Текст книги "Огонь на поражение"

Автор книги: Петр Катериничев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 15

"Мы привыкли ко всему. К тому, что отключают воду. К тому, что среди зимы отказывает отопление. К тому, что подъезды наших домов стали напоминать мусорные свалки. Мы привыкли во всем и всегда зависеть от коммунальных властей, спорить с которыми – себе дороже…

Полагаю, несчастный случай, произошедший вчера в доме номер двадцать по улице Яблочкова, заставит и жильцов, и коммунальные службы пересмотреть многое: первых – условия своего существования, потому что жизнью это назвать нельзя, вторых – отношение к своим обязанностям.

Несчастный случай… Лифт рухнул с шестнадцатиэтажной высоты в шахту. В нем находился человек. Сорокадвухлетний инженер Викентий Рудольфович Точисский.

Разбился насмерть. И то, что причиной трагедии стала многомесячная, а может быть, и многолетняя неисправность в системе лифтоподьемника, то, что жертвой катастрофы стал не миллионер, не рэкетир и не банкир (к подобным случаям, как ни странно, все мы как-то привыкли, притерпелись…), а самый обычный, как любили выражаться в недавние времена, простой гражданин, – все это не может не заставить наконец понять: жизнь любого человека зависит от каждого из нас, от добросовестного исполнения каждым своих прямых обязанностей! И какая теперь разница…"

Крепыш откинулся в кресле за длинным офисным столом, опустил газету. Взял телефонную трубку.

– Марик? Зайди ко мне.

Светловолосый, гладко зализанный и модный, появился в дверях, словно шагнул прямо со страницы иностранного журнала светской хроники, поздоровался учтивым кивком.

– Читал?

– Да.

– Что скажешь?

– Профессионально.

– Не то слово. Красиво. – При слове «красиво» крепыш скривился, словно раскусил что-то нестерпимо кислое…

– Катилина приступил к работе?

– Как видишь…

– А что за дурак статью писал?

– Дура…

– Тоже работа…

– Да нет. Какая-то журналистка, видно, живет рядом, просто выпендрилась.

Перепало ей тиснуть сотню строк вместо обычных пяти-семи… – Крепыш привычным движснием открыл стенной шкаф, плеснул в широкий стакан, выпил залпом, двумя глотками. – Тебе плеснуть, Марик?

– Да лучше не стоит…

– Стоит. Помянем заблудшую душу – Викентия… Ему поди несладко теперь… В преисподней-то… Задницей на горячей сковородке… – Крепыш налил себе еще, снова быстро выпил. Налил стакан, теперь уже полный, протянул блондину.

– Пей!

– Борис, работы сегодня…

– Пей, говорю!

Марик взял стакан, поднес к губам и выпил мелкими короткими глотками. До дна. Неспешно выбрал сигарету из пачки, прикурил.

– Пьешь прямо как девица обиженная. Бесприданница…

Блондин внимательно, но неназойливо глянул на Бориса. Видно, тот выпил уже порядочно… Даже слишком.

– Что косишь? – Крепыш перехватил взгляд. – Не каждый день хороним… э-э-э… товарищей по борьбе… – Он хихикнул.

– Зачем вызывал?

– Присядь. – Борис тоже закурил, пыхнул, окутавшись облаком дыма. Теперь уже стало заметно – он не просто пьян. Он пьян в стельку и на ногах держится просто чудом. – Зачем?.. Вызывал?.. Тебе обязательно зачем, да? А просто посидеть с другом или с этим… э-э-э… товарищем по борьбе… тебе невмоготу.

Так?

– Ну тогда – налей еще, – хмыкнул Марик. Крепыш передал ему бутылку.

– Хелп еселф… Как любила выражаться Линда. Покойная… Ты был когда-нибудь с Линдой?

– Что?..

– Ты Линду трахал?

– Н-нет.

– Напрасно. Стоящая была бабенка. Помянем. – Крепыш приглашающе поднял стакан. Выпили – Борис все, что было налито, Марик – едва пригубил.

Лицо блондина спокойно и бесстрастно.

– Что, думаешь, сдал Боря, сломался? – Крепыш, сидевший какое-то время неподвижно, уставившись в ведомую ему точку на поверхности стола, теперь поднял голову и смотрел Марику прямо в глаза. Взгляд мутный, лицо мятое…

– Ничего я не думаю.

– Врешь! Думаешь. Мы все думаем… Викентий тоже думал, да недодумал, видать, чего-то… И не коси ты глазом, мой кабинет чистый… Чистый, понял?!

Блондин пожал плечами.

– Ты давно меня знаешь? – не унимался крепыш.

– Давно.

– И Вика мы с тобой знали давно… А Вика больше нет. Помянем. – Наливает себе коньяка. – Тебе плеснуть?

– У меня есть.

– Ну, как знаешь.

Впервые в лице Марика появилась тень брезгливости, – он видит запрокинутую жилистую шею крепыша и дергающийся кадык. Когда Борис опускает стакан на поверхность стола, блондин снова выглядит невозмутимым. Он цедит напиток медленно, сквозь зубы.

– А знаешь, почему я уверен?

– В чем?

– В том, что здесь «чисто»?

– Ты – босс, тебе – виднее…

– Вот именно. Бережешься? Вот и я берегусь. А потому кабинет свой проверяю каждый раз, когда вхожу в него. Даже если выходил на три минуты. Даже пописать, если не в свой сортир… А это, – крепыш кивнул на аппаратуру на столе – телефоны, селектор, факс, компьютер, – не работает. Полностью вырублено электропитание, кроме компьютера – да и у того автономное… Понял? Никто, никто не контролирует и не может контролировать мои разговоры.

– Кроме тебя самого. Крепыш улыбается хитро.

– Вот именно, кроме меня самого. А у тебя котелок варит.

– А то бы держал ты меня столько лет, жди…

– Ладно, Марик. Поговорить нужно. Если ты мне, а я тебе доверять не будем, то кому тогда вообще можно. Я прав?

– Я прав?!

– Прав… – отвечает блондин с едва заметной улыбкой, похожей на гримаску опытного сердцееда.

– Хорошо! – Крепыш рубит воздух рукой. – Ценю. Проверяй.

Блондин не двигается с места.

– Проверяй!

Марик встает, выходит, появляется минут через пять с небольшим чемоданчиком. Открывая, извлекает аппаратуру, тщательно обследует кабинет, примыкающие к нему комнату отдыха, душ, туалет. Работает спокойно и неторопливо, ничего не забывая и не упуская. Каждый дециметр стенных панелей, каждый сантиметр ковра… Все это занимает минут двадцать.

Борис расслабленно сидит в кресле, потягивает из бокала, полуприкрыв веки.

– Закончил?

– Да.

– Поговорим?

– Поговорим. – Блондин щелкает несколькими клавишами в чемоданчике. Крепыш встает, подходит, придирчиво осматривает аппаратуру.

– Хорошая машинка. От лазера на стекле бережешься?

– Почему нет? Сам знаешь, в какие игры играем.

– Гусарская рулетка, опасная игра… – Борис снова наполнил стаканы, – …так выпьем без остатка… Помнишь, как все начиналось?..

– «Ты помнишь, как все начиналось, все было впервые и вновь…» – тихонечко напел Марик.

– Вот именно. И раскручивалось неплохо. Мы знали, кто мы есть и кем должны стать… А потом… У каждого нашлись свои дела, каждый обзавелся своими людьми, которых остальные не знают…

– Нормальная оперативная работа. Азбука.

– Да я не о том… Скажи, почему мы еще не разбежались по своим углам, по норам, почему не перегрызлись, что нас держит… в стае?..

– Дисциплина. Ответственность.

Борис глянул на блондина. Мутно, тяжело…

– Что ты несешь… Страх! Нас держит страх, и ничего больше! Ведь у всех припасено на черный день, каждый готов отвалить… Только боится… Ты – боишься… Я – боюсь… – Крепыш снова наполнил стаканы. Задумался. – Ты понимаешь, что означает устранение Вика?..

– Полагаю, да.

– Ну?

– Все мы теперь под «колпаком». Викентий был из нашей связки, и замена его Катилиной означает, что мы и наши люди – лишь отряд исполнителей и ситуацию не контролируем больше.

– То есть нам перестали доверять?

– Борис, не передергивай. Не хуже меня знаешь, в каком деле крутимся… Кто здесь кому доверял? И – когда? Просто Катилина – не наш, левый… Мы всегда знали о существовании его и его людей как о резервном варианте… На случай крайней необходимости… Судя по всему, этот край настал…

– Тебе хоть что-нибудь известно о Катилине?

– Ага. Римский претор, готовивший заговор с целью захвата власти.

Подставил его тогда Цицерон… Впрочем, и сам он позже не уберегся…

– Марик, не нужны мне эти экскурсы в историю. Разговор у нас личный, доверительный…

– Конфиденциальный, – хмыкает блондин.

– Именно. И чем больше мы будем знать, тем живее будем.

– Да ты афоризмами стал. изъясняться…

– Кончай трепаться. По делу…

– Ни-че-го. Он же был резерв, ни сам Катилина, его люди поэтому нигде никогда не светились.

– Или – другой вариант. Катилина светился, еще ка светился, но не в качестве Катилины, а в совершенно ином. Мог быть, к примеру, Мариком… – На губах крепыша улыбка, но взгляд сосредоточен на лице блондина.

– Или – Борисом, – в тон ему отвечает Марик и взгляда не отводит.

– Душевно беседуем…

– Дружески, как и мыслилось…

– И конфиденциально притом. – Крепыш закурил. – Догадываешься, на чем спалился Вик?

– На Линде.

– Да. А конкретно?

– Не знаю. Все материалы у тебя.

– Вот именно. То, что Линду он убрал, – полбеды, вопрос: что было до этого и кем он ее убрал…

Борис достает из ящика стола две папки: на одной надпись «Киллер», на другой «Линда».

– Вот материалы Вика. Вернее, то, что он оставил. Погляди…

– Пустышка? – Блондин неторопливо листает страницы.

– Сам видишь, на киллера ничего нет. Чистая «подстава». Это не бумаги, это отмазка. Подставное фото, подставные данные…

– Ты все бумаги Викентия просмотрел?

– Все, что отыскали мои люди. В данном случае наплевал на приоритет Катилины… Все же по рангу босс – я. Так что в субординацию укладывается.

– Но Катилина-то внимание обратил…

– Да плевать! Вик был мой человек, и именно я должен его «отработать», раз он «прокололся»… Все – пусто. Ну да я не удивлен.

– Я тоже, – усмехнулся Марик. – Голова-единственный надежный сейф для информации.

– Смотря – какого объема. Впрочем, сейчас этот сейф расколот. На черепушки.

– А ты ци-и-ник…

– Посмотри повнимательнее фотографии по Линде…

Страницы семь-А, семь-В, восемнадцать – А, В, С, тридцать два-С…

Марик сосредоточенно листал папку.

– Что скажешь?

– «Черный человек»?

– Да. Везде – фоном, нигде крупно. Что еще заметил?

– Взгляд Линды…

– Вот и я тоже. Тут-то Вик и лажанулся.

– Не мог же он вообще все из папки прибрать. Хотя – ляп крупный, согласен.

При его-то опыте.

– Бывает. Устал, замотался, выпил лишнего… – Взгляд Бориса доброжелателен, лицо – улыбающееся. – Что скажешь?

– Ты думаешь, это и есть киллер?

– Думаю. Три раза при одном раскладе король не выпадает.

– Не в карты играем.

– Ага. «В люди».

– Считаешь, Вик нарочно Линду на этого «черного» зацепил?

– Это ты верно сказал, – «зацепилась» она крепко…

Чтобы у такой стервы да такой взгляд!..

– Игра Вика?

– А хрен его знает! Может, и сама «вляпалась» в этого молодчика, – ты хоть приблизительно можешь сказать, что у такой стервы, как Линда, в голове было?

– А тем более – на сердце…

– Или – много ниже.

– И все-таки, видимо, работа Вика. Не помню, чтобы он на случайности рассчитывал.

– Рассчитывать – это вряд ли, а вот использовать – вполне. Как все мы. И реакция у Вика – отменная.

– Была. По-моему, ты перекрутил. Ладно, есть какой-то фигурант на фото – тут даже не видно, мужик или баба, брюнет или блондин… Или – шатенка…

– А это и не важно. Линда была бисексуальна.

– Киллер-лесбиянка?

– «Черный человек».

– Нигде не засвеченный, – задумчиво, в тон Борису произнес Марик.

– Полагаешь, Вик его лично для себя придерживал?

– Да.

– И Линдой решил повязать?

. – Вернее – ее убийством.

– И – прокололся…

– Да. Соображаешь, что означает?

– Первое: Вика «вели» и всю его игру с киллером заметили и «оценили» по достоинству. Результат – несчастный случай с лифтом. Второе: киллер – сам запланированная подстава для Вика. Викентия «играли» давно, чтобы вывести из колоды, а заодно и нас с тобой подставить.

– Я думаю так же. И Катилина введен в дело не тогда, когда меня поставили об этом в известность, а много раньше.

– Это что же, мы с тобой, два старых травленных, прохлопали начало?..

– Как сказать… Ну а пока самое противное во всем этом – «гуляющий сам по себе» киллер… Люди Катили-ны его, судя по всему, не зацепили-таки… То есть контакт Викентия с «темным», береженым киллером вычислили, но самого его – нет.

Или – опоздали, или Вик профессионально сработал.

– Напоследок… Однако на операции Викентий его использовал. И очень активно.

– И что толку? Никаких концов. И результаты этой активности нам теперь расхлебывать. Мне и тебе.

– Знаешь, Борис… Профессионал такого класса, как этот «черный человек», не мог не проявиться раньше… Покопать бы по архивам…

– В такое-то время? Сейчас, тебя впустят, да еще дверь придержат… Время, морока, результат – бабушка надвое сказала… Ну да что можно – делается. Ладно.

Что у тебя по Дрону? Объявился?

– Нет. Залег где-то.

– Как думаешь выкуривать?

– Сам отыщется.

– На что ловишь?

– А тебе, поди, доложили уже…

– Кесарю – кесарево. Но при этом – «нельзя объять необъятное». Нет, тебя я не пасу. Запомни, Марик: если бы я тебе хоть на одну десятую не доверял, под тобой уже давно не то что лифт – асфальт рухнул бы. Учитывая складывающиеся обстоятельства, Дронов – твой кусок работы. Делай его, хорошо делай. Очень хорошо. – Крепыш весь подобран, взгляд его цепок и жесток. – Так что за силки ты на эту птичку расставил? Девчонку?

– Девчонки – всегда вспомогательный вариант. Чирик с Дроновым это крутил – где он теперь?.. Живца подставил.

– Да?

– Дронов – Дон Жуан…

– Надо же! А я думал – «синий чулок».

– Извини, Борис, я доскажу… Он легко увлекается, легко влюбляется, поэтому можно проколоться: посчитаем какой-то его контакт с бабой важным, поставим на это – а сам Дрон его попросту не заметит… Так, приключение…

– Или – сделает вид, что ему по фигу…

– Или – сделает вид… Я к тому, что рассчитать и за-мотивировать его поведение «через дам-с» – дохлый номер. Но… Дронов – верный друг. Это для него важно.

Очень важно.

– Согласен… Хотел бы я иметь такого… – Борис, чуть прищурившись, смотрит на блондина.

– Я тоже… – спокойно глядя в глаза отвечает тот.

– В тяжелые времена живем… Ладно, дальше.

– А дальше – все. Необходимые шаги я предпринял.

Остается ждать.

– До первой звезды?

– Нет. Раньше.

– Хорошо. Вот еще что, Марик… Я хочу, чтобы ты знал: от успеха «проработки» Дронова зависит твоя жизнь… Как и моя. От этого зависит теперь все… Работай. Ты умеешь.

Блондин встает:

– Могу идти?

– Еще одно…

– Да?..

Борис открывает ящик стола, достает папку. Без надписей. Извлекает из нее фотографию мужчины. Снимок – почти в полный рост. Человек, выходящий из государственного учреждения. Еще одна фотография. На ней, крупно, лицо. Передает оба снимка Марику.

Мужчина, изображенный на фотографиях, высок, плотен и, должно быть, очень силен. На вид ему – под пятьдесят, но точно сказать сложно. В углу жесткого рта – тонкая сигара.

В лице блондина промелькнуло удивление. Крайнее удивление. Борис заметить это успел. Произнес невозмутимо:

– Узнаешь?

– Да.

– Я хочу, чтобы ты знал, кто сейчас работает против нас.

– Против?

– Да.

Марик покинул кабинет. Какое-то время Борис сидит молча, уставившись в стол. Щелкает скрытым под крышкой тумблером, поднимает трубку прямого телефона, включает высокочастотную «защиту»:

– Уровень «Катилина». Прошу уровень «Гудвина». В трубке тишина. Полная.

Потом щелчок:

– Уровень «Гудвина». Слушаю.

Голос аппаратурой изменен: нельзя понять, кому он принадлежит, – мужчине, женщине, какого возраста абонент… Такой голос слышать неприятно: словно разговариваешь с роботом… По крайней мере – не с человеком…

Впрочем, Борис знает, что тот, с кем он беседует, слышит его голос с таким же тембром…

– Докладываю: проведен активный контакт с Пижоном. Считаю: Пижон в контакте с неустановленным киллером не состоял.

– Принято. Продолжайте искать киллера.

– Есть!

– Еще что-то?

– Да. Согласно оперативному плану, мною через Пижона допущена сознательная целевая утечка информации уровня «Гудвин».

– Это ваше право. Разбирайтесь. Мне нужен результат.

– Есть.

Абонент отключился. Борис аккуратно кладет трубку, на лбу – мелкие бисеринки пота.

Легко сказать – разбирайтесь… Все приходится делать самому. Абсолютно все. Нервы…

«Борис! Я прошу!.. Не надо!..»

Как он кричал!.. Кто бы мог подумать, что тщедушный Викентий способен так кричать… А когда на его теле не осталось живого места, Борис вдруг понял: Вик действительно не знает, на кого работает киллер… Сам-то Вик разыскал его целенаправленно… Сказал, зачем… А кто бы не сказал на его месте?..

Борис почувствовал, как тело от затылка до поясницы покрылось мурашками.

Налил в стакан бренди, выпил разом. По мышцам побежало тепло…

Вот только «поводок» оставил Викентий киллеру длинный. Слишком длинный…

Теперь всем забота: найти.

Хе… Самое смешное, что, когда Вика заталкивали в лифт, он умудрялся сопротивляться. Хватался за все железки… Кто бы мог подумать: два здоровых бугая с трудом отодрали… А ведь ни одной целой кости у Викентия не осталось, ни в руках, ни в ногах… За это Борис мог ручаться.

Надо же, вместе работали двенадцать лет, одних баб трахали, можно сказать, дружили. И никогда бы не предположил, что тщедушный Вик может цепляться… как клещ… Да, и еще – так орать!..

В ушах вопли до сих пор…

Нервы. Это просто нервы.

Нужно расслабиться.

Работа, будь она неладна!

Ничего… Скоро все переменится. Навсегда.

А впрочем… Небольшая расслабуха работе не помеха.

Даже наоборот…

И еще – нужно забыть эти истошные Виковы крики. Совсем забыть…

Борис отхлебнул бренди, нажал кнопку селектора.

– Вероника, зайди ко мне.

Хорошенькая черноволосая девушка лет восемнадцати тихонько приоткрыла дверь.

– Вызывали, Борис Евгеньевич?..

Мужчина сидит в кресле расслабленно, закрыв глаза. Он и так представляет, как она красива: темно-карие, почти черные глаза, ямочки на щеках…

Девушка улыбается, сбрасывает туфельки, на цыпочках подходит к креслу, становится на колени. Опытные пальчики скользят по бедрам мужчины, расслабляют пояс брюк…

Вот сейчас, сейчас он пропадет – этот дикий, нечеловеческий крик… Только подождать…

Глава 16

"Начальнику Седьмого отдела полковнику Цегейко В. М. Приказываю:

1. Установить плотное оперативное наблюдение за подполковником Крутовым И.

Н. по подозрению в связях с авторитетами из уголовной среды и получении взяток в особо крупных размерах.

2. Поставить телефоны Крутова И. Н., включая служебные, на прослушивание.

3. Провести иные необходимые для выявления нарушений подполковником Крутовым И. Н. закона оперативные мероприятия.

4. О результатах и ходе операции докладывать незамедлительно и лично.

Заместитель начальника Управления генерал Петров. «Прошу обратить внимание на исключительную подготовленность объекта и учесть это при проведении оперативных мероприятий» (приписка от руки).

Из оперативной сводки:

«Всем подразделениям и службам принять немедленные меры к установлению местонахождения и задержанию бывшего офицера спецподразделений МО Кленова Андрея Леонидовича. Подозревается в террористической и антигосударственной деятельности; при попытке задержания бойцами спецподразделения МВД, оказал активное сопротивление и скрылся. Имеет при себе оружие. Особо опасен. В случае невозможности задержания разрешено открывать. Приметы: рост 178 см, телосложение среднее…»

Борис Евгеньевич застыл за широким письменным столом. Внимательно, бумажку за бумажкой, он изучает документы из раскрытой папки с надписью «Аэропорт».

Рапорт об убийстве американского гражданина Ирвина Ф. Стилберга. Результаты вскрытия. Перечень обнаруженных вещей, документов. Рапорт о смерти гражданина Греции Майкла Л. Фемминга. Результаты вскрытия. Диагноз: острая сердечная недостаточность. Список-перечень имевшихся при нем бумаг и документов. Список личных вещей.

Крепыш работает очень внимательно. Жало остро отточенного карандаша застывает над последней строчкой рапорта, поднимается к началу страницы и снова медленно сползает, отмечая строчку за строчкой.

Борис откидывается в кресле, устало прикрывает глаза рукой. Надо же, это так очевидно!.. И никто не обратил внимания. Сам он сначала – тоже. Текучка, будь она неладна!

Наклоняется, выводит аккуратным каллиграфическим почерком: «ЧАСЫ». Берет трубку телефона.

– «Первый», – Есть.

– Немедленно установите, с кем контактировал в самолете или в аэропорту в Нью-Йорке гражданин Фем-минг. Тот, что скончался от сердечной недостаточности.

Это первое. Второе: при отработке его любых, даже случайных контактов выясните, были ли у него часы, какие это были часы и куда исчезли. Третье и главное: доставьте мне эти часы. Немедля. Любой ценой.

– Вы разрешаете применение всех средств?

– По-моему, я выразился достаточно ясно. Но, предупреждаю: трупы мне не нужны, мне нужен результат. Вы поняли? Результат!

– Есть.

– Вопросы?

– Какими финансовыми средствами…

– Любыми. В пределах данного оперативного мероприятия. Безотчетно. Получите необходимую сумму.

– Есть.

– У меня все. Работайте.

Крепыш нажимает «отбой». Берет трубку другого аппарата.

– Уровень «Катилина».

– Есть.

– Приказываю выдать пятьдесят тысяч долларов лицу, назвавшему пароль. Без дополнительных условий.

– Есть.

Борис Евгеньевич откидывается в кресле, закуривает. Теперь остается только ждать. Как констатировал некто умный, «для того, кто умеет ждать, все приходит вовремя». Хорошая фраза, но слабое утешение. Особенно в теперешней ситуации. И еще – беспокоит Дронов. Сильно беспокоит.

Марик перекрыл ему «кислород», но эта «птица» уже доказала, что в случае необходимости умеет «дышать жабрами». И задерживать дыхание.

И – этот чертов киллер. Не покидает ощущение, что он где-то рядом.

Неприятное ощущение. Дьявольски неприятное. Словно твой собственный затылок – в рамке прицела.

Борис Евгеньевич невесело усмехнулся: «Впрочем, это ощущение у всех нас – пожизненное».

Ничего, стоит выиграть эту игру – и все переменится. Борис снова усмехнулся… Идиотизм, конечно, думать так… Но мечтать приятно. Вредно, но приятно.

Олег Дронов сидит в кресле-качалке. Грудь и ноги укутаны пледом. Комнату освещают лишь угли в камине.

Радом с креслом – пепельница, полная окурков, кассетный магнитофон. Он работает, комнату наполняет тихая мелодия давнего шлягера.

Глаза Олега закрыты. Похоже, он спит.

…Актовый зал университета. Молодой Олег Дронов поднимается на сцену; ректор пожимает ему руку и вручает диплом…

…Дронов сидит за длинным приставным столом в огромном кабинете; мебель внушительная, солидная, стены отделаны темным дубом. Беседует с сидящими напротив мужчинами – их трое, все – разного возраста, в костюмах и при галстуках. На столе – несколько бумаг, пепельница.

Хозяин кабинета встает из-за массивного стола, крытого зеленым сукном, и, словно подводя итог сказанному, кладет ладонь на кожаную папку. Решение принято.

…Олег выходит из боковой двери высотного здания. Оборачивается. По силуэту здание можно принять и за Министерство обороны, и за Министерство иностранных дел.

…Дронов стоит у небольшого особняка. На фасаде доска: «Институт Азии Академии Наук СССР. Отдел региональных проблем».

…Интерьер библиотеки. Через стеклянный потолок – струи света. Дронов проходит в небольшую дверь – спец-хран. Предъявляет читательский билет, где значится: «Младший научный сотрудник ИА АН СССР». И – красная поперечная полоса.

Знак полного допуска.

…Олег катит к столу тележку с книгами, подборками газет и журналов…

…Летний лагерь спецподготовки. Бойцы преодолевают полосу препятствий.

Дронов – среди них. Все – в защитных комбинезонах без знаков различия званий и рядов войск…

Дронов выпрыгивает из окна, проломив стекло и раму, катится по земле и ведет огонь с двух рук из пистолетов. по бессистемно появляющимся в разных местах мишеням. В землю около него ударяют пули. Если это и тренировка, то очень рискованная…

Дронов на полном ходу выбрасывается из машины и ведет огонь из укороченного автомата по беспорядочно появляющимся мишеням – на земле и в воздухе. Инструктор наблюдает за его действиями по видеомонитору; в одной руке секундомер, в другой – ручка, он делает пометки в классификационном листке…

Тренировка по рукопашному бою. Две группы противников, одетых в шлемы и доспехи, используют настоящее оружие – ножи, железные палки, доски, лопатки…

Появляется автомобиль, с него ведется огонь из пулемета «мягкими» пулями.

Несколько человек падают, другие – атакуют автомобиль…

Мускулистые загорелые парни выходят из сауны. Тела в свежих ссадинах, шрамах, кровоподтеках. Среди них Дронов…

…Песня кончается, но тотчас возникает другая мелодия, столь же давняя и столь же знакомая…

Ночь. Телефонный звонок. Дронов спешно одевается.

У подъезда его ждет машина.

Раннее утро. Загородный подмосковный особняк, огороженный сплошным забором.

Охранник тщательно проверяет документы Дронова. Другой провожает Олега до дверей комнаты; запирает дверь снаружи на систему замков. Окон нет, искусственное освещение, комната полностью изолирована.

Олег сидит за большим черным столом. Перед ним экран телевизора, экран компьютера. Он нажимает несколько клавиш. На экране появляется надпись:

«Вводные».

…Американские самолеты бомбят город в Азии… Президент азиатской страны – в военной форме – выступает по телевидению… Панорама Шестого флота США: авианосец и сопровождающие корабли… Самолеты азиатской страны загружаются ракетами и авиабомбами. Из кабин выбрасываются парашюты. Летчики-камикадзе построены, президент в военной форме жмет каждому руку и говорит слова напутствия…

Самолеты взмывают в воздух…

Радиоразведчик авианосца снимает наушники и докладывает начальнику поста…

Начальник поста докладывает адмиралу в командной рубке авианосца…

Адмирал докладывает высокопоставленному чиновнику Пентагона… Тот кладет трубку и берет другую, для связи с Президентом…

Самолеты с ядерным оружием на борту один за другим поднимаются с борта авианосца…

Карта-схема на компьютере: красные точки – самолеты ВВС США, пунктирные линии – их возможные маршруты; эти пунктиры пересекают границы СССР, волнистой красной линией показан радиус действия; возможные объекты атаки пульсируют оранжевыми точками…

Летчики ВВС СССР бегут по тревоге к истребителям-перехватчикам… Самолеты взмывают в воздух…

Пульт управления ракетами «земля-воздух». Тревога. 'Офицеры занимают места согласно штатному расписанию, включают приборы, локаторы ищут цель…

Центр управления Ракетных войск стратегического назначения… Пульсирующее табло: «Тревога». Офицеры докладывают готовность. Открываются ракетные шахты, видны жала боеголовок. На всех пультах зажжены красные лампочки, лишь одна пульсирует, тоже красным. Рука старшего офицера лежит на ключе «Пуск».

Самолеты азиатской страны приближаются к береговой линии…

…Дронов все это время набирает на компьютере текст. Абзац. Заголовок:

«Действие». Абзац:

"I. Истребителям-перехватчикам Южной группы немедленно установить контроль над самолетами страны XX.

2. Агенту уровня "А" оказать давление на Президента XX. Возможностью рассекречивания пренебречь.

3. Теневому резиденту активизировать…

4. Спровоцировать действия…

«Додо»…"Человек набирает на компьютере: "Аналитический центр «АА». Появляется надпись: «Действие». Принтер начинает печатать.

Листки один за другим ложатся на коричневую поверхность стола. В каждом – не больше пяти пунктов. Все подписаны: «Альбер», «Гунн», «Барклай», «Додо»…

Человек внимательно просматривает все, кладет сверху листок с подписью «Додо».

Подчеркивает.

…Адъютант в форме полковника кладет приказ перед человеком в штатском.

Тот читает внимательно. Слова приказа повторяют слова аналитической записки Дроно-ва. Человек качает головой и ставит подпись.

…Самолеты ВВС азиатской страны летят над морем. Высоко над ними выстраиваются звенья истребителей-перехватчиков ВВС СССР.

…Комната дворца. Смуглый человек в белой арабской одежде. В руке телефонная трубка. Слушает молча. Кладет трубку, берет – уже с другого аппарата.

Спокойно произносит несколько фраз. Лицо бесстрастно и сосредоточенно.

…Президент азиатской страны со злостью бросает трубку на рычаги телефона.

На лице – ярость и озабоченность. Перед ним, вытянувшись, стоит офицер.

Президент, почти не разжимая губ, отдает приказ.

…Бомбардировщики ВВС азиатской страны выходят на цель. Далеко внизу, словно игрушечные, фигурки кораблей Шестого флота США. Ведущий объявляет готовность к атаке…

Неожиданно на приборном щитке ведущего загорается лампочка. На лбу летчика – крупные капли пота… Он отдает приказ…

Бомбардировщики резко меняют курс и уходят в сторону берега…

Самолеты ВВС США меняют курс…

Самолеты ВВС СССР меняют курс… Американские бомбардировщики один за другим садятся на борт авианосца.

…Карта-схема на компьютере. Затухают красные точки, исчезают пунктиры.

Гаснут оранжевые огоньки…

…Автомобиль катит по ночной Москве. На заднем сиденье спит Дронов…

…Мелодия сменяется другой, не такой давней. Фигура Дронова в кресле-качалке, укутанная пледом, совершенно неподвижна…

…Комната. За дощатым столом сидят четверо боевиков. Пятый стоит у окна.

На столе кружки с чифирем, автоматы. Один из сидящих старательно набивает «косяк». Другой – берет оружие, прицеливается в сидящего в углу, делает губами:

«Бах!» – и заходится мелким хлюпающим смехом.

Там, в углу, связанные заложники: три женщины и двое мужчин. Одна из женщин, совсем молоденькая, смотрит в стену остановившимся взглядом. Платье на ней изорвано.

Громила прикуривает «косячок», затягивается, передает мелкому мужичку напротив:

– Слышь, Хыпа, не боятся, да? Смелые, да?.. – и снова хихикает.

Мелкий пыхает, делает затяжку.

– Уж смелые, уж это да… Не боятся… Правильно не боятся… Кто ж на них пулю потратит…

– Вот это ты в точку, Хыпа, вот это клево…

– А мы их ножиками зарежем… А?!

– Ну, Хыпа, ну ты даешь!.. – Громила давится смехом. – …Ножиками… гы-гы… зарежем…

Резкий грохот. Дверь и окно вылетают одновременно бандит, стоявший у окна, медленно сползает по стене. Ворвавшиеся бойцы мигом сбросили сидевших за столом на пол, припечатав к затылкам стволы.

За группой захвата проходят несколько человек, оказывают помощь заложникам.

Бандитов скрутили и уводят.

Бойцы раскрывают большой ящик. В нем разнообразное оружие – автоматы, карабины, обрезы, пулеметы Дегтярева и Калашникова. Открывают другой – новехонькие, в масле, револьверы.

– Похоже, их с до войны не трогали, – Произносит кто-то.

– Это точно. – Дронов берет наган, прикидывает в руке.

Олег идет по двору, на плече автомат стволом вниз, на другом – сумка. Его нагоняет мужчина постарше.

– Дрон, сумка не тяготит? – смеется он.

– Петр Сергеевич, молоко за вредность мы не получаем… Имеет человек право на маленький сувенир с места работы?

– Имеет. Да зачем он тебе, ты же боярин у нас думный.

– Во-во. А восьмой месяц с вами бегаю как простой. Уж больно время сейчас судьбоносное – не угадаешь.

– Лады, – смеется Петр Сергеевич. – Береженого Бог бережет.

…Салон большого грузового вертолета. Испуганные дети, женщины. Худой пожилой мужчина, лицо коричневое от многолетнего загара; глубокие, словно борозды, морщины. Глаза будто выцвели, по щекам текут слезы, но он этого не замечает. Как не замечает, похоже, ничего вокруг. Кое-как сваленные баулы, чемоданы. На одном сидит девочка лет шести, укачивает на руках куклу.