355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Уильям Андерсон » Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.] » Текст книги (страница 16)
Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.]
  • Текст добавлен: 11 мая 2017, 18:00

Текст книги "Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.]"


Автор книги: Пол Уильям Андерсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Отвечать! – завопил Гарвер примерно через полчаса. – Ты что, хочешь, помимо всего прочего, обвинения в неуважении к следствию?

– Откровенно говоря, да, – изумил их ответ Эдзела. – Поскольку я всего лишь пользуюсь своим правом на молчание, то подобное обвинение просто-напросто подтвердит всю абсурдность вашей возни.

Гарвер нажал на кнопку. Эдзел дернулся.

– Что-нибудь не так? – спросил у него один из полицейских, которому была выделена роль этакого добрячка.

– Через пол бьет током.

– Что ты говоришь! Наверно, дефект проводки. А может, тебе померещилось? По-моему, ты здорово устал. Давай признавайся, и все пойдем передохнем.

– Вы глубоко ошибаетесь, – отозвался Эдзел. – Мой хозяин тоже не сахар, но по сравнению с вами он просто лапочка. Я отказываюсь сотрудничать с вами на любых условиях. По счастью, космические скитания закалили мой организм. Поэтому, с вашего разрешения, я буду рассматривать эту ситуацию как возможность возвыситься над неудобствами, претерпеваемыми физическим телом. – Он принял позу лотоса; это, надо сказать, было зрелище. – Прощу прощения, что медитирую в вашем присутствии.

– Где ты был в ту вечернюю вахту, когда…

– Ом мани падме хам.

Полисмен отключил переговорное устройство.

– По-моему, овчинка выделки не стоит, шеф, – сказал он.

– Но он же живое существо! – возразил Гарвер. – Здоровый как бык, правда, но ведь не камень. Будем продолжать, посменно, пока не добьемся желаемого.

Тут раздался звуковой сигнал, и на экране видеофона появилось лицо начальника полиции Лунограда Мендеса.

– Прошу прощения, что отвлекаю вас, сэр, – извинился он, – но нам тут позвонили из „СИ“. – Мендес вздохнул. Они… они отказываются от своей жалобы.

– Что? – Гарвер так и подскочил. – Нет! Этого не может быть! Я же сам!.. – Он смолк. Лицо его посерело. – Давайте, холодно приказал он.

С экрана на него уставился Ким Юн Кун. Гарверу показалось, что он чуть менее сдержан, чем обычно. За его спиной маячил ван Рийн. Гарвер подавил инстинктивное желание швырнуть в экран чем-нибудь тяжелым.

– Ну? – спросил он. – Что это еще за выкрутасы?

– Я и мои коллеги имели разговор с этим вот джентльменом, – сказал Ким. Он говорил так, словно каждое слово в отдельности было грязным ругательством; он их как будто выплевывал. – Мы выяснили, что имело место досадное непонимание нами друг друга. Это следует немедленно исправить.

– Что, и воскресить из мертвых? – фыркнул Гарвер. – Пускай он предлагает вам какие угодно взятки, но у меня есть доказательства, что совершено преступление. Предупреждаю вас, сэр; если вы что-либо утаите от следствия, это может обернуться для вас неприятностями в будущем.

– Но преступления не было, – возразил Ким. – Все произошло по чистой случайности.

Гарвер поглядел на ван Рийна: торговец попыхивал сигарой и улыбался.

– Позвольте мне начать сначала, – сказал Ким. – Мы с партнерами хотим, если можно так выразиться, удалиться от дел. Поскольку „Сириндипити“ фирма в своем роде уникальная, купить ее захотят многие и за большие деньги. Переговоры по этому поводу – дело весьма тонкое, особенно если вы примете во внимание тот факт, что преуспеяние нашей компании зависело от полного к ней доверия со стороны клиентов. Стоило возникнуть лишь малейшему подозрению в нечестной игре, и славное имя нашей фирмы было бы запятнано навсегда. Все знают, что мы чужаки, что мы сторонимся общества и потому не всегда можем правильно определять последствия тех или иных своих шагов. Мастер ван Рийн благородно, – Ким еле выговорил это слово, – предложил нам свою помощь. Но наш договор следовало держать в тайне, чтобы конкуренты мастера ван Рийна не решили, будто „Сириндипити“ перешла в его собственность.

– Вы… вы, – взвизгнул Гарвер, как будто продолжая изводить Эдзела, – продаетесь? Кому?

– Вот с этим у нас возникли трудности, директор, – сказал Ким. – Фирма должна быть продана не просто тому, кто в состоянии заплатить, но тому, кто сможет вести дело дальше, не вызывая к себе подозрений со стороны клиентов. Быть может, это будет консорциум негуманоидов. Во всяком случае, мастер ван Рийн уполномочен нами действовать как посредник.

– Конечно, за приличные комиссионные? – простонал Гарвер.

– За бешеные, – в тон ему отозвался Ким. Потом продолжил: – Капитан Фолкейн прибыл в качестве его представителя, чтобы обсудить с нами некоторые детали. Для сохранения всего дела в тайне было решено сбить с толку всех, даже товарищей капитана по экипажу. Именно так и возникли слухи о его помолвке с сударыней Белдэниэл. Теперь я понимаю, что эта мысль была никудышной. Упомянутые товарищи капитана, возбужденные этими слухами, решились на крайние меры. Как вы знаете, Эдзел проник в замок силой. Но серьезного ущерба он зданию не причинил; а когда капитан Фолкейн объяснил ему ситуацию, он тут же принес нам свои извинения, которые мы с радостью приняли. Вопрос об ущербе мы договорились решить между собой. Так как капитан Фолкейн выполнил свою миссию, то вместе с Чи Лан он отправился на поиски покупателя для нашей фирмы. В его отлете нет ничего незаконного, поскольку ни один закон не был нарушен. А мастер ван Рийн был так добр, что любезно согласился взять Эдзела на борт своего личного корабля.

– Закон не нарушен? А как насчет законов об убийстве? – воскликнул Гарвер. Он сделал такое движение пальцами, как будто хотел кого-то задушить. – Я засажу их… вы… за это… вы же сами…

– Понимаете, директор, – сказал Ким, – я согласен, что ситуация неприятная; искушение подать иск было слишком велико, чтобы мы могли сразу его подавить. Под „мы“ я имею в виду тех из нас, кто тогда отсутствовал. Но потом, когда мы выслушали сударыню Белдэниэл и проверили планы замка, наша позиция изменилась. Вы знаете, что замок охраняется как людьми, так и автоматическими системами. Вторжение Эдзела так возбудило роботов в одной из башенок, что они уничтожили патрульные боты. Чи Лан, которая управляла звездолетом, раздвинула стены башни в доблестной попытке спасти наших слуг, но опоздала. В общем, все это – трагическая случайность. Если кого-то здесь и можно обвинить, то этот кто-то – подрядчик, установивший недоброкачественных роботов. К сожалению, этот подрядчик негуманоид и живет так далеко, что не подпадает под юрисдикцию Содружества.

Гарвер выпрямился.

– Так что, пожалуйста, немедленно освободите Эдзела, – закончил Ким. – Мастер ван Рийн сказал, что, быть может, он не станет поднимать большого шума по поводу несправедливого ареста, если только вы лично извинитесь перед ним в присутствии корреспондента Общественной службы информации.

– Вы заключили соглашение с ван Рийном? – прошептал Гарвер.

– Да, – сказал Ким с видом рыбы, насаженной на вилку.

Гарвер собрал остатки своего мужества.

– Ну что ж, – произнес он, еле двигая губами, – пусть будет так.

Из-за плеча Кима выглянул ван Рийн.

– Хорек! – сказал он и отключился.

Космическая яхта взяла курс на Землю. В каждом иллюминаторе сверкали звезды. Ван Рийн расположился в кресле, держа в руке кружку с пивом.

– Клянусь небом, – начал он, – стоит отпраздновать твое освобождение, пока есть возможность. На Земле нам с тобой придется носиться высунув язык.

Эдзел отпил из такой же кружки, в которой, правда, было чистое виски. Все-таки неплохо быть большим. Но радовался он не от всей души.

– Вы позволите этим типам из „Сириндипити“ так легко отделаться? – спросил он. – Они же злые.

– Возможно. Но они не осмелились бросить нам вызов, а это в корне меняет дело, – отозвался ван Рийн. – Посмотрим. Ты зря думаешь, что они легко отделаются. Они еще попляшут, и это так же точно, как то, что пиво, которое пью я, не то же самое, что виски, которое лакаешь ты. Смотри: они потеряли клиентов, потеряли свой шпионский центр, для которого, собственно, все и задумывалось. Поскольку я занимаюсь продажей, то мне от их потерь кое-что перепадет.

– Но у вас, я вижу., есть и другая цель, кроме денег! – воскликнул Эдзел.

– Ага-ага, точно. Понимаешь, я не знал, что случится после того, как ты освободишь нашего приятеля Дэви. Приходилось играть втемную. „Сириндипити“, как тебе известно, попыталась натравить на нас закон. В этом были свои опасности и свои прелести. Мне пришлось работать на четыре фронта. – Ван Рийн принялся загибать пальцы. – Первое: мне надо было вызволять тебя и других. Это прежде всего, месть могла и подождать. Второе: надо было сделать так, чтобы правительство осталось в стороне – по крайней мере пока. Потом, быть может, мы его и позовем. Дело заключается в следующем. А: правительство – это штука слишком громоздкая и неуклюжая для решения задачек со столь многими неизвестными, как наша. Б: если члены Содружества узнают, что у них неизвестно где есть могущественный враг, они запаникуют, а это очень плохо и для политики и для бизнеса. В: чем дольше мы стараемся одни, тем больше у нас шансов ухватить кусок пожирней от пирога, который плавает в космосе.

Ван Рийн сделал паузу, чтобы перевести дух. Эдзел поглядел на звезды, такие прекрасные, но все же не прекраснее жизни. А что жизнь в сравнении даже с самым малым из тех временных промежутков, которыми исчисляется существование этих солнц?

– А другие ваши цели? Каковы они? – спросил он глухо.

– Третье. Разве не ясно, что „Сириндипити“ сама по себе – мысль очень неплохая? Уничтожать ее не стоило, нужно было только передать эту фирму в честные руки. Руки, щупальца, плавники, лапы – все, что хочешь. Эрго: всякий шум вокруг „СИ“ нам нежелателен. Вот почему, кстати, я отправился к ним в контору. Я вовсе не хотел окончательно прикрыть эту лавочку. И четвертое. – Голос его сделался непривычно серьезным. – Кто такие эти иксы? Что им нужно? Почему они прячутся? Быть может, нам удастся сторговаться с ними. Ни одно здравомыслящее существо не стремится к войне. Нам надо больше узнать о них, только тогда мы сможем решить, как быть. А „Сириндипити“ – единственная наша путеводная ниточка.

Эдзел кивнул.

– Понимаю. Вам что-нибудь удалось узнать?

– Нет. Ничегошеньки. Они как воды в рот набрали. Мне показалось, они скорее умерли бы, чем сказали бы хоть слово. Я предложил им возвращаться домой и переговорить со своими хозяевами. Если дело и не выгорит, они хоть убедят своих компаньонов, тех, что улетели раньше, что на Луне им ничего не грозит. Ну вот, они улетят, а за ними последует мой звездолет, причем он всю дорогу будет держаться в пределах обнаружения. Может, они завлекут его в ловушку, а может, и нет. Я им сказал, что это бессмысленно: ведь ни мы, ни они не уверены, что сможем перехитрить один другого. И потом, даже заклятые враги могут найти какой-никакой, а общий язык. Ну, представьте себе, что ты собрался кого-то убить; почему бы сначала не потолковать с намеченной, так сказать, жертвой? В худшем случае, ты лишь потеряешь пару минут, в лучшем – поймешь, что тебе нет причины его убивать.

Ван Рийн осушил кружку.

– Ааххх! Вот, – продолжил он, – мы заключили с ними сделку. Они улетают, и их никто не будет преследовать, что подтвердят их же собственные детекторы. Но один из них останется здесь и займется передачей владения. Это будет Тея Белдэниэл. Она не особенно возражала. Мне кажется, она почеловечней своих приятелей. Потом же она поведет один из наших кораблей к оговоренному месту встречи, я предложил им где-нибудь на нейтральной территории. Быть может, их хозяева согласятся на встречу. Мне, по крайней мере, хочется их повидать, особенно после этой затеи с „Сириндипити“. Представляешь, сколько они о нас узнали? Ну?

Эдзел вскинул голову. – Прошу прощения! – воскликнул он. – Вы хотите сказать, что лично вы и… и я…

– А кто же еще? – сказал ван Рийн. – Потому-то в основном я тебя и оставил. Мне нужно, чтобы рядом был кто-нибудь, кому я могу доверять. Путешествие будет не из приятных, могу тебя заверить. Знаешь, как говорили в древней Норвегии? Брата лишиться – с жизнью проститься. – Он стукнул кулаком по столу и рявкнул:

– Юнги! Где, черт возьми, пиво?!

За десять с лишним лет, которые минули с тех пор, как лемминкяйненниты обнаружили планету-бродягу, она успела уйти далеко. Разглядывая в носовой экран Бету Креста, Фолкейн присвистнул.

– Приблизиться-то мы хоть сможем? – спросил он.

Сидя в пилотском кресле в окружении разноцветных огоньков контрольных приборов, он смотрел на звезду – вернее, на ее увеличенное изображение. Бета Креста сверкала так ослепительно, что, несмотря на светофильтры и на расстояние в несколько астрономических единиц, глазам было больно. Весь экран занимал лазоревый шар, покрытый разводами, как шкура леопарда. Окруженный золотисто-алым блистающим ореолом, намного превышавшим в диаметре размеры самого шара. Звезда как будто освещала космос; во всяком случае вечной ночи пространства пришлось отступить довольно далеко. Фолкейн вцепился в ручки кресла; сердце его отчаянно колотилось. Ища спасение от холодящего грудь первобытного ужаса, он поглядел на безделушки, которыми они, члены экипажа, украсили пилотский отсек „Бедолаги“. Вон висит некая хитроумная конструкция, изготовление которых на родной планете Чи Лан считается искусством; вон девичья фотография, которую он сам повесил на стену; вон, на полке, карликовое деревце, за которым ухаживал Эдзел… Эдзел, дружище, нам так сейчас нужна твоя сила! Услышать бы просто твой голос, и на душе сразу стало бы легче. Ну как назло: до тебя сейчас две сотни световых лет! Кончай ныть, сказал себе Фолкейн. Нервишки шалят, приятель. Одно дело, когда Чи полдороги выхаживала тебя, и совсем другое теперь; хотя, по правде сказать, до конца я еще не очухался. Но работа есть работа. Ты ведь видел звезды покрупнее и поярче этой. Фолкейн слукавил: ему довелось наблюдать всего, дай бог, одну-две подобных звезды. Эти голубые монстры отнюдь не рассыпаны в космосе на каждом шагу. И потом, даже самый маленький из них – зрелище весьма впечатляющее. Эти пятна в фотосфере, которые суть не что иное, как вихри, причем такие, что каждый из них способен поглотить планету размерами с Юпитер! Это причудливое переплетение составляющих протуберанцы волокон – протуберанцы, масса которых куда больше массы Земли, ионизированные, испаряющиеся, превращающиеся в раскаленную плазму, вгрызающиеся в пространство на миллионы километров, бесследно пропадающие и возвращающиеся обратно, порождающие гигантские магнитные поля! Эта флюоресцирующая, видимая за миллионы парсеков корона, газ которой постоянно бомбардирует частицы, оголенные атомы, жесткие и мягкие кванты излучения звезды, сияние которой есть непрерывная буря, в восемьсот пятьдесят раз яростнее солнечной, буря столь мощная, что закончится всего лишь через какой-нибудь миллион лет в пламени Сверхновой! Фолкейн еще раз бросил взгляд на экран и содрогнулся. Вдруг он понял, что бортовой компьютер что-то сказал.

– Прошу прощения? – переспросил он.

– В моей программе нет реакции обиды, поэтому извинения совершенно излишни, – внятно произнес невыразительный голос. – Однако мне поставлена задача обращаться с вами настолько осторожно, насколько позволяет моя организация, до тех пор, пока ваша нервная система не придет в порядок. Поэтому снисходительность к вашему поведению рекомендуется рассматривать как часть программы.

Фолкейн хмыкнул, потом расхохотался.

– Благодарю, Тупица, – сказал он. – Пожалуй, это мне не помешает. – Потом добавил торопливо: – Только не говори, что ты определил необходимость и вычислил реакцию, переходи прямо к делу.

– Вы спросили, сможем ли мы приблизиться. Ответ зависит от того, что имелось в виду под „приблизиться“. Анализ контекста показал, что вы хотели узнать следующее: достигнем ли мы указанной планеты, не подвергая корабль опасности? Ответ утвердительный.

Фолкейн повернулся к Чи Лан, развалившейся справа от него в своем кресле, похожем скорее на гамак.

– Я отчетливо помню, что приказал Тупице забыть эти идиотские утвердительные и отрицательные ответы, поскольку даже Черчилль довольствовался простыми „да“ и „нет“, – вздохнул он. – Зачем вы отменили мой приказ?

– Это не я, – отозвалась цинтианка. – Мне все равно. Плевать я хотела на все эти нюансы, тем более на английские! – Она фыркнула. – Нет, кого уж винить, так Эдзела.

– Почему его?

– Ты должен помнить, что мы получили этот корабль совсем новым. Поэтому у компьютера словарь был, так сказать, специализированный, инженеристый, если хочешь. Правда, работая с нами, он кое-чего поднабрался. Но ты должен помнить и то, что на Луне мы заказали полную проверку всех систем корабля. Ну вот, ты, задрав хвост, умчался за своей Вероникой, а мы с Эдзелом остались заниматься делами. Естественно, этот доброглот решил, что инженеры оскорбятся, когда увидят, как мало мы пользовались их диалектом. Поэтому он приказал Тупице…

– Ладно, – прервал ее Фолкейн и приказал компьютеру: – Вернись к предыдущей структуре изложения и сообщи нам свои соображения.

– Проведенные исследования как будто подтверждают сведения о планете, которые были вам сообщены, – сказал компьютер. Фолкейн кивнул. Хотя он окончательно пришел в себя всего лишь несколько дней назад, Чи Лан удалось выудить у него подробную информацию еще на первом этапе полета. – Однако уровень помех еще достаточно высок, чтобы можно было утверждать наверняка. Тем не менее я вычислил орбиту с удовлетворительной точностью. Это в самом деле гипербола с малым смещением. В данный момент планета находится близко к периастрию, радиус-вектор имеет длину приблизительно в 1,75 астрономической единицы. Максимальное сближение со звездой, примерно на 0,93 астрономической единицы, произойдет в течение ближайших 27 с половиной дней, после чего планета снова уйдет в открытый космос, следуя своей гиперболической орбите. Наличия каких-либо других тел соответствующего размера не подтверждаю. То есть динамика ситуации проста, орбита почти симметрична.

Чи вставила сигарету в длиннющий мундштук из слоновой кости и прикурила. Уши ее чуть подрагивали, усы топорщились.

– Как вовремя! – буркнула она. – Нет, чтобы прилететь, когда планета была более-менее далеко от этого огненного шара. Ну что вы, как можно! Это было бы слишком легко! Тогда богам пришлось бы поискать кого-нибудь другого, чтобы выпалить на него все эти небесные отбросы! Представляешь, нам придется лезть в самое пекло радиации!

Вообще-то, – отозвался Фолкейн, – если бы планета не подошла так близко к звезде, что ее криосфера смогла отразить достаточное количество света, вряд ли ее обнаружили бы. Не забудь еще про эти вечные отставания галактической связи. Нам просто повезло, что я услышал обо всем этом.

– Мог бы услышать и пораньше, в конце концов!

– Остается необходимость, – вмешался Тупица, – проведения нескольких незначительных по масштабам анализов, которые подтвердили бы возможность создания на поверхности планеты промышленной базы. Точно не измерены величина и состав замороженных материалов. Не произведены с надлежащей аккуратностью вычисления их поведения при размерзании. Задача оказалась весьма сложной, и в ней слишком много неизвестных параметров. Например, когда начнет формироваться газовая атмосфера, все другие летучие субстанции начнут конденсироваться на больших высотах, образуя облака, которые скоро исчезнут, но которые за время своего существования поглотят столько радиации, что поверхность планеты практически останется холодной.

– Засохни! – бросила Чи Лан.

– Моей программой это не предусмотрено, и у меня нет нужды для этого…

– Тогда заткнись! – Чи повернулась к человеку. – Я понимаю, Дэйв, куда ты клонишь, и понимаю, что хочет сказать Тупица. Естественно, планета ускоряет свое движение. Я тут сама несколько вахт назад попыталась вычислить ее орбиту, пока ты дрых. Знаешь, что получилось? Что радиус-вектор изменился с трех до одной астрономической единицы за какие-нибудь десять стандартных недель. Представляешь? За такое время иррадиация возросла в девять раз! Однако я остаюсь при своем мнении: нам лучше было прилететь попозже, когда эта штука уйдет от звезды и поостынет.

– Хотя в данный момент я не готов к деятельному метеорологическому анализу, – заявил Тупица, – но по моим расчетам максимальная нестабильность атмосферы возможна после прохождения планеты через периастрий. Пока что большая часть излучаемой звездой энергии идет на растопление льда, на испарение масс влаги и все такое прочее. Но ведь когда этот процесс завершится, излучение звезды останется на том же уровне. Например, на расстоянии тридцать астрономических единиц уровень радиации на этой планете будет примерно равен земному и останется практически таковым в течение нескольких лет. Поэтому можно ожидать высоких температур и штормов такой силы, что ни один звездолет не осмелится совершить посадку. Однако мы при соблюдении надлежащей осторожности можем произвести анализы почвы.

Фолкейн усмехнулся. Он чувствовал себя сейчас значительно лучше. Пространству придется узнать, что мы не лыком шиты, подумал он и сказал:

– Будем надеяться, что нам повезет.

– Меня бы это вовсе не удивило, – брюзгливо отозвалась Чи. – Ну, Тупица, на когда у нас назначено рандеву?

– Если даже случится солнечная буря, то силовые экраны все равно справятся с корпускулярным излучением, – сказал компьютер. – Главная проблема – это излучение электромагнитное. Имеющиеся в наличии защитные материалы не смогут защитить нас от получения нежелательной дозы рентгеновских лучей во время проведения исследований. А волны длиннее обычного приведут к перегрузке нашего термостатического оборудования. Поэтому я предлагаю полет на гипердвигателях.

Фолкейн вынул из кармана серого комбинезона трубку.

– На таком расстоянии это самый дешевый способ самоубийства, – предостерег он. Случиться могло все что угодно: неудачный вход в поле тяготения звезды разорвет корабль на кусочки; соприкосновение с твердым телом или с облаком сравнительно плотного газа приведет к ядерному взрыву.

– Подобная возможность предусмотрена конструкцией корабля и моей собственной, – возразил Тупица. – Помимо, того, что сам перелет займет меньше времени, мы избежим сколько-нибудь серьезных столкновений с находящимися в пространстве фотонами и материальными частицами.

– Неплохо, – согласилась Чи. – Меня как-то не особо согревает мысль, что эти паршивчики окажутся в моих внутренностях. Но что мы будем делать, когда достигнем планеты? Можно, конечно, сесть на теневой стороне, и тогда сама планета будет защищать нас от звезды. Но что мы при этом увидим на поверхности?

– Можно использовать существующие инструменты. Лучше всего с ними, разумеется, справился бы Эдзел, поскольку он планетолог. Но я не сомневаюсь, что с моей помощью и от вас двоих будет толк. Возможно, нам удастся впоследствии сделать пару вылазок на дневную сторону.

– Лады, – заключил Фолкейн. – Перекусим, поспим – и в путь-дорожку.

– Ты двадцать раз потом успеешь набить желудок, – сказала Чи. – Стартуем прямо сейчас.

– Чего? Зачем это?

– Ты что забыл, что у нас есть конкуренты? Та парочка, которая отправилась к своим хозяевам? Я не знаю, как быстро они туда доберутся и как скоро будет организована экспедиция, но мне кажется, они вряд ли станут выжидать или церемониться, если обнаружат нас. – Чи взмахнула хвостом и повела плечами. – Откуда мы знаем, справимся ли мы с ними в схватке? Я бы с удовольствием оставила бы это дело боевым крейсерам Лиги. Так что давай определимся, и вперед.

– Хм… Похоже, ты права. Слышал, Тупица? На всякий случай активируй все датчики ближнего действия. Черт его знает, на что мы можем натолкнуться. – Фолкейн набил трубку. – У меня нет особой уверенности, что ван Рийн доверит это дело боевым звездолетам, – сказал он, обращаясь к Чи Лан. – Ему же тогда придется поделиться прибылью, а он хочет забрать себе эту планету целиком.

– Будь спокоен, он выкачает из нее все, что можно, – ответила цинтианка. – Но тут деньги отошли для него на второй план. Он испугался. Он думает, что Содружество – если не вся наша Техническая цивилизация – находится в состоянии войны и даже не подозревает об этом. И если для наших врагов эта бродячая планета так важна, что они пожертвовали наблюдательным центром, которым пользовались пятнадцать лет, значит, она не менее важна и для нас. Так что он позовет и Лигу и другие правительства с их флотами, если решит, что это нужно. Я разговаривала с ним после того, как мы выудили тебя из замка.

Фолкейн не отреагировал на подколку, лишь крепко стиснул зубы. Я должен был понять, в чем дело, когда узнал, как они обошлись со мной, подумал он. Именно узнал – ибо он, как ни старался, не мог вспомнить всех подробностей своего пребывания в замке. Самому ему все это казалось каким-то бредовым сном. Время клубилось как дым, оживляя ту или иную ситуацию; он был пленником в другой вселенной, и вообще это был не он и не с ним все это происходило. Он желал Тею Белдэниэл, как никакую другую женщину раньше; он почитал Древнюю Расу, как никаких других богов; он по желанию мог опустошить свой мозг, превратить его в логическую машину, а потом вернуть в прежнее состояние. И в то же время у него было такое чувство, что все это случилось вовсе не с ним, а с кем-то другим. Его использовали, к нему проникли в мозг… Как отомстить за это внутреннее надругательство?

Фолкейн заставил себя отвлечься от этих мыслей.

– Если Старого Ника на самом деле собираются лишить его куска, – задумчиво произнес он, – то я им не завидую. Боюсь, они оглохнут: старикан завопит так, что на Магеллановом облаке слышно будет! Ладно, попробуем, может, нам удастся спасти его бекон с яичницей, французские тосты, кофе… Что у него еще было на столе, когда я последний раз завтракал с ним? Ах да, кокосовый торт. Как у тебя там, Тупица?

– Звездолет для полета на гипердвигателях готов, – доложил компьютер.

Гудение двигателей усилилось. Изображение на экране помутнело – система приноравливалась к биллионам квантовых микропрыжков в секунду. Потом на кормовом экране возникло усеянное звездами небо. А на носовом – появился быстро увеличивающийся в размерах диск Беты Южного Креста; он все рос и рос, и показалось даже, что пламя звезды вот-вот проникнет в корабль. Фолкейн сжался в пилотском кресле, Чи Лан выпустила когти. Потом это впечатление исчезло. Корабль вышел из гиперпространства. Осталось только развить достаточную кинетическую скорость, причем сделать это нужно было быстро, чтобы усилившееся излучение звезды не успело пробиться через защитные экраны. Компьютер так искусно справился с этой задачей, что живые существа внутри корабля даже не почувствовали изменения гравитации. Все было сделано за несколько минут. Звездолет очутился на расстоянии двух градусов от поверхности планеты-бродяги, двигаясь так, чтобы гравитационная и центробежная силы постоянно находились в равновесии. Экипаж прильнул к экранам. На большом обзорном экране виден был огромный черный шар, отороченный белизной там, где в атмосфере преломлялись лучи звезды. За атмосферой искрилась корона звезды, мелькали сполохи зодиакального света. Ночь планеты была не совсем непроглядной. Над полюсами разноцветными знаменами вытянулись зори; атомы и ионы расщепленных лучами звезда молекул светились голубоватым светом, соединяясь в самые странные комбинации; молнии, пронзавшие плотную завесу облаков внизу, напоминали болотные огоньки; то здесь, то там взгляду открывались алые жерла вулканов. На экранах ближнего вида планета представлялась как будто рассеченной на куски. На одном экране виднелся новорожденный океан, на другом – маячила только что поднявшаяся горная цепь. Фолкейну показалось, что он слышит вой ветра, рев дождя и раскаты грома, что он ощущает, как ходит ходуном там, внизу, земля и в пылающее небо взлетают, увлекаемые вихрями, громадные валуны. Прошло много времени, прежде чем он смог оторваться от экрана. Но нужно было работать; от вахты к вахте у Фолкейна оставалось все меньше благоговейного восторга по мере того, как он все больше и больше узнавал о планете. А вместе с восторгом исчезала и слабость, от которой он после заключения в замке никак не мог избавиться. Жажда крови осталась, но он загнал ее глубоко в подсознание, чтобы она не мешала работе. То, что он наблюдал, было, пожалуй, уникальнейшим событием в галактике – быть может, даже во всей Вселенной – и полностью захватило его. Как правильно определили лемминкяйненниты, планета была очень древней. Она давно уже лишилась большей части своего естественного излучения, и холод пробрал ее до самого ядра. Однако, судя по магнетизму, какая-то часть коры осталась в расплавленном состоянии. Этот громадный объем тепла, скрытый под мантией, под корой, под замерзшими океанами, под одеялом застывшей атмосферы шириной в среднем где-то метров десять-двадцать, рассеивался очень медленно. Правда, температура на поверхности в течение веков едва-едва превышала абсолютный нуль. Теперь криосфера начала растворяться. Ледники превратились в бурные реки, которые вскоре закипели и стали штормовыми ветрами. Озера и моря, тая, перераспределяли огромные массы. Давление внутри планеты изменилось, изостатическое равновесие нарушилось: перемещение слоев, изменение аллотропической структуры высвободило катастрофическую плавящую скалы энергию. Планетотрясения корежили сушу и заставляли бурлить воды. Тысячами пробуждались вулканы. Из-под оставшейся еще ледяной корки взлетали в небо гейзеры. Метели, дождь, град – все это одновременно обрушивалось на планету изо дня в день, гонимые ветрами такой силы, в сравнении с которыми ураган казался просто легким бризом. Зависнув в космосе, Фолкейн и Чи Лан наблюдали и исчисляли Рагнарок, великую битву конца света. Но все равно – все равно – что это была за добыча!

Что за неистощимый клад!

– Раз на друзей не обижаются, – заметила Чи Лан, – то я вот что тебе хочу сказать: по-моему, ты чокнулся. На что тебе сдался этот кусок ада?

– Это тебе объяснит даже такой дурень, как я, – сказал Фолкейн. – Здесь будет промышленная база по переработке элементов.

– А поближе к дому это делать нельзя?

– Только в крайне ограниченных – с учетом потенциального рынка – масштабах. – Фолкейн налил себе виски и откинулся на спинку кресла, переваривая обед. Он чувствовал, что заслужил несколько часов отдыха. Завтра им предстояло высадиться на планету, ибо исследования с орбиты они завершили; и кто знает, как там повернутся дела.

– Как насчет картишек?

Цинтианка, сидевшая на столе, покачала головой.

– Нет уж, спасибо. Я еще не отошла от прошлого раза, когда мы играли вчетвером и Тупица загреб себе кучу денег, объявив большой блеф. А без Эдзела нам с ним вообще не справиться. Он сдерет с нас последнюю шкуру. – Она погладила свой пушистый мех. – Займись делом, ты. Я ксенолог. Меня никогда не интересовали ваши паршивые фабрики. Я хочу, чтобы мне толком объяснили, ради чего я должна рисковать своим хвостом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю