Текст книги "Просто Игрок I (СИ)"
Автор книги: Павел Шимуро
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Просто Игрок I
Глава 1
– Значит так, Алексей Николаевич, – врач наконец отложила ручку и подняла на меня глаза. – Гистология ваша пришла. У вас рак правого лёгкого четвёртой стадии. Метастазы уже есть в печени, в костях и в надпочечнике. Вот КТ, вот заключение – потом сами почитаете, если захотите.
Сидел, слушал её и вертел в руках кепку, потому что руки надо было чем-то занять, а что отвечать на такое, я не знал. Ну, рак, да, уже на четвертой стадии. Да и что тут сказать, год ведь кашлял и списывал всё на курево, тридцать лет как-никак смолю, чего тут удивляться? А оно, оказывается, вот чем закончилось…
Честно сказать, страха не было, и это больше всего удивило. Сидел и ничего не чувствовал, будто говорят не мне, а кому-то другому.
– И сколько мне с этим ходить? – спросил и тут же закашлялся, как назло. Откашлялся в кулак, вытер ладонь о штаны и только после этого снова посмотрел на врача.
– Эх, если бы я могла вам это сказать, – она вздохнула и откинулась на спинку стула, а я тем временем разглядывал её, дожидаясь ответа. Женщина выглядела лет на пятьдесят, уставшая, под глазами круги, и по всему видно, что такие разговоры у неё каждую неделю, оттого давно уже не переживает. Да и правильно делает – не её же болезнь, чего ей переживать за каждого? – Если по статистике, то где-то четыре месяца, но это без лечения. С лечением, может, восемь или больше, у всех по-разному. Вы ведь очень поздно пришли, Алексей Николаевич, очень поздно. Где раньше-то были?
А где я был? Год назад надо было идти, когда кашель только начался, только тогда я пил по-чёрному, какая там больница, когда я дни недели путал.
Перестал об этом думать и потёр поясницу, ибо она начала ныть еще когда ехал сюда. Благо, привык к этому давно и старался не обращать внимания.
– Поясница беспокоит? – она, конечно же, заметила, куда я руку положил, и кивнула на неё.
– Да, есть немного, – убрал руку, потому что не хотелось, чтобы видела, хотя чего теперь скрывать. – Думал, от работы так устаю, ибо сутки на ногах, вот и ноет.
– Да какая там работа, – она покачала головой, повернула ко мне монитор и ткнула ручкой в снимок. – Это у вас в позвонках, вот тут и вот здесь ещё. Потому и болит, и по ночам сильнее, правильно я понимаю?
Наклонился к экрану, посмотрел, но ничего там не разобрал – какие-то серые пятна, вот и всё, а она мне тычет так, будто я в этом что-то понимаю. Кивнул, а сам для себя всё сложил, пока сидел и кивал: получается, и бок справа, который по ночам тянет и то, что ремень на дырку утянул… Видать, все от одного.
– Теперь по лечению, – врач вернула монитор на место и снова полезла в папку, а я подумал, что вот сейчас она мне про вечную очередь скажет, про которую в коридоре все говорят. Только она вытащила из моих бумаг красную корочку и положила её сверху. – У вас удостоверение участника боевых действий, а по нему вы проходите вне очереди. Консилиум соберём на этой неделе, препараты получите быстрее в разы. Лечение лекарственное будет, его пройдете курсами здесь же у нас, никуда ездить не надо.
Я уставился на карточку и не сразу понял, о чём она вообще. Год с лишним эта корочка пролежала у меня в ящике под квитанциями, и с тех пор, как вернулся, я её и не доставал ни разу, потому что незачем было. Кому она нужна, кроме меня самого, да и мне-то не особо. А тут, оказывается, она чего-то стоит.
– И что это лечение даст? – спросил, хотя ответ уже знал, она ведь сама сказала про восемь месяцев.
– Время даст, – ответила она честно, за что я был ей благодарен, ибо врать в такой ситуации – последнее дело.
Помолчал и подумал о том, что ничего хорошего мне эти месяцы не дадут. Да и что в них? Уколы, больница, потом опять уколы и так по кругу, пока не отойду на тот свет.
Тут меня внезапно посетила странная мысль, мол, а зачем оно мне?
– А если я откажусь? – спросил и посмотрел на неё в упор. – Кто тогда следующий?
– В каком смысле откажетесь? – она аж ручку отложила и уставилась на меня так, будто я ей сказал что-то невесть глупое.
– В прямом. Если я не буду лечиться по квоте, то очередь подвинется?
– Алексей Николаевич, квоту нельзя кому-то передать, это же не путёвка вам какая-то, – она заговорила медленнее, на выдохе, будто бы с ребёнком. – Это ваше право, оно на вас оформлено.
– Я и не говорю передать, – покачал головой, потому что понимал, что она меня не слышит. – Я говорю, если откажусь, тогда очередь на одного короче станет?
Она замолчала и долго на меня смотрела, потом закрыла папку и убрала ручку в стакан, хотя я думал, что она сейчас опять начнёт уговаривать.
– Станет, – сказала наконец. – У меня девчонка стоит по вашему же профилю, ей семнадцать лет, у нее третья стадия. Ей бы помогло, там ещё есть, что лечить. Но вы поймите…
– Тогда бланк отказа давайте, если такой есть, – перебил я, и она даже рот открыла, но ничего не сказала.
Семнадцать… Прямо как моему сыну. Интересно, как он там сейчас?
Понятное дело, она обязана была меня отговаривать, и она это делала, куда деваться. Говорила, что решение необратимое, мол, я имею право, и она должна предупредить о последствиях. Три фразы, словно всё по инструкции, я выслушал до конца и даже не перебивал. Потом просто махнул рукой, мол, хватит, я понял, а она замолчала и достала из ящика бланк.
Информированный отказ от медицинского вмешательства выглядел довольно простенько, без кучи нагроможденных друг на друга строчек. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, диагноз она вписала сама, мелким почерком, чтобы уместилось. Внизу строка «контактное лицо, ближайший родственник».
Посмотрел на эту строку и подержал ручку над ней, потом поставил подпись ниже, а строку оставил пустой.
– Спасибо, – сказал я, после чего надел кепку и стал подниматься.
– За что спасибо-то? – она не поняла, и я её не виню.
– Что долго не уговаривали.
Встал, и в глазах вдруг потемнело так, что пришлось ухватиться за спинку стула и сделать вид, что куртку поправляю. Постоял так секунду, пока не отпустило. Думаю, она всё это видела и ничего не сказала, за что ей отдельное спасибо. Вышел в коридор, где на стульях сидела очередь, и никто на меня не посмотрел, ведь если они здесь, то им явно не не до меня.
…
На крыльце достал сигареты, вытащил одну и покрутил в пальцах, но закуривать не стал, а сунул обратно в пачку. Вместо неё достал телефон.
Контактов у меня мало, за секунд десять можно все пролистать. Валера, Пахомов, диспетчер такси, который давно номер сменил, «Марина», «Никита». Палец остановился на «Марине», и я так и стоял, глядя на экран.
Покачал головой и убрал телефон в карман. Некому мне об этом говорить, да и жаловаться я никогда не умел. Лучше пусть никто не знает, так спокойнее мне и другим.
Спустился с крыльца и пошёл к остановке. Восемнадцатая как раз подъезжала, и я, кашляя, успел, пока двери не закрылись. На ней мне через весь город, в Заречье. Сел у окна и только тогда почувствовал, что спина под курткой вся мокрая, хотя на улице градусов пятнадцать, не больше.
Вышел на Октябрьской, у «Рассвета». Торговый центр как торговый центр – три этажа, гипермаркет внизу, наверху фудкорт, парковка вечно забитая. Здесь я и работаю охранником от ЧОПа, сутки через трое, с утра до утра. Обошёл здание с торца, подошел к служебному входу, приложил пропуск и прошёл по коридору в каптёрку, где у нас пост.
…
– Ты чего такой, будто тебя выкопали? – Валера сидел в моём кресле, закинув ноги на тумбочку, и пил чай из моей кружки, а на мониторе шестнадцать квадратов с камер показывали обычное утро: первые тележки, уборщица на парковке, грузчик с рохлей у пандуса.
– Не задавай глупых вопросов, – сказал и повесил куртку на крючок.
– Так я умных не знаю, – он убрал ноги с тумбочки, вылез из кресла и сразу потянулся за телефоном, а я сел на его место, ещё тёплое.
Валере тридцать четыре, а выглядит на все сорок – лицо серое, глаза красные. На стуле у двери лежала его желтая курьерская куртка с логотипом, а под стулом стоял короб для заказов. После смены он сразу на вторую работу едет, потому что алименты сами себя не заплатят. Три часа он сегодня отсидел за меня, и это три часа, за которые он не заработал ничего.
– Журнал давай, – сказал, чтобы не молчать.
– Журнал так журнал, – он глянул на экран телефона, поморщился и открыл тетрадь. Читал быстро, водя пальцем по строчкам и когда убедился, что все нормально, сказал:
– Пиши «смену сдал», – сказал я.
– Пишу, пишу, – на выдохе произнес он.
Расписались оба – он в графе «сдал», я в графе «принял». Потом я по привычке пересчитал глазами связки на доске, которых восемнадцать, все на своих гвоздях. После глянул на рацию, что стояла на зарядке, и на кнопку под столом. Всё на месте, значит, можно работать.
– Пахомов заходил, – Валера уже натягивал жёлтую куртку поверх форменной и говорил это вроде бы между делом, но я-то видел, что что-то не так. – Я сказал, что ты в поликлинике. Он сказал «угу».
– И всё?
– И всё. Записку тебе оставил.
На мониторе, между третьим и четвёртым квадратом, был приклеен жёлтый листок, и как я его сразу не заметил? Почерк у Пахомова ровный, ментовской: «Кондратьев. Зайти». Больше ничего, но больше и не надо, я и так предполагал, зачем. Отклеил листок и положил в карман.
– Он не злой, – Валера почему-то решил меня успокоить, хотя сам уже вешал короб на плечо и косился на дверь. – Он просто это… ну, начальник.
– Иди уже, у тебя заказы.
– Сраные эти заказы! Ты прикинь, три штуки висят, и все в разные концы, – согласился он, но в дверях всё-таки обернулся. – Лёх, ты это, правда нормально?
– Валер.
– Все – все, ухожу. Давай, удачи тебе.
Дверь за ним хлопнула, и в коридоре ещё секунду слышно было, как он бежит. Наконец, я остался один.
Посмотрел на шестнадцать квадратов, где в седьмом женщина выбирала помидоры, в двенадцатом ребёнок катался на тележке, а в четвёртом, у самого входа, стоял картонный школьник с рюкзаком. Не найдя там ничего интересного, откинулся на спинку стула, после чего покачал головой.
Достал из кармана записку, разгладил и положил на стол лицом вниз. К Пахомову схожу завтра после смены, а сейчас надо просто отсидеть сутки и ни о чём не думать, благо, работа как раз такая.
…
День прошёл, как проходит любой день в торговом центре: шум, дети, две кражи в гипермаркете, один вызов к кассам, где бабка ругалась из-за скидки. К вечеру я его уже и не помнил, да и не хотел помнить, ибо не за этим сюда устраивался.
В десять по громкой связи объявили закрытие, и я пошёл по галерее выпроваживать последних посетителей. Народ расходился нехотя, как всегда, а арендаторы один за другим опускали роллеты, ставили точки на сигнализацию и тянулись ко мне на пост с ключами. Каждый расписывался в журнале, я проверял номер связки и вешал её на гвоздь. Потом спустился и ключом отключил оба эскалатора, они с гулом встали, и в здании сразу стало тише. Основной свет погасил, а остался дежурный, где горела каждая третья лампа, от этого галерея делается длинной и серой, но мне так даже больше нравилось.
Последней, как обычно, домывала фудкорт Тамара Ивановна. Она возила машиной по плитке и говорила мне в спину, потому что я как раз проверял, закрыта ли пекарня.
– Лёшенька, ты Люду с касс видел? Третий день с мигренью ходит, вчера вообще домой отпросилась, – она выключила машину и стала сматывать шнур. – А кассы на второй линии опять висли, девчонки говорят, полдня пробить ничего не могли – проводка, наверное. Ты бы Пахомову сказал.
– Скажу, – ответил, хотя знал, что у Пахомова ко мне разговор другой.
Проводил её до служебного выхода, закрыл за ней дверь и вернулся на пост, после чего наступило то, ради чего я здесь.
После полуночи здание становится совсем другим. Гудят холодильники в гипермаркете, где-то щёлкает вентиляция, и всё, больше ничего. Три этажа, и ни одного человека, никто ничего от тебя не хочет, никто не спрашивает, не смотрит. Я сам просил ночные, когда устраивался, а Пахомов тогда еще удивился, потому что обычно все от них бегут, а я наоборот. Объяснять не стал, да он и не спрашивал. Ночью людей нет, и мне так спокойнее, вот и всё объяснение.
В половине первого пошёл на первый обход. Хожу я всегда одинаково вдоль стены, а не посередине, фонарь держу внизу, а не перед собой, потому что перед собой светить глупо, только себя и показываешь на камерах. Больше слушаю, чем смотрю, ибо в темноте ухо надёжнее глаза. У каждого пожарного выхода останавливаюсь и проверяю, что дверь закрыта изнутри и ничем не подпёрта, а то у нас грузчики любят подпереть, чтобы курить бегать. На стенах в контрольных точках висят метки, к ним прикладываю считыватель, он пищит, и всё, точка пройдена.
Первый этаж я прошёл спокойно, второй тоже, а вот на лестнице между вторым и третьим пришлось остановиться. Сам не заметил, как дыхание кончилось на середине пролёта, будто я не два этажа прошёл, а десять, и я стоял, держась за перила, пока не отпустило. Закашлялся, откашлялся в кулак, посветил на ладонь, а там на тыльной стороне увидел красную ниточку. Посмотрел на неё, вытер о штаны и пошёл дальше. Чего теперь удивляться, я и так с утра всё знаю.
Третий этаж, парковка, щитовая – все как обычно. Вернулся на пост, записал, налил чаю и сидел, глядя в шестнадцать серых квадратов, где ничего не двигалось.
В два пошёл на второй обход и сделал его короче, парковку и щитовую пропустив. Знаю, что нельзя, но ноги были ватные, и я решил, что если пропущу один раз, никто не узнает. Это, наверное, единственное, что я себе за ночь позволил.
А в три сорок пошёл на третий.
Галерея первого этажа, дежурный свет, витрины справа, я иду вдоль левой стены, как ходил тут сотню ночей. Дошёл до киоска с сигаретами, повернул к островку с телефонными чехлами, сделал шаг, второй, и на третьем ударился лицом обо что-то, да так, что в глазах вспыхнуло, а из носа сразу потекла кровь.
Первая мысль была не «что это», а «стекло разбил или нет?», ведь за такое сразу придется ваять объяснительную, так еще и акт порчи составят. Отступил на шаг, посветил и, к своему удивлению, обнаружил, что стекла-то и нет.
Вообще ничего нет! Протянул руку, и она упёрлась во что-то гладкое, напоминающее стекло витрины, только вот подобной тут отродясь не было. Провёл ладонью вправо, влево, а оно везде, от стены до стены, будто кто-то поперёк галереи стекло поставил, пока я на посту чай пил.
Утёр нос рукавом и только тогда заметил, что вокруг не так – все лампы до одной горели, вот только я сам гасил свет. Плитка под ногами была тёплая, это через подошвы чувствовалось, а ведь сентябрь на дворе, отопление ещё не дали. И тихо стало так, что аж уши начало закладывать.
Посветил в сторону касс, и там стоял картонный школьник с рюкзаком, тот самый, из четвёртого квадрата. Рядом с ним тележка, набитая доверху, пакеты, коробки, сверху упаковка с водой. Загруженная, будто её только что от кассы откатили, и ни одного человека рядом.
Что делают в таких случаях, я знал. Нужно просто отойти к стене, встать спиной к чему-то твёрдому и слушать. В целом, я так и сделал, только вот ничего подозрительного не услышал, как бы не пытался.
Пошёл назад к посту тем же путём, вдоль стены. До поворота в служебный коридор не так далеко, я этот путь и с закрытыми глазами пройду, вот только ближе к концу я снова во что-то уперся. Постучал по нему костяшками, и звук вышел глухой, будто в толстое стекло стучу. Надавил плечом, ноо оно не поддалось ни на миллиметр.
Стоял между двумя стёклами, которых нет, в галерее, где горит весь свет, и не понимал ничего.
И тут перед глазами прямо в воздухе вспыхнули строчки:
│ Внимание. Вас приветствует Система Апокриф │
│ Ваш мир атакован скверной │
│ Место, где вы находитесь, захвачено. Это разрыв │
│ Разрыв необходимо закрыть. Незакрытый разрыв через 72 часа выйдет наружу │
│ Для закрытия требуется подключение к Системе │
Прочитал раз, потом ещё, но понятнее не стало. Слова вроде русские, по отдельности все знакомые, а вместе складывались во что-то такое, что Валера по вечерам в телефоне смотрит, пока я журнал заполняю. Оглянулся, будто кто-то стоит за спиной и всё это мне показывает, только никого там не было – одна тележка у касс да картонный школьник.
Строчки повисели и погасли, а на их месте загорелись новые:
│ Вы обнаружены. Доступно подключение │
│ Состояние тела: непригодно. Остаток: не более 4 месяцев │
│ Подключиться. Уровень 1. Начать перестройку тела │
│ Отказаться. Запись не будет создана │
Какого чёрта вообще здесь происходит?
Глава 2
Протянул руку и попробовал их тронуть, нужно же что-то сделать. Рука прошла насквозь, а строчки даже не дрогнули. Помахал ладонью туда-сюда, но толку снова никакого.
Отошёл к стене, прислонился спиной и стал ждать, когда это пройдёт. Мало ли, день все-таки тяжелый был, чего только не покажется, да и на лестнице мне сегодня уже было не сладко. Стоял, дышал с присвистом, уже прошла минута, потом две, а оно всё висело, только чуть левее, потому что я сам сдвинулся. Перечитал вторую строчку про остаток, который отвел мне врач, и вот тут неприятно стало. Я ведь никому не говорил о своей проблеме, так откуда?
Достал телефон, и на нем с часами на всё было нормально, а вот сети не было совсем, и это в здании, где даже в подвале ловит. Набрал всё равно сначала ЧОП, потом сто двенадцать, и оба раза не соединило, хотя второе вроде как без сети должно ловить. Сунул его обратно в карман, ведь сейчас он не больше, чем кирпич, который показывает время.
Спереди стекло, сзади стекло, позвонить некому, а стоять между ними до утра тоже не вариант, потому что сменщик придёт, а я тут как рыба в аквариуме. Других строчек, кроме этих двух, больше не появилось, поэтому наугад ткнул пальцем в верхнюю. Палец опять прошёл насквозь, но строчка мигнула, и все они разом погасли.
│ Подключение выполнено. Уровень 1 │
│ Тело признано непригодным. Перестройка начата │
Какая ещё перестройка, чего там перестраивать, что осталось? К сожалению, спросить не у кого. Строчки повисели и погасли сами, словно их никогда не было.
Только вот впереди стекла больше не было. Я протянул руку туда, где четверть часа назад разбил нос, а рука прошла свободно до самого островка с чехлами. Обернулся и постучал костяшками назад, а там стекло как стояло, так и стоит. Твою-то, выбирать здесь явно не из чего.
Только шагнул вперед, как перед глазами снова загорелось:
│ Разрыв. Плотность: 28 │
│ Закрытие: 0 %. Выход: с 60 %│
│ До выплеска: 71 ч 52 мин │
Строчки погасли, а вот ноль с процентом так и остался в правом углу, маленький такой, и сколько я ни моргал, он никуда не девался.
…
Делать нечего. Я пошёл вдоль стены, и по дороге заметил, что между плитками, в затирке, наросло что-то зеленоватое такое, вроде налёта на кране. Я повел фонарём по швам и заметил, что оно было на каждом шву, куда ни посвети. Трогать его я не рискнул – кто его знает, что это за дрянь.
Возле кофейни на столике стояли два стакана – один большой, с крышкой, ещё недопитый, а второй детский, с трубочкой. Только вот этот столик Тамара Ивановна при мне в десять вечера протирала, и ничего на нём не было. Тут меня, как назло, и прихватило – закашлялся так, что пришлось остановиться и упереться рукой в колено, пока не отпустило.
Откашлялся, выпрямился и только тогда услышал, что со стороны касс кто-то идёт. Посветил туда, и из-за стойки с картонным школьником вышел высокий мужик в чем-то тёмном, и пошёл прямо на меня.
– Мужик, закрыто уже, – сказал я ему, как говорю всем, кого после десяти в галерее ловлю, и махнул фонарём в сторону выхода. – Давай на выход, провожу.
Только он не ответил и шагу не сбавил. Как только подошёл поближе, в свет, так я и разглядел, что никакой это не мужик. С виду почти человек, тут не поспоришь, только кожа у него тёмная с серым отливом, а над лбом два коротких рога, кончики которых светились зелёным.
Я аж попятился, и фонарь в руке дрогнул. Первая мысль была, что это кто-то из молодых дурью мается, нацепил на себя всякого и пришёл пугать сторожа, видал я такие ролики. Только кто ж ночью пролезет в закрытый центр, да ещё мимо меня? И рога у него были как будто не нарисованные, светились они сами, изнутри.
Я нарочно отвёл от них фонарь, а они светились так же. А над рогами, прямо в воздухе, висела маленькая двойка, как проценты у меня в углу, и к фонарю она тоже никакого отношения не имела. Что это за хрен такой вообще и откуда он тут взялся?
По дороге ему попалась та самая тележка, загруженная доверху, и обходить он её не стал, а просто упёрся грудью и толкал, пока она не отъехала в сторону. Пока он с ней возился, я вынул дубинку из петли первый раз за все месяцы, фонарь переложил в левую руку и отступил от стены на шаг, чтобы было куда пятиться. Бить его я пока не собирался. Рога рогами, а вдруг и правда человек, просто не в себе, накурился чего или ещё что, всякое ж у нас на объекте бывало.
– Стой на месте, – сказал я уже громче и посветил ему прямо в лицо. – Стой, говорю, это охрана. Ещё шаг, и применю спецсредства.
Только он не прикрылся и даже не сощурился, хотя свет бил ему прямо в глаза, а шёл так же ровно, словно ничего и не было.
Отступил я ещё немного и сказал уже по-простому, мол, мужик, не дури, давай сядем, разберёмся, скорую тебе вызову, хотя вызвать ее из-за отсутствия связи я не мог.
Без толку, он за всё это время ни разу даже рта не открыл.
Когда он подошёл совсем близко, я упёрся ему дубинкой в грудь двумя руками. Он и не подумал остановиться, отчего меня самого потащило назад по плитке. Вот тогда до меня и дошло, что разговаривать тут не с кем – не слышит он меня и не видит, ему всё равно, тележка перед ним или я, идёт себе, пока во что-нибудь не упрётся.
Я отскочил в сторону, а он прошёл мимо, развернулся на звук, и тут я ударил, вот только бил в голову, а попал по плечу – рука сама в последний момент ушла ниже.
Он от этого даже не качнулся, зато вцепился мне в куртку и так толкнул, что я плечом влетел в стойку с чехлами, отчего аж искры из глаз посыпались.
Благо, тянул он меня к себе медленно, так что я успел ударить его сбоку по колену, потом ещё раз, пока нога у него не подогнулась. Он осел, но куртку так и не отпустил, и меня потянуло следом, только теперь уже я стоял над ним. Тут-то я и ударил туда, куда с самого начала надо было – сверху между рогов, и бил до тех пор, пока пальцы у него не разжались.
Он завалился на бок и больше не шевелился, а из-под рогов на плитку потекло что-то зелёное. Светилось оно недолго, с минуту, наверное, потом погасло. Я же так и стоял над ним, согнувшись и упёршись руками в колени, и никак не мог откашляться. Плечо ныло, но рука поднималась и пальцы сжимались, так что, видать, просто ушиб.
Отдышался я не сразу, а после заметил, что ноль в углу сменился на тройку, и под ней появилась ещё строчка – двадцать из двухсот. Следом загорелось короткое окно в одну строку:
│ Зафиксировано умение: Удар дубиной [Мусор]. Уровень 3. │
Разглядывать его было некогда, потому что от тела тем временем поднималась зелёная муть и тянулась ко мне. Подставил ладонь, сам не знаю зачем, и она осела в руку. Выкинуть её я не решился. Мало ли ценная хрень какая? Вытряхнул сигареты в карман, а её ссыпал в целлофан от пачки.
Потом посветил на плитку и, к своему удивлению, увидел у его руки деньги – пятисотка и две сотки, наши, мятые, но сухие. Откуда они тут взялись, я понятия не имею, ведь карманов у него не было. Немного постоял, подумал и всё-таки забрал – не бросать же семьсот рублей на полу.
Сунул их в карман и только тогда сообразил, что стою в двух шагах от пожарного выхода. Он у нас в этом отрезке один, между кофейней и салоном связи, и каждую ночь я проверяю, чтобы грузчики его ничем не подпёрли. Табличка над ним горела, как положено, а сама дверь стояла на месте со своей ручкой-штангой, которую надо просто толкнуть.
Ну, я её и толкнул, только штанга не сдвинулась ни на миллиметр. Навалился всем весом, потом плечом, и как раз ушибленным, потому что про него я вспомнил, только когда стало больно. Дверь даже не шелохнулась, будто это кусок стены, покрашенный под дверь. Посветил на косяк, а там по щели, где дверь сходится с коробкой, шло то же зелёное, что и по швам на полу, только уже от пола до самого верха.
Постоял, потёр плечо. Выходит, и здесь не выпустят, а как выпустят, мне уже написали, только я тогда не особо поверил.
Отошёл от двери, и тут за кофейней опять кто-то зашаркал.
…
Этот шёл так же не спеша, как и первый, и лезть ему навстречу я не стал. Раз уж они идут на звук, постучал дубинкой по колонне у кофейни, а сам отошёл вбок. Он вышел прямо к колонне, меня сбоку даже не заметил, и в этот раз рука ниже не ушла.
Цифра в углу тем временем сменилась на шестёрку, а в строчке под ней стало сорок из двухсот. Муть я ссыпал туда же, а вот денег в этот раз не нашлось, сколько я ни светил вокруг.
Передохнуть решил тут же, у колонны, и пока стоял, засмотрелся на строчку в углу, а она возьми да и раскройся в окно, которое я до этого так и не дочитал:
│ Удар дубиной [Мусор]. Уровень 3. │
│ Источник питания: осадок. │
│ Рост: применением. Нужен противник. │
│ Потолок: 10. │
Мусор, значит. Обидно не было, ведь дубинка она и есть дубинка, а вот слово «осадок» я не понял. Похлопал себя по карману, где шуршал целлофан с зелёной мутью, и подумал, не про неё ли это? Если про неё, то выходило, что эта дрянь для чего-то нужна, раз умение от неё питается. Выкидывать её я теперь тем более не стал.
…
Дальше галерея выходила к гипермаркету, и там, у входа, стояли двое между кассами, у каждого над головой по двойке. Стояли просто так, ни к кому не шли, пока я не наступил на чертов стаканчик, и тогда оба сразу же повернулись ко мне. С одним-то кое-как управлялся, а вот если второй вцепится, пока я бью первого, деться мне будет некуда.
Благо, тележек у входа стояла целая вереница, одна в другую, как их на ночь и оставляют. Встал так, чтобы она оказалась между мной и ними, и они, как я и думал, в неё упёрлись. Обходить не стали, толкали грудью, а вереница тяжёлая, ползла еле-еле. Первого я достал прямо через тележку, сверху, сначала раз, потом другой, а он даже рук не поднял, только толкал, пока не сполз на пол.
Второй тем временем дотолкал свой край и вышел на меня уже без помех. Ударить я его успел только по плечу, а он поймал меня за рукав и потянул, и не так, как первый, а рывком, всем весом. Ноги у меня разъехались на плитке, и повалились мы вместе – я на спину, а он сверху и дубинку мне прижало к груди его же рукой.
Вот тут стало по-настоящему плохо, и не от него, а от меня самого. Вдыхал я, а воздух не шёл, потому что грудь просто не раскрывалась, и перед глазами поплыли тёмные пятна. Рога его были у самого моего лица и светились зелёным, а он ничего не делал, просто лежал и давил.
Выбирался я долго. Сначала высвободил колено и упёрся ему в бок, потом спихнул его с себя к кассе и только тогда вытянул дубинку. Бил лёжа снизу, и в голову попал далеко не с первого раза. Он дёрнулся и затих, а я ещё долго лежал рядом и никак не мог перевернуться. Рукав у куртки треснул по шву, ладонь я ободрал о плитку, но это ерунда.
Кое-как сел спиной к той же кассе, и долго не мог отдышаться. В груди сипело, перед глазами плыло, а руки тряслись так, что дубинку я положил рядом, чтобы не выронить. В углу стояло уже двенадцать, а в строчке под ней восемьдесят из двухсот. С того, что у тележек, на плитку выпали четыре сотки, и я сгрёб их, даже не поднимаясь.
Вместе с теми семьюстами выходило тысяча сто. Откуда они и чьи, я так и не понял, но сунул к остальным и застегнул карман на молнию, чтобы не выпали, если опять придётся по полу кататься.
Сидел и смотрел на эти цифры, и из них, как тогда у колонны, развернулось ещё одно окно, побольше:
│ Тело. Уровень 1 │
│ Перестройка: 5 % │
│ Дыхательный объём: 30 % │
│ Опора корпуса: 35 % │
│ Восстановление: 20 % │
│ Резерв: 25 % │
Что с дыханием у меня беда, я и без всякой таблицы знал, а вот что его кто-то считает, было для меня новостью. Прикинул на пальцах, и выходило, что до шестидесяти мне ещё штук шестнадцать таких, и это если они будут ходить по одному, а я после четверых на полу сижу и встать не могу.
Достал телефон глянуть время, и увидел, что сейчас уже без двадцати пять. Провалился я сюда в три сорок, получается, за час с небольшим уложил четверых, и то с передышками. Шестнадцать таким ходом займут часа четыре, если не больше, а в восемь мне сдавать смену. Бросить пост у нас хуже, чем проспать, потому что за это не штрафуют, а сразу выставляют.
А тут ещё из глубины гипермаркета опять зашаркало, и не в одном месте, а сразу в нескольких. Далеко пока, но шли, видать, на кашель мой, так что рассиживаться дальше нельзя.
Поднимался я долго, держась за кассу, и уже на ногах заметил под соседней кассой, у самого пола, что-то светлое. Сначала подумал, что это фонарь мой отсвечивает, но отвёл его в сторону, и оно светилось само. Буклет, какие у касс раздают, про скидки да акции, сложенный втрое, только обычные так не светятся. Нагнулся, поднял, и едва пальцы его коснулись, как перед глазами всё залило белым, да так, что я зажмурился, только толку от этого не было никакого.
В глазах ещё плавали белые пятна, и проморгаться у меня вышло не сразу, а когда наконец прозрел, передо мной уже висело новое окно, причем раза в три больше тех, что мне до этого показывали:
│ Найдена запись. Доступен выбор умения │
│ Записей: 8. Свободных слотов: 4 из 5 │
│ Подсказка: умение занимает слот и растёт до потолка своей редкости │
│ Время выбора: 04:59 │
│ По истечении времени запись исчезнет │
Ниже шёл список из восьми строчек, и почти все горели красным, только одна светилась жёлтым, а самая нижняя была серой. Честно сказать, тут я даже не удивился, потому что видел такое не раз. В варкрафте так же было: красным горело то, что тебе не по силам надеть, только сидел я тогда в клубе за сорок рублей в час, а помереть мог разве что с голоду, когда пацаны до утра не отпускали.
Пока я глазел на цвета, таймер уже скинул двадцать секунд, а шарканье из гипермаркета стало ближе. Глянул туда поверх окна, и между стеллажами, где крупы, мелькали зелёные кончики рогов, и было их не меньше трёх пар.
Отвел от них взгляд и первым делом решил ткнуть в жёлтую.
│ Тяжёлый удар [Обычный] │
│ Урон: ×2,4 при полном замахе │
│ Источник питания: осадок │
│ Требования к телу: дыхательный объём 30 % из 55 %, опора корпуса 35 % из 60 % │
│ Доступно с ограничением. Урон: −70 % │
│ Потолок: 20 │




























