Текст книги "Тайна человека в перчатке"

Автор книги: Поль-Жак Бонзон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

РУКА С ЧЕТЫРЬМЯ ПАЛЬЦАМИ

Гуськом, стараясь ступать как можно тише, мы выбрались в сад и подошли к забору в том самом месте, где Стриженый и Сапожник подслушали странный разговор.

– Если нам придется удирать, – заявил Корже, – нас не должно быть много. Поэтому пойдут не все.

Сопровождать его выпало нам с Бифштексом. Гий, как обычно, остался сторожить – на этот раз вместе со Стриженым, который как назло поранил руку осколком бутылки. С ними также оставался Сапожник. Ох уж этот бедняга Сапожник! Когда он спрыгнул со стены, у него так сильно разболелся шов, что он долго не мог сойти с места – стоял и держался за живот, пока боль не отпустила. Поэтому, несмотря на все его протесты, мы решили оставить его в карауле.

Итак, Бифштекс первым вскарабкался на стену. Распластавшись на ней, чтобы силуэт его не был заметен на фоне неба, он заглянул во дворик.

– Никого!.. Давайте за мной!

Я прижался к стене, предоставив Кафи возможность воспользоваться моими плечами как трамплином. Но когда пес уже собрался прыгнуть, Корже схватил его за ошейник.

– Нет, Кафи… не сейчас. Если ты нам понадобишься, мы позовем тебя.

Корже был прав. Кафи мог только помешать нам. Я приказал ему ни в коем случае не лаять. Впрочем, по нашему шепоту он уже понял, что ему надо молчать.

Я перебрался через стену, за мной Корже; и вот мы все трое оказались в крохотном темном дворике. В тусклом свете уличных фонарей смутно вырисовывались стены виллы и пристройки. Дворик был выложен плохо подогнанной каменной плиткой; щели между камнями заросли густой травой.

Наверняка в один из таких проемов и закатился ключ незнакомцев. Ощупью мы начали поиски; Корже захватил с собой электрический фонарик, но мы побоялись им воспользоваться. Ключ наверняка валяется где-то возле двери, неизвестный выронил его сразу после того, как запер дверь.

Но пальцы наши напрасно скользили по шершавым камням, обшаривали каждую трещину между ними. Драгоценное время уходило. Вдруг Бифштекс толкнул меня локтем.

– Нашел!

В самом деле, ключ лежал совсем рядом с входом. Один из незнакомцев наступил на него, и он вмялся в мокрую землю.

Когда Бифштекс вставил ключ в замок, у меня перехватило дыхание. Интересно, что мы сейчас увидим? Дверь медленно, с легким скрежетом отворилась. В нос нам ударил странный запах – смесь табака с чем-то непонятным.

Боясь споткнуться о мебель и наделать шума, мы стояли на пороге, ожидая, пока глаза наши привыкнут к темноте. Корже закрыл дверь, но не стал запирать ее: если придется срочно отступать, это помешает бегству. Затем он достал фонарик и зажег его, предварительно прикрыв лампочку носовым платком, чтобы свет не был таким ярким.

Перед нашими глазами предстала квадратная комната, в центре которой помещался большой стол. Мы подошли поближе.

– Осторожно! – предупредил Бифштекс. – Ничего не трогайте!

На столе лежали чертежные доски с прикнопленными к ним чертежами: здесь были планы домов с указаниями номеров и названий улиц. На одном листе я разглядел план шестиэтажного дома в разрезе, на другом – план участка с ведущими к нему дорогами и подъездами. Тут Бифштекс толкнул меня локтем и указал на странный аппарат, напоминавший металлическую руку; аппарат стоял на другом конце стола.

– Что это? – прошептал он.

Я никогда не видел подобного инструмента; за меня ответил Корже:

– Это пантограф.

– А что им делают?

– С его помощью увеличивают и уменьшают чертежи. Однажды я сам с ним работал, просто так, ради забавы…

От стола луч нашего фонарика заскользил по стенам. Вдоль одной из них тянулись деревянные шкафы с табличками. На табличках было написано: «Досье Дюбуа»… «Жилой дом Клер-Ложи»… «Земельные участки в Вэз»… Все шкафы, кроме одного, были заперты на ключ. В незапертом стояли баночки с клеем, пузырьки с чернилами, коробка с карандашами, перьями и бритвами. Внизу лежали рулоны чертежной бумаги и кальки.

Изумленные, мы разочарованно переглянулись. Совершенно ясно, здесь работают настоящие чертежники. Рассыльный мясника говорил о гравировщике. Но тогда почему неизвестные всего боятся? Черт возьми, ремесло чертежника весьма почетно! Нет, что-то тут не так, наверняка здесь занимаются чем-нибудь недозволенным!

Мы в растерянности стояли посреди мастерской, когда Бифштекс, выхватив фонарь из рук Корже, снова направил луч на таблички на шкафах.

– Смотрите!.. Эти буквы… печатные буквы, совсем такие, как в письмах Лулу; нет, точно те же самые!

Мы вгляделись в таблички. Бифштекс был совершенно прав. Мы много раз изучали письма с угрозами – сходство почерка было несомненным. Слегка наклоненная вправо Л, У со сдвинутыми вверху рожками, кривоватая Б…

Неужели мы нашли логово тех типов, что угрожали Лулу? Мы даже вздрогнули от неожиданности, но быстро взяли себя в руки: теперь мы просто обязаны разгадать причину странного поведения незнакомцев.

Возле другой стены была протянута занавеска. Отдернув ее, мы увидели свалку старого хлама: там валялись куски картона, какие-то бумажки и прочий рабочий мусор.

Разочарованные, мы опустили занавеску. Внезапно со двора донесся отчетливый скрежет. Неужели друзья решили присоединиться к нам? Но вряд ли они стали бы так шуметь. Значит, вернулись наши незнакомцы? Но почему тогда нас не предупредили об их появлении? Почему мы не слышали свиста? К тому же мы были уверены: за то время, что мы находились в этой подозрительной мастерской, на улице не останавливался ни один автомобиль.

В страхе мы кинулись за занавеску и, затаив дыхание, стали ждать, что будет дальше. Дверь заскрипела и медленно отворилась. Кто-то осторожно вошел в комнату, Неизвестный повернул выключатель, и загорелся свет. Через плотную ткань занавески нам удалось разглядеть, что это женщина. Неужели та самая, которая коллекционирует книги? Женщина передвигалась совершенно бесшумно; видимо, она была в тапочках.

Она подошла к столу; я отчетливо видел ее: как раз на уровне моих глаз в занавеске оказалась дырочка. Рике рассказывал о старушке с седыми волосами; незнакомке же было не больше сорока, и волосы ее даже не начинали седеть. В руках она держала корзинку для провизии. Не глядя по сторонам, она поставила корзинку на стол и извлекла из нее четыре большие книги, старинные, судя по их виду. Неужели она собирается читать их в этой холодной комнате? Нет, она с удовлетворением оглядела их, потом небрежно перелистала; похоже, содержание ее совершенно не интересовало. Еще раз повертев книги в руках, они принялась ощупывать переплеты. Может быть, ее интересуют только обложки? Вполне вероятно. Я слышал, что для книголюбов переплет имеет большое значение.

Осмотрев книги со всех сторон, она оставила их на столе, забрала корзинку и направилась к двери. Сердце мое учащенно забилось. Сейчас мы, наконец, рассмотрим эти редкие книги и, может быть, наконец, поймем, что в них такого таинственного!

Но когда она открывала дверь, с улицы снова донеслись громкие звуки: кто-то топал по мощенному плитами дворику. Неужели это вернулись оба незнакомца? Тогда мы пропали. За плотной занавеской мы могли не услышать ни звука подъезжающей машины, ни свиста наших товарищей, ни сигнала Мади. Я весь похолодел. Стоящий рядом Корже крепко вцепился мне в руку. Слишком поздно для бегства! Да и куда бежать? Прежде чем мы сумеем открыть окно, выходящее на улицу, нас успеют схватить.

Забившись в самый дальний угол, мы понимали, что единственный наш шанс – это сидеть тихо, в надежде, что никому не придет в голову заглянуть за занавеску. И тут, несмотря на страх – а мне было очень страшно, – во мне пробудилась надежда. Что бы ни случилось, мы все равно разгадаем эту загадку, и она перестанет нас мучить!

Заслышав шаги, женщина остановилась и стала ждать. В мастерскую вошли двое мужчин. Один из них обеспокоенно спросил:

– Мы только что видели свет за ставнями; признаюсь, приятного в этом было мало. Как ты сюда вошла?

Явно удивленная таким вопросом, женщина ответила:

– Через дверь… просто через дверь.

– Как через дверь? – воскликнул второй. – Мы только что вышли отсюда, и я запер дверь на ключ. Опуская ключ в карман, я уронил его на землю. Значит, вы нашли его?

– Ничего я не находила, – возразила женщина. – Я, как обычно, поискала ключ в условленном месте за трубой, но там его не было. Тогда я решила, что вы оставили мастерскую открытой. Действительно, дверь была не заперта. Честное слово, сегодня вы совершенно не в себе, сами не помните, что делаете!

Мужчины ничего не ответили, а женщина рассмеялась. Во время этого короткого разговора оба незнакомца подошли к столу, и я смог разглядеть их. Один был высокий и худой, второй – коренастый и приземистый. Ни один из них не был похож на владельца лавочки «Газеты – сигареты». Но я и не удивился. В этот час магазин еще открыт, а раз Рике там больше не работает, то подменить хозяина некому, а он вряд ли закроет лавочку раньше обычного. Может быть, высокий – это муж женщины, коллекционирующей книги? Они обращаются друг к другу на «ты», да и по возрасту подходят – им явно немногим больше сорока. Второй мужчина выглядел значительно моложе.

– Я принесла книги, которые успела привести в порядок. Надеюсь, вы довольны: вот, смотрите!

Незнакомцы склонились над книгами, внимательно их оглядывали, ощупывали переплеты. Похоже, они тоже интересовались исключительно переплетами.

– Великолепно! – заявил низкорослый. – Но нам нужно еще.

– Да, – подтвердил его приятель, – еще много таких. Работа движется, у нас мало времени… И давай иди отсюда, теперь мы без тебя справимся.

Женщина удалилась; мужчины закурили и принялись осматривать комнату. Из-за этой истории с ключом они наверняка что-то заподозрили!

Наконец, докурив, они стали готовиться к работе. От любопытства я так близко подкрался к занавеске, что от моего дыхания ткань заколебалась. Как ни странно, вместо того, чтобы продолжить чертить, незнакомцы освободили стол, небрежно скинув с него на пол чертежи вместе с досками.

Затем один из них подошел к самому большому шкафу, отпер его, извлек оттуда тяжелый громоздкий аппарат непонятного назначения и водрузил его на середину стола. Тем временем его приятель открыл какой-то ящик и вытащил оттуда металлические пластины и чистые листы бумаги; последние по формату были значительно меньше чертежных листов. Затем он достал несколько маленьких баночек и расставил их на столе.

Я вновь почувствовал резкий запах, который поразил нас, едва мы проникли в мастерскую. Только сейчас я понял, что это: так пахнет типографская краска! Как-то раз учитель водил нас в типографию крупной лионской газеты, и там стоял точно такой же запах.

Умирая от любопытства, мы изо всех сил щурились сквозь плотную ткань. Один из незнакомцев встал на стул, чтобы опустить пониже лампу, висящую над столом. Правой рукой он схватил фарфоровый абажур…

Сердце мое так и подпрыгнуло! Вопль ужаса застрял у меня в горле – на руке незнакомца было всего четыре пальца! Корже и Бифштекс тоже это заметили; они стояли рядом со мной, и я почувствовал, что мы одновременно вздрогнули. Итак, теперь точно известно: это те самые люди, которые запугивают бедного Лулу.

Мы так разволновались, что с трудом удерживали друг друга на месте: нам страшно хотелось бежать сообщить обо всем друзьям. И тут нас постигла катастрофа. От долгого стояния у Бифштекса свело ногу, и он, чтобы не упасть, ухватился за Корже. От неожиданности Корже покачнулся и задел головой занавеску. Один из незнакомцев увидел, как занавеска зашевелилась. Выругавшись, он метнулся к ней.

СЕКРЕТ СТАРЫХ КНИГ

Мужчина так резко рванул занавеску, что она осталась у него в руках. Все произошло стремительно, мы даже охнуть не успели. На нас обрушился град ударов. От неожиданности Бифштекс чуть не упал. Корже бросился ему на помощь, но был остановлен мощным ударом кулака. Я вырвался из рук нападающего, упал на Бифштекса, ударился головой о стену и потерял сознание.

…Когда я пришел в себя, то понял, что ничего не вижу и еле могу дышать. Глаза мои были плотно завязаны, рот заткнут какой-то тряпкой вместо кляпа. Я сидел на табурете, спина моя плотно прижималась к стене, руки были связаны, ноги туго прикручены к ножкам табурета, и я не мог пошевелить ни рукой ни ногой.

Что же произошло?

Память быстро возвращалась ко мне. Первая моя мысль была о товарищах. Что с ними стало? Сумели ли они убежать?.. предупредить остальных?.. вызвать полицию?

Нет, приглушенные стоны, раздававшиеся рядом со мной, свидетельствовали о том, что Бифштекс и Корже находятся в том же положении, что и я. Что касается незнакомцев, то, судя по звукам, они лихорадочно метались по комнате. Они хлопали дверцами шкафов, перетаскивали какие-то тяжелые предметы, пыхтели, ругались, вполголоса обменивались обрывками фраз. Я догадался: они торопились убрать все, что могло их выдать. Через повязку, закрывавшую не только глаза, но и уши, я расслышал такие слова:

– А где клише?

– В чемодане! Главное, не забыть их!

– А машина?

– В ящике. Давай скорей!

– А мальчишки?

– Поедут с нами. Места всем хватит.

Они переезжают и собираются забрать нас с собой. Что они собираются с нами сделать? Высадить за городом, а самим смыться? А вдруг еще что-нибудь похуже? И где же наши друзья? Неужели они ничего не слушали? Или не сумели ничего придумать? А вдруг они испугались? Но с ними же остался Кафи! Ах, они, наверное, отправились за полицией… но пока он будут там объясняться, пока убедят полицейских, что они ничего не выдумывают, коварные незнакомцы будут уже далеко, и мы вместе с ними!

Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Ох, если бы мне удалось позвать Кафи! Я попытался крикнуть, но ничего не вышло. Надо избавиться от кляпа! Стараясь ослабить узел, я стал тереться головой об стену. Узел держался крепко. Неожиданно затылок мой наткнулся на что-то твердое и острое. Гвоздь… Я стал вертеть головой в разные стороны; наконец мне удалось подцепить гвоздем тряпку, затыкавшую мне рот. Сжав челюсти, я резко дернулся. Напрасный труд, узел не поддавался… но в тот момент, когда боль вынудила меня вернуться в прежнее положение, тряпка не выдержала: рот мой был освобожден! Но я по-прежнему ничего не видел, и не мог знать, заметили ли незнакомцы мой маневр или нет. Решив об этом не думать, я набрал в грудь побольше воздуху и издал пронзительный клич: призыв о помощи, хорошо известный Кафи.

Тотчас же я получил такую сильную оплеуху, что свалился вместе с табуреткой. Рот мне заново заткнули тряпкой и так сильно затянули узел, что я чуть не задохнулся. Если Кафи меня не услышал, я пропал… а со мной и мои друзья.

Тут чей-то противный хриплый голос заорал:

– Эй, смотри! Это еще кто?

На улице послышался дробный топот. Злоумышленники бросились запирать дверь, но вспомнили, что потеряли ключ. Послышалась отборная ругань.

Донесся скрип передвигаемой мебели; что-то тяжелое (скорей всего, шкаф) тащили к двери. Потом с треском распахнулась оконная рама. Неужели негодяям удастся бежать?

Нет. Они опоздали. Внезапно раздался страшный грохот: это рухнул придвинутый к двери шкаф. Затем я услышал голоса наших товарищей и злой, яростный лай Кафи.

– Овчарка! – завопил один из мужчин.

Злоумышленники рванулись в окно, но наши товарищи и Кафи были уже в комнате.

– Быстрей, Кафи! Взять их!

Послышался шум борьбы. Наши друзья оказались втроем против двух взрослых мужчин, значительно сильнее их… Но с ними Кафи! Мой храбрый пес отважно ринулся в бой! Он прыгал то на одного, то на другого злодея, грозно рычал, хватал за одежду. Пусть только попробуют тронуть кого-нибудь из его друзей, сразу узнают, с кем имеют дело! Он тут же вцепится им в глотку!

– Смелей, Кафи, смелей! – подбадривал пса Сапожник.

Гвалт стоял страшный – борьба продолжалась. Кажется, нашим ребятам удалось повалить одного из незнакомцев, тот упал, покатился по полу и, судя по звуку, врезался в стол. Тогда второй, видимо, понял, что у них нет ни малейшего шанса ускользнуть.

Наконец друзья смогли заняться и нами: освободили нас от веревок и тряпок, не позволявших нам ни видеть, ни кричать.

– Мы слышали шум, но никак не могли понять, что случилось, – затараторил Стриженый, – мы все ждали, когда вы подадите сигнал, а его все не было и не было! Ох, если бы мы только знали!

Когда повязка была снята, тусклый свет лампочки показался мне таким ярким, что я зажмурился.

Глаза мои постепенно привыкали к свету. Когда же я, наконец, пришел в себя, взору моему предстала совершенно невероятная картина: оба злоумышленника, в разодранной одежде, с жалким видом жались к стене, а перед ними сидел Кафи и зорко следил за малейшими их движениями.

– Дружище Кафи! Храбрый мой Кафи! Ты спас нас!

Пес на миг обернулся ко мне, но тут же, как и подобает вышколенной полицейской собаке, вернулся к своим обязанностям охранника. Неожиданно раздался громкий голос Корже: он тоже пришел в себя, и теперь опасался, как бы собирательнице книг не удалось ускользнуть.

– Быстро бегите в дом, – скомандовал он Сапожнику и Гию. – Только бы она уже не улизнула!

Он вовремя вспомнил о ней. Через несколько минут друзья привели подругу бандитов. Они чуть не опоздали. Услышав в мастерской шум драки, она схватила пальто и стала собираться: ее поймали возле самой двери. Она злобно взглянула на обоих мужчин; особенно ядовитым взором она удостоила четырехпалого.

– Ну и в хорошенькое же положеньице вы нас поставили! – воскликнула она. – Дать себя схватить какой-то жалкой кучке ребятишек! Вот уж не ожидала!

Мы отвели ее к сообщникам, под охрану Кафи, которому она явно пришлась не по душе.

– А теперь, – предложил Корже, – пора вызывать полицию. Давай, Стриженый, хватай велосипед и мчись на набережную. Там есть комиссариат. Требуй, чтобы сюда срочно прислали полицейскую машину, в которой перевозят заключенных. Ту, что они сами называют «корзинкой для салата».

Услышав слова «корзинка для салата», злоумышленники встрепенулись и попытались вновь броситься на нас с кулаками. Однако Кафи быстро призвал их к порядку, и они присмирели.

Но едва Стриженый вышел, как во дворе раздался шум мотора, и наш друг вновь ворвался в комнату.

– Они уже здесь!

В мастерскую вбежали трое полицейских в форме и один агент в штатском, наверное, следователь – инспектор или комиссар. Но кто же их вызвал?

Тут на пороге появилась Мади.

– Это я вызвала полицию, – объяснила она. – Когда голубая машина вернулась, я спряталась напротив дома и стала наблюдать. Вскоре до меня донеслись звуки борьбы; я поняла, что случилось что-то непредвиденное и вы в опасности. Тогда я позвонила в дверь соседнего дома; к счастью, у них оказался телефон. И я вызвала полицию.

Инспектор, которому девочка толком еще ничего не объяснила, с удивлением разглядывал стоявшую у стены троицу. Затем он повернулся и суровым взором окинул нас с головы до пят. Вид у нас, надо признаться, был весьма плачевный, и мы мало чем отличались от наших пленников. У Корже на лбу вздулась огромная шишка, у Бифштекса была разодрана куртка, у меня из разбитой губы сочилась кровь.

– Поразительно! Что здесь произошло?

– Господин инспектор, – быстро ответил один из негодяев, – мы стали жертвой дерзкого налета… Эти гнусные малолетки напали на нас, и… сами видите, что сделала с нами их собака.

Мы возмутились от такой наглой лжи. А второй злоумышленник подхватил:

– Да, господин инспектор, мы здесь работали… как вы сами можете убедиться… Мы чертежники, вот наши чертежные принадлежности. Мы выполняем заказы лионских архитекторов…

Он указал на доски с чертежами, которые они, несмотря на спешку, не забыли положить обратно на стол.

– Неправда! – закричали мы. – Неправда!.. Эти чертежи валяются здесь просто так… скрывают что-то другое… Искать надо вон в том ящике и в чемоданах, с которыми они собирались бежать!

Инспектор посмотрел сначала на нас, потом на подозрительную троицу. Кто же прав? Очень странная история. Он приказал полицейским открыть ящик и чемоданы.

– Вы не имеет права, – хором воскликнули бандиты – мы здесь у себя дома! Лучше спросите этих мальчишек, как они сюда попали!

Но инспектор не слушал их.

– Обыскать! – скомандовал он.

В разгромленной мастерской воцарилась мертвая тишина. Я был так поглощен действиями полицейских, что даже забыл про разбитую губу; стоявшая рядом со мной Мади достала носовой платок и осторожно вытерла стекавшую у меня по подбородку кровь.

Наконец я увидел вблизи тот странный и тяжелый аппарат, который не сумел толком разглядеть из-за плотной занавески. Аппарат состоял из двух литых пластин; на верхней пластине крепился винт с массивной ручкой.

– Пресс! – воскликнул инспектор. – Типографский пресс.

– Сейчас мы вам все объясним, инспектор, – начал человек без пальца. – В нашем ремесле иногда приходится размножать чертежи и рисунки. Вот, к примеру…

Он не успел договорить, ибо как раз в эту минуту один из полицейских извлек из чемодана металлическую пластинку непонятного предназначения. Инспектор взял ее и пристально вгляделся.

– А это что? Чертеж дома, как я понимаю? Забавные же дома вы тут чертите…

Мы подошли поближе. На пластину острым металлическим стержнем были нанесены маленькие квадратики, в центре которых помещалось рельефное изображение, напоминавшее, по моим понятиям, человеческую голову, то ли мужчины, то ли женщины.

– Что это? – быстро спросил Сапожник.

– Как? – удивленно воскликнул инспектор, протягивая ему пластину. – Ты не узнаешь изображения Республики? Не узнаешь голову Марианны? (Примеч. пер.: женщина по имени Марианна является символом Французской республики; она изображена на одной из популярных серий почтовых марок).

Я даже побледнел от удивления. Итак, эти типы занимались изготовлением фальшивых почтовых марок… марок, которыми потом торговал хозяин магазинчика «Газеты – сигареты». Наконец-то все стало на свои места. Так, значит, в книгах, которые столь заботливо развозил Рике, преступники прятали свои фальшивки.

Я бросился к столу, где все еще лежали принесенные женщиной книги. Вместе с Корже и Бифштексом, которые, как и я, обо всем догадались, мы принялись перелистывать фолианты: ничего! Внезапно я вспомнил, с какой тщательностью женщина и оба злоумышленника рассматривали переплеты. В самом деле, для небольших книг эти переплеты казались излишне массивными… и пахли свежим клеем. Я попросил у Стриженого его перочинный ножик,

– Что вы ищете? – спросил инспектор.

– Сейчас увидите!

Лихорадочным движением я вскрыл обложку одной книги. Между двумя листами картона было пустое пространство, туда могло поместиться немало почтовых марок. Но тайник был пуст… как и в оставшихся трех книгах; но мы догадались, почему. Как сказала женщина, эти книги только что были «приведены в порядок», и она принесла их в мастерскую, чтобы злоумышленники заполнили их фальшивыми марками.

– Господин инспектор, мы точно знаем, в этом доме есть еще книги… гораздо более любопытные, чем эти.

Заинтересовавшись нашим открытием, инспектор отправил полицейских обыскивать дом. Они быстро вернулись, неся целые охапки книг, с виду довольно старых, зато с новыми переплетами. Увы! Эти тайники также были пусты… Но тут Бифштекс заметил пакет, тщательно перевязанный веревочкой и готовый к отправке.

– Я уверен, в нем мы непременно что-нибудь найдем.

В самом деле, переплетенные крышки пяти упакованных и готовых к отправке томов были набиты сложенными вдвое листами почтовых марок. В каждый переплет помещалось не менее десяти листов. Мы прикинули их стоимость, и сумма показалась нам целым состоянием. А как подумаешь, что не один десяток таких пакетов с книгами уже разошелся по Лиону…

Скрестив на груди руки, инспектор в изумлении застыл перед разложенными на столе листами марок.

– Подумать только, – воскликнул он, – еще полчаса назад, услышав в телефоне писклявый девчачий голос, я решил, что меня разыгрывают, и чуть было не повесил трубку! Поздравляю, друзья мои! Операция проведена просто великолепно!

Но Мади, явно не собиравшаяся почивать на лаврах, тут же затараторила:

– А знаете, господин инспектор, у них есть сообщник – это хозяин магазинчика «Газеты – сигареты» в квартале Круа-Русс.

– Хозяин магазинчика?

– Да, господин инспектор, очень подозрительный субъект, он обманывал беднягу Рике, заставлял его развозить фальшивые марки.

– Рике? Кто этот Рике?

– О, господин инспектор, только не надо его арестовывать. Он никак не замешан в этом деле, наоборот, он может вам помочь. Он, конечно, развозил книги, но не знал, что в них находится. Сейчас он поступил учеником электрика в мастерскую электроприборов на бульваре Круа-Русс.

– Отлично, – воскликнул инспектор, – благодарю за ценные сведения!

Затем он обернулся к полицейским:

– Отправляйтесь в Круа-Русс и доставьте мне хозяина этой мошеннической конторы! А по дороге заверните в мастерскую и захватите с собой юного Рике… только будьте с ним повежливей! И сразу скажите, что полиция не имеет к нему никаких претензий.

Полицейские вышли; на улице зафыркал двигатель машины. Тогда инспектор повернулся к нам:

– А теперь скажите мне, каким образом вам удалось до всего докопаться?

– Все очень просто, – улыбнулась Мади, – в этот раз нам даже не пришлось играть в сыщиков… мы просто хотели помочь нашему маленькому другу Лулу, который по вине этих мошенников попал в больницу: они ужасно напугали его.

И перебивая друг друга, мы подробно рассказали всю нашу историю. Злоумышленники пребывали под неусыпным надзором Кафи, поэтому инспектор спокойно слушал нас. Но как только я дошел до четырехпалой перчатки, найденной Кафи в подвале на улице Алуэтт, он нахмурился.

– Как ты сказал? Перчатка с четырьмя пальцами?

Я вытащил перчатку из кармана.

– Вот она, я ее сохранил.

Затем, обернувшись к преступникам, добавил:

– Она принадлежит вон тому, кто повыше ростом.

– Ого! – вдруг воскликнул инспектор, – но… это же знаменитый гангстер Ищи-Ветра, как он сам себя называет! Вот уже несколько месяцев полиция Лиона безуспешно разыскивает его. И как это я раньше не догадался!

Преступник тотчас спрятал руки за спиной, но инспектор попросил его показать их и убедился, что на правой действительно не хватало одного пальца.

– Не стоит жалеть этого негодяя, – сказал инспектор. – Знаете, когда он потерял палец? Во время кражи со взломом. Застигнутый на месте преступления, он начал отстреливаться, полицейский выстрелил в ответ, и пуля оторвала преступнику палец.

Я вздрогнул: мы и не подозревали, какой опасности подвергались, вступив в единоборство с настоящими безжалостными бандитами. В эту минуту перед домом вновь затормозил автомобиль: из Круа-Русс вернулись полицейские.

Они без труда нашли указанный магазинчик, арестовали его хозяина и привезли сюда. Ох, ну и кислая же физиономия была у владельца «Газет – сигарет»!.. а вот и Рике, его тоже доставили к нам. Бедняга Рике! Когда в мастерской появились блюстители порядка, он от страха побелел как мел и до сих пор дрожал не переставая. Мади тотчас бросилась успокаивать его.

Ну вот вся преступная комиссия в сборе, осталось только найти получателей книг, этих пресловутых «коллекционеров редких изданий»; впрочем, вряд ли это будет сложно – ведь адреса их известны.

– А теперь, – заявил инспектор, повернувшись к четырем злоумышленникам, – ждем ваших объяснений. Вы слышали, что рассказали эти ребята? Сейчас ваша очередь давать показания.

Мы с любопытством ожидали, что скажут эти типы: некоторые детали все еще были нам неясны. Но мужчины, переглянувшись, отказались отвечать.

К счастью, женщина, которая все это время не переставала возмущаться вполголоса, оказалась более разговорчивой. Похоже, она даже находила какое-то удовольствие, топя своих сообщников.

Мы узнали, что главой предприятия был человек без пальца. Это ему пришла в голову мысль устроить типографию в подвале дома, принадлежавшего владельцу магазинчика… это он хотел вконец запугать Лулу, для чего писал ему анонимные письма с угрозами. Четырехпалый считал подвал на улице Алуэтт самым безопасным местом для подпольной типографии и рассчитывал вскоре туда вернуться. И он хотел быть уверен, что Лулу не проболтается.

Так как хозяин «Газет – сигарет» отказался давать показания, мы решили узнать у его сообщницы, почему он так неосторожно доверил доставку книг с тайниками Рике.

– Да потому, что соображает плохо, – ответила она, бросив убийственный взор в сторону владельца магазинчика. – И зачем только мы его послушались! Заявил, что посредник будет встречаться с клиентами, и, стало быть, те не будут знать нас в лицо. И если полиция чего-нибудь разнюхает, нас никто не опознает. Как же, дождались! А еще утверждал, что прекрасно разбирается в людях, уверял, что его мальчишка ни о чем не подозревает… Словом, убедил нас, что так безопасней. Божился, что рассыльный ничего не знает, говорил, что если его заметет полиция, то мы все вместе смоемся… Даже когда из-за проклятого малыша нам пришлось перебраться из подвала в эту развалюху, он по-прежнему посылал к нам своего рассыльного. Но уже тогда мне было как-то неспокойно, и я предусмотрительно надевала очки и парик, чтобы, в случае чего, мальчишка меня не узнал.

И добавила, вновь повернувшись к владельцу магазинчика:

– Так что вот, можете гордиться своей выдумкой! Вот чем все это закончилось!

Теперь я понял, почему Рике говорил нам о старушке с седыми волосами.

Страх Рике прошел, и он с отвращением смотрел на своего бывшего хозяина. Негодяй! Вот что значили его сладкие улыбочки, его щедрые чаевые…

– Если бы я только сообразил… – прошептал Рике, яростно сжимая кулаки.

Мади принялась утешать его.

– Не волнуйся, Рике… зато благодаря тебе полиция сумеет взять всю банду… ведь правда, господин инспектор?

Инспектор утвердительно кивнул. Он записал в блокнот все имена (возможно, вымышленные), а также адреса подозрительных клиентов «Газет – сигарет». Рике так разозлился на своего бывшего хозяина, что вспомнил даже те адреса, которые, как ему казалось, он давно забыл.

– Черт возьми, какая удача! – повторял инспектор. – И все благодаря вам, ребята!

– Нет, – возразил Стриженый, – благодаря Кафи, собаке Тиду. Это пес нашел в подвале забытую перчатку. Если бы он не стал играть с перчаткой в магазине «Газеты – сигареты», хозяин бы не заподозрил нас, и мы бы никогда не взялись за расследование этого дела. Да и сейчас, если бы Кафи не пришел нам на помощь, бандиты наверняка бы ускользнули от нас.

– Вы правы, – согласился инспектор. – Иди сюда, хорошая собака. Ты просто молодец!

И, потрепав Кафи по загривку, прибавил:

– Знаешь, умная собачка, сегодня вечером у полиции Лиона будет чем заняться… да и надзирателям в тюрьме работы хватит…