Текст книги "Титан VII ранга (СИ)"

Автор книги: Павел Вяч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Глава 21

Испытание второе

– Хорошая малина, брат, бери, не пожалеешь!

На этот раз смену обстановки я воспринял намного спокойнее. Да и в памяти сразу же всплыл тот случай с покупкой ягод на свадьбу.

Наверное, у каждого в жизни была такая история – на носу важное мероприятие, и вдруг что-то пошло не так. В моём случае друг попросил заехать за ягодами с утра перед свадьбой, чтобы взять, что называется, свежачок.

Клубнику, малину, голубику и черешню.

И я до сих пор помню, как вместо свежих ягод мне сунули ящик уставшей клубники – остальные ягоды, кроме малины, которой не оказалось, были более-менее – а я вместо того, чтобы сразу отказаться, целый час выбирал там по ягодке. В итоге шеф-повар всё равно их забраковал, и мне пришлось кружить по рынкам, скупая всё, что попадется на глаза.

Если я правильно помню, сейчас я нахожусь на одном из московских рынков, а в машине у меня стоит ящик заветренной клубники.

И в данный конкретный момент, смуглый торговец пытается продать мне пластиковый контейнер с заплесневевшей малиной.

– Бери, брат, вкусная малина!

– Тут плесень, – я посмотрел на продавца тяжёлым взглядом.

– Да тут немножко, брат, – отмахнулся продавец. – Последняя коробочка! Бери, не пожалеешь.

Первым моим желанием было высказать ему всё, что я думаю о нём и его заплесневевшей малине. Но вместо этого я достал телефон и начал снимать видео.

– Ты чего делаешь? – тут же напрягся продавец.

– Скоро узнаешь, – отмахнулся я.

– Убери камеру!

– Убрал, – усмехнулся я и, закончив съёмку, опустил его в карман.

– Зачем снимал?

– А чего бы не снять такую хорошую малину? – усмехнулся я. – Отзыв оставлю, всем порекомендую. Там и плесени-то почти нет, так, сверху только, ну и снизу. Ну ещё чуть-чуть сбоку.

– Удали! – потребовал продавец.

– А в чём проблема? – прищурился я.

Да, сейчас я не ощущал за собой силы Титана, у меня не было даже базовогоУкрепления тела, и я не имел доступа к своему Инвентарю с артефактами и зельями. Но при этом у меня было внутреннее понимание – правда на моей стороне.

А ещё я осознавал – нет смысла призывать торговца к совести или объяснять ему, что он поступает неправильно. Он и сам всё это прекрасно понимал.

Мол, он же не заставляет никого покупать гнилую малину… У всех есть глаза и руки – смотри, трогай, думай своей головой.

Вот только почему тогда он так напрягся, когда я снял его ларёк, гнилую малину и табличку, кому принадлежит этот прилавок? Да потому что знал – он продавал испорченный продукт и врал в глаза.

Раньше бы я не стал связываться – просто бы не стал покупать. Но сейчас мне захотелось восстановить справедливость.

Да, на то, чтобы написать заявление в прокуратуру, уйдёт время, да, это до сих пор где-то считается позорным, да, скорей всего, когда придёт проверка, у них всё будет, как полагается. Но если каждый будет так поступать, то нечистоплотные продавцы будут вынуждены либо уйти с рынка, либо поменять своё отношение.

Скорей всего он и так рано или поздно разорится и закроется – народ не дурак, и прекрасно видит, когда его пытаются обмануть, но… почему бы не ускорить этот процесс?

Я стоял и молча смотрел на продавца, ожидая его дальнейших действий.

Полезет драться? Что ж, подерёмся.

Позовёт своих, чтобы надавить на меня толпой? Да просто убегу, но подниму все свои связи, чтобы этот рынок прошерстил Роспотребнадзор.

Попробует забрать у меня телефон? Получит леща.

Я не боялся конфликта – я терпеливо ждал, что он предпримет. И… мне нравилось это ощущение. И, видимо, продавец увидел в моём взгляде мрачную решимость идти до конца.

– Нельзя снимать! – пробормотал он.

– Нельзя плесень продавать, – в тон ему ответил я.

Я смотрел ему в глаза в ожидании ответа, но продавец предпочёл отвести взгляд в сторону.

Посчитав, что вопрос решён, я молча повернулся и пошёл к машине – осталось не так много времени, чтобы найти и купить красивые ягоды.

Кажется, он что-то пробормотал мне в спину на своём языке, но я не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Я поступил не так, как проще, а так, как считал нужным.

Дойдя до машины, я открыл дверь, подспудно ожидая, что меня захлестнёт золотым светом. Но не тут-то было!

– Ладно, – прошептал я себе под нос. – Времени мало. За дело, Вик!

Был соблазн отложить действия в правовом поле на потом, но я отмёл эти малодушные мысли и отправил онлайн-заявление в полицию, прокуратуру и Роспотребнадзор.

Внутри был какой-то дискомфорт, но не оттого, что я «пожаловался» на торговца плесенью, а на то, что не могу решить вопрос силой. Как всё-таки хорошо, когда есть Сеть, и положение в обществе зависит не от денег или связей, а от твоей реальной силы!

Закончив с заявлением, я, вместо того, чтобы поехать искать ягоды по ближайшим рынкам, вернулся в тот магазин, в котором взял заветренную клубнику.

По идее, можно было туда не ездить – ведь я уже заплатил деньги и даже отвёз ягоды на место свадьбы, но внутри меня было чёткое понимание – надо ехать.

Выделив две минуты, я пробежался по нескольким интернет-сайтам и, найдя нужную мне информацию, двинулся в путь.

* * *

– Здравствуйте, – протянул я, заходя в магазинчик, из которого утром забирал ягодный заказ. – Вы меня помните?

– Помню, – кивнула девушка за прилавком. – Черешни не хватило? Решили докупить?

– Нет, – покачал головой я. – Приехал делать возврат.

Улыбка девушки-продавца померкла, и она сухо произнесла:

– Мы не делаем возврат.

– Ну как же, – я достал из кармана чек и показал его девушке. – Раз есть чек, возврат делать можно.

– Это не касается еды, – возразила продавец.

– Касается, – я достал телефон и прочитал выдержку из «Закона о защите прав потребителей».

– Я не могу решать такие вопросы, – поджала губы продавец.

– Я понимаю, – не стал спорить я. – У меня претензия только к клубнике. Вас же предупреждали, что ягоды нужны на свадьбу?

– Нет, – соврала девушка.

– Предупреждали, – покачал головой я. – Шеф-повар принял все ягоды, кроме клубники, и, думаю, вы понимаете, почему. Я почти час проторчал в вашем холодильнике, выбирая по ягодке из каждого ящика, но в итоге они всё равно не имеют товарного вида.

– Но вы же купили! – возмутилась девушка. – Значит. Вас всё устроило!

– Это значит лишь одно, – покачал головой я. – Что я торопился успеть к двенадцати. Поэтому и закрыл глаза на товарный вид клубники. Я съездил в конный клуб, где будет проходить свадьба, получил отказ от шеф-повара и его заверения, что у меня есть время до двух часов дня. И вот я здесь. Вместо того чтобы готовиться к свадьбе друга, занимаюсь вашей клубникой.

– Вот и готовились бы к свадьбе, – буркнула продавец. – Из-за полутора тысяч такой шум.

Очень хотелось поговорить с ней как с продавцом на рынке, но я банально не хотел давить на девушку и угрожать ей.

– Сумма неважна, – вежливо возразил я. – Важно то, что вся ваша клубника заветрилась и выглядит так, будто её скрестили с черносливом.

– Нормальная клубника, – поморщилась продавец, скрещивая руки на груди. – Другие берут и не жалуются.

– Я – не другие, – спокойно ответил я. – Позвоните начальству, опишите ситуацию.

– Не указывайте мне, что делать! – взвилась девушка. – Идите жалуйтесь куда хотите!

– Хорошо, – вздохнул я. – Если не хотите решать вопрос прямо сейчас, то я прямо при вас пишу претензию в письменном виде.

Я достал из кармана два двойных листочка, вырванных из завалявшейся в машине тетради, и наскоро набросал свои претензии. Указал свои данные, данные магазина, описал недостатки, обозначил требования – вернуть деньги, поскольку после свадьбы нужда в качественной и красивой клубнике пропадёт – и сфотографировал чек.

Пока я занимался писаниной, девушка кому-то позвонила, и я было понадеялся, что вопрос решится, но нет. Закончив звонок, она внимательно наблюдала за моими действиями.

Я же, дописав вторую претензию, один экземпляр отдал продавцу, на втором попросил её поставить отметку о вручении с указанием даты, должности, ФИО и заверить всё подписью.

Поначалу девушка отказывалась. Но, видя мою спокойную и даже холодную уверенность, она всё же расписалась на моём экземпляре.

– У вашей компании есть десять рабочих дней, чтобы удовлетворить моё требование, – произнёс я, убирая свой экземпляр в карман. – Всего хорошего.

И, потеряв интерес к девушке и к заветренной клубнике, направился к выходу.

– Постойте! – донеслось мне в спину. – Наличка устроит?

Вот какая, а! Дождалась, когда я сделаю всё, что пообещал, и только после этого решила пойти на мировую. Не по-человечески, конечно… Хотя. Скорей всего такие указания она получила от владельца.

Можно было ткнуть её носом, поглумиться, но… зачем?

– Устроит.

Забрав полторы тысячи, я коротко кивнул на прощание и вышел из того магазинчика.

Сев в машину, я нашёл на онлайн-карте это местечко и поставил две звезды, подробно описав ситуацию и приложив фотки заветренной клубники и своего заявления.

Оставался последний квест – найти красивую и, по возможности, вкусную клубнику.

Можно было поехать в магазин или попробовать найти какие-нибудь фруктовые ларьки по пути в конный клуб, но времени оставалось слишком мало. А ведь мне ещё нужно заехать домой.

Подумав несколько минут, я понял, что не успеваю, и снова потянулся за телефоном.

– Дим, привет. Как дела? Чем занят… Да, не просто так звоню… Друг женится, попросил меня заехать за клубникой, а она прям совсем уставшая… Да, я помню, ты говорил, что недалеко от тебя есть оптовый рынок какой-то… Дим, а ты можешь заехать туда и взять ящик клубники?… Здорово! А завезти в конный клуб?… От души, Дим, с меня причитается. Сейчас полторы тысячи тебе переведу… В смысле, много? За пятьсот возьмёшь? Дим, хорошая нужна… Ну ладно, ладно тебе… Тогда завезёшь? Отлично, сейчас скину контакт организатора.

Я знал, что Дима согласится, поскольку не раз выручал его в похожих историях. Наверное, для этого и нужны друзья – помогать друг другу.

По идее, я решил все проблемы сегодняшнего дня, но золотистый свет всё никак не желал появляться.

– Неужели, придётся ехать на свадьбу? – пробормотал я себе под нос, – Но там-то что можно изменить?

Насчёт ягод всё было понятно – я поступил не так, как удобно окружающим, а так, как выгодно мне. И, честно говоря, был благодарен Сети. Если бы не Испытание, то мне самому следовало бы сделать что-то подобное. Казалось бы – какие-то ягоды… Но на самом деле, всё намного серьёзней.

И речь не о деньгах и даже не о справедливости, а о внутреннем равновесии.

Я, по сути, только что делом показал то, о чём говорил своим ученикам в предыдущем испытании.

И от этого осознания на душе стало хорошо.

– Ладно, – пробормотал я. – Поехали на свадьбу.

Но стоило мне завести движок, как машину заполнил золотой свет.

Перед тем как мир исчез, я успел почувствовать удовлетворение от проделанной над собой работы и облегчение оттого, что мне не придётся идти на свадьбу.

Оставалось пройти последний сценарий – испытание Кровью.

Глава 22

Глава 22

Испытание третье

– Не понял…

Я стоял на первом этаже школы и, не веря своим глазам, смотрел на дуло пистолета.

Мужика, который его на меня наставил, я не знал, но, судя по тому, как сильно дрожала его рука, он был явно не в себе.

Его трясло либо от волнения, либо – я заметил расширенные зрачки – от чего-то другого.

– С дороги! – прорычал он, посмотрев на меня безумным взглядом. – Или застрелю!

Такого в моей жизни точно не было.

Нет, я слышал новости про школьных стрелков, но они были единичные, и шумиха тогда поднималась на всю страну.

И я точно знал – в нашей школе никогда не случалось ничего подобного. И уж тем более в тот день, когда я был дежурным педагогом.

Вообще, быть дежурным – то ещё удовольствие. Мало того что ты должен прийти на работу в 7:20 и до 8:00 встречать всех учеников у входа, так ещё должен спускаться на первый этаж на каждой перемене до 13:30.

К счастью, в дежурстве принимали участие все учителя, и, отдежурив одну неделю, всё остальное полугодие можно было забыть о нём, как о страшном сне.

Почему о страшном? Да потому что с семи до двух ты должен был бегать туда-сюда, умудряясь при этом вести уроки и следить за порядком на первом этаже.

И я не знаю ни одного учителя, кому бы нравилось это дежурство.

Кто-то терпеть не мог быдловатых старшеклассников, вечно занимающих лавочки, предназначенные для учеников начального класса, кто-то возмущался, что не может толком поесть, ну а меня раздражал сквозняк.

Стоять приходилось напротив двери, и каждый раз, когда в школу заходил очередной ученик, тебя обдувало порывом ветра. И ладно, если на улице стояла осень или, к примеру, весна, но зимой… Зимой было сложнее всего.

Даже я, который никогда не жаловался на здоровье, начинал шмыгать носом уже на второй день!

Но, как оказалось, есть нечто похуже утреннего дежурства на первом этаже. А именно, мужик с пистолетом в руке и сумасшедшим взглядом.

– С дороги, я сказал! – повысил голос он. – Ну!

В его взгляде явно читалось, что если я и на этот раз промолчу, то он пустит в ход пистолет. Вот только раз он не стал стрелять сразу, значит, ещё не всё потеряно.

– Убери ствол, – произнёс я. – Здесь дети.

– Дети, – скривился мужик. – Онижедети!

Его бегающий по сторонам взгляд остановился у меня за спиной, и лицо превратилось в восковую маску.

– Вот они, твари, – прошептал он, отшагивая назад и вправо. – Убью…

Я не знал, кого он увидел, да это, в общем-то, было и неважно. Важно было то, что он заторможенно переводил ствол пистолета на детей.

На моих учеников.

«Надо было попробовать вырвать пистолет, когда он чуть ли не тыкал им мне в нос, – с сожалением подумал я, смещаясь влево. – Ведь…».

Бах!

Меня словно лошадь в грудь лягнула. Дыхание перехватило, мышцы окаменели, но я, усилием воли вернув контроль над телом, бросил его вперёд – прямо на дымящееся дуло пистолета.

Бах! Бах! Бах!

Он успел выстрелить ещё трижды – одна пуля попала в плечо, остальные две – в живот. Мир вокруг померк, и всё, что я видел – чёртов пистолет.

Навалившись на него всем телом, я вцепился в руку мужика и, послушав наитие, сунул скрученные пальцы левой руки за курок.

По идее, нужно было изловчиться и боднуть его лбом в нос, но на это уже не было сил.

Я повис на руке стрелка, отдавая все оставшиеся силы на то, чтобы не дать ему выстрелить.

В висках шумело, в глазах резко потемнело – кажется, меня ударили по лицу – а в следующий момент я провалился вперёд.

И только уже упав на пол, я осознал – пистолет остался у меня.

Так и не узнав, что случилось со стрелком – убежал он, или его кто-то оттащил – я криво усмехнулся и, на всякий случай прижав пистолет к себе, попытался втянуть в себя хотя бы глоточек воздуха.

Но вместо этого провалился в кромешную тьму.

* * *

– Эй, слышь, есть прикурить?

В какой момент тьма сменилась вечерними сумерками, я так и не уловил. Ещё мгновение назад я умирал на холодном полу школы, а сейчас… иду по скверу?

Хах, а ведь я помню этот сквер! Здесь постоянно были проблемы с уличными фонарями, и неудивительно, что это местечко облюбовала местная гопота. И сейчас эти бравые уличные гангстеры решили наехать на меня.

Радовало одно – боль в груди от выстрелов в упор пропала, словно её и не было. Боль пропала, а вот злость – нет.

– Осади назад, щенок, – негромко произнёс я, разглядывая пятерых гопников.

– Ты чё такой дерзкий? – опешил центральный парень – здоровяк лет двадцати.

– В очё, – хмуро бросил я, останавливая свой взгляд на пятом гопнике, который старательно прятался за своим товарищем. – Гришин, ты опять за старое?

– Вано, ты знаешь этого фраера? – здоровяк бросил ленивый взгляд на Ваню Гришина – учащегося из моей школы, который зачем-то пошёл в десятый класс.

– Это препод из школы, – с явной неохотой протянул Гришин. – Тот самый.

– Тот самый? – недобро прищурился здоровяк. – Это ты, что ли, дядя, заставляешь ровных пацанов в туалете отжиматься?

– Гришин, – я посмотрел на ученика. – Уж если рассказываешь про школьные дела, так хоть не ври. Или хочешь сказать, что ты тоже в туалете отжимался?

Гришин, конечно же, замялся.

Подтвердить мои слова он не мог, ведь отжиматься в туалете – это зашквар! А сказать правду – значило расписаться в своём вранье.

Да и потом, «заставлял отжиматься» – громко сказано. Просто каждый раз, когда я ловил учеников с вейпами в туалетах, то предлагал им решить вопрос по-спортивному или по-школьному.

В первом случае мы шли в спортзал, где каждый отжимался по пятьдесят раз, а во втором – к завучу.

На моей памяти, никто из учеников ни разу не выбрал второе.

– В любом случае, не по понятиям, дядя, – протянул тем временем здоровяк, спасая Гришина от необходимости отвечать на мой вопрос. – Извиниться надо бы.

– Да что ты говоришь? – усмехнулся я в ответ. – Соску пива на пятерых выпили – осмелели?

– Базар фильтруй, дядя, – скривился здоровяк.

– Знал бы ты, клоун, как смешно выглядишь со стороны, – покачал головой я. – Был бы на моём месте бывший заключённый, уже давным-давно вам лещей бы раздал.

– А ты чё так дерзко базаришь? – опешил здоровяк.

– В очё, – устало повторил я. – Потерялись отсюда.

Со стороны могло показаться, что я говорю с подростками грубо и неуважительно, вот только я знал, что по-другому с ними общаться бесполезно. Как только такая вот гопота сбивается в стаю, она мгновенное перестаёт понимать вежливые увещевания.

Это поодиночке с ними можно говорить нормально, но когда их трое и больше – всё. Бесполезно. Как говорится – понты дороже золота.

Более того, вежливые попытки урегулировать конфликт они воспринимают за слабость.

К тому же, они были явно поддатые.

Будь их трое, я бы, возможно, говорил чуть мягче, но их было пятеро, а значит, нужно было показать, что я сильнее. Что я их не боюсь.

Я молча сверлил здоровяка взглядом, ожидая его решения.

И я уже видел по его глазам, что он готов сдать назад и, бросив что-то типа: «Да он же психованный! Пошли отсюда, пацаны!», отступить, но вмешался Гришин.

– И что вы сделаете? Мы тут все или школьники или студенты шараги! Побьёте нас?

Я молча покачал головой, сетуя про себя на глупость этого школьника, но сказать ничего не успел.

– А ведь и вправду, – оживился здоровяк. – Что он сделает?

– Вали урода! – крикнул Гришин и швырнул в меня стеклянную бутылку.

Пришлось шагнуть в сторону, чтобы бутылка не попала мне в лицо, но для гопников это оказалось сигналом к действию – они, мешаясь друг другу, с радостным ором рванули вперёд.

Для меня же время на мгновение остановилось, и я понял, что нахожусь перед выбором – позволить школьникам и студентам себя избить или врезать так, чтобы у них раз и навсегда отпало желание приставать к взрослым.

Вариант сбежать я даже не рассматривал.

И, если я правильно понимал смысл этого испытания, я должен был либо пожертвовать собой, как я это сделал в предыдущем сценарии, либо наплевать на этику учителя и применить силу.

Будь дело в школе, и выступи против меня старшеклассники, я бы, наверное, не стал с ними драться. Но сейчас… в тёмном сквере… ночью… против здоровенных лосей, которые плевать хотели на все законы и авторитеты? Ну уж нет.

Время вернулось к привычному бегу, и я, вместо того, чтобы отступить, шагнул вперёд и пнул радостно рванувшего ко мне здоровяка в живот. Тот согнулся от боли, а я уже сместился влево.

Двигаясь так, чтобы гопники постоянно мешали друг дружке, я вырубил прямым в челюсть самого быстрого, а затем мне так прилетело в бок, что перехватило дыхание.

То ли третий гопник чем-то занимался, то ли мне не повезло поймать печенью его удар.

Это только в фильмах получивший в печень герой на мгновение сгибается, а потом вновь продолжает бой. На деле хороший удар в печень эффективнее прямого удара в «солнышко».

Я пошатнулся и через силу поднял руки, чтобы прикрыть ими лицо, но это не помогло. На меня обрушился град ударов, и не прошло и нескольких секунд, как меня повалили на асфальт и принялись запинывать ногами.

Я пытался подняться на ноги четыре раза, и все четыре раза меня сбивали на землю.

По щекам катились злые слёзы, и я, кое-как закрываясь от ударов гопоты, скрипел зубами – не от боли, от обиды.

Было чертовски обидно, что из-за одной ошибки я потерял инициативу и разом превратился в грушу для битья.

Я мог их раскидать, точно мог! Но этот чёртов удар в печень всё испортил…

В ушах шумело, во рту давно стоял привкус крови, а в глазах то и дело вспыхивали вспышки ослепительного света… Или это была боль?

Оставалось одно – терпеть и по возможности закрывать голову и живот.

Пригнув голову к груди, я всеми силами старался держаться, чтобы не дай Бог не потерять сознание. И только звук бьющегося стекла заставил меня вскинуть голову.

Стекло – это плохо.

В памяти сразу же всплыла стеклянная бутылка, которую Гришин швырнул в меня.

Разлепив слипшиеся от крови глаза – голову мне всё же рассекли – я мазнул по гопникам мутным взглядом.

– Вано, харош! – крикнул здоровяк. – Нахрен тебе розочка?

Что ответил Гришин, я не услышал, зато увидел его пьяные от вседозволенности глаза, которые чем-то походили на сумасшедший взгляд стрелка.

– Чтоб ты сдох, урод, – прошипел он мне в лицо, и живот пронзила острая боль.

Я не стал тратить силы на какую-нибудь пафосную фразу, а-ля добрый учитель. Вместо этого я вцепился правой рукой ему в кадык и дёрнул его на себя.

Сейчас он – не ученик, а я – не его учитель, сейчас мы два самца, которые борются за право жить.

И если мне суждено сегодня умереть, то этого отморозка я заберу с собой.

Гришин открыл рот в беззвучном крике, и вместо проклятий на меня хлынул поток золотого света.

* * *

– Полный сюр, – прошептал я, осознавая себя в зале со сфинксом.

Ошибки быть не могло – я находился в Оружейной палате Кремля, вот только что-то мне подсказывало, что сейчас будет третий акт финального испытания Кровью.

Не удержавшись, я провёл рукой по животу и, не обнаружив там ни малейшей царапинки, с облегчением выдохнул.

– И что дальше? – протянул я, посмотрев на сфинкса, чьи глаза сияли не красным, как до этого, а золотым. – Поставишь меня перед очередным непростым выбором?

– Обернись, – отозвался сфинкс.

Я повернулся на пятках и неверяще хмыкнул.

Передо мной находились: стела, лежащий на пьедестале шлем и… Дон. Дон смотрел куда-то вдаль, как будто это был не он, а его…образ, что ли?

– Выбирай, – пророкотал сфинкс, а я неожиданно для себя обнаружил у себя в руке матово-чёрный кинжал.

В голове тут же сложилась картинка – нужно полоснуть кинжалом по ладони и приложить её к стеле, шлему или Дону.

Дона я отмёл почти сразу – пусть я и понял, зачем он меня подставил, но это не значит, что мне это по душе. Не-е-ет, Дон – это временный попутчик, который блюдёт в первую очередь свои интересы. Да и потом, я и так уже повязан с ним кровью, зачем ещё больше усиливать зависимость?

Нет, Дон точно мимо.

Оставался выбор между стелой и шлемом.

Мне никто не давал подсказки, но я нутром чуял – приложу руку к стеле, стану верной слугой Сети. Приложу руку к Шлему – заявлю на него единоличные права.

И это было логично – Сеть сильнее меня. Но я – сильнее какого-то там артефакта. Пусть это даже Шлем Первого Титана.

Приняв решение, я провёл кинжалом по лезвию и, дождавшись, когда начнёт сочиться ярко-алая кровь, шагнул вперёд и положил руку на шлем.

– Выбор сделан! – проревел у меня за спиной сфинкс. – А теперь, Титан, ответь, ты готов столкнуться с последствием своего выбора? С последствием своих поступков?

Я немного помедлил, но всё же кивнул:

– Готов.

А в следующий момент меня снова затопила волна света. Только на этот раз он был не золотой, а кровавый.