Текст книги "Тайна человека в перчатке"

Автор книги: Поль-Жак Бонзон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

ПИСЬМО

Мы выбежали из школы. На бульваре гуляла какая-то девочка; приглядевшись, я узнал хрупкую фигурку Мади. Поджидая нас, она ходила взад и вперед по тротуару. Мы знали, что сегодня после обеда она собиралась в больницу к Лулу, однако никто не думал, что потом она зайдет к нам в школу.

Неужели опять какие-то новости?

Печальный вид девочки говорил о том, что дела идут неважно.

– Мы хотели помочь Лулу, – начала она, – но мне кажется, что мы только вредим ему.

Что она хочет этим сказать?

– У него плохо с ногой? – заволновался Корже.

– Нет, с ногой все в порядке… А вот со всем остальным гораздо хуже. Он получил письмо… от неизвестных из подвала; они угрожают ему и напоминают, что он обещал молчать.

– Как? Они знают его имя и адрес?

– Видимо, да, раз письмо доставили прямо в больницу. Вы только подумайте! Лулу больше всего боится этих негодяев, ему даже вспомнить о них страшно. Так что представляете, в каком настроении я его застала. Письмо пришло сегодня утром. Его принесла сиделка, разносившая больным почту. К счастью, Лулу не стал распечатывать его при ней. Он решил, что письмо от нас, но когда вскрыл его, то сразу понял, кто авторы. Нам просто повезло, что я пришла к нему именно сегодня. Я ничем не могла его успокоить, и мне вдруг пришла в голову одна мысль. Я стала убеждать Лулу, что письмо и в самом деле написали мы – захотели подшутить над ним, чтобы потом вместе посмеяться над его страхами… Я пообещала ему еще много таких посланий, сказала, что мы договорились писать ему, чтобы он не скучал.

– Ты здорово придумала, Мади. Если надо, будем писать ему каждый день. Только что он тебе ответил?

– Он очень обрадовался. Я просидела у него больше часа, и когда я уходила, он был почти спокоен, во всяком случае, перестал плакать от страха… но подозреваю, когда он остался один, ему снова стало страшно, а, значит, ему по-прежнему будут сниться кошмары.

– Ты видела это письмо? – спросил Стриженый. – Что в нем было?

– Он показал мне его тайком от сиделки… Более того, я уговорила его отдать мне это письмо, чтобы вы убедились, что оно действительно дошло. Оно у меня в кармане, но идемте отсюда, здесь слишком много народу.

И она решительным шагом двинулась вперед, вдоль забора строительной площадки. Когда, наконец, мы отошли подальше от школы, она вытащила из кармана пальто конверт.

– Читайте!

Это был обычный желтый конверт, на котором крупными печатными буквами синим карандашом был выведен адрес: ЛУЛУ БУРГЕ

БОЛЬНИЦА КРУА-РУСС

ЛИОН

Внутри лежал простой листок белой бумаги. Той же рукой, что и адрес, и тем же карандашом большими печатными буквами было выведено:

ПРИДЕРЖИ ЯЗЫК… БЕРЕГИСЬ!

И, разумеется, без подписи. Листок переходил из рук в руки. Близился вечер, мы подносили лист совсем близко к глазам, словно пытались вычитать там еще что-нибудь.

– А конверт был проштемпелеван? – спросил Бифштекс.

– Да, в почтовом отделении Бротто. Печать очень ясная. Письмо было отправлено вчера вечером в 18 часов 30 минут.

Квартал Бротто находится на другом берегу Роны, довольно далеко от Круа-Русс.

– Увы, – вздохнул Бифштекс, – это письмо нам мало что дает. Тот, кто отправлял его, вряд ли живет в Бротто. Просто он ловко запутывает следы, вот и все.

Воцарилась долгая тишина. История становилась гораздо более серьезной, чем мы думали.

– Я с вами прощаюсь, – произнесла Мади, – мне пора домой. Оставьте письмо у себя.

Мы предложили проводить ее.

– Нет, – быстро ответила она, – я сама дойду до дома… Держите меня в курсе дела.

И скоро ее фигурка растворилась во тьме.

– Пошли к Сапожнику, – предложил Корже, – и там спокойно все обсудим.

Сапожник сидел на кухне и играл в карты с воображаемым партнером. Увидев письмо с угрозами, он просто обалдел. Затем его охватил праведный гнев, направленный против негодяев, смеющих угрожать больному малышу. Каждый раз, когда Сапожник бушевал, он начинал рвать на себе волосы. Вот и теперь он дергал себя за вихры, приговаривая:

– Ах, мерзавцы, ах, негодяи!

Начатый на бульваре спор продолжился. Наконец все согласились с тем, что письмо неслучайно было отправлено через день после нашего похода на улицу Алуэтт.

– Лулу уже месяц в больнице, – начал Бифштекс. – Почему неизвестные из подвала ждали так долго, чтобы возобновить свои угрозы? Мне кажется, они послали это письмо потому, что испугались. Кого? Скорей всего нас, раз больше никто не знает тайны Лулу.

– Значит, – подхватил Стриженый, – наше появление на улице Алуэтт не осталось незамеченным. Кто нас выследил? Ответ прост: хозяин магазинчика. Он увидел перчатку с четырьмя пальцами и забил тревогу.

– А может, и не он, – промолвил Гий. – Вы забываете о мальчишке, который там вертелся. Оба раза, когда мы ходили на улицу Алуэтт, он явно следил за нами.

Конечно, автором письма мог быть и хозяин магазинчика, и подозрительный мальчишка. Но что они хотели этим сказать? Неизвестные бесследно исчезли из подвала. Чего им теперь бояться? И откуда они знают имя Лулу? Кто им сказал, что он в больнице?

Мы с Сапожником придумали самое простое объяснение. Неизвестные знают Лулу, потому что живут с ним в одном квартале. А значит, следует продолжить поиски именно вокруг улицы Алуэтт.

Мы так увлеклись своими догадками, что совершенно забыли о времени. Неожиданно раздался оглушительный звон. Это был будильник Сапожника; наш друг поставил его на шесть утра, но тот почему-то сработал в шесть вечера.

Уже шесть! Давно пора прощаться и расходиться по домам, а мы так ничего и не решили! Пожимая друг другу руки, мы условились встретиться завтра перед началом уроков на бульваре Круа-Русс.

Этой ночью я спал плохо. Лулу с его письмом никак не выходил у меня из головы. Интересно, действительно ли малыш поверил выдумке Мади?

Слыша, как я ворочаюсь с боку на бок, Кафи, спавший на старом коврике рядом с моей кроватью, несколько раз вскакивал, подбегал ко мне и клал голову мне на одеяло, ожидая, когда я засну.

Проснулся я рано утром. Взяв чистый лист бумаги, я, как просила Мади, написал коротенькое письмо Лулу и положил его в конверт. К сожалению, у меня не было почтовой марки, а по дороге в школу нет ни одного магазина или киоска, где бы их продавали. К тому же у меня совсем не осталось денег. Поэтому пришлось попросить марку у мамы.

– Зачем тебе марка? – удивилась мама. – Кому это ты собираешься писать с утра пораньше?

Я рассказал, что мы решили писать Лулу в больницу, чтобы ему не было так одиноко. В подтверждение своих слов я показал ей конверт с адресом.

– Интересно! – воскликнула она. – Неплохая мысль! Написать адрес печатными буквами… совсем как в гангстерских фильмах. Там всегда так пишут, когда автор письма хочет, чтобы его не узнали!

Я покраснел, но не выдал секрета Лулу.

На бульваре мы все появились одновременно. И какой сюрприз нас ждал! Наконец-то явился Сапожник. Хотя насморк его еще не прошел, он решил пойти в школу.

Я показал свое письмо к Лулу. Остальные тоже написали мальчугану. Итак, Лулу получит сразу шесть писем.

– Погодите, – сказал Бифштекс, – зачем так много? Сложим шесть листков в один конверт, так мы сэкономим марки для следующих писем.

В эту ночь все, как и я, плохо спали.

– Жаль, что мы больше не можем появляться на улице Алуэтт, – вздохнул Корже. – Нас наверняка узнают, и Лулу получит новое письмо с угрозами.

– Простите! – вмешался Сапожник. – Вы забыли, что я никогда там не был. Так что мне ничто не помешает продолжить наше маленькое расследование. Вообще-то нам повезло, что я подхватил и аппендицит, и насморк. Впрочем, ради ключа к решению этой загадки я готов заболеть чем угодно, даже корью или скарлатиной.

Так мы дошли до дверей школы.

БОЛЬШОЙ РИКЕ

Мы писали Лулу почти каждый день, всегда выводя адрес печатными буквами.

Когда у нас было время, мы для разнообразия отправляли письмо из другого квартала. Так что, похоже, нам действительно удалось убедить Лулу, что и первое письмо тоже написали мы.

Тем временем расследование продолжалось, точнее, его продолжал Сапожник. Я нашел для него превосходный предлог, чтобы появляться в лавке «Газеты – сигареты». Теперь каждый день после школы он шел на улицу Алуэтт, заходил в магазинчик и покупал газету, всегда одну и ту же, словно выполнял поручение родителей.

Когда Сапожник первый раз пришел туда, хозяин сидел за прилавком и о чем-то оживленно разговаривал с покупателем. Воспользовавшись этим, наш друг внимательно осмотрел помещение, но ничего подозрительного не заметил. На следующий день он еще с порога увидел подростка, который под руководством хозяина раскладывал свежие газеты. Сердце Сапожника учащенно забилось. Он не сомневался ни секунды: судя по описанию Гия, это был тот самый парень, который дважды шпионил за нами. Подросток был высок, почти одного роста со Стриженым, только гораздо худее; у него были впалые щеки и светлые волосы, густыми прядями падавшие ему на глаза. Обращаясь к нему, хозяин называл его Рике.

Это открытие нас не особенно удивило. Напротив, все стало на свои места: значит, владелец лавочки и этот Рике члены одной шайки. С одной стороны, это упрощало дело. Но теперь уж точно никто из нас, кроме Сапожника, не мог появиться в магазинчике незамеченным.

На следующий день Сапожник, как обычно зайдя в «Газеты – сигареты» за свежей прессой, решил подольше задержаться там, в надежде что-нибудь разведать. Отойдя в сторону, он принялся листать журналы. Прошло довольно много времени, прежде чем в лавочку заглянул еще один покупатель. Мужчина купил пачку сигарет и тут же вышел.

– Знаешь, все-таки очень странно, – рассказывал потом мне Сапожник, – что хозяину такой крохотной лавчонки требуется помощник. В большом магазине, где все время толпятся покупатели, ну, вроде как на площади Терро, – это я понимаю! Но здесь, в самом глухом углу Круа-Русс! Допустим, хозяин уже не молод, нет прежнего проворства, болят ноги… да мало ли еще чего… И все равно: зачем брать помощника в такой крошечный магазин?

– А почему бы тебе не спросить об этом у Рике? – предложил Бифштекс. – Он уже не раз тебя видел, ты вполне можешь заговорить с ним.

– Думаешь, я сам не догадался? – с обидой в голосе ответил Сапожник. – Просто я жду, когда хозяин выйдет: мне бы остаться с ним вдвоем. Хотя не уверен, что мне удастся что-нибудь вытянуть из этого парня: у него довольно угрюмый вид. Когда хозяин к нему обращается, он отвечает только «да» или «нет», и больше ничего. Впрочем, если он влип в историю, он наверняка всегда начеку.

– А ты все-таки попробуй, – настаивал Корже, – а там посмотрим по обстоятельствам.

Случай представился уже на следующий день. Когда Сапожник пришел за газетой, Рике был в магазинчике один; он сидел за кассой на месте хозяина. «Малыш» обычно легко сходился с людьми; вот и теперь он с самым дружелюбным видом подошел к Рике.

– Везет тебе, – протянул он, – работа непыльная, сиди себе и бесплатно почитывай журнальчики…

Вместо ответа подросток равнодушно пожал плечами.

Не смутившись, Сапожник продолжал:

– Когда я окончу школу, я тоже найду какую-нибудь работу, вроде твоей – чтобы меня там не гоняли целыми днями.

Парень снова пожал плечами, но все же изволил открыть рот.

– Это как сказать… приходится и побегать.

– А куда тебе бежать?

– Каждое утро надо разнести газеты абонентам… А еще замещать за кассой хозяина, когда тот отлучается из магазина.

– А твой хозяин часто отлучается?

Мальчик подозрительно взглянул на Сапожника, на его скулах заиграли желваки.

– А тебе какое дело? Хозяин не любит, когда я болтаю с покупателями. Сам он очень серьезный человек. Держи, вот твоя газета!

Сапожнику оставалось только удалиться. Когда он пришел к нам, он был так зол на самого себя, что даже стал заикаться.

– Я вел себя, как последний идиот! Захотел узнать все сразу! Для начала надо было просто познакомиться с ним, поговорить о какой-нибудь ерунде. Я сам все испортил.

Дружески хлопнув его по плечу, Стриженый успокаивающим тоном заявил:

– Не бери в голову! В следующий раз, когда опять увидишь его одного в магазинчике, не приставай к нему. Тогда на третий раз Рике сам с тобой заговорит. Не забывай, ты покупатель, а любой коммерсант обязан угождать своим клиентам.

Но на следующий день события приняли совершенно неожиданный оборот. Было воскресенье. Мы не видели Лулу уже целую неделю, и решили навестить его всей компанией, рассчитывая, что Мади сумеет уговорить сурового санитара пропустить нас. Мади, разумеется, отправилась с нами. Всю неделю она неважно себя чувствовала, не выходила из дома и за это время успела очень соскучиться по своему маленькому приятелю.

Чтобы Мади не делать лишний крюк, мы договорились встретиться на смотровой площадке, именуемой Крышей Ткачей; она расположена на холме, откуда открывается великолепный вид на город. Погода стояла прекрасная, а для начала зимы ее можно было назвать даже теплой. Сидя на парапете, мы так заболтались, что чуть не пропустили часы посещений. К счастью, когда мы добрались до больницы, посетителей еще пускали. Войдя в вестибюль, мы сразу заметили, что нашего недруга-санитара нет на месте, а его напарник не только не сделал нам замечание, но даже не счел нужным обратить на нас внимание.

Когда мы шли по длинному коридору, нас окликнула сиделка, ухаживавшая за Лулу.

– Очень хорошо, что вы не забываете своего маленького друга. Я знаю, вы пишете ему письма, чтобы развлечь его, но он гораздо больше радуется, когда видит вас, чем когда получает ваши письма.

– А как он себя сейчас чувствует? – спросила Мади.

– Нога его почти зажила, рана больше не нагнаивается, но бедняжка так плохо ест! Его мать ничего не понимает: она утверждает, что до этого злосчастного падения у него был превосходный аппетит. Доктор не знает, что и думать… Надеюсь, что ваш приход пойдет ему на пользу. Мне кажется, у него уже кто-то сидит, но это ничего, вам он всегда рад.

Сиделка проследовала дальше. Мы подошли к палате № 3. Гий галантно распахнул дверь, пропуская вперед Мади. Внезапно он переменился в лице и замер, сделав нам знак остановиться. Возле кровати Лулу стоял незнакомый мальчик, наш ровесник, может, даже немного постарше.

– Рике, это Рике, – прошептал Гий.

И закрыл дверь. Что делать? Повернуть обратно?

– Идите, – сказал Сапожник. – Вас он не узнает. А мы с Гием спустимся вниз и подождем вас на улице.

Со времени нашего последнего посещения в палате сменилось много больных. Но Лулу лежал на своем прежнем месте. Увлеченный разговором с Рике, малыш не заметил наших маневров. Подросток стоял у его изголовья, лицом к нам. Сначала я удивился, как это он не узнает нас, но потом сообразил, что он же видел нас издалека, на плохо освещенной улице, и действительно мог запомнить только Сапожника и Гия.

Рике был высок и угловат, Сапожник очень точно описал его. На нем была тесная курточка, рукава которой ему были явно коротки. В лице его не было ничего отталкивающего. Глаза смотрели грустно и задумчиво. Лулу радостно представил его нам.

– Мой сосед, – гордо сказал он. – Он уже не ходит в школу, и у него меньше свободного времени, чем у вас. Поэтому он только третий раз приходит ко мне… Правда, Рике?

Рике утвердительно кивнул; слабая улыбка, мелькнувшая на его губах, быстро исчезла.

– Правда, – сказал он, – и, надеюсь, последний. Тебя должны скоро выписать.

Лулу не ответил. Мы уже заметили, что ему не нравилось, когда с ним заговаривали о возвращении домой. В больнице он явно чувствовал себя в большей безопасности. Воцарилась гнетущая тишина. Внезапно Рике обратился к Лулу:

– Я, пожалуй, пойду… к тебе пришли… не скучай.

Он протянул маленькому больному свою длинную руку, кивнул нам и медленным размашистым шагом удалился, ни разу не обернувшись.

Мы наперебой принялись расспрашивать Лулу о мальчике, которого мы столь бесцеремонно спугнули. Однако Мади остановила нас и стала спрашивать Лулу о письмах: получал ли он на этой неделе наши послания? Интересно ли ему их читать? И он их больше не пугается, верно?

Увы, от сиделки мы уже знали, что страхи Лулу не уменьшились, чем дальше, тем они становились сильней. Мальчик начал путать два события: встречу с неизвестными и падение с лестницы. Иногда ему казалось, что он не упал, а загадочные незнакомцы его толкнули. Мрачные фантазии его заходили очень далеко.

Мы не стали его переубеждать, а просто перевели разговор на другую тему: нам очень хотелось расспросить его о Рике. Почему он пришел навестить малыша?

– Давно ты его знаешь? – спросил Бифштекс.

– Очень, – ответил Лулу, – я всегда его знал, мы живем в одном доме.

– Вы с ним друзья? Вы вместе играете?

– Нет! Он гораздо старше меня и уже закончил школу. Когда он в первый раз пришел ко мне, я очень удивился.

– А когда это было?

– Почти сразу после того, как меня сюда положили.

– А второй раз? Он задумался.

– Не помню… недели две назад, в пятницу или в субботу… да, в пятницу, точно, потому что по пятницам нам дают рыбу, а я не люблю ее и не стал есть. Тогда еще Рике рассмеялся и спросил, неужели я такой маленький, что не справляюсь с рыбьими костями.

– А ему ты тоже рассказал о неизвестных в подвале?

На лице Лулу отразился ужас. О нет, никогда!

И он подозрительно взглянул на нас.

– А почему вы об этом спрашиваете? Вы же раньше не видели Рике!

– Ну и что! Нам просто интересно, он же твой друг, и мы тоже.

Мади почувствовала, что пора прекращать этот неприятный для больного разговор, и тут же начала рассказывать что-то веселое. Впрочем, часы посещений уже подходили к концу, и мы стали прощаться. Внизу нас с нетерпением ждали Сапожник и Гий.

Итак, мы попрощались с Лулу и пообещали вскоре вновь прийти к нему. Гий и Сапожник, прятавшиеся за углом, пока Рике не вышел из больницы, теперь расхаживали перед самым входом. Вместе мы двинулись в обратный путь.

– А вы обратили внимание, – сказал Бифштекс, – что сначала Рике пришел навестить Лулу, как только тот попал в больницу, а потом – после того, как мы во второй раз побывали в подвале; тогда же мы впервые зашли в магазинчик «Газеты – сигареты»…

– И еще не забудьте, – перебил его Корже, – второй раз Рике пришел к Лулу в пятницу! А ведь по пятницам он обычно сидит на работе и торгует газетами-сигаретами!

– Вполне возможно, – поддержала его Мади, – что совпадения эти не случайны. Однако Рике пришел еще и сегодня, а ни вчера, ни позавчера ничего не случилось.

Единого объяснения появлениям Рике в больнице мы так и не нашли.

Устроившись на Крыше Ткачей, мы строили самые невероятные предположения и в конце концов решили, что Рике приходил не просто навестить приятеля, а еще с какой-то неведомой нам целью. Но что ему нужно? И кто посылал его?

Таким образом, дело еще больше запутывалось.

ПОГОНЯ В ТУМАНЕ

Обсудив со всех сторон неожиданную встречу в больнице, мы пришли к выводу, что Рике ведет двойную игру… но какую? Во всяком случае, правильно, что Сапожник и Гий не пошли вместе с нами к Лулу.

С этого дня, заходя в магазинчик «Газеты – сигареты», Сапожник еще внимательнее приглядывался к каждому покупателю, ловил каждое сказанное в лавочке слово. Хозяин был с ним любезен, как, впрочем, и со всеми прочими посетителями.

Рике же, напротив, разговаривал с ним сквозь зубы.

И все же Сапожнику удалось сделать ценное наблюдение. Дважды, стоя у подставки с журналами и перелистывая их, он видел, как из боковой двери магазинчика выходил Рике, ведя за собой велосипед; это означало, что он отправлялся куда-то далеко.

– Знаешь, – сказал мне Сапожник, – обычно рассыльные складывают газеты в пачку и привязывают ее перед рулем, к багажнику. У велосипеда Рике спереди тоже есть багажник, но он им не пользуется. Свои две клеенчатые сумки он крепит сзади, сумки всегда переполнены. Уверен, он развозит не газеты… К тому же газеты развозят утром, ранним утром, и рассыльные выезжают из дома с рассветом.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросил Стриженый.

– А то, что нам надо выяснить, куда ездит Рике.

Мысль неплоха, но как ее осуществить? Для слежки за Рике у нас имелся всего один день – четверг, потому что, как выяснил Сапожник, по воскресеньям у Рике был выходной.

Но тут нам неожиданно повезло. Придя на следующий день в школу, мы узнали, что наш учитель заболел. Он подхватил грипп. Раньше чем через неделю он вряд ли сумеет приступить к работе. А так как классы переполнены, директор разрешил нам эту неделю провести дома. Поэтому после обеда, несмотря на холод, мы собрались на Крыше Ткачей, где к нам присоединилась Мади.

– Все правильно, – сказала она, узнав о нашем замысле, – только все надо делать быстро. Каждый потерянный нами день – это еще одна кошмарная ночь для Лулу.

Чтобы не упустить Рике, а главное, чтобы он нас не заметил, мы решили разделиться. Двое отправлялись в засаду на улицу Кордельеров, одному предстояло наблюдать за улицей Алуэтт: на углу этих двух улиц и находился магазин «Газеты – сигареты». Теперь Рике от нас не ускользнет.

К несчастью, сегодня время для слежки уже ушло. Вдобавок мы давно не пользовались нашими старыми велосипедами, так что надо было хорошенько проверить их. Поэтому с Крыши Ткачей мы всей командой отправились в нашу «пещеру», где хранились разные нужные нам вещи. К вечеру велосипеды сияли так, что на них хоть завтра можно было стартовать в велогонке Тур де Франс.

Назавтра мы отправились выслеживать Рике. Моим напарником стал Корже. Кафи брать с собой я не стал. Конечно, Рике не мог узнать его, он же никогда не видел пса, но не исключено, что хозяин рассказал ему о случае с перчаткой. И потом, если нам вдруг понадобится преследовать Рике по центральным улицам, я буду волноваться, как бы Кафи не раздавила машина, когда он помчится за велосипедом.

Мы затаились в трабуле, том самом, где уже прятались. Вряд ли кто-нибудь нас здесь обнаружит. Под сумрачными сводами гулял ледяной ветер, и мы стучали зубами от холода. Все утро Рике не показывался. В полдень мы все встретились в условленном месте. Никто не заметил ничего подозрительного. После обеда мы вновь отправились на свои посты, но все напрасно. Рике так и не появился.

– Рано еще отчаиваться, – заявил Корже, – завтра продолжим слежку.

Проснувшись утром, я увидел, что на город опустился густой туман. Было восемь часов, однако на улице царила почти ночная мгла. Мы уже добрались до улицы Кордильеров, а туман все еще не думал рассеиваться, его серая пелена окутывала верхушку холма, и в трабуле было темно, как в туннеле.

– Ну и погодка! – ворчал Корже. – Мы тут окончательно закоченеем!

Однако долго ждать нам не пришлось. Не прошло и четверти часа, как я встрепенулся. На улице Кордильеров мелькнула тень: человек на велосипеде… Это был Рике!

Пока мы добежали до стены, где стояли наши велосипеды, вскочили в седло и вылетели на улицу, Рике уже исчез, скрылся в густом тумане. Изо всех сил крутя педали, мы домчались до конца улицы, откуда дороги разбегались в форме буквы Т: одна узенькая тропинка вела обратно в Круа-Русс, другая сбегала вниз, к центру города.

– Он наверняка поехал в город, – крикнул мне Корже.

Мы повернули направо. Презрев туман, мы на полной скорости спустились с холма. Корже едва не сбил с ног старушку, переходившую через улицу с батоном под мышкой. Мне пришлось резко затормозить, чтобы не переехать огромного рыжего кота, прыснувшего у меня из-под колеса так, словно у него были пружины вместо лап.

И вот, когда мы добрались до конца улицы, перед нами мелькнул красный огонек сигнальной фары над задним колесом велосипеда. Рике! Я узнал его длинную тощую фигуру. Он ехал осторожно, с зажженным сигнальным огнем. Впрочем, в такую погоду все водители обязаны включать дальний свет. Только бы регулировщики не заметили, что у нас с Корже нет ни одной фары!

Чтобы не потерять Рике из виду, нам пришлось ехать за ним почти вплотную. Он направлялся к площади Терро, самой красивой и всегда многолюдной площади Лиона. В сегодняшнем тумане мы с трудом различили украшавший ее монументальный фонтан, вокруг которого обычно разгуливают голуби.

– Будь осторожен! – бросил мне Корже. – Придется лавировать между машинами, и хотелось бы, чтобы нас не сбили.

Густой туман, еще гуще, чем в Круа-Русс, парализовал уличное движение в центре города. То там, то тут возникали расплывчатые силуэты прохожих и быстро растворялись в тумане. Велосипед Рике скользил сквозь плотный затор легко, как иголка. Дважды мы теряли его. На третий раз мы уже было решили, что упустили его окончательно, как вдруг Рике вынырнул у нас под самым носом и остановился на красный свет светофора. Подросток был так близко от нас, что я на всякий случай опустил капюшон, а Корже надвинул свою шапку-шлем на самый нос.

– Смотри! – прошептал Корже, указывая пальцем на набитые сумки Рике. – Сапожник был прав, он что-то развозит, но уж точно не газеты.

Во всяком случае, груз был явно очень ценным. Стоя на красном свете, Рике то и дело проверял, надежно ли застегнуты ремни сумок.

Наконец загорелся зеленый. Ряды машин медленно начали продвигаться вперед. Ну-ка, ну-ка, интересно! Свернет ли Рике направо, в самый центр города? Или поедет прямо? Последнее предположение оказалось верным: он направился прямо к Роне и доехал до моста.

– Внимание! – снова зашептал Корже. – Возле моста есть развилка, там расходятся в стороны три улицы.

Мы подъехали поближе. Возле самого моста опять загорелся красный свет. И снова, пока все стояли, Рике ощупывал сумки. Интересно, почему он так беспокоится за их содержимое?

Но вот взревели двигатели, и машины поползли дальше. Рике не свернул ни вправо, ни влево, на набережную, а продолжил свой путь прямо. Вскоре он въехал на широкую оживленную улицу и покатил по ней. Туман постепенно рассеялся, и теперь нам приходилось следовать за ним на значительном расстоянии. Нагнувшись к Корже, ехавшем рядом со мной колесо к колесу, я спросил:

– Как ты думаешь, куда он направляется? Центр остался далеко позади, еще немного, и мы выскочим за пределы города!

Внезапно Рике резко свернул направо, в узенькую улочку. Однако ехал по ней недолго. Последовав за ним, мы увидели, как он слез с велосипеда, достал из сумок два толстых пакета, уверенным шагом пересек улицу и, как человек, прекрасно знающий адрес, вошел в ворота дома.

Затормозив, мы с Корже соскочили с велосипедов. Я повернулся к товарищу:

– Видал, он все выгрузил из обеих сумок; похоже, больше никуда не поедет. Здесь нет одностороннего движения, значит, выйдя из дома, он поедет в обратном направлении. Поэтому нам надо спрятаться.

Корже согласился со мной. Рике мог появиться в любую минуту. Таща с собой велосипеды, мы прошли мимо дома, куда скрылся Рике. Это был старый четырехэтажный дом, фасад которого явно никогда не ремонтировался. На нем висел номер 23. Окна первого этажа, где обычно размещались магазины или мастерские, были заколочены. Дверь, куда вошел Рике, была приоткрыта, и за ней был виден довольно темный коридор. Возле кромки тротуара стоял велосипед Рике. Понятно, почему он не стал тратить время на застегивание сумок: заглянув в них, я убедился, что они пусты.

Миновав здание, мы увидели приткнувшийся возле тротуара грузовичок с фургоном и, не сговариваясь, решили спрятаться за ним, используя его вместо ширмы. Время шло; от тумана остались одни воспоминания. Я откинул назад капюшон.

– Странно! – размышлял вслух Корже. – Не может быть, чтобы клиенты такой захудалой лавчонки, как «Газеты – сигареты» жили так далеко от нее; мы отъехали от Круа-Русс уже километра на три. Что может…

Внезапно он умолк на полуслове: на улице появился Рике. Мы с удивлением заметили, что под мышкой у него был один из двух таинственных пакетов. Подойдя к велосипеду, он положил пакет в сумку и тщательно застегнул ремни.

И тут начались неожиданности. Вместо того чтобы повернуть обратно, Рике сел на велосипед и поехал дальше.

– Ой, – вздрогнул Корже, – сейчас он проедет мимо.

Какая неудача! В это же самое время фургон, служивший нам укрытием, тронулся с места и быстро выехал на середину улицы. Бросив велосипеды, мы попытались скрыться. Поздно! Наш топот привлек внимание Рике. Выражение его лица резко изменилось. Он узнал нас! И, не задумываясь, развернулся и помчался обратно, изо всех сил крутя педали. Мы ринулись к нашим велосипедам, они стояли у кромки тротуара в нескольких метрах от нашего бывшего укрытия. К несчастью, в спешке я зацепился педалью за цепь Корже, и пока мы распутывались, Рике уже скрылся. В довершение всех неудач, когда мы домчались до конца улицы, перед нами загорелся красный свет, а стоявший впереди регулировщик остудил наше желание нарушить правила дорожного движения. Нам оставалось только ждать, терзаясь от бессильной ярости.

– Теперь нечего и пытаться, – махнул рукой Корже, – мы его не догоним.

Мы слезли с велосипедов; ноги у нас гудели. Мы в отчаянии озирались по сторонам. Винить было некого, кроме самих себя. Что скажут друзья, узнав, что мы упустили Рике?

Теперь нам остается только гадать, что возит Рике в своих сумках. Почему он взял с собой оба пакета, а потом один вынес обратно? Наверное, чтобы в его отсутствие кто-нибудь не украл оставшийся. Значит, в этом квартале у него есть еще один адресат, кому он должен доставить пакет. Потому он собирался ехать дальше. Уж точно, в этих пакетах, хоть и небольших, но, судя по всему, достаточно тяжелых, лежали не газеты.

Постепенно мы осознали, что сейчас нас меньше всего интересует содержимое свертков. Рике узнал нас! И понял, что мы следим за ним. Вернувшись в магазинчик, он сообщит об этом хозяину. Значит, завтра Лулу получит новое письмо с угрозами. А что мы можем сделать, когда нас разоблачили?

С тяжелым сердцем мы сели на велосипеды и медленно покатили к своим товарищам, которые там, на холме, все еще продолжали теперь уже бесполезное наблюдение.