепной гостиной.

– И ты расскажешь мне дальше, – предложила она.

Кресло было большим и удобным. Нел вскарабкалась к ней на колени, немного поплакала, потом закрыла глаза и вскоре уснула. Как, впрочем, и расстроенная этой грустной историей Оливия.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю