Текст книги "Жар-птица"

Автор книги: Петре Испиреску

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

МАЛ-ДА-УДАЛ И ЗОЛОТЫЕ ЯБЛОКИ

Давным-давно это было, так, давно что и быльем поросло…

Жил-был великий и могучий царь и были у него дворцы с несметными палатами, а вокруг них был прекрасный, искусно ухоженный сад. Такого сада до тех пор не было ни у кого. В глубине сада росла яблоня с золотыми яблоками, однако с тех пор, как она там росла, ни сам царь и никто другой не мог отведать этих золотых яблок: цвела яблоня пышным цветом, завязывались на ней плоды, росли они и спели, но как наступала пора их собирать, кто-то тайком, по-воровски, ночью обирал их все до одного. Велел царь как зеницу ока стеречь яблоню своим лучшим стражникам – отважным воинам, но никто не смог изловить вора-мошенника. И вот пришел к царю его старший сын и говорит ему:

– Батюшка, вырос я в палатах твоего дворца, не единожды гулял в саду твоем и любовался на чудесные плоды яблони, что растет в глубине его, но никогда мне не довелось испробовать ее золотых яблок; пришла пора им созреть и надобно их собрать – дозволь мне самому этой ночью стеречь их, и я даю тебе обет, что изловлю того вора-мошенника, что их обирает.

– Сынок мой любимый, – отвечает ему царь, – столько отважных богатырей охраняло яблоню, и никому из них не удалось изловить вора. Не стану греха таить – уж больно мне желательно увидать на столе моем хотя бы одно яблоко с той яблони, что так дорого мне обошлась, а потому я дозволю тебе ее стеречь, хотя и не особо верую в то, что тебе выпадет удача.

Стал старший царский сын яблоню стеречь, целую неделю стерег: ночью глядит в оба, а днем отсыпается. И вот однажды утречком пришел он опечаленный к отцу и поведал ему, как он бодрствовал до полуночи и как на него вдруг напала такая немочь, что он на ногах не мог держаться, и как он свалился на землю и заснул мертвым сном и не смог пробудиться до тех пор, пока солнце не поднялось в небо на высоту двух копий, а как пробудился – глядит: а яблок-то как и не бывало.

Сильно опечалился царь, услыхав о приключившейся беде. Однако нечего делать – пришлось ему ждать еще целый год, как пришел черед его среднему сыну стеречь яблоню, и тот божился, что изловит грабителя, приносящего ему такое огорчение.

И вот пришла пора яблокам созреть и средний царский сын стал их стеречь, однако и с ним приключилось в точности то же, что и со старшим его братом.

Совсем отчаялся царь и решил было велеть срубить яблоню, тут его младший сын – Мал-да-удал стал слезно просить:

– Столько лет, батюшка, терпел ты огорчения из-за той яблони, дозволь и мне на этот раз попытать счастья.

– Где уж тебе, малому, – молвил царь в ответ, – когда твои старшие братья да и столько молодцев и ратных людей не смогли одолеть ворюгу, а у тебя, еще молоко на губах не обсохло, и подавно не выдюжить. Слыхал, какие небылицы сказывают твои братья? Не иначе как здесь дело нечисто.

– Я не зарекаюсь изловить воров, – отвечает Мал-да-удал, – а все же попыток – не убыток, может, выпадет мне счастье… не руби, батюшка, дерева…

Сменил царь гнев па милость, велел не рубить яблони, погодить еще малость.

Наступила весенняя пора: зацвела яблоня будто бы еще пышней, и яблок ожидалось поболе чем прежде. А царь не нарадуется ее пышному цвету и обилию плодов, только думы, что не полакомится он ее яблоками и на этот раз, печалили его и он жалел уже о том, что не срубил ее вовремя.

А Мал-да-удал все ходил да ходил вокруг да около яблони и мозговал, что к чему. И вот пришла пора золотым яблокам созреть; младший царский сын и говорит отцу:

– Батюшка, настало время и мне стеречь яблоню, пойду-ка, попытаю счастья…

– Ступай, – отвечает ему царь, – только смотри по осрамись, как твои старшие братья…

– Не страшусь я осрамиться, батюшка, – говорит он, – потому как я и младше их и не зарекался изловить воров, а лишь удачи пытаю.

А как стало вечереть, взял он с собой книг, чтоб читать, два колышка да лук со стрелами в колчане. Выбрал он себе местечко под яблоней, вбил в землю колышки: один впереди, а другой – сзади, и уселся меж ними да так, чтоб на случай ежели вздремнет невзначай, наткнется бородой на один из колышков, а ежели станет на спину падать, ударится теменем о другой.

И стал он так караулить ночи напролет. Вот как-то однажды, уже за полночь было, почуял он, как повеяло на него предрассветным ветерком и обдало каким-то чудным ароматом, от которого стали слипаться в дремоте веки, однако наткнувшись на вбитые им колышки, он живо встрепенулся и, стряхнув с себя оторопь, стал еще пуще глядеть за яблоней до самой зари. А как заалела заря в небе, пронесся по саду легкий шорох. Не отводя глаз от яблони, выхватил он стрелу и натянул тетиву; шорох стал сильней и кто-то подошел к яблоне и потянул ее ветви; тогда наш молодец выпустил стрелу, за ней другую, а как выпустил третью – услышал под яблоней чей-то стон и снова воцарилась мертвая тишина. А Мал-да-удал, как рассвело, сорвал с яблони несколько яблок и понес их на золотой тарелочке отцу.

И не было царю большей радости чем видеть на столе своем не отведанные им до сих пор яблоки.

– Ну, а теперь, – молвил Мал-да-удал, – надобно вора искать.

Царь же, в большой радости своей, что держит в руках золотые яблоки, и слышать ничего не желал о ворах. Однако младший царский сын не уступал и, показав отцу на кровавый след па земле от раненого вора, зарекся во что бы то ни стало, хоть из-под земли его добыть и привести его пред чело отцовское. И на другой день сговорился он с братьями вместе отправиться искать и изловить вора. Старшие его братья озлобились на него за его удачу и только и ждали подходящего случая, чтоб от него избавиться, а посему с радостью согласились и стали готовиться в дорогу.

Пошли они по кровавому следу, что остался от вора, шли-шли, пока не вышли в горную теснину, прошли еще немного, и след вывел их прямо к глубокой пропасти. Обошли они вокруг да около: след здесь терялся, дальше пропасти его не было. Смекнули они тогда, что в той пропасти и есть жилье воровское. А как в ту пропасть спуститься? Повелели они подать им ворот да толстые веревки и, как все было готово, спустили их в ту пропасть и порешили, чтоб лез в нее старший из них.

– Как стану я дергать за веревку, так тащите меня наверх, – наказал он братьям.

Так они и сделали. За старшим братом стал спускаться и средний, однако и его вытащили наверх ни с чем, только что спустился он чуток поглубже.

– Настал теперь мой черед лезть в пропасть, – решил Мал-да-удал, смекнув, что братья струсили, – а как дерну я за веревку раз-другой, вы спускайте меня все глубже и глубже, пока конец веревке не придет, а как кончится она, велите стеречь ее и, ежели станет веревка биться о край пропасти, тяните ее наверх.

Стал спускаться в пропасть и младший брат и дергать за веревку, чтоб спускали его все глубже и глубже, пока не заметили братья, что веревка больше не натянута под его тяжестью, а болтается свободно.

Стали тогда братья совет держать да и порешили:

– Подождем, увидим, чем дело кончится, а потом бросим его тут и избавимся от стыда и срама.

А Мал-да-удал тем временем спустился на дно пропасти – глядит он по сторонам и диву дается; все здесь по-иному: и земля, и цветы там да деревья разные, и созданья. Поначалу ему аж не по себе как-то стало, однако он одолел страх свой и оправился дальше и шел, шел, пока не вышел к прекрасному замку. И был тот замок целиком медный.

Огляделся малый, вокруг ни души, некого ему спросить, чей тот замок, кто в нем живет. Не стал он долго раздумывать и пошел прямо к замку. У порога встречает его пригожая девица такой речью:

– Слава всевышнему, привелось мне в этих краях увидеть снова живого человека. Как ты сюда попал, молодец, – спрашивает она его, – в здешнее царство трех братьев-змеев, что выкрали нас, трех сестер – царского» рода из краев, откуда и ты пришел?

Поведал он ей в ответ коротко всю историю с яблоками, как поранил он вора и как кровавый след привел его к пропасти, как он в нее спустился и очутился здесь, и спросил девицу, какие из себя братья-змеи, сильны ли они.

Девица поведала ему о том, что братья-змеи выбрали себе каждый по одной из сестер и хотят вынудить их стать их женами, а они противятся и выискивают разные и всякие отговорки, чтоб змеи выполняли их желания. И те из кожи лезут, чтоб им угодить.

– Правда и то, что сильны они, – добавила она, – однако с божью помощью можно их одолеть. А пока тебе следует схорониться, не дай бог, найдет тебя змей в своем замке, разъярится пуще дикого зверя, не сдобровать тогда тебе. Как раз время настало обедать, и у него повадь а такая: издалека извещать о своем прибытии – швырять свою палицу, и та, ударивши в дверь и в столешницу, сама вешается на крюк в стене.

Не успела она это вымолвить, как послышался свист, удар в дверь, в столешницу: прилетела палица и сама повисла на крюке. А Мал-да-удал сорвал ее с крюка, размахнулся и швырнул ее обратно, да подальше самого змея, и палица на лету задела змея за плечо.

Испугался змей: стоит, глядит, куда палица упала, поднял ее с земли и к дому отправился. А у ворот замка закричал страшным голосом;

– Ага! Ага! Чую я дух нездешний, человечий! – Видит: выходит ему навстречу царский сын, он его и спрашивает: – Какой ветер занес тебя сюда, человече, на верную погибель?

– Пришел я сюда, чтоб изловить того вора, что крал золотые яблоки из батюшкиного сада.

– Так то я с братьями был, – отвечает ему змей, – как изволишь со мной силой потягаться: на палицах биться, саблями сразиться пли врукопашную схватиться?

– Давай врукопашную, так справедливее будет, – решил Мал-да-удал.

Схватились они врукопашную. Бились, бились, пока змей не вогнал молодца в землю по самую щиколотку, а тот изловчился, вогнал змея в землю по самое колено да и отсек ему голову с плеч долой.

Тут девица со слезами на глазах отблагодарила его за свое избавление от змея и стала молить его, чтоб сжалился он и над ее сестрами. Передохнул молодец день-два и отправился по наказу девицы к ее средней сестре, что жила в серебряном замке змея. Как и ее старшая сестра, та встретила его с радостью, однако посоветовала ему схорониться от змея. Молодец не стал хорониться и, как прилетела змеева палица, чтоб повиснуть па крюке, схватил он ее и забросил намного дальше самого змея, так что ударил его прямо по темени. Разъярился тут змей и набросился было, как и его старший брат, на молодца, а тот изловчился и порешил и его.

Девица – средняя сестра – поблагодарила молодца за избавление и стала наказывать ему, как избавить и младшую их сестру от верной гибели.

– Младший из змеев, хотя и сильней своих братьев будет, но с божьей помощью и его одолеть можно, тем паче что и рана от твоей стрел» ему не дает покоя, а посему я лелею надежду на твою удачу.

Целую неделю напролет говорили сестры между собой и не могли наговориться от радости, что избавились от беды. А Мал-да-удал тем временем отдохнул от трудов праведных и отправился искать и третьего змея.

Шел он шел, глядь: перед ним золотой замок младшего змея; постоял наш молодец, пораскинул в уме маленько, однако, собрался с духом л дошел внутрь замка, а там ждала его самая младшая из сестер.

Как завидела она молодца, стала его слезно молить избавить от змея и поведала ему, что тот раной мается, а как выздоровеет, грозится заставить ее стать его женой.

Не успела она это вымолвить, глядь: прилетела змеева палица, ударилась в дверь, в столешницу и – на крюк. Тут Мал-да-удал и спрашивает девицу о силе змея, издалека ли швыряет он свою палицу, а девица поведала ему, что змей швыряет свою палицу за тридевять земель отсюда; тогда изловчился Мал-да-удал и зашвырнул палицу еще дальше, треснув ею змея прямо в грудь.

Разъярился тут змей пуще братьев своих и – домой.

– Кто посмел мои владения топтать и на мой порог ступать?

– Это я! – говорит Мал-да-удал.

– Коли это ты, – отвечает ему змей, – так я исправно накажу тебя за такую неслыханную дерзость. Прийти ты пришел своей волею, только уйти тебе отседова по доброй воле не удастся.

– Ничего, – говорит ему на это молодец, – с божьей помощью найду я и на тебя управу…

И решили они биться в рукопашной схватке.

Бились они что есть мочи

С утренней зари до ночи,

А в полночь разожгли они два костра и опять стали биться; глядь, а над ними черный ворон вьется к каркает.

Увидал его змей да и говорит:

– Эй, ворон-воронище! Принеси-ка мне в когтях жиру и смажь меня, а я тебе взамен дам молодца на растерзание.

– Ворон-воронище! – говорит ему и Мал-да-удал, – коли смажешь тем жиром меня, дам я тебе взамен туши от трех змеев на растерзание.

– Коли б дал господь и выпала б мне такая удача, пае лея б я до отвалу да и в закрома кой-что отложил…

– Я тебе верно говорю, – отвечает ему Мал-да-удал.

Не стал ворон мешкаться, принес в когтях своих жиру и смазал молодца, у того сразу сил прибавилось.

Бьются они бьются, завечерело уже и просит змей царевну, что глядела, как бьются они не на жизнь, а на смерть:

– Распрекрасная моя, дай мне испить водицы, охладиться, и я обещаю тебе назавтра же справить нашу с тобой свадьбу.

– Девица-красавица, – говорит ей и молодец, – дай мне испить водицы и я обещаюсь отвезти тебя домой и там справить с тобой свадьбу.

– Да услышит тебя господь, мой избавитель, и да исполнится воля твоя! – ответила девица и принесла ему воды напиться, а у него сразу силы прибавилось, схватил он змея и кинул оземь так, что вогнал его в землю по самые колена; изловчился тут и змей, поднял молодца над головой и, бросив оземь, вогнал его в землю по пояс; собрался тут наш богатырь с силами, схватил змея в охапку так, что у того косточки затрещали, и швырнул его изо всей мочи о землю, вогнал его в землю по самое горло и отрубил ему голову. А сестры, в радости безмерной, бросились к молодцу и давай его обнимать да целовать, приговаривая:

– Отныне ты нам – братец родной!

И поведали они молодцу тайну о том, что в каждом замке змеевом есть плетка и коли той плеткой хлестнуть на все четыре стороны, то замки обернутся волшебными яблоками. И стали они готовиться в обратный путь.

Шли они шли и подошли к пропасти и стали за веревку дергать. Те, что сторожили наверху, смекнули, что следует наверх тащить. Стали вороты вертеть и вытащили из пропасти старшую из сестер с медным яблоком в руках.

А она, как очутилась наверху, показала письмецо, молодцом ей данное, а в том письмеце он наказывал старшему брату взять ее в жены.

Велика была радость девицы, что опять она в родных краях очутилась.

Забросили братья снова веревку в пропасть и вытащили воротом и среднюю сестру с серебряным яблоком и с письмецом, где Мал-да-удал велел своему среднему брату взять ее в жены.

Вот забросили веревку в пропасть в третий раз и вытащили наверх и младшую сестру, невесту молодца, однако тот не дал ей в руки золотого яблока, а оставил его при себе. Почуял он, что братья задумали с ним недоброе, и решил их испытать. Как кинули в пропасть веревку, чтоб его наверх вытащить, привязал он к ней тяжелый камень, а на него нахлобучил шапку свою; вот братья как увидели его шапку, подумали то их брат младший, отпустили вороты и веревка с камнем упала на дно пропасти, а они порешили: пропал Мал-да-удал и дело с концом!

Забрали они с собой девиц пригожих – отцу показать и подать с притворной скорбью весть о гибели своего младшего брата. И как тот им наказывал, взяли они себе в жены старшую и среднюю из сестер. Только младшая осталась незамужней и думать не желала, чтоб взять себе в мужья кого другого.

А Мал-да-удал, завидев, как с грохотом упал привязанный им к веревке камень, воздал хвалу господу-богу за спасение души своей и стал прикидывать в уме, как бы ему выбраться наверх из пропасти. Сидит он так и горькую думку думает, и вдруг слышит кто-то пищит да так жалобно, что у молодца прямо сердце сжалось. Глянул он вокруг и видит: змея обвила собой дерево и подбирается к гнезду орлиному, а в нем орлята со страху пищат жалобно так да призывно. Выхватил Мал-да-удал меч, бросился на змею и в один миг изрубил ее на мелкие кусочки.

А орлята, как увидели, что он спас их, стали его благодарить и говорят:

– Иди сюда поскорей, храбрый молодец, мы тебя схороним, а не то прилетит наша маменька, и не сдобровать тогда тебе: не дай бог, слопает тебя с радости-то!

Дали они ему своих перьев и он в них укрылся от орлицы.

Прилетела орлица, увидала гору кусков змеиных и спрашивает орлят, кто сотворил такое дело доброе? А те в ответ:

– То добрый молодец из другого царства, а пошел он к восточной стороне.

– Полечу-ка я отблагодарить его!

И ветром полетела в ту сторону, что ей детки указали. Долго ли коротко ли летала она – обратно вернулась:

– Сказывайте правду – куда он ушел? «

– К западной стороне, матушка!

Облетела орлица все четыре стороны той пропасти, вернулась ни с чем и велела орлятам тут же поведать ей правду без утайки. Нечего делать, орлята ей и говорят:

– Коли мы тебе его откроем, матушка, обещаешь, что не тронешь его?

– Обещаю, деточки мои!

Вытащили они его из-под перьев, матери своей показали, а орлица обняла его и с радости чуть было не слопала, тут орлята вовремя подоспели и вызволили его от нее.

– Сказывай, чем я могу отплатить тебе за спасение моих деток от гибели?

– Помоги мне выбраться отсюда, – попросил ее Мал-да-удал.

– Нелегкое это дело, – отвечает ему орлица, – однако я у тебя в большом долгу, а посему согласна я тебя помочь. Только для этого следует тебе приготовить для меня 100 кусков мяса по кило каждый да 100 хлебов.

Исполнил молодец, все, что ему было велено, приготовил и мясо и хлеб. А орлица ему говорит:

– Садись на меня верхом, забери и еду и всякий раз, как поверну я к тебе голову, давай мне по хлебу и куску мяса.

Сказано-сделано. Тронулись они в путь наверх из пропасти. И сколько раз просила прожорливая птица еды, столько раз и кормил ее наш молодец, как было уговорено. А как добрались они было до самого края пропасти, попросила орлица мяса, а то все вышло – нет ни кусочка. Не долго думая, выхватил Мал-да-удал меч из ножен, отрезал от ноги своей немного мякоти и подал орлице.

Выбрались они наверх, глядит орлица, а Мал-да-удал еле на ногах держится, тут она ему и говорит:

– Коли б не услуга твоя, моим детям оказанная, да не данное им обещание – слопала б я тебя, почуяла я мясо, что ты дал мне напоследок, вкуснее прежнего было, однако я его не заглотила, задаром ты его мне дал.

И вытащила она из клюва тот кусок мяса и прилепила его на место, к ноге молодца, поплевала на то место, и мясо прижилось, как ни в чем не бывало. Обнялись они на прощание, поблагодарили друг друга за услугу и разошлись каждый своей дорогой: она – опять в свою пропасть, а молодец – домой, в царство своего батюшки.

По дороге к крепости, где жили его родители с братьями, узнал он от простолюдинов, потому как и он сам был одет в крестьянскую одежду, что братья его женились на сосватанных им царских дочерях, как он сам им велел, и что родители его были очень опечалены вестью о гибели своего младшего сына, и что младшая сестра-царевна ходит в черной одежде, скорбит о нем и поныне и нипочем не желает выходить замуж, хоть и сваталось к ней немало царевичей да королевичей. А теперь будто его братья отыскали ей красавца-жениха и вынуждают ее взять его в мужья, и еще неизвестно, сумеет ли она избавиться и от этого.

Прослышав про все это, немало огорчился Мал-да-удал в душе своей и скрепя сердце вошел в крепость. От того, от другого узнал он будто девица сказала царю, коли тот желает отдать ее за нового принца, пусть тот даст ей в приданое золотую прялку с веретеном, и чтоб та прялка сама пряла. Такую прялку подарил ей и змей и ей она больно уж понравилась. И еще узнал наш молодец, что царь призвал к себе старосту над золотых дел мастерами и велел ему строго-настрого; «Чтоб за три недели сроком была отлита прялка с веретеном из золота, такова воля моей младшей дочери, а не то – не сносить тебе головы» – и бедный мастер вернулся домой в слезах и глубокой печали.

Решил тогда Мал-да-удал наняться к нему в подмастерья и стал у пего работать. Приметил он, что хозяин все сетует на судьбу свою, что не под силу ему царский наказ выполнить, да и говорит ему:

– Вижу я, хозяин, уж больно ты кручинишься, что не в мочь тебе смастерить прялку по царскому наказу; до сроку осталось всего-навсего три денька, дозволь мне ее смастерить.

Разгневался на него мастер и погнал прочь, укоряя ему:

– Столько знатных мастеров не смогли ее смастерить, где уж тебе, прощалыге, с таким делом справиться!

– Коли не сумею я за три денька управиться, – отвечает ему Мал-да-удал, – делай со мной, что твоей душеньке угодно!

Нечего делать, согласился хозяин, отвел ему отдельную каморку, чтоб ему другие не мешали работать, выдал на каждую ночь по суме с орехами и по стакану крепкого вина и стал дожидаться, чем дело кончится.

Все же на душе у золотых дел мастера неспокойно было: из-за дверей каморки доносилось лишь щелканье ореховой скорлупы на наковальне! Однако на третий день Мал-да-удал вышел из своей каморки с готовой прялкой па подносе, вынутой им из золотого яблока змеева, что было при нем. Дал он ту прялку мастеру, чтоб отнес ее царской дочери.

Мастер был рад-радешенек и порешил взамен справить молодцу кой-какую одежку. А когда пополудни пришли к нему царские слуги звать его во дворец, он пошел с ними и отнес золотую прялку, что сама пряла и сучила.

Подивился царь ее красоте да искусной работе и одарил мастера золотых дел двумя кошелями денег.

Как увидела золотую прялку девица, словно каленым железом прожгло ее – узнала она прялку и тотчас смекнула, что Мал-да-удал цел-целехонек и вернулся в родные края. Вот говорит она царю:

– Батюшка, тот умелец, что смастерил прялку, может смастерить и то, чего не смог сам змей по моей воле исполнить…

Позвал царь вдругорядь золотых дел мастера и велел ему отлить из чистого золота наседку с цыплятами. И опять дал ему сроку три педели, а коли не справится – не сносить ему головы!

И на этот раз вернулся мастер домой в слезах и печали; хоть и не желал он признаваться молодцу в своей кручине, однако как тот вызвался помочь ему и на этот раз, согласился, и дело кончилось славно.

А как увидел мастер, что золотая наседка, кудахтая, и золотые цыплята, попискивая, клюют золотые зернышки проса, смекнул, что это дело рук мастера-кудесника.

Взял мастер наседку с цыплятами, отнес ее царю, а тот, налюбовавшись вволю на красоту ее и подивившись искусному ее исполнению, подал дар девице да говорит:

– Ну вот, все твои желания были исполнены. Настала пора тебе готовиться к свадьбе!

– Царь-батюшка, – отвечает ему на это девица, – у того, кто сумел смастерить эти диковинки, должно быть и змеево золотое яблоко; вели золотых дел мастеру привести этого кудесника.

Как услышал мастер про такой царев наказ, кинулся ему в ноги, умоляя простить его за то, что не смеет он его выполнить:

– Сам посуди, государь, смею ли я привести пред твое светлое чело замухрышку-подмастерья неотесанного, без роду, без племени и в крестьянской одеже, недостойного такой чести?

На это царь приказал привести его таким, какой он есть.

Нечего делать. Пошел мастер домой, давай умывать да причесывать молодца, одевать в новые одежки. Взял за руку и повел к царю. А тот велел ему предстать перед дочерью своей.

Как увидела девица молодца, сразу же его признала и, не тая слез радости, поведала царю:

– Батюшка, это тот самый добрый молодец – Мал-да-удал, что вызволил нас из змеева плена.

Бросилась она на колени и стала руки ему целовать. Признал его и царь, хотя немало времени утекло и тот порядком изменился. Обрадовался он и многократно обнял и поцеловал молодца. Однако тот не очень спешил открыться.

После все ж сердце его тронули ласковые расспросы родителей да и царевна на коленях умоляла его признаться, что он их младший сын.

И тогда наконец Мал-да-удал поведал им все, что с ним приключилось, как он выбрался из пропасти, и показал им золотое змеево яблоко.

Сильно разгневался царь и велел позвать своих старших сыновей, а те, как увидали своего младшего брата, насмерть перепугались. Вот царь и спрашивает у молодца, какое им наказание дать. А тот ему в ответ:

– Я их простил, батюшка. А наказание пусть им сам господь сниспошлет: мы выйдем с ними на крыльцо дворца и запустим стрелу к богу, а тот пусть сам рассудит правого и виноватого.

Сказано-сделано. Вышли все три брата на дворцовое крыльцо и выпустили в небо три стрелы, две из них, как падали, угодили старшим братьям прямо в голову и убили их наповал, а стрела младшего упала к его ногам. А как схоронили старших братьев, сыграл свадьбу Мал-да-удал с младшей царевной. И все царство радовалось их счастью и тому, что с божьей помощью младший царский сын вернулся, совершив свои добрые дела. А как состарился царь да помер, Мал-да-удал взошел на трон и правил царством в мире и любви с тех пор и поныне, ежели еще жив.

 
Был и я там на миру,
Ел-пил вдоволь на пиру,
Угощался там стерлядкой
Да хромого зайца лапкой,
 
 
а потом коня седлал и вам сказку рассказал.
 

Рассказана отцом писателя. Впервые была опубликовала в «Румынском крестьянине», № 13 и 14 за 1862 г., затем вышла в сборнике «Народные сказки или сказания», а в третий раз – в 1872 г. в «Румынских легендах и сказках», ч. I.