355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Уильям Андерсон » Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.] » Текст книги (страница 18)
Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.]
  • Текст добавлен: 11 мая 2017, 18:00

Текст книги "Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.]"


Автор книги: Пол Уильям Андерсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Ты что, предлагаешь, чтобы мы сами попытали счастья? – спросила она. – Эта мысль мне нравится. Но что, если хоть один из этих корабликов нас догонит?

– Это не так-то просто, – отозвался он.

– Боевые корабли летают быстрее. Они используют те самые силовые установки и генераторы, которые мы перевозим.

– Знаю. Да, исход сомнителен. Но слушай, – Фолкейн подался вперед, уперев руки в колени. – Неважно, у кого из нас окажутся длиннее ноги. В конце концов, какая разница, устраивать гонки на двести световых лет или на полгода? Мы рискуем немногим больше, если пойдем им навстречу Зато сможем что-нибудь узнать, что-то сделать или… ну, не знаю, что. Но главное не в этом. Если мы пойдем к ним навстречу на гиперах, как следует встряхнув космос, то отлет маленькой капсулы останется незамеченным. К тому времени, когда кто-нибудь сможет разделить наши следы, она будет уже далеко… Так что, пускай с нами случается что угодно, но дома нашу информацию получат. Навредим врагу хотя бы этим!

Чи некоторое время молча разглядывала его. Потом пробормотала:

– Сдается, в тебе говорят эмоции. Но звучит убедительно.

– Тогда готовься, – заключил Фолкейн. Он вскочил и тут же пошатнулся: закружилась голова. Он оперся о переборку. Заболеть сейчас было бы непозволительной роскошью. Лечиться некогда. Пилюли будем глотать потом, если выживем. Из памяти все не шли последние слова Чи. Она, конечно, права. Во мне говорит злость. Я хочу отомстить за то, что они сделали со мной. Фолкейн судорожно сглотнул. А может, это страх?.. Боязнь, что они снова проделают со мной то же самое? Ничего, до этого я двадцать раз успею умереть. Но не один. Я и кое-кого из них захвачу с собой… к Сатане!

Призрачно мерцали мириады звезд; Бета Креста среди них была лишь чуть ярче остальных. Млечный Путь надвое рассекал черноту неба; холодным светом сверкали ближние галактики. Звездолет Лиги двигался навстречу неизвестным кораблям. Фолкейн расположился на капитанском мостике и под бормотание двигателей разглядывал противника на обзорном – „крипе. Чи Лан находилась на корме, в центре управления огнем. Отдать компьютеру приказ и получить от него информацию можно было из любого отсека судна, так что разлучаться особой надобности не было. Они сделали это лишь на случай атаки, да и то – разделял их только набитый электроникой корпус звездолета. Однако одиночество угнетающе действовало на Фолкейна. Он надел под скафандр парадную форму вместо обычного комбинезона скорее для того, чтобы бросить вызов обстоятельствам, чем из дипломатических соображений. Щиток шлема он все еще не опускал. Оторвавшись от экрана, гермесец перевел взгляд на приборы. Его мозг не мог воспринять и проанализировать, подобно компьютеру, данные во всей их полноте. Но в обстановке в целом разобрался бы любой мало-мальски опытный пилот. „Бедолага“ двигался по кривой, которая вскоре должна была вывести его на курс, перпендикулярный курсу одного из кораблей противника. Его наверняка обнаружили в тот самый момент, когда заработали гипера. Но вражеская эскадра продолжала свое движение, словно не замечая звездолет, притом таким плотным строем, который не одобрил бы ни один адмирал Галактического Космофлота. Походило на то, что свобода действий у чужаков – это привилегия командира соединения. Эскадра его единым целым мчалась вперед, не снижая скорости. Фолкейн облизал губы. По спине струился пот.

– Проклятье! – воскликнул он. – Им что, вовсе не интересно, кто мы такие?!

Похоже, дело обстояло именно так. Во всяком случае пока чужаки никак не реагировали на сигналы „Бедолаги“. Быть может, они просто дадут звездолету Лиги пройти сквозь свой строй. А быть может, замышляют нападение, когда „Бедолага“ окажется в пределах досягаемости, – нападение настолько быстрое, что у Фолкейна с Чи Лан не останется времени изменить фазу квантовых колебаний и сделать свой корабль „прозрачным“ – когда любой снаряд, любой луч пронзает насквозь, не причиняя вреда.

– Может, они просто не распознали наш сигнал? – предположила Чи Лан.

Услышав в наушниках голос цинтианки, Фолкейн явственно представил ее себе. Маленькая, пушистая и – сулящая смерть: она настояла на том, что будет вручную управлять одним из орудий корабля.

– Им известно о нас достаточно, раз они сумели забросить к нам своих шпионов. Стандартные-то коды они знают наверняка, – отрезал Фолкейн. – Попробуй-ка еще разок, Тупица.

Изображение на экранах задрожало и расплылось: причиной этого было незначительное изменение гиперскорости, вызванное работой аутеркома, преобразовывавшего колебания, порождаемые двигателями, в точки и тире. Систему эту внедрили совсем недавно – Фолкейн мог припомнить такие времена, когда, на заре своей карьеры, ему пришлось для передачи сообщения включать-выключать сам двигатель – и ее надо было еще доводить до ума. Текст был предельно прост: „Срочно! Подтвердите готовность к радиосвязи на стандартной частоте!“

– Не отвечают, – доложил компьютер через минуту.

– Ладно, хватит, – сказал Фолкейн. – Чи, может, ты мне скажешь, что все это значит?

– Где уж мне! Ведь объяснений здесь сколько угодно, – отозвалась цинтианка. – И в этом вся беда.

– Да уж, особенно, когда любая версия может оказаться ошибочной. Культур-близнецов не бывает, хотя, по-моему, всякая цивилизация, освоившая космические перелеты, должна бы… Бог с ним, оставим это. Что ж, они явно не собираются вступать с нами в переговоры. Посему предлагаю не лезть в возможную ловушку. Меняй курс, Тупица. Пойдем параллельно им.

Взревели двигатели. На экранах поплыли звезды. Поворот закончился, и корабли противника пропали из вида. Должно быть, они вот-вот минуют Стрельца, прикинул Фолкейн.

– Кое-что станет ясно, когда мы проанализируем их „хвосты“, – сказал он. – Для этого мы уже достаточно сблизились. Однако следовать за ними до самого Сатаны вряд ли разумно.

– Мне вообще эта затея не нравится, – отозвалась Чи. – На такой скорости они наверняка свернут себе шеи. А мне свою жалко.

Фолкейн, протянув руку, взял со стола трубку. Она уже успела погаснуть. Он снова разжег ее; привкус табака на губах был сладок как поцелуй.

Мы в лучшем положении, – заметил он. – Худо-бедно, it окрестности нам уже знакомы. Мы даже нанесли на карту орбиты нескольких астероидов, помнишь?

А откуда ты знаешь, что они не выслали вперед разведчиков? Неужели ты думаешь, что они так несутся наобум?

– Да. Кстати, вот еще что. Мне кажется, их звезда – или, быть может, крупная база в другой системе – находится неподалеку отсюда, с космической точки зрения, разумеется. Хотя область Беты Креста едва ли можно назвать исследований, все же отдельные экспедиции здесь побывали – возьми хоть тех же лемминкяйненнитов.

– Я вот к чему клоню. Голову даю на отсечение, наши молчаливые друзья засекли нейтринный выброс ядерных двигателей, оставленный кораблями одной из этих экспедиций. Это, правда, возможно, на расстоянии до пятидесяти световых лет, но не дальше. Естественно, ты можешь возразить, сказать, что пятьдесят лет назад ядерных реакторов такого типа еще не было и в помине, а если б и были, то нейтринный выборе, случившийся около нашего бродяги, до сих пор странствовал бы в пространстве не обнаруженным. Но ведь мимо Боты Креста кто только не летает! Короче говоря, все за то, что эти кораблики прибыли не издалека. Времени прошло то всего ничего сириндипитский звездолет, верно, едва-едва успел сообщить им про планету.

– И они тут же снарядили эскадру, не заботясь о разведке? Быть того не может! А эта эскадра: несется как угорелая и даже не пытается выяснить, кто такие мы!

Фолкейн заставил себя улыбнуться:

– Если уж цинтианка говорит, что события несутся вскачь, то, клянусь остатками моей святости, так оно и есть.

– Но ведь это те же существа… наверно, те же… что организовали „Сириндипити“! А это задумка с таким дальним прицелом, рассчитанная на столько лет, что я даже не знаю, с чем ее сравнить.

– В истории человечества подобное случалось, если у вас на Цинтии такого и не было. А ты не забывай, что в это дело замешаны люди – более или менее люди, скажем так.

Компьютер вмешался в разговор:

– Поступило сообщение.

По экрану побежали точки и тире. Фолкейн прочитал: „Приглашение к переговорам принимаем. Предлагаем встречу в десяти астрономических единицах отсюда, на расстоянии в пятьсот километров друг от друга“.

Он не стал ничего говорить Чи – это сделает компьютер. Если Фолкейн и изумился, то на долю секунды. Время не ждет. На Тупицу посыпались приказы: послать подтверждение, лечь на нужный курс, не ослаблять бдительности, следить и за кораблем, который будет выделен для ведения переговоров, и за эскадрой.

– Все корабли изменили курс, – перебил его компьютер. – Очевидно, будут вести переговоры эскадрой.

– Что? – Фолкейн едва не подавился трубкой. – Что за ерунда!

– Вовсе нет, – холодно ответила Чи Лан. – Если они все одновременно выстрелят в нас – нам крышка.

– Может, пронесет, – Фолкейн крепче сжал трубку в зубах. – Может, они и не замышляют зла. Ладно, все станет ясно через тридцать секунд.

Все звездолеты выключили свои квантовые генераторы и перескочили в релятивистское пространство. За этим последовало неизбежное торопливое вычисление необходимой тяги, чтобы достичь кинетической скорости. Фолкейн предоставил Тупице заниматься кораблем, поручил Чи Лан оборону, а сам сосредоточился на разглядывании чужаков. Видно было очень немного. Луч сканнера может обнаружить звездолет и выдать на экран его увеличенное изображение, но деталей на таком расстоянии не различить. А детали – это главное, благодаря законам природы существенной разницы между космическими кораблями быть не может. Фолкейн заметил, что девятнадцати эсминцам – или кораблям конвоя, или как там их еще можно назвать – придана обтекаемая форма. Очевидно, для спуска в атмосферу. Пожалуй, даже слишком обтекаемая, если учесть, что в длину они раза в три превосходят „Бедолагу“, но вряд ли значительно шире его. Они походили на застывших угрей. Крейсеры очень напоминали акул из-за вытянутых в длину плавниковообразных конструкций, где скорее всего находились либо посты управления, либо лаборатории. Флагман имел форму огромного сфероида; корпус его покрывали какие-то башенки, краны, непонятные сооружения наподобие дотов. Назначение этих кораблей вполне можно было определить в военно-морских терминах, хотя они и не очень подходили под классификацию звездолетов, принадлежавших Лиге, – суда буквально щетинились всякого рода пушками, ракетными установками, лучевыми орудиями. Фолкейну никогда не доводилось видеть таких нафаршированных оружием кораблей. Если прикинуть, сколько места занимают машины и орудийные погреба… что же, экипажи у них из микробов что ли? Приборы сообщили, что противник использует силовые экраны, радары, термоядерные установки. Это было неудивительно. Изумляло другое – столь плотный строй. Если ОКИ опасаются нападения, почему бы не рассредоточиться? Ведь даже одна боеголовка с зарядом в пятьдесят мегатонн, взорвавшись посреди их Кучи, уничтожит как минимум два или три корабля, а остальных с лихвой облучит. Быть может, радиация и не причинит вреда компьютерам и другим электронным приборам – все зависит от того, транзисторные у них схемы или нет, – но вот членам экипажей достанется здорово: те, кто выживет, весь остаток жизни проведут в госпитале. А вдруг чужакам наплевать на рентгеновские лучи и на нейтроны? Но тогда их организмы должны состоять не из протоплазмы. Органическая молекула, сама по себе или подстегнутая каким-либо препаратом, способна выдерживать излучение только определенного уровня. Но, быть может, они изобрели какой-нибудь экран, способный отражать незаряженные частицы? Может, может, может..

– Ты установил связь с их компьютером или что там у них есть? – спросил Фолкейн.

– Нет, – ответил Тупица. – Они просто замедляют скорость, но если они намерены выйти на орбиту вокруг Сатаны, им все равно пришлось бы это сделать. Нам, очевидно, предлагается подстраиваться под них.

– Хамы, – бросила Чи.

– Когда так вооружен, недолго и охаметь, – Фолкейн опустился в кресло. – Что ж, угостим их тем же блюдом. Отключи мазеры. Пускай сами нас вызывают.

Интересно, подумал он, какой у меня вид с этой трубкой, которая торчит из раскрытого шлема? А, какой бы ни был! Курить хочется, и все тут А вот если бы еще кружечку пивка. Но тут он снова вспомнил о вооруженном до зубов противнике, и во рту у него пересохло. Прежде чем энергетический залп можно будет обнаружить, он уже поразит твой корабль. Однако защита может и выдержать – ровно столько времени, сколько потребуется „Бедолаге“ на включение гипердвигателей Здесь слишком много неизвестных мощность этого залпа, место, куда он ударит, и все такое прочее. Но если чужаки хотят нашей смерти, чего они уходят? Они ведь запросто могут нас догнать – если не большие корабли, то уж эсминцы наверняка. А от девятнадцати преследователей сразу нам не оторваться, как бы мы ни старались. Но если они хотят переговоров, почему сразу не ответили на наш вызов?

Словно угадав мысли Фолкейна, Чи Лан сказала:

– Похоже., отчасти я могу объяснить тебе их поведение, Дэйв. Предположи лишь, что они – очень импульсивная раса. Узнав о Сатане, они направили к ней группу захвата. Причем, не исключено, и в тайне от своих сородичей. Мы не знаем, какое у них там общество. Они не имеют представления, что маска „Сириндипити“ сорвана, но и не тешат себя особыми иллюзиями на этот счет. В таких обстоятельствах разумные существа вели бы себя осторожно. Они направили бы вперед разведчиков, дождались бы их возвращения, и только потом уже двинулись бы сами. Эти же поступают совершенно иначе. Мчат, понимаешь, как оглашенные и, судя по всему, готовы схватиться с кем угодно. И вдруг они обнаруживают, что их поджидают, они обнаруживают нас. К ним навстречу непонятно с чего кидается какой-то маленький кораблишко. Нам с тобой наверняка пришло бы в голову, что поблизости, где-нибудь около Сатаны, есть и другие звездолеты, побольше, чем этот. Мы, разумеется, тут же попробовали бы связаться с неизвестным суденышком. Но эти существа просто продолжают свой путь. Им все равно, одни ли мы и потому легко можем быть уничтожены, или не одни, и потому предстоит битва. Им все равно, они не думают ни об отступлении, ни о переговорах. Ни о нас, кстати сказать. В конце концов, мы направляемся прямо к ним. Мы подставляем себя под дула их пушек. А потом вдруг ложимся на параллельный курс! Они решают, что им лучше будет выслушать нас. Или, хотя бы, попытаться. Может, до них дошло, что мы способны попробовать удрать от них. Понимаешь, им придется для погони за нами выделять пару эсминцев, – вряд ли им хочется, чтобы на Земле стало известно о появлении тут какой-то неизвестной эскадры. А мне так кажется, у них есть свои причины сохранять этот строй целым. Короче говоря, еще одно импульсивное решение – а на последствия, как обычно, начхать!

– Сплошной бред, – возразил Фолкейн.

– Для тебя – может, а для меня нет. Вы, люди, в этом плане проигрываете цинтианам. Да, мы – мое племя – действуем обдуманно. Но на нашей планете есть и другие племена, у которых считается нормальным вести себя как берсерки.

– Но ведь они технологически отсталые, а, Чи? Ну посуди сама, разве можно таким образом править цивилизацией, знакомой с ядерной энергией? Ты постепенно утратишь власть, вот и все. Даже Старый Ник вынужден сдерживать себя и прибегать к услугам советников, администраторов, людей всех чинов и сословий. Кривая нормального распределения дает достаточно гарантий того, что осторожных куда больше, чем тех, кто готов…

Фолкейн замолк на полуслове. Замигали лампочки центрального ресивера.

– Они вызывают нас, – сказал он, чувствуя, как у него сводит мышцы живота. – Включить тебе дополнительный экран?

– Нет, – решительно ответила Чи Лан. – Я буду слушать, но про оружие забывать нельзя.

Лучи мазеров скрестились в пространстве. Фолкейн краем уха услышал слова компьютера:

– Передача идет с флагманского звездолета.

Он не отрываясь впился в экран.

Человек! Фолкейн едва не выронил трубку. Мужчина, худощавый, чуть тронутые сединой виски, в глубине глаз теплятся огоньки, тускло-коричневый комбинезон… Я должен был догадаться. Я должен был быть готов к этому. На заднем плане виднелась панель управления, подобных которой Фолкейну встречать еще не доводилось. На потолке ярко сияли белые лампы. Фолкейн сглотнул.

– Приветствую вас, Хью Латимер, – сказал он вежливо.

– Мы незнакомы, – бесстрастно, с легким акцентом ответил человек на экране.

– Это правда. Но кого еще я мог здесь встретить, кроме нас?

– Кто вы?

Фолкейн на секунду замялся. Имя его – козырная карта в этой рискованной игре. Вовсе ни к чему открывать его врагу.

– Себастьян Тумс, – сказал он.

Плагиат, конечно, но навряд ли Латимер докопается до источника. Он и сам-то набрел на эти книги совершенно случайно, роясь в библиотеке герцога Роберта, – набрел и обнаружил, что древние языки не такая уж скучная вещь. – Космический торговец, имею звание капитана Политехнической Лиги. – Подчеркнуть свое положение никогда не помешает. – Вы командуете этой эскадрой?

– Нет.

– Тогда я хотел бы поговорить с тем, кто этим занимается.

– Да, конечно, – отозвался Хью Латимер. – Ваше желание совпадает с его приказом-.

– Ладно, соедините-ка меня с ним.

– Вы не поняли, – голос его собеседника оставался все таким же бесцветным, выражение смуглого, со впалыми щеками лица не изменилось. – Гэхуд ждет вас у себя.

Фолкейн так стиснул зубы, что хрустнула трубка. Он отшвырнул ее в сторону.

– Откуда вы свалились, из другой вселенной? Вы думаете, что я… он подавил гнев. – Я бы предложил вашему командиру кой-куда отправиться, да боюсь, его анатомия помешает. Так что спросите у него просто: будет ли разумно с моей стороны положиться на вашу милость?

Что это? Неужели страх чуть исказил застывшие черты Латимера?

– Мне дали приказ. Если я попытаюсь его оспорить, меня накажут. Какая вам от этого польза? – Он заколебался. – Полагаю, у вас есть два выхода. Вы можете отказаться от приглашения. Тогда Гэхуд, скорее всего, прикажет вас расстрелять. А согласившись прийти, вы можете чего-то для себя добиться. Он заинтригован мыслью о встрече с… э… диким человеком. Я не знаю. Быть может, сначала нам надо договориться о гарантиях вашего возвращения. Если так, давайте поторопимся, а то он начнет раздражаться, – да, это страх и ничто иное, – и тогда может произойти все, что угодно.

Опасность сближения с врагом очевидна. Не успеешь опомниться, как в тебя влепят не то что тепловым лучом – нет, самой обычной ракетой. Правда, опасность эта взаимная. „Бедолага“ выглядит комариком в сравнении с этой тушей, но ведь и комар может укусить. Так что Фолкейн не собирался сохранять между кораблями расстояние в пятьсот километров и пришел в смятение, когда Латимер заявил, что это невозможно.

– Не забывайте, я всю жизнь занимался тем, что старался узнать как можно больше о вашей цивилизации. Я знаю, на что способны звездолеты вроде вашего. Не считая ручного оружия и всяких там лазерных пистолетов, у вас на борту четыре тяжелых бластера и четыре торпеды с ядерными головками. Если мы позволим вам приблизиться, то поставим себя в невыгодное положение. Скажем, если возникнут разногласия, мы, вне всякого сомнения, уничтожим ваш звездолет, но победа может нам стоить нескольких кораблей.

– Но если мой звездолет останется там, откуда не сможет нанести эффективный удар, что помешает вам захватить меня в плен? – запротестовал Фолкейн.

– Ничего, – согласился Латимер, – разве что отсутствие причин для этого. По-моему, Гэхуд просто хочет допросить вас и, быть может, передать вам сообщение для ваших хозяев. Кстати, если вы будете медлить, он потеряет терпение и отдаст приказ уничтожить вас.

– Что ж, приду как только смогу, – отрубил Фолкейн. – Если я через час не вернусь на свой корабль, мой экипаж объяснит это предательством с вашей стороны и будет действовать соответственно. Боюсь, в этом случае вас ждет неприятный сюрприз. – Он выключил прибор и замер в кресле, вцепившись в ручки и стараясь унять дрожь.

Чи Лан подошла, свернулась клубочком у ног Фолкейна и взглянула ему в лицо.

– Ты не хочешь идти, – сказала она непривычно мягко. – Ты боишься, что тебя снова накачают наркотиками?

Фолкейн утвердительно мотнул головой.

– Ты не представляешь, что это за ощущение —сказал он, проглотив комок в горле.

– Я могу пойти.

– Нет. Капитан-то я. – Он поднялся. – Помоги мне собраться.

– По крайней мере, – заметила Чи, – тебя хоть не захватят.

– Что? Почему это?

– Убить тебя, конечно, могут. Но этот тип боится, что ты умеешь читать мысли.

– Ох, – выдохнул Фолкейн. – Подожди, я, кажется, понял. – Он сцепил пальцы; глаза его сверкнули. – Почему я об этом не подумал раньше?

И с этими словами он покинул звездолет. На скафандре у него имелся импеллер, но это на всякий случай. До флагманского корабля противника он будет добираться на грависанях. Фолкейн опустил колпак; кокпит саней заполнен был воздухом, тоже на всякий случай. Если, скажем, треснет шлем или еще что-нибудь в таком духе. Полет проходил в призрачной тишине, и лишь ускорение, которое вдавливало Фолкейна в кресло, не давало ему потерять чувство реальности. Огоньки звезд расплылись и исчезли. Объяснение этому было самое прозаическое: зеленоватое сияние индикаторов на панели управления сыграло шутку с его глазами. Но без звезд было скучно. Фолкейн немного крепче, чем нужно, стиснул ручки управления и принялся насвистывать мотивчик, чтобы не было так одиноко:

 
Раз пошел гулять лудильщик;
Вот по Стрэнду он идет…
 

Что ж, быть может, он свистит последний раз в своей жизни. Ну и ладно, чем плоха эта песенка? Торжественности хватает и без того. Приближавшаяся, все увеличивающаяся в размерах громада корабля и так уж настраивала мысли на достаточно траурный лад. Раздавшийся в наушниках голос Латимера помешал Фолкейну докончить эту малопристойную балладку:

– Настройтесь на луч на частоте 158,6 мегагерц; он приведет вас к воздушному шлюзу. Поставьте сани в отсеке и подождите меня.

– Как, вы не хотите затаранить меня к себе на борт? – хмыкнул Фолкейн.

– Не понял.

– И не поймете. Ладно, забудем. Все равно мне деваться некуда, – он поймал сигнал и включил автопилот. Сам же тем временем занялся фотографированием вражеского корабля. Он внимательно разглядывал громаду звездолета, пытаясь запомнить все, что можно. Но часть его мозга продолжили размышлять. Этот Латимер явно заработался. Он ведет себя как помощник Гэхуда, кем бы там этот Гэхуд ни был. А кроме того, он и связист, и боцман… и все, что угодно.

Ну что ж, если корабль достаточно автоматизирован, то большой экипаж ему не нужен. У нас сейчас как бы снова Ренессанс: человек – мастер на все руки, а специализируются за него компьютеры. Но ведь остались и такие работы, с которыми машины не справляются. У них нет мотиваций, у них нет предприимчивости – нет истинного разума, наконец! Все полностью роботизированные корабли, которые мы – цивилизованные существа, с которыми сталкивался человек, – строили, годились только для элементарной, если не сказать черновой, работы. А если ты отправляешься на разведку или в торговую экспедицию, или ведешь войну – в общем, попадаешь в непредсказуемые обстоятельства, – то число членов экипажа возрастает. Отчасти, разумеется, для того, чтобы снизить психологическое напряжение, а отчасти – чтобы выполнить задание, причем в любых условиях. Вот как, к слову, нам с Чи тяжело – от того, что нас только двое на корабле. Ладно, нас подстегивала опасность, но Гэхуда-то что подстегивало? Почему на связь выходит только Латимер? Направляемые лучом грависани миновали крейсер. Фолкейна снова поразило невероятное количество всяких пушек. Башенки в форме плавников оказались тоньше, чем он предполагал. Да, самое подходящее место для лабораторий, и, похоже, там внутри действительно полно приборов. Но интересно, какой такой зверь обслуживает их – ведь и в этих башенках, и в самом корабле наверняка не повернуться? Фолкейн постепенно добрался до ответа и потому не был особенно удивлен. Он включил встроенный в шлем передатчик и настроился на луч мазера, тянувшийся к „Бедолаге“.

– Ты слышишь меня, Чи Лан? – спросил он.

– Да. Что нового?

Фолкейн перешел на язык Эрио, который они все выучили за время совместного пребывания на Мерсейе – если Латимер и подслушивает, вряд ли что поймет – и кратко описал все, что увидел:

– Я абсолютно уверен, что все корабли, кроме флагманского, – роботы, – закончил он. – Это многое объясняет, в том числе строй. Гэхуду приходится не спускать с них глаз, чтобы они, чего доброго, не разбежались по дороге. Зато его не тревожит мысль о потерях в бою – это ведь просто машины, хотя, скорей всего, с радиационной защитой. Если у него и имеется хоть один звездолет с экипажем, так это его собственный. Конечно, даже при высокоразвитой экономике посылать такую эскадру – удовольствие не из дешевых. Но ведь роботам найти замену куда легче, чем сотням или тысячам профессионалов. Что все эти кораблики в сравнении с таким лакомым кусочком, как Сатана!

– И-ирх! Знаешь, Дэвид, звучит довольно правдоподобно. Особенно, если этот Гэхуд – какой-нибудь удельный князь со своей дружиной. Такие обычно ни с кем не советуются, никого не посвящают в свои планы… Что ж, одной надеждой больше. Мы с тобой намалевали черта, а он оказался не таким уж и страшным.

– Не думай, он достаточно страшен. Если через час я не выйду с тобой на связь или если ты сама заподозришь что-то неладное, не строй из себя верного слугу – сматывай удочки.

Чи запротестовала было, но Фолкейн ее перебил:

– Я все равно к тому времени буду мертв, так что ты ничем мне не поможешь, оставшись здесь. Дома должны обо всем узнать – по крайней мере, будет кому за меня отомстить.

Она помолчала.

– Понимаю.

– Шансов ускользнуть от погони немного. В гонке на скорость девятнадцать эсминцев так или иначе тебя догонят. Вот если бы тебе удалось перехитрить их… или хотя бы незаметно отправить другую капсулу… Ну ладно, я почти у цели. Кончаю связь. Удачных полетов, Чи.

Ее ответа он не разобрал. Чи произнесла фразу на древнем языке своего племени. Но несколько слов Фолкейн понял – среди них было „удача“. Голос цинтианки чуть дрожал. До линкора – так он окрестил флагманский корабль врага – было уже рукой подать. Фолкейн выключил автопилот и взял управление на себя. Когда грависани вышли из тени одной из башенок, в глаза человеку брызнул ослепительный свет. Он исходил из похожего на грузовой люк отверстия в борту звездолета – наверно, того самого шлюза, о котором говорил Латимер. Сани осторожно миновали широкий комингс. Притяжение корабля немного затруднило посадку. Выполнив необходимые процедуры, Фолкейн выскочил из кокпита. В отсеке никого не было; внутренняя герметическая дверца осталась закрытой. Он торопливо отцепил висевший у пояса предмет и с решимостью отчаяния сжал его в руке. В ожидании Латимера он посмотрел на приборную доску саней. Фолкейн чувствовал, что сила тяжести на этом звездолете превышает стандартную земную, и шкала гравиметра подтвердила его ощущения: стрелка стояла на делении 1,07. Интенсивность освещения более чем на треть превосходила обычную. Спектральное распределение указывало на то, что эти существа, какими бы они там ни были, живут вблизи звезды F-типа. Но тогда почему такое освещение? Внутренняя дверца распахнулась, наружу вырвалось немного воздуха. Фолкейн отметил про себя, что шлюз – составной: за этим отсеком был еще один. В дверном проеме появилась облаченная в скафандр человеческая фигура. Сквозь стекло шлема виднелось суровое лицо Латимера. В руке он держал бластер обычного типа, приобретенный наверняка на Луне. Но за спиной человека маячил робот – весь из металла, длинные ноги, цилиндрическое тело со множеством рук, вместо пальцев – датчики или эффекторы.

– Хорошо же вы принимаете посла, нечего сказать, – бросил Фолкейн. Рук поднимать он не собирался.

Впрочем, Латимер этого и не потребовал.

– Мера предосторожности, – пояснил он безучастно. –  При вас не должно быть оружия. Сначала поищем бомбы.

– Валяйте, – согласился Фолкейн, – Суденышко мое чисто, пистолет я, как было договорено, оставил в звездолете. Правда, у меня есть вот это. – Он поднял левую руку, показывая зажатый в кулаке предмет.

Латимер отскочил.

– Йагнат хамман! Что это?

– Граната. Не ядерная, всего лишь противопехотная. Начинена торденитом с коллоидным фосфором для приправы. Здесь на расстоянии в пару метров разнесет что угодно. Про кислородную атмосферу я уж не говорю. Я вытянул чеку и отсчитал целых пять секунд, прежде чем вставить шток на место. Теперь гранате не дает взорваться только мой палец. Да, кстати, осколков от нее куча.

– Но вы… вы… нет!

Не паникуйте, приятель. Пружина не такая уж тугая – я спокойно удержу ее в течение часа. Мне вовсе не хочется взрываться. Но еще больше мне не хочется попасть в плен, быть застреленным… Продолжите сами. Если вы будете придерживаться дипломатической учтивости, никаких проблем не возникнет.

– Я должен сообщить об этом, – пискнул Латимер. Он наклонился над каким-то прибором – по всей видимости, интеркомом. Робот, как ему было приказано, проверил сани и замер в ожидании.

– Он вас примет. Пойдемте, – сказал Латимер, делая шаг к двери. Он явно был рассержен. Робот пропустил вперед обоих людей и двинулся следом. Фолкейн чувствовал себя между ними как в мышеловке. Что толку в этой гранате? Если его сопровождающие только захотят, они без особых хлопот справятся с ним. Или не будут рисковать сейчас, а подстрелят его на обратном пути, когда он уже будет считать себя в безопасности.

Хватит об этом. Ты пришел сюда, дабы узнать все, что можно. Да, ты не герой, ты бы отдал черту душу, лишь бы оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда, со стаканом в руке и со шлюхой на коленях, и хвастать напропалую своими приключениями. Но ведь назревает война. Атаке могут подвергнуться целые планеты. Представляешь, какая-нибудь девчушка не старше твоей маленькой племянницы лежит под развалинами сметенного атомным взрывом дома – лицо обуглилось, глаза испарились – и зовет папу, который погиб вместе со звездолетом, и маму, которую взрыв застиг на улице. Быть может, дела не настолько плохи. Быть может. Как можно упускать возможность поговорить с противником? В конце концов, ты рискуешь лишь собственной шкурой. А шкура-то свербит. Тьфу ты, черт, и не почешешься! Фолкейн криво усмехнулся. Наружная дверца закрылась, давление внутри шлюза выровнялось, створки люка, ведущего в рабочие помещения звездолета, автоматически раздвинулись. Глазам человека предстал залитый ярким светом, отражавшимся от металлических стен, коридор. Тишину нарушали лишь рокот двигателей, приглушенное гудение вентиляции на форсированной тяге да гулкое эхо шагов. Дверей в стенах коридора не было, лишь всякие решетки, вентиляционные отверстия; кое-где попадались загадочного вида приборы. Впереди открылся перпендикулярный проход: по нему прошествовал еще один робот, совершенно не похожий на первого, – он очень напоминал ведро со щупальцами и усиками и явно был предназначен для обслуживания каких-то механизмов. На этом корабле, похоже, всем занимались машины – вернее, он сам по себе был одной огромной машиной. Если не считать Латимера, Фолкейну на борту не встретилось еще ни одной живой души, но что-то подсказывало ему, что на звездолете есть не только роботы. Воображению его вдруг представилась громадная туша, изготовившаяся к прыжку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю