Текст книги "Новое Просвещение и борьба за свободу знания"

Автор книги: Питер Кауфман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Подумайте, какую скорость получило так называемое естественное познание с развитием почтовой службы, телеграфа, телефона, современных газет и могущественного кинематографа. В наши дни человек с улицы обладает бÓльшими познаниями об окружающем мире, чем ученый 1850 г. мог приобрести за всю жизнь.

Мир разгоняется. С появлением кинематографа, самой могущественной просветительской силы со времен изобретения книгопечатания, неизбежно произойдет еще большее ускорение. Оно случится независимо от того, принимаем ли мы его и, соответственно, контролируем ли – или отказываемся принять и пускаем все на самотек[182]182
  «Editorial,» Visual Education 2, no. 1 (January 1921): 8–10.


[Закрыть].

* * *

Эти жалобы мы уже слышали и слышим всякий раз, когда какая-либо отрасль или индустрия выходит из детского возраста и достигает начальной зрелости: коммерческое мышление и желание извлекать прибыль отодвигают потребности общества (назовем это «общественным интересом») на задний план – или вовсе вытесняют их. Нападки Дж. У. Шепарда, председателя редакционной коллегии журнала «Образовательный экран», с которыми он обрушился на юную киноиндустрию в 1923 г., сродни той уничижительной критике в адрес телевидения, что звучала в прощальной речи Эдварда Марроу в 1958 г., в легендарном обращении Ньютона Миноу 1962 г., где тот говорил об «обширной пустоши», в словах противников общественного телерадиовещания конца 1970-х и начала 1980-х гг., а еще они сродни тем нелестным характеристикам, которые в наше время дают интернету. Шепард, преподаватель педагогики из Университета Оклахомы и директор программы по визуальному обучению, считал, что киноиндустрия уже вышла из-под контроля. Новые регулирующие структуры, точнее, саморегулирующиеся (с учетом того, что во главе их стояли кинопродюсеры и кинопрокатчики), учрежденные, чтобы улучшить качество фильмов, попросту не справились со своей задачей, заявлял он.

Во-первых, это значит, что кинотеатры, да и вся киноиндустрия, если уж на то пошло, полностью дискредитировали себя в глазах лучших людей. Во-вторых, это значит, что киноиндустрия бездумно создала себе клиентуру сомнительного качества и теперь вынуждена и дальше оказывать ей услуги, если хочет остаться частью сообщества. Неудивительно, что хорошие фильмы не привлекают зрителей и не окупаются. В-третьих, это значит, что большая часть населения в таких сообществах не получает тех развлечений, какие способно предоставить кино, возможно, за более низкую цену и более удовлетворительно, чем другие учреждения.

В-четвертых, это значит, что политика киноиндустрии все время была слишком ограниченной и эгоистичной, лишенной конструктивности и чуждой любым заботам об общественном благе. В-пятых, это значит, что силы, движущие киноиндустрией, воспринимают сообщество как свою законную добычу и даже зачастую запрашивают защиту от конкуренции с другими учреждениями, желающими заполнить брешь эпизодическими кинопоказами. Требование монополии от местного кинотеатра поднимает важный вопрос о правах. Владельцы кинотеатров и киностудий, с одной стороны, вопят, что у них есть право зарабатывать, а с другой стороны, отказывают сообществу в праве защищаться и контролировать судьбу. Иными словами, они требуют себе всех прав и привилегий, но отказывают в каких-либо правах и привилегиях другим. Главному принципу экономики, гласящему, что жить в сообществе имеют право только те, кто приносит ему пользу, нет места в философии дельцов кинематографа.

А значит, существует только одно решение. Оно основано на растущем осознании того, что у сообщества есть право, привилегия и обязанность управлять собственной судьбой, следовательно, сообщество должно посредством самоорганизации определять характер своей деятельности и в особенности развлечений – точно так же, как оно следит за своим образованием, коммерческой активностью и религиозными институтами. Ни одной силе с деструктивным влиянием не должно быть позволено соприкасаться с жизнью сообщества. И кинематограф не исключение[183]183
  «Special Editorials,» The Educational Screen 2, no. 1 (January 1923): 8–10.


[Закрыть].

Такое ожесточение – именно оно – приведет к тому, что после долгих конвульсий и дискуссий будет в конце концов созвана Комиссия Карнеги и учреждено американское общественное телерадиовещание. Это ожесточение возникло, потому что прозорливые люди почувствовали, какая надежда и какая опасность таятся в новом изобретении, в новой технологии, и захотели предупредить общество. Их голоса обращались к нам в первой половине 1920-х гг. – и до сих пор звучат громко и ясно. В июне 1925 г. в «Образовательном экране» вышла статья калифорнийского продюсера Джорджа Стоуна, который целых десять страниц посвятил придуманному им решению проблемы, связанной с невозможностью создания на коммерческой основе полноценных каталогов и библиотек образовательных фильмов. Это решение – его колокола звучат почти с каждой страницы моей книги – в том, чтобы сформировать некоммерческий механизм, некий «фонд», который станет «чрезвычайно полезным центром» по «созданию, обмену и распространению визуальных материалов с сопутствующими объяснительными текстами». Будучи сам продюсером таких фильмов: о происхождении жизни, о еде, о малярии и о болезнях в целом, – Стоун распознал то, что видели и другие, а именно: «даже сверхграмотная организация бизнеса и эффективное производство не помогут одолеть экономические препятствия, стоящие перед продюсером образовательного кино». Нужен был центр, похожий на «общепризнанные культурные учреждения американской жизни» – общественные школы, наши большие симфонические оркестры, библиотеки, музеи и т. п. Стоун говорит об этих моделях с жаром и пророческим ви́дением:

Визуальное обучение требует такого же обширного собрания материала, как крупная библиотека или музей. Он должен быть размещен в таких условиях, которые обеспечат его сохранность на неограниченный срок. Его следует организовать так, чтобы его ресурсы были доступны, а сопутствующая задержка – минимальна. Это собрание должно получить такое же признание, как и другие общественные институты, и в его основе должен лежать бесплатный обмен материалом и публикациями. За ним должен следить обученный персонал, чтобы материал был доступен для любой высокоспециализированной работы, связанной с визуальным обучением[184]184
  George E. Stone, «Visual Education – A Retrospect, an Analysis and a Solution,» The Educational Screen 4, no. 6 (June 1925): 329–348.


[Закрыть].

Иными словами, общественное вещание.

Но мы забегаем вперед.

6
Визуальное обучение (II)

«Наша цель – инструмент свободной коммуникации людей в свободном обществе»[185]185
  Carnegie Commission on Educational Television, Public Television: A Program for Action: The Report of the Carnegie Commission on Educational Television (New York: Bantam Books, 1967), 8, в одной из двенадцати рекомендаций


[Закрыть]. Когда члены Комиссии Карнеги излагали свои идеи, они, пусть даже неосознанно, будто эхом повторяли идеи энциклопедистов из второй главы, порой почти слово в слово. «Американцы обретут более полное понимание себя, своих сообществ и своего мира [с помощью лучшего, более диверсифицированного телевидения]. Они узнают о чудесах и разнообразии искусств, наук, ремесел и о множестве путей, где встречаются творение ума и рук человека»[186]186
  Carnegie Commission, Public Television, 18.


[Закрыть]. Тот первый доклад Комиссии Карнеги мог бы написать Дидро[187]187
  На самом деле доклад был составлен преимущественно Стивеном Уайтом, помощником Киллиана. Великий американский писатель и судья литературного стиля Э. Б. Уайт одолжил первому Уайту несколько поэтических выражений. Э. Б. Уайт писал: «The New Yorker, 23, Западная 43-я ул., Нью-Йорк, 10036, 26 сентября 1966 г. Дорогой Стив! У меня есть внук по имени Стивен Уайт, и держу пари, что он плавает быстрее и может провести под водой больше времени, чем ты. Что до телевидения, то сомневаюсь, что у меня найдутся идеи и предложения, стоящие того, чтобы их записывать. Некоммерческое телевидение должно стремиться к идеалу качества, а не идее приемлемости – что не дает подняться коммерческому. Я думаю, некоммерческое телевидение должно служить визуальным аналогом литературного эссе, должно пробуждать мечты, утолять жажду прекрасного, переносить нас в иные места, показывать важные события, знакомить с великими драматическими постановками и музыкой, помогать исследовать небо, море, леса и холмы. Стать для нас Лицеем, Шатокуа, Мински и Камелотом. Оно должно заново сформулировать и разъяснить социальные дилеммы и политические вопросы. Периодически оно это делает, и тогда можно на долю мгновения увидеть его истинный потенциал. Как видишь, я не могу предложить ничего конкретного и полон позолоченных банальностей. Но спасибо за возможность. С уважением, Энди Уайт. Э. Б. Уайт. Стивену Уайту, Комиссии Карнеги по образовательному телевидению, Новая ул., 26, Кембридж, Массачусетс». См. E. B. White, «Carnegie I: E. B. White's Letter to the First Carnegie Commission,» Current, September 26, 1966, https://current.org/1966/09/e-b-whites-letter-to-carnegie-i-2/wallit_nosession=1. 26 New Street in Cambridge, where the Carnegie Commission was headquartered, is now an Enterprise Rent-A-Car.


[Закрыть].

Почему же наше телевизионное Просвещение так и не созрело?

Основатели и сторонники общественного вещания, в 1960-х и ранее, могут гордиться достижениями в своей сфере, и немалыми, – это важные телевизионные проекты, под которыми подписались благотворительные и правительственные организации с сотнями миллионов долларов в активном запасе, это многие часы рассказов об истории, естественных науках, бизнесе, политике, искусстве и культуре, которые стали доступны в каждом телевизоре, в каждой ТВ-приставке, в каждой спутниковой тарелке, какие имелись у американцев. Почему же сегодня наше телевидение такое, какое есть, почему наша программа передач показалась бы знакомой тем, кто критиковал телевизионный контент в 1910-х и 1920-х – а также 1950-х, 1960-х, 1970-х – и критикует до сих пор? Тому есть причины. Существует сквозная линия, проходящая через историю печати, кино, телевидения и интернета, где медиапровидцы и реформаторы говорят и оказываются услышаны, говорят и остаются неуслышанными, говорят, а их заставляют замолчать, или говорят недостаточно громко, а некоторые, как уже рассказывалось, становятся пророками и даже (как все убитые пророки) мучениками. Эта линия тянется от «Визуального обучения» и «Образовательного экрана» к вышеупомянутым идеям решения проблемы в конце 1920-х, 1930-х, 1940-х, а от них – к битвам между сторонниками коммерческого вещания и общественного вещания как американской модели, а после того, как битвы были проиграны, – к Марроу и Миноу, к Комиссии Карнеги и дальнейшим докладам, к дерегулированию и ослаблению общественного образовательного телевещания, к разрушению механизмов, что должны были управлять интернетом и помочь обществу – мировому обществу, которое становится все более единым, – воспользоваться его потенциалом[188]188
  Существовал проект компании по созданию энциклопедического кино. В его рекламе говорилось: «Почему мы убиваем мух? Почему линзы преломляют свет? Почему железо ржавеет? А хлеб плесневеет? Мы покажем почему! В фильмах Британской энциклопедии!» Orgeron, Orgeron, and Streible, «A History of Learning,» in Learning with the Lights Off, Orgeron, Orgeron, and Streible, eds., 49; «Encyclopædia Britannica Films,» Wikimedia Foundation, last modified February 23, 2020, 17:51, https://en.wikipedia.org/wiki/Encyclop%C3%A6dia_Britannica_Films; Tim Wagner, «Discoveries within Encyclopaedia Britannica Films,» Indiana University Libraries Moving Image Archive (blog), Indiana University Libraries, December 18, 2018, https://blogs.libraries.indiana.edu/filmarch/2018/12/18/discoveries-within-encyclopaedia-britannica-films/; «Encyclopædia Britannica Films,» and Internet Archive, accessed October 13, 2020, https://archive.org/search.php?query=creator%3A%22Encyclopaedia+Britannica+Films%22.


[Закрыть].

Эта сквозная линия есть часть Вселенной монстров.

Правовед Монро Прайс, специалист по советскому обществу и методам контроля над мыслью, писал, что «в любом социуме, желающем добиться значительного уровня демократического участия, структура системы коммуникаций неразрывно связана с тем, как работает политическая система. Поэтому особенно важно проводить общественные дебаты на тему любых законов, которые меняют взаимоотношения основных элементов в системах коммуникаций и отношения государственной и частной коммуникационных систем или даже влияют на баланс сил между теми, кто создает, и теми, кто распространяет информацию»[189]189
  Monroe E. Price, Television, the Public Sphere, and National Identity (Oxford: Clarendon Press, 1995); Cass R. Sunstein, «Television and the Public Interest,» California Law Review 88, no. 2 (2000): 499–564, https://scholarship.law.berkeley.edu/californialawreview/vol88/iss2/9/.


[Закрыть]. Как мы поймем из доводов ниже, культурные и образовательные институты тоже стали создателями и распространителями информации и в наш цифровой век также считаются «важными элементами систем коммуникации». В 1920-х слишком малая доля этих институтов, ключевых людей в правительстве и обществе понимала, насколько высоки ставки – экономические, социальные, политические, и потому то, над чем трудились общества визуального образования, растворилось в первой большой борьбе (также проигранной) за контроль над вещанием в Америке, или, как уже можно сказать спустя все эти годы, за контроль над экранами и динамиками, которые есть во всех американских домах, школах, местах для собраний, на каждом столе, в каждом ноутбуке и телефоне.

В основе работы Комиссии Карнеги – с ее первого заседания в Нью-Йорке в декабре 1965 г. до последнего в городе Дедхэм, штат Массачусетс, в ноябре следующего года[190]190
  «James R. Killian Papers,» MIT Archives Space, MIT Libraries, accessed October 13, 2020, https://archivesspace.mit.edu/repositories/2/resources/916; and «Carnegie I,» Current, accessed October 13, 2020, https://current.org/tag/carnegie-i/. Документы Комиссии Карнеги хранятся в коллекции по истории СМИ Исторического общества Висконсина: см. «About Our Mass Communications History Collection,» Wisconsin Historical Society, accessed October 13, 2020, https://www.wisconsinhistory.org/Records/Article/CS4017; «Carnegie Commission on Educational Television Records, 1963–1967,» University of Wisconsin Digital Collections, accessed October 13, 2020, http://digicoll.library.wisc.edu/cgi/f/findaid/findaid-idx?c=wiarchives;view=reslist;subview=standard;didno=uw-whs-us0145af;focusrgn=–contentslist;cc=wiarchives;byte=507708481.


[Закрыть], – было не только ожесточение. Исследуя предысторию общественного вещания, чувствуешь некий холодок – некое дежавю – по двум причинам. Во-первых, как говорится в этой главе, в американских дебатах по поводу СМИ присутствовала – всегда присутствует – отчетливая надежда на просвещение. Во-вторых, действующие в то время силы обманным путем отобрали у общества один из инструментов власти и передали в частные руки, то есть под частный контроль. Но все могло – и до сих пор может – быть по-другому. В рецензии на талантливую книгу о первых годах после появления «Визуального обучения» и «Образовательного экрана», когда страна лицезрела, как «визуальное обучение» присваивается теми, кто контролирует экраны, задвигается на задний план и часто игнорируется, великий историк телевидения Эрик Барноу задался следующим вопросом: «Как вышло, что нашей нации… хитростью навязали – в дотелевизионные годы – систему вещания, которая регулируется бизнесом и используется для бизнеса?»

Но если мы на какое-то время прекратим проливать реки слез и поднимем голову, то увидим: у нас осталась еще одна попытка – интернет. Он далеко, но, может быть, пока не слишком далеко, ушел по той же дорожке, что и кино, радио и телевидение. Что, если он еще не миновал точку невозврата?

Философ Юрген Хабермас говорит о новых методах, с помощью которых мы можем непосредственно менять к лучшему структуру власти в обществе и совещательную политику по всему миру через СМИ[191]191
  Jürgen Habermas, The Structural Transformation of the Public Sphere: An Inquiry into a Category of Bourgeois Society, trans. Thomas Burger with Frederick Lawrence (Cambridge, MA: MIT University Press, 1991), and Habermas, «Political Communication in Media Society» (speech delivered to the International Communication Association [ICA], Dresden, Germany, June 6, 2006), http://www.mit.edu/~shaslang/mprg/HabermasPCMS.pdf.


[Закрыть]. Именно по этой причине (две другие – жадность и деньги) сражения за контроль над СМИ ведутся так жестоко. Как уже отмечалось выше, во время самого значительного после Второй мировой войны исторического потрясения – краха Советского Союза – кровь лилась только у подножия телебашен в Бухаресте, Вильнюсе, Москве, когда велись яростные битвы за телевидение и за его освобождение, – это средство массовой информации родилось в период Холодной войны и впервые с тех пор должно было стать свободным. Хронику борьбы за телевидение вели разные историки и репортеры, но она чрезвычайно важна для нашей темы. Чтобы размышлять о будущем интернета, нужно смахнуть пыль, которой она покрылась.

«Как вышло, что нашей нации навязали?..» Совсем недавно возникла неотложная необходимость дать отпор совершенно новому, еще более могущественному левиафану – тандему государственной подачи новостей и власти частного сектора. Империя Fox News, изначально оппозиционного канала, свободного от лжи и недомолвок, во время президентства Дональда Трампа превратилась в канал исполнительной власти, и впервые в американской истории у нас появились – де-факто, если не де-юре – государственный телеканал и капилляры видео, радиоволн, изображений и текстов, произрастающие из сердца и артерий этого чудовища. Fox News более 200 месяцев занимал положение главного телеканала страны и в 2018 г. достиг своего наивысшего рейтинга[192]192
  Mark Joyella, «Unstoppable: Fox News Hits 200 Months At No. 1,» Forbes, August 28, 2018, https://www.forbes.com/sites/markjoyella/2018/08/28/unstoppable-fox-news-hits-200-months-at-number-one/#2674a28028cb; Mark Joyella, «Fox News Channel Has Highest Ratings In 22 Years – But MSNBC Is Growing Fast,» Forbes, December 12, 2018, https://www.forbes.com/sites/markjoyella/2018/12/12/fox-news-channel-has-highest-ratings-in-22-yearsbut-msnbc-is-growing-fast/#6714e7eb6124; «Cable News Fact Sheet,» Journalism and Media, Pew Research Center, June 25, 2019, https://www.journalism.org/fact-sheet/cable-news/.


[Закрыть]. Попытка исказить идею публично доступной документации, то есть независимого источника фактов, произвела на свет то, что историк и критик Джей Розен назвал «авторитарной новостной системой», хотя тут же добавил, что нам не хватает языковых средств, чтобы о ней говорить[193]193
  Джей Розен (@jayrosen_nyu): «У нас нет языка, чтобы описать его ненавистническое движение против прессы, – потому что это так не по-американски. Но когда говоришь об этом по телевизору, приходится находить подходящие слова. Что я и пытался сделать с @brianstelter на @CNN». Twitter, 23 апреля 2019 г., https://twitter.com/jayrosen_nyu/status/1120835564448690176.


[Закрыть]. Но у нас они есть. Эта система – генеральная репетиция для тоталитарной системы контроля над мыслью, и мы медленно движемся к тому сближению, о котором многие мечтают – правда, только в антиутопиях. Этот шокирующий поворот – не конец истории, как объявляли люди в конце Холодной войны, а звон, возвещающий начало конца нашей демократии и свобод. Спасибо рейгановскому дерегулированию систем коммуникации да и вообще всей экономики и культуры – больше нет тех социальных стандартов и норм, которые защищали нас в спокойные времена от подобных чудовищных посягательств[194]194
  «Yochai Benkler: Don't Panic, It's Just the Collapse of Neoliberalism,» YouTube, March 4, 2020, https://youtu.be/9tvD2vxAKac.


[Закрыть]. Выражаясь в рамках профессиональной лексики, можно было бы сказать, что это – провал. Но на языке новой эпохи Просвещения мы скажем, что это…

…Вселенная монстров[195]195
  Больше о том, как дерегуляция рейгановской эпохи повлияла на общественное вещание, см. «Advisory Committee on Public Interest Obligations of Digital Television Broadcasters: November 9. 1998 Meeting Material,» University of North Texas Libraries, last modified November 17, 1998, https://govinfo.library.unt.edu/piac/novmtg/; «Section II: The Public Interest Standard in Television Broadcasting,» draft report of the Advisory Committee on Public Interest Obligations of Digital Television Broadcasters, University of North Texas Libraries, accessed October 13, 2020, https://govinfo.library.unt.edu/piac/novmtg/pubint.htm; Richard E. Wiley, Dennis R. Patrick, Laurence A. Tisch, Jonathan D. Blake, and Marshall J. Breger, «Broadcast Deregulation: The Reagan Years and Beyond,» Administrative Law Review 40, no. 3 (1988): 345–76, https://www.jstor.org/stable/40709586.


[Закрыть].

* * *

«Как манипулировали нашей нацией?..» Ту рецензию Барноу написал на замечательную книгу Роберта Макчесни «Телекоммуникации, СМИ и демократия», в которой он рассказывает о том, как мы потеряли контроль над системой вещания[196]196
  Robert W. McChesney, Telecommunications, Mass Media, and Democracy: The Battle for the Control of U. S. Broadcasting, 1928–1935 (New York: Oxford University Press, 1993).


[Закрыть].

«Как вышло, что вещание, зависящее от рекламы, – пишет другой историк, – стало главным пользователем наших радиоволн?»[197]197
  Eugene D. Leach, «Tuning Out Education,» Current, January 14, 1983, https://current.org/1983/01/coop/?wallit_nosession=1


[Закрыть]

Хотя книга, которую вы сейчас читаете, посвящена не истории телевидения, корни нашей проблемы со СМИ и коммуникациями уходят в историю, в период, когда коммерческая система сформировала текущую ситуацию, – а она всегда ее формирует, если предоставить ее самой себе и не противостоять ей. Попытки контролировать структуру медиа привели к результатам если и не схожим с результатами нашей внешней политики и выкидыванием триллионов долларов на войну не с той страной, то хотя бы способным принести американцам достаточно дискомфорта, чтобы побудить их проявлять больше интереса к политике, которая ими управляет. Нет нужды говорить, что, когда средство массовой информации начинает получать прибыль от рекламы и его доходы начинают от нее зависеть, оно превращается в коммерчески ценный актив (посмотрите на YouTube), и в итоге частные коммерческие интересы неизбежно сталкиваются в общественными.

Это значит, что любые попытки сделать СМИ общественными, подстроить их под интересы общества, создать актуальную модель распространения информации, чему изначально должны были способствовать законы об авторском праве, принятые до появления рекламы, встречают сопротивление.

Неудивительно, что вся история наших медиа (да и не только наших) представляет собой идущие одна за другой волны дерегулирования там, где появляются регулирующие нормы, призванные защитить общество. Макчесни с его новаторским исследованием этих вечных откатов и стоящих за ними ныне повсеместных коммерческих интересов многое сделал для того, чтобы мы лучше понимали такую закономерность. Последовательно, пошагово он показывает, как с помощью взяток, шантажа, лоббирования, пиратства коммерческие интересы чинят препоны интересам общественного образовательного вещания, а также стремятся уничтожить свидетельства «борьбы и дебатов о контроле и структуре» в американской индустрии СМИ. Так происходит сразу после того, как кто-нибудь в очередной раз призывает поставить кино на службу гражданам, и в результате все это приводит, по формулировке Макчесни, к возникновению «доминирующей парадигмы вещания в США, согласно которой контроль эфира коммерческими СМИ воспринимается как нечто незыблемое и не подлежащее законотворческой дискуссии»[198]198
  Если мы деисторизируем анализ политики правительства, то получаем делегитимизацию попыток провести реформы, которые предпринимают наши современники, и это проблема для сферы СМИ и коммуникаций. «Сегодняшние дебаты о мировой политике коммуникаций имеют склонность к неисторическому нарративу и сосредоточиванию на технических деталях», – пишет историк. Это особая проблема для историков СМИ и активистов, которую они должны решить все вместе, поскольку, как пишет Макчесни, «исчезновение движения за реформы телерадиовещания из исторического нарратива» ускорило «отказ важных реформаторов защищать свое место в истории». См. Victor Pickard, «Neoliberal Visions and Revisions in Global Communications Policy from NWICO to WSIS,» Journal of Communication Inquiry 31, no. 2 (April 2007): 118–39, https://doi.org/10.1177/0196859906298162; McChesney, Telecommunications, Mass Media, and Democracy, 244.


[Закрыть].

Из-за систематичности подобных кампаний любые попытки правительства урегулировать возникающий статус-кво воспринимались как «потенциальная угроза [для новых СМИ] выродиться в ужасную систему государственной цензуры, что бросит самую постыдную тень на демократию». «Всего лишь дать государству право регулировать СМИ», утверждалось в 1936–1937 гг., это все равно что «"воздвигнуть гильотину", и если возникнет "национальная истерия", она почти несомненно приведет к тому же, что случилось со СМИ в нацистской Германии»[199]199
  McChesney, Telecommunications, Mass Media, and Democracy, 226, 241. Короче говоря, нас «облапошили», как выразился другой историк. См. Leach, «Tuning Out Education.»


[Закрыть]. Все равно. Реформы оказались задушены на корню, все попытки их проведения вычеркнуты из нарратива победителей, и мы пришли к «доминирующему консенсусу» – как будто так всегда и должно было быть. Примерно в 1938 г. глава радиокомпании RCA Дэвид Сарнофф представил американской аудитории через принадлежавшую компании сеть радио-, а потом и телеканалов NBC свое триумфальное видение коммерческого вещания в Америке и, умалчивая о пятнадцати годах борьбы, заявил:

Наша система вещания такая, какая есть, потому что действует в рамках американской демократии. Это свободная система, потому что у нас свободная страна. Она находится в частных руках, потому что частная собственность – одна из наших национальных доктрин. Она финансируется частными лицами через спонсирование отдельных программ и не требует никаких затрат от слушателя, потому что у нас свободная экономическая система. Ради ее установления не потребовалось принимать специальных законов. Она уже была заложена в американской системе, готовой к приходу радиовещания[200]200
  Цит. по McChesney, Telecommunications, Mass Media, and Democracy, 243.


[Закрыть].

Бретт Сэмюэлс. Толпа на митинге Трампа скандирует «Отправьте ее назад» в адрес Ильхан Омар. The Hill, 17 июля 2019 г., https://thehill.com/homenews/administration/453633-trump-rally-crowdchants-send-her-back-about-omar

Пятнадцать – двадцать лет прогрессивные деятели американского общества решительно сражались против интересов, которым по своей природе – природе наследственного капитала и ресурсов, им аккумулируемых, – было положено пережить любого. Жестокие битвы, которые они вели, так же важны для нашего национального самосознания, как американская революция, Гражданская война 1861–1865 гг. и борьба за гражданские права в 1960-х. Сегодня, когда мы смотримся в зеркало наших экранов, какими смехотворными кажутся эти страхи 1930-х гг.! Каким смехотворным кажется опасение, что регулирование СМИ приведет к фашизму, когда унаследованные нами нерегулируемые медиа транслируют в прямом эфире митинг, который возглавляет самый могущественный человек в мире, чьи сторонники громогласно заявляют о своем неприятии других рас и национальностей, и все это показывается на самом рейтинговом телеканале страны, а видео потом свободно расходится на нерегулируемых платформах коммерческих соцсетей! Как смехотворно в свете этой истории считать, что угроза фашизма исходит от регулирования СМИ, когда очевидно, что она стала результатом отказа их регулировать.

* * *

Борьба велась не только за пределами телевизионного бизнеса. Светочи надежды сияли и внутри него самого. В 1950-х гг. топ-менеджеры NBC – под предводительством Сильвестра «Пэта» Уивера, отца актрисы Сигурни Уивер, – попытались изменить индустрию изнутри и превратить ее в «просветительское телевидение», как они это называли и чем это и было по сути, а именно попытались показывать в часы пик программы о музыке, живописи, науке и других интеллектуальных и духовных предметах. Уивер написал длинную пояснительную записку – когда он уходил с NBC, в его кабинете лежало сорок томов пояснительных записок и манифестов[201]201
  Erik Barnouw, Tube of Plenty: The Evolution of American Television, 2nd rev. ed. (New York: Oxford University Press, 1990), 190.


[Закрыть], почти все с подобными призывами: «Давайте осмелимся думать и давайте думать смело»[202]202
  Pat Weaver with Thomas M. Coffey, The Best Seat in the House: The Golden Years of Radio and Television (New York: Alfred A. Knopf, 1994). См. также Pamela Wilson, «NBC Television's 'Operation Frontal Lobes': Cultural Hegemony and Fifties Program Planning,» Historical Journal of Film, Radio, and Television 15, no. 1 (March 1995): 83–104, https://doi.org/10.1080/01439689500260051; Evan Elkins, '"The Kind of Program Service All the People Want': Pat Weaver's Failed Fourth Network," Historical Journal of Film, Radio, and Television 35, no. 1 (2015): 176– 94, https://doi.org/10.1080/01439685.2013.858967; and William Boddy, «Operation Frontal Lobes Versus the Living Room Toy: The Battle over Programme Control in Early Television,» Media, Culture, and Society 9, no. 3 (1987): 347–68, https://doi.org/10.1177/016344387009003006.


[Закрыть].

Уивер видел в телевидении неимоверный потенциал: он верил, что оно может стать проводником для человеческого разума, как пишет его биограф; Уивер считал, что его миссия – обогатить воображение, мировоззрение и опыт каждого зрителя и «проапгрейдить человечество». Он писал о зрителях такого телевидения:

Каждый сможет гулять по кратерам Луны, смотреть на бурлящую лаву Везувия, сидеть среди руин Лептиса-Магны, наблюдать племенные пляски и бродить по коридорам муравейника…

Наступает новая эпоха Просвещения… В течение следующих пяти – десяти лет будет сформулирована новая позитивная гуманистическая философия. Новое понимание космоса – новая космология – ведет нас к грандиозным последствиям… Я хочу, чтобы сценаристы и продюсеры отказались от циничного торгашества и задумались[203]203
  Wilson, «NBC Television's 'Operation Frontal Lobes.'»


[Закрыть].

Эти воззвания дошли до нас во всех подробностях. Дэвидсон Тейлор, директор по связям с общественностью NBC, помогал Уиверу донести его планы до компании. Как пишет историк телевидения того периода, манифест Тейлора и Уивера о «просвещении через телевидение», написанный в сентябре 1951 г., призывает к «реализации философии просвещения на трех уровнях»:

На первом уровне предлагалось сделать программы, которые принято считать общественно значимыми, всецело информационными, образовательными или культурными. К ним относились новости, документальное кино, трансляция важных мероприятий, познавательные передачи, дебаты, ток-шоу, репортажи с места событий, религиозные программы…

На втором уровне просветительского телевидения в регулярные передачи, которые создавались как развлекательные, будут включаться элементы «не только развлекающие, но и обучающие». Этот план требовал, чтобы продюсеры… не забывали… что окружающий мир увлекателен сам по себе. Примерами могут послужить сериал «Театр Филко», образовательные и культурные вставки в таких сериалах, как «Кукла, Фрэн и Олли» и «Звездный театр Тексако» Милтона Берла, или ток-шоу «Мы, народ».

Третий уровень представляет собой план, который Пэт Уивер ранее назвал операцией «Лобные доли». (В дальнейшем так стали назвать все планы «просветительского телевидения».) Этот проект должен был столкнуться с самым большим сопротивлением рекламодателей, а суть его заключалась в том, чтобы каждая коммерческая программа, выходящая в прайм-тайм, «один раз в течение весенних и осенних месяцев показывала целый эпизод, отведенный просвещению». NBC предлагала, чтобы такие эпизоды оплачивались постоянными клиентами, потому что «они увидят, как важно их участие… для связей с общественностью и для их обязательств перед аудиторией».

В статье следующего года Тейлор подчеркивает, что Уивер с коллегами из NBC верили, что «коммерческое телевидение должно использоваться для просвещения зрителей Соединенных Штатов… что американское коммерческое телевидение с его способностью завладеть вниманием аудитории должно послужить потребности нашего народа узнать больше о мире, в котором он живет».

Мы убеждены, что идея просвещения, идея расширения горизонтов, идея ответственности, идея информации и культуры должны присутствовать в каждой программе, которую мы создаем… Нет передач, не способных время от времени вносить вклад в интеллектуальное обогащение тех, кто смотрит телевизор… [Наш план] основан на уверенности в том, что американцы жаждут знаний и что материалы, предоставляемые реальностью, увлекательны и неистощимы. Наша задача – применить инструменты шоуменов ко всему богатству этих материалов, включающих в себя не только текущие события, но также и историю, естественные и гуманитарные науки.

Как выразился Дэвид Сарнофф (в речи, которую для него, скорее всего, написал Уивер, прежде чем Сарнофф присвоил эти идеи, а потом зарыл их в землю, а от Уивера избавился):

В просвещении великой нации телевидение может стать величайшей силой из всех когда-либо известных. Наш народ голоден до саморазвития, самосовершенствования. Мы даем ему недостаточно пищи.

Применение инструментов шоуменов к миру фактов, истории, искусства, естественных и гуманитарных наук – первый творческий вызов. И та медиакомпания, которая сначала сосредоточится на этой задаче, станет компанией будущего[204]204
  Цит. по Wilson, «NBC Television's Operation Frontal Lobes.»


[Закрыть].

Уивер так и не реализовал свои идеи: его самого и его соратников по операции «Лобные доли» попросили уйти с работы. То был еще один поворотный момент для Вселенной монстров – как те, что в своей прощальной речи несколько лет спустя, в 1958 г., Эдвард Р. Марроу упоминал в выражениях, вряд ли приятных лидерам индустрии СМИ, многие из которых присутствовали в зале. Марроу – можете послушать его речь, аудиозаписи еще сохранились – говорил о «постоянном страхе» перед тем, что радио и телевидение «делают с нашим обществом, нашей культурой и нашим наследием». Он говорил о повсеместных «свидетельствах упадка и отстраненности, даже бегства от реального мира» – и о том, что в прайм-тайм на телевидении присутствуют «лишь эпизодические и мимолетные упоминания того факта, что наша нация находится в смертельной опасности».

Линкольн мог бы выразиться схожим образом.

Мы участвуем в великом эксперименте, и он покажет, способно ли свободное общественное сознание придумывать и применять методы, с помощью которых управляют делами нации. Мы можем потерпеть неудачу. Но в вопросах информации мы сами чиним себе ненужные препоны.

Давайте устроим небольшую конкуренцию не только в продаже мыла, сигарет и автомобилей, но еще и в информировании публики, нервной, подозрительной, однако открытой к восприятию. Почему бы каждой из двадцати – тридцати больших корпораций, доминирующих на радио и телевидении, не решить, что они каждый год будут пропускать парочку эпизодов своих регулярных передач и передавать их время телеканалам со словами: «Это всего лишь крошечная часть наших доходов, которые мы жертвуем обществу. Сегодня мы не станем пытаться продать автомобили или сигареты – это просто жест, символизирующий нашу веру в важность идей». Телеканалы должны будут – и мне кажется, так они и сделают, – оплатить стоимость передачи. Имена рекламодателей, спонсоров укажут в благодарностях, но сами они никак не станут влиять на содержание передач. Это что, запятнает имидж корпорации? Акционеры возмутятся? Думаю, что нет. Ведь если постулат, на котором зиждется наше плюралистическое общество, – суть его, как я понимаю, в том, что, если людям дать достаточное количество неразбавленной, не выхолощенной информации, они каким-то образом и довольно скоро обдумают все трезвым умом и придут к правильному заключению, – так вот, если этот постулат неверен, то не только имиджу корпорации, но и самим корпорациям, и всем нам крышка.

Давайте хотя бы иногда громко говорить о важности информации. Давайте помечтаем о том, что когда-нибудь в субботу вечером вместо развлекательного шоу Эда Салливана мы увидим критическую программу о состоянии американского образования, а через две недели вместо комического шоу Стива Аллена услышим анализ политики Штатов на Ближнем Востоке[205]205
  Речь Эдварда Марроу https://www.pbs.org/wnet/americanmasters/education/lesson39_organizer1.html, https://www.americanrhetoric.com/MovieSpeeches/moviespeechgoodnightandgoodluckmurrow.html.


[Закрыть].

И конечно, несколько лет спустя выступил с речью Ньютон Миноу, который, говоря о том, что показывают и что не показывают на американском телевидении, называл его «громадным пустырем»[206]206
  Newton N. Minow, Equal Time: The Private Broadcaster and the Public Interest (New York: Atheneum, 1964), https://www.americanradiohistory.com/Archive-Bookshelf/Regulatory/Equal-Time-Newton-Minnow.pdf; «Newton N. Minow: Television and the Public Interest,» American Rhetoric, accessed October 13, 2020, https://www.americanrhetoric.com/speeches/newtonminow.htm.


[Закрыть].

Уиверу, как и поколениям Лоуэллов, выдалась возможность самому обратиться к Комиссии Карнеги, созванной Киллианом. Его пригласили выступить на бостонском заседании 18 марта 1966 г. Он сразу приступил к делу. «В наши революционные времена, – сказал он, обращаясь к членам комиссии, – коммуникации слишком важны, чтобы относиться к ним исходя из интересов сохранения сложившегося статус-кво».

Сегодня каждый человек технически может посещать все мероприятия, церемонии, фестивали, концерты, лекции, музеи, университеты в мире; может найти аудио и видео на любые темы, которые хочет изучить; может с помощью новых аудиовизуальных источников расширить свои интересы и познания в любых сферах, до сих пор охваченных только книгами, газетами, журналами и пластинками; может получить то, что никогда не было доступно на коммерческом телевидении из-за слишком высокой цены (новые пьесы и фильмы), слишком большого влияния кассовых сборов (спортивные мероприятия и тому подобное), из-за того, что развлечение не подходило по времени или размеру аудитории (фестивали, подробные репортажи о культурных событиях и происходящем в мире, образовательный материал, новости, детальные информационные передачи), или из-за того, что образовательной системе, финансируемой на пожертвования, такое не по карману.

Что нам нужно обеспечить, говорил он, так это

доступ к сокровищнице знаний человечества для каждого гражданина. Наша следующая цель должна быть в том, чтобы любой взрослый человек мог учиться до самой смерти. Нужно разрешить использование материалов в школах, и в учебный план нужно включить знакомство детей с нашим культурным наследием: драматические спектакли, оперы, балеты, концерты должны записываться великими мастерами в великих бастионах культуры и показываться по телевидению как для школьников, так и для взрослых[207]207
  Письменная презентация Уивера также хранится среди документов Комиссии Карнеги в библиотеках Массачусетского технологического института; см. «James R. Killian Papers,» MIT Archives Space, MIT Libraries, accessed October 13, 2020, https://archivesspace.mit.edu/repositories/2/resources/916.


[Закрыть].

* * *

Комиссия Карнеги состояла из лучших и умнейших. Киллиан с коллегами пригласили Джеймса Конанта, бывшего ректора Гарварда; Ли Дюбриджа, ректора Калифорнийского технологического института; писателя Ральфа Эллисона; Джона Хейса, посла США в Швейцарии; Дэвида Генри, ректора Иллинойсского университета; Овету Калп Хобби, председателя совета директоров газетной компании Houston Post; Дж. Келлама, президента техасской телекорпорации; Эдвина Лэнда, изобретателя и президента компании Polaroid; Джозефа Макконнелла, президента компании Reynolds Metals; Франклина Паттерсона, ректора Гэмпширского колледжа; Терри Сэнфорда, бывшего губернатора Серверной Каролины; продюсера Роберта Саудека; пианиста Рудольфа Сёркина и Леонарда Вудкока, вице-президента американского профсоюза рабочих автомобильной индустрии.

Комиссия составила двенадцать рекомендаций, призванных «развивать и упрочивать» образовательное телевидение:

1. Совместными усилиями на федеральном уровне, уровне штатов и локальном уровне улучшить оборудование, обеспечить адекватную поддержку индивидуальных образовательных телеканалов и увеличить их число.

2. Конгрессу безотлагательно санкционировать учреждение федеральной неправительственной некоммерческой корпорации, которая будет уполномочена получать и распределять государственное и частное финансирование, направленное на расширение и улучшение программ общественного телевидения.

3. Вышеупомянутому учреждению «поддерживать как минимум два национальных продюсерских центра» и свободно заключать контракты с независимыми продюсерами, чтобы подготовить программы общественного телевещания для телеканалов.

4. Вышеупомянутому учреждению поддерживать создание местными телеканалами программ для более широкой аудитории.

5. Поддерживать местные программы местных телеканалов.

6. Как можно быстрее обеспечить систему образовательного телевидения оборудованием для соединений в прямом эфире.

7. Поощрять исследования и разработки, ведущие к улучшению качества программ.

8. Способствовать техническим экспериментам, направленным на совершенствование телевизионного оборудования.

9. Обеспечить средства для найма и обучения технического, художественного и специализированного персонала.

10. Конгрессу обеспечить федеральное финансирование, необходимое корпорации, посредством введения акциза на телевизоры.

11. Департаменту здравоохранения, образования и благосостояния обеспечить уже существующие телеканалы адекватным оборудованием и создать систему.

12. Провести масштабные исследования, чтобы лучше понимать, как использовать телевидение для формального и неформального образования.

Буклет Комиссии Карнеги (1967). Архив библиотеки Массачусетского технологического института[208]208
  «James R. Killian Papers,» MIT Archives Space, MIT Libraries, accessed October 13, 2020, https://archivesspace.mit.edu/repositories/2/resources/916; https://current.org/tag/carnegie-i/.


[Закрыть]