Текст книги "Аколит в крови по локоть (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Боярин! – заголосил выскочивший из-за барака Крап. – Дуй в госпиталь!

– Обожди! – Я вырвал только-только обосновавшиеся в нём зловредные чары, усилием воли спалил их и скомандовал: – Беляна, за мной!

Девчонка припустила следом, на бегу спросила:

– Зачем?

– Мало ли как дальше дело пойдёт. Держимся вместе! – сипло выдохнул я, но нет – штурма не случилось. Возможно, изначально у противника и были такие намерения, но карты ему спутали рассредоточившиеся вокруг лагеря кадавры. До артиллерийской батареи наверняка добрались тоже именно они.

В отведённом под госпиталь бараке я, к своему изрядному удивлению, наткнулся на одного из учеников школы Багряных брызг, с которым стажировался у магистра Первоцвета.

– Добран? Ты здесь как?

– Месяц назад перевели, – пояснил паренёк, вытер с лица пот и попросил: – Помогай!

Сюда собрали едва ли не всех тайнознатцев, хоть что-то смысливших в исцелении, и Беляна сразу углядела Ярину, шепнула мне на ухо:

– Это зазноба Дарьяна?

– Бывшая, – ответил я, сотворил кровавую руку и попытался запустить её в корчившегося от боли стрельца, но та для этого оказалась слишком материальной, пришлось действовать по старинке, благо теперь порча была куда податливей прежнего. Зачастую даже не возникало необходимости в кровопускании, а моя магическая конечность жгла достаточно сильно, чтобы развеивать зловредные чары в прах. Правда, выматывало это просто несказанно, и когда на глаза попался Гвоздь, я велел ему притащить мои оставленные в лагере пожитки, дабы начать запечатывать порчу в зачарованное ядро.

Когда наконец-то закончились пациенты, задерживаться в госпитале я не стал, закинул на плечо вещмешок и потянул Беляну обратно к повозкам.

– Ну и работёнка у тебя, Лучезар! – покачала головой девчонка, стоило мне присесть на брёвнышко у костра. – Как ты только справляешься!

– Раньше б точно сдох, – признался я. – А сейчас кровь куда лучше прежнего чувствую.

– Пурпур! – кивнула девчонка, откинула упавший на лицо локон и добавила: – Ну и тот ритуал перерождения жреца на кровь завязан был, оттуда ты тоже что-то да почерпнул.

Я передёрнул плечами и повернулся к невесть откуда взявшемуся Краю.

– Твоя? – кивнул каторжанин на Беляну.

– Чего хотел? – нахмурился я.

– Не кипятись, Боярин! – скривился Край и спросил: – Сквозняк с концами сгинул?

– Пулю в затылок поймал, – пояснил Огнич.

– Бывает, – вздохнул пластун и сказал: – Вы четверо на время марша поступаете в распоряжение паука. Короче, дальше сами по себе.

Он развернулся, чтобы уйти, но фургонщик его придержал.

– Погоди! Какого ещё марша?

– Марша куда? – уточнил вопрос сослуживца Кочан, который до конца после ранения так и не восстановился и отлёживался на повозке, заодно приглядывая за картечницей.

Край оглянулся и снисходительно всех нас осмотрел, после объявил:

– Радуйтесь! В Порт-Чёрный двинем!

И да – не знаю как остальные, а я и в самом деле обрадовался. Таскать каштаны из огня для союза негоциантов мне нисколько не хотелось. Хватит уже! Я им больше ничегошеньки не должен!

Да и не спасём мы никого – даже если к Тегосу и пробьёмся, то неминуемо все там и сгинем.

Не хочу!

Глава 13

13−13

Следующую седмицу мы шли, шли и шли. Ещё толкали повозки и даже переносили их через совсем уж непролазные места. Кадавры расчищали дорогу и наводили переправы, без них бы точно пришлось бросить обоз, а так худо-бедно пробирались через джунгли. На коротких привалах все валились с ног, мне же на пару с Добраном приходилось избавлять стрельцов от порчи. Уж не знаю, насылали москитов аборигены или наш маршрут пролегал мимо проклятых мест, но работы было невпроворот, а дремать приходилось на ходу. Зачарованное ядро под конец пути переполнилось и при попытке запихнуть в него очередные ошмётки зловредных чар обжигало пальцы, а покрывшие его бока алые разводы налились насыщенным багрянцем.

Шли, шли и шли. В дождь и под солнцем, через болота и по взгоркам, ночью и днём.

Причина эдакой спешки оставалась загадкой, но я и не думал роптать, поскольку хотел поскорее убраться от Тегоса ничуть не меньше остальных.

Во владениях Первой пароходной компании нашему появлению нисколько не обрадовались, но даже после многодневного марша Мёртвая пехота продолжала представлять собой весьма серьёзную силу – наверное, именно поэтому и обошлось без осложнений. Уж не знаю, о чём столковался майор с представителями здешних торгашей, но препон нам чинить не стали и позволили разбить лагерь в получасе пути от Порт-Чёрного. Ещё и водой с провиантом снабдили, пусть за это и пришлось заплатить звонкой монетой.

Майор сразу отбыл в здешнее представительство Южноморского союза негоциантов, не стала задерживаться в лагере и наша ватага – переезд в город организовал капитан Чеслав. Заодно он вручил мне приказ об увольнении Дарьяна.

За прошедшую седмицу мы с книжником разве что только парой слов перекинулись, но моё предложение распрощаться со службой в Мёртвой пехоте Дарьян принял без малейших колебаний.

– Я с вами! – заявил он, расплывшись в счастливой улыбке. – Спасибо, Лучезар!

– Не за что, – вздохнул я. – У тебя как с деньгами? Ещё билет на пароход покупать.

Книжник враз помрачнел.

– Да какой билет? Я ж говорил: нельзя мне в Поднебесье! – покачал он головой. – Но вдруг по моему профилю в городе работа подвернётся? Обратно-то завсегда возьмут.

Беляна задумчиво покивала.

– Лучезар, тебе тоже в Поднебесье ничего хорошего не светит, а тут со склонностью к магии крови будешь как сыр в масле кататься!

– Нет у меня склонности к магии крови, я с пурпуром работаю! – отрезал я, но поскольку в словах девчонки имелось определённое здравое зерно, лезть в бутылку не стал и уточнил: – А ты как же?

– А что я? – удивилась Беляна. – С тобой останусь! Чего я в Поднебесье не видела?

Я прикинул, что при правильно разыгранных картах родичи Лучезара меня тут вовек не сыщут, и кивнул.

– Можно и остаться.

– Давай! – рассмеялся Дарьян. – Втроём мы…

Он не договорил, заметил Ласку и осёкся. Впрочем, та не обратила на книжника никакого внимания – после гибели подруги девица замкнулась в себе и даже с Беляной почти не разговаривала; если с кем-то и общалась, то исключительно с Шалым.

– Явились? – хмуро глянул на нас священник. – Тогда в путь!

Дарьян при виде Шалого, такое впечатление, даже в росте уменьшился, он обменялся рукопожатиями с парнями и тихонько спросил:

– А вы чего это? Вместе, что ли?

– Типа того, ага, – подтвердил Вьюн и поторопил всех, будто в этом имелась хоть какая-то нужда: – Шевелитесь!

Порт-Чёрный размерами особо не уступал Тегосу, разве что застроен был преимущественно одноэтажными деревянными домами. Каменные здания высились лишь в центре, и все эти строения в два и три этажа высотой явно возвели не аборигены, а переселенцы из Поднебесья.

Предъявив на въезде документы, мы какое-то время под свист и улюлюканье вездесущей ребятни безостановочно катили по улочкам, затем стали останавливаться у постоялых дворов и пансионов, но те неизменно оказывались набиты под завязку. Дальше начали попадаться гостиницы, но и в них не было свободных мест – самое большее предлагали одну или две койки в подвале или на чердаке.

– Нас беженцы опередили, – пояснил очень быстро разобравшийся в ситуации отец Шалый. – По морю тут всего ничего идти.

Босяки озадаченно переглянулись.

– Но ведь порт первым делом захватили! – заявил Ёрш.

Священник раздражённо пожал плечами.

– Сюда не только из Тегоса, со всех окрестных земель люди съезжаться начали. И то ли ещё будет…

Центральные улицы города запрудили взволнованные обыватели, и я совсем уж смирился с тем, что придётся ночевать прямо в повозках, но в итоге нам всё же улыбнулась удача. И даже дважды. Людоедские расценки расположенной в двух кварталах от управы гостиницы «Перекрёсток» оказались большей части заявившейся в город публики не по карману, а за всех нас вызвался заплатить отец Шалый.

Впрочем, священник как-то очень уж неопределённо бросил:

– Потом сочтёмся! – Так что везение, надо понимать, вышло откровенно так себе. Кто-кто, а Шалый своего не упустит.

Но – заселились. Правда, не все. По итогам жеребьёвки караулить загнанную в каретный сарай повозку выпало босякам, Кабану и Кочану. С ними по своей воле остался и брат Сиплый. Дарьян там же завалился спать на копну сена, остальные пошли в гостиницу. Внутри она оказалась отделана полированным деревом и богато украшена позолотой, да и постояльцы были напыщенней некуда, но никто из повстречавшихся в холле денежных мешков цепляться к заявившимся в их обиталище замухрышкам-тайнознатцам не рискнул. Дело ограничилось косыми взглядами.

Мы с Беляной в номере не задержались, только побросали свои пожитки и отправились в расположенную неподалёку купальню. Пусть и валились с ног, но после седмицы в джунглях предпочли подушкам и мягкой перине бочки с горячей водой, мыло и мочало. Вымазанные чёрной ваксой волосы я обрил ещё в дороге, так что, отмывшись от пота и грязи, наскоро протёр макушку и взялся приводить в порядок одежду. А вот у Беляны столь острой нужды в этом не возникло: девчонка встретила меня на выходе из купальни в новом платье. Точнее – в платье запасном, которое умудрилась прихватить с собой при спешном бегстве из дома с дельфинами.

Женщины!

Дальше мы завернули в ближайшую кофейню и наскоро перекусили. Я сразу осоловел и, если б не пара кружек крепчайшего чёрного чая, непременно бы задремал прямо за столом.

– Дарьяну возьмём что-нибудь? – спросила растолкавшая меня Беляна.

– Сам сходит, – махнул я рукой и зевнул так, что едва не вывернул челюсть. – Айда спать!

Но – не вышло. Когда поднялись на свой этаж, слонявшийся по коридору брат Кроткий указал на распахнутую дверь.

– Зайдите!

Помимо заселившихся в этот номер отца Шалого и Ласки, в комнате обнаружились железнодорожник и Чеслав.

– Что-то случилось? – встревожился я.

– Если ты о золоте, то всё идёт по плану, – уверил меня капитан. – Майор к концу дня точно доведёт здешнего представителя Южноморского союза негоциантов до белого каления, к завтрашнему утру тот окончательно дозреет и даст лучшие условия из всех возможных. Долг перед Мёртвой пехотой превышает семьдесят тысяч, никто из местных такую сумму не ссудит. Да о чём я⁈ Кредиторы давно в очередь выстроились!

Я уселся на заправленную кровать, потянул за руку Беляну, и та плюхнулась мне на колени.

Отец Шалый задумчиво потёр подбородок.

– А точно дозреет? Или стоит ковать железо пока горячо?

– Ночь в здании, окружённом кадаврами, кого угодно до ручки доведёт, – ухмыльнулся Чеслав. – С местными властями майор сей экзерсис уже согласовал.

– В самом деле⁈ – непритворно поразился священник.

– В свете последних событий Мёртвая пехота видится Первой пароходной компании неплохим приобретением.

– Даже так?

Чеслав кивнул, и тогда железнодорожник, в каштановых волосах которого заметно прибавилось седины, неуверенно облизнул губы и спросил:

– А меня точно не обвинят в похищении слитков?

Капитан ободряюще улыбнулся.

– Придерживайтесь плана! Непременно придерживайтесь плана! Никакого вымогательства. Никакого «верну золото, если». Одна только безоговорочная готовность к сотрудничеству и ссылки на общеизвестные законы. – Он указал машинисту на дверь. – Предлагаю ещё раз обсудить это всё за обедом. Отче?

Шалый досадливо покривился.

– Начинайте без меня. У меня назначена встреча.

Чеслав настаивать на своём не стал, ушёл сам и увёл с собой железнодорожника, а священник выразительно посмотрел на меня и вздохнул.

– Лучезар…

Намёк вышел прозрачней некуда, но Беляна и не подумала подняться с моих колен, ещё и обхватила обеими руками за шею. Ласка фыркнула, но вопреки обыкновению промолчала, а нахмурившийся отец Шалый шугануть меня попросту не успел. В дверь без стука прошёл мужчина средних лет – круглолицый, пузатенький и мне совершенно точно знакомый.

Отец Истый!

Как и раньше был он в мирском платье, но против обыкновения церковную бляху открыто не носил. Любитель рассуждений о свободе воли обвёл нас вроде бы сонным взглядом, потом усмехнулся и пробасил:

– Так это юное дарование из ваших!

Шалый кинул на меня недобрый взгляд, но выставлять из комнаты не стал и попросту проигнорировал возглас собрата, ещё и поторопил его:

– Ближе к делу!

– Воистину: с кем поведёшься, от того и наберёшься! – хохотнул отец Истый. – Время – деньги, так?

Эта парочка определённо недолюбливала друг друга. Шалый молча скрестил на груди руки, Истый скривил уголок рта.

– Дела как сажа бела! – объявил он. – Новые власти Тегоса обвиняют вас, мой дорогой друг, и ваших людей в похищениях, пытках и убийствах!

– Да кому какое дело до бредней демонопоклонников⁈

Истый покачал указательным пальцем.

– Ничего подобного! Когда демонопоклонники попытались призвать в наш мир своего покровителя, а развращённые бездействием властей аборигены взбунтовались, Черноводской торговой компании ради спасения Тегоса пришлось объединиться со школой Бирюзового водоворота и заключить союз с владетелем Теночигара. К сожалению, прежде чем удалось навести порядок, была сожжена управа и частично разграблен верхний город, но нас уверили, что больше ничего подобного не повторится.

– Ах вот оно что! – прошипел Шалый. – Вот они как пытаются всё представить…

– Не пытаются, а уже представили. И никакие свидетельства очевидцев ничего не изменят. В Тегосе новая власть, с этим придётся считаться.

– Им всё сойдёт с рук?

– Не о том речь, – покачал головой отец Истый. – И даже не о том, что вы, мой дорогой, слишком уж сблизились с союзом негоциантов. Не имеет значения, сколь обоснованы выдвигаемые обвинения – главное, что любое судебное разбирательство ударит по интересам церкви, а этого допустить никак нельзя.

– Вздор! Никто меня в Тегос не выдаст! – отрезал Шалый.

– С учётом назначенной награды в этом и не возникнет нужды!

Отец Шалый как-то разом успокоился и вроде бы даже с интересом полюбопытствовал:

– И много обещают?

– Тысячу. И по триста за пособников, но их можно доставить и мёртвыми, тогда выйдет сотня с головы. Объявлять награду за убийство священника торгаши пока что не решились. – Истый скривил уголок рта и продолжил: – Послезавтра ожидается прибытие парохода, который следующим утром уйдёт в Южноморск. Я забронирую места и устрою проездные документы, но на этом всё. Билеты выкупайте сами.

Беляна так стиснула мою шею, что едва позвонки не хрустнули, а вот Шалый воспринял заявление собрата как должное и кивнул.

– Хорошо.

– Тогда до конца дня жду список имён. И не оставляй хвостов, очень тебя прошу.

Отец Истый раскланялся с барышнями и отправился восвояси, а Беляна мигом соскочила с моих колен и спросила:

– Мне обязательно возвращаться в Поднебесье?

– Ты же сама слышала! – рыкнул на неё священник.

– Царь небесный! – закатила глаза черноволосая пигалица. – Я могла бы перебраться куда-нибудь на север!

– Нет! – отрезал Шалый, сел за стол и взялся раскладывать перед собой письменные принадлежности. – Запишу тебя Ариной Ранней из школы Извечного полдня. Цвет глаз у тебя чем-то схож, никто неладного не заподозрит.

Беляна озадаченно хмыкнула и уставилась на Ласку.

– Арина – это светленькая, которая за нашего Огнеяра вышла?

Девица кивнула.

– Она! – После подступила к Шалому со спины и обхватила его руками. – Меня мальчиком запишешь?

– Имеет смысл, да.

– Тогда…

– Погоди! – Священник повернулся и уставился на меня. – Ну?

Я ничуть не стушевался и сказал:

– Добран Бледный из школы Багряных брызг.

Шалый тяжело вздохнул, но, прежде чем успел открыть рот, Беляна ухватила меня за руку и заявила:

– Он со мной! Мы вместе!

– Ну а что? – развёл я руками. – Истый всем обещал документы выправить!

Священник несколько раз очень медленно кивнул, затем записал на листок моё новое имя и предупредил:

– Только учти: если при посадке на пароход метки на духе с документами сверять не будут, то по прибытии – всенепременно.

– Так я честь по чести уволился!

– А ведь и верно! – заулыбался Шалый. – И сослуживцы твои тоже по долгам рассчитались, так? – Он поднялся со стула и объявил: – Идёмте, пора караульных менять.

– Мне по магазинам надо пройтись! Я не могу! – сразу предупредила Беляна и позвала Ласку: – Ты со мной?

Той сидеть в пыльном каретном сарае тоже не хотелось, так что барышни оставили нас, и менять караульных мне выпало на пару с братом Кротким, да ещё мы растолкали Огнича. Отец Шалый тоже составил нам компанию – прежде чем отпустить парней, он всех внимательнейшим образом оглядел, после чего предложил отбыть с нами в Южноморск.

Босяки согласились сразу, а вот Кабан и Кочан засомневались.

– А что там? – пробурчал первый.

– Мы деньги родне отправим, а сами в деревню не вернёмся, – пояснил его вопрос второй. – Тут работу найти легче лёгкого, а в Южноморске с этим как?

Отец Шалый не удержался от какой-то очень уж многозначительной улыбки и пообещал:

– Без дела не останетесь.

– А денежное дельце намечается? – мигом заинтересовался Огнич.

Священник кивнул, и бывшие пластуны после недолгих раздумий решили его предложение принять. Разве что фургонщик выставил дополнительное условие:

– Только, чур, доставка на место за счёт нанимателя!

Я думал, Шалый вспылит, но тот лишь коротко хохотнул и объявил:

– По рукам! – А после уставился на смурного Дарьяна. – Ну а ты что же – в Поднебесье не собираешься возвращаться?

Книжник буркнул:

– Так мне обратно хода нет!

– В школе Огненного репья учился? – уточнил священник.

– Поступал да не поступил, – вздохнул Дарьян. – С ними, вон! – кивнул он на нас.

– Ладно! – махнул рукой отец Шалый. – Будем считать, все былые грехи я тебе отпустил!

– Здорово! – улыбнулся книжник. – А можно это официальным документом оформить? И мне бы заранее его получить, до посадки на пароход!

Священник хмыкнул и посмотрел на Огнича, после перевёл взгляд обратно на Дарьяна.

– Я вот сейчас не понял: кто из вас фургонщик, а?

Парни заржали, Огнич надулся, а отец Шалый похлопал книжника по плечу и пообещал:

– Будет тебе документ! – После распределил дежурства и ушёл.

Босяки и деревенские отправились приводить в себя в порядок. Золото остались караулить я, монахи и Огнич. Да ещё к этому привлекли Дарьяна – ему священник положил стандартный для аколита оклад.

И вроде всё прошло наилучшим образом, но на душе у меня было неспокойно.

– Шалому палец в рот не клади, – негромко напомнил я книжнику. – Ты ведь понимаешь, что обратный билет сторицей отработать придётся?

Дарьян кивнул.

– Понимаю, конечно. Но зато при деле, со своими и без риска угодить на костёр!

– Сплошные плюсы, да, – проворчал я, не в силах разобраться в собственных чувствах. Просто не мог сообразить, огорчает тот факт, что Шалый обделил меня своим вниманием и не предложил поучаствовать в некоем денежном дельце наравне с остальными бывшими соучениками или же это повод с облегчением перевести дух.

Как знать, как знать…

Глава 14

13–14

Поднялся в номер я уже лишь на рассвете. Нельзя сказать, будто ночь напролёт чах над златом – удалось даже немного подремать, но голова была тяжёлой, а глаза слипались. Постучал в дверь, и почти сразу послышалось опасливое:

– Кто там?

– Свои! – отозвался я, но этим Беляну почему-то нисколько не успокоил.

– Лучезар? – уточнила она всё столь же настороженно, после сдвинула засов и, приоткрыв дверь, попросила: – Пообещай, что не будешь ругаться!

У меня заныло сердце.

– Что опять стряслось?

– Я не нарочно! – повинилась отступившая вглубь номера девчонка. Встретила она меня в ночной рубашке, на голову зачем-то повязала полотенце. – Это случайно получилось! Честно-честно!

Окинув быстрым взглядом комнату с расправленной кроватью, я потребовал объяснений:

– О чём ты? Что не так?

Беляна потупилась и затеребила бархатную ленту на шее.

– Да мне просто не тот состав продали! – заявила она и смутилась пуще прежнего. – Нужен был соломенный оттенок, как у Арины, а вышла путаница…

У меня голова кругом пошла.

– При чём здесь аспект Арины?

– Да какой ещё аспект? – буркнула Беляна, подошла к окну и оттянула с него штору, а следом сдёрнула с головы полотенце, и по её плечам рассыпались огненно-рыжие волосы. – С краской промашка вышла! Но я не нарочно, честное слово!

– Да чтоб тебя! – невольно вырвалось у меня.

Девчонка поджала губы и задрала подол ночной рубашки. Рыжей она оказалась решительно везде, я не выдержал и фыркнул, подавившись смехом. Нет, в иной ситуации непременно вспылил бы и наговорил лишнего, но три месяца воздержания – это три месяца воздержания. Соскучился.

Разбудил стук в дверь.

– Лучезар! Жду внизу! – крикнул из коридора отец Шалый, этим и ограничился.

Я зажмурился и потёр веки, но медлить не стал и уселся на кровати. Беляна потянулась и пробежалась по моей спине острыми ноготками.

– Побуду пока рыженькой, хорошо? – промурлыкала она. – Иначе только под корень стричься. Если наново покраситься, волосы сгорят.

– Да уж побудь! – хмыкнул я и стал одеваться. – Всё, бежать пора!

Но Беляна в кровати оставаться не пожелала, выглянула в окно и тоже начала собираться.

– Завтракать пора! – объявила она.

Накрыли нам в одном помещении с остальными постояльцами, разве что выделили стол чуть наособицу. Мы в любом случае задерживаться и распивать чаи не стали, быстро смолотили омлет, тосты и кашу, после чего отправились в каретный сарай, дабы сменить карауливших золото парней. Те перекусили ещё шустрей нашего, за это время только и удалось, что впрячь в повозку лошадей и выкатить ту на задний двор – пришла пора везти слитки в здешнее представительство Южноморского союза негоциантов.

С собой мы не стали брать только девиц, да ещё оставили в гостинице Дарьяна, чему тот нисколько не обрадовался. И не из-за отстранения от общих дел, просто Беляна тут же пристала с расспросами о том, как он умудрился сформировать ядро, а книжнику откровенничать на эту тему определённо не хотелось. Ну да не маленький – отбрешется.

Может, в другой раз я бы и попросил Беляну оставить его в покое, но сейчас было откровенно не до того. Всё же десять пудов золота везём – прознают какие лиходеи, непременно отбить попытаются. А нас и дюжины тайнознатцев не наберётся, и половина адепты, да и я аколит покуда не из лучших.

Но – обошлось. Никто не напал, даже в затор ни на одном из перекрёстков не встали, благо до спрятавшегося за высокой кованой оградой двухэтажного особняка ехать было всего четыре квартала по прямой. В округе оказалось не протолкнуться от встревоженных горожан, пришлось кричать и велеть убираться с дороги, а вот непосредственно к воротам никто приближаться не рисковал. Подходы к ним перегородили скособоченные фигуры в длинных халатах с глубокими капюшонами и бравые молодчики из гренадёрской роты Мёртвой пехоты. Кадавры неподвижно замерли и на углах, а заодно перекрыли чёрный ход, и хоть поставили их сюда в первую очередь для оказания давления на торгашей, только отпугнуло это и большую часть кредиторов. Редко-редко кто решался приблизиться, но если вдруг такое случалось, препятствий никому не чинили и пропускали к особняку, где отчаянных – или же отчаявшихся? – смельчаков брали в оборот местные служащие.

Капитан Чеслав нас уже ждал, гренадёры незамедлительно распахнули ворота, и мы загнали повозку во двор.

Отец Шалый указал железнодорожнику на парадное крыльцо.

– Мастер Кий, прошу! – с показной почтительностью объявил он, после глянул на меня, поморщился и заявил: – Лучезар, ты с нами! – И уже куда тише попросил: – Поиграй на нервах у торгашей, но – молча. Просто стой и пялься. Аспект у тебя для этого самый подходящий.

В приёмной толпились взволнованные посетители, но стоило только железнодорожнику перемолвиться парой слов с дежурившим на входе клерком, и нас незамедлительно пригласили на второй этаж, а там сразу препроводили в кабинет главы представительства. Тот оказался дороден и даже пузат, круглолиц и бородат. Одевался он под стать преуспевающему купцу – преуспевающим купцом и выглядел, несмотря даже на помятый вид.

Чуть в стороне от стола замер светловолосый молодой человек с папкой в руках – этот оказался гладко выбрит и нарядился в полном соответствии с заморской модой. Вроде бы секретарь или старший клерк, на деле – тайнознатец.

– Десять пудов золота? – с нескрываемым недоверием уточнил глава представительства, коего о цели нашего визита успел уведомить один из служащих. – Вы привезли десять пудов золота?

– Именно так, – подтвердил железнодорожник, уселся на стул для посетителей и потянулся к столу, без спроса взял из коробки сигару. Чиркнул спичкой, закурил. От его былой неуверенности не осталось и следа, сейчас он явно полагал себя хозяином положения.

– И вы готовы вернуть их законному владельцу?

– Ну а чего ради пёр ещё бы сюда на своём горбу? – хохотнул дядька и выдохнул струю сизого дыма.

Тут-то и подал голос светловолосый тайнознатец.

– Вы разве не прибыли в город с Мёртвой пехотой?

– Они сами по себе, я сам по себе! – объявил железнодорожник. – Когда удирал с золотом из Тегоса, никто из них мне не помогал!

Это было правдой лишь отчасти, и колдун запросто мог уловить некоторую недосказанность, поэтому я бросил стоять у двери и подступил к столу, окинул взглядом лежавшие на столе бумаги. Кое-какими не на шутку заинтересовался.

Молодой человек выразительно прочистил горло и наметил движение ко мне, я бросил пялиться на разыскные листы и посмотрел ему в глаза. Тайнознатец взгляда не отвёл, но и требовать от меня отойти тоже не стал.

С противоположной стороны к столу с неприятной улыбочкой приблизился Шалый, он вытянул свою длинную шею и заложил руки за спину, враз став похожим уже даже не на карикатурного грифа, а на самого настоящего стервятника. Глава представительства откинулся в жалобно скрипнувшем кресле, и железнодорожник пояснил:

– Это мои деловые партнёры.

Имён он не назвал, а купец их не спросил. Интересовало его сейчас совсем другое. Он сплёл на животе полные пальцы и уточнил:

– И когда же вы нам вернёте слитки, мастер Кий?

Железнодорожник затянулся, пыхнул дымом и напомнил:

– Речь шла о возврате законному владельцу! Боюсь, здешние власти сочтут, что таковыми являются ваши паникующие кредиторы из числа местных жителей.

– Вздор! – рыкнул представитель южноморских торгашей. – Это будет сочтено хищением!

– Только не Первой пароходной компанией!

Светловолосый тайнознатец отвлёкся от меня и начал было:

– Вы как служащий…

Мастер Кий отмахнулся от него зажатой в руке сигарой.

– Больше не служащий!

Глава представительства тяжело вздохнул и объявил:

– Я уполномочен выплатить в качестве вознаграждения десятую часть стоимости возвращённого имущества!

У меня аж на душе при этих словах потеплело, но виду я не подал и продолжил разглядывать разыскные листы. Отец Шалый всё так же беспечно улыбался, а мастер Кий сунул в рот сигару и выдвинул встречное условие:

– Пятую часть!

– Об этом и речи идти не может! – отмахнулся представитель южноморских торгашей. – Десятая часть – это справедливое вознаграждение. Больше никто не даст!

Но мастер Кий на уступки не пошёл.

– Дадут! – объявил он с необычайной уверенностью.

Купец глянул на тайнознатца, тот пожал плечами.

– Пусть так! В любом случае эти средства направят на гашение обязательств Южноморского союза негоциантов. Мы ничего не потеряем!

Я взял стопку листов и начал перебирать их, но мог бы столь демонстративно внимания к себе и не привлекать. Железнодорожник не полез за словом в карман и со снисходительной улыбкой выдал:

– Только расплатятся они с вашими местными кредиторами и расплатятся сполна, денег жалеть не будут. Не думаю, что останется хоть что-нибудь Мёртвой пехоте. Уверены, что можете себе это позволить?

Глава представительства постучал пальцами по столу, взял сигару и тоже закурил.

– Хорошо, мы выплатим вам пятую часть, – нехотя согласился он на выдвинутое условие и тут же выставил перед собой указательный палец. – Но только если половину этой суммы вы направите на выкуп акций и векселей Южноморского союза негоциантов!

Мастер Кий растерянно поглядел на Шалого, и тот бросил изображать из себя охранника, потребовал:

– Излагайте!

Купец развёл руками.

– На бирже паника! – заявил он, словно это объясняло решительно всё. – Акции союза не берут даже по бросовым ценам, а ведь зачастую это единственный капитал прибывших из Тегоса беженцев!

– И если они не сумеют выручить за них нормальные деньги и уплыть в Южноморск, то сядут вам на шею? – предположил священник.

Глава представительства кивнул.

– И это тоже. А ещё в ценные бумаги вложились многие местные жители из числа тех, чьё доброе расположение для нас чрезвычайно важно. – Он затянулся, выдохнул и объявил: – На биржу не суйтесь, снимите дом, начните скупать акции и векселя в частном порядке. Так вы ещё и в выигрыше останетесь! Сейчас наши обязательства почти ничего не стоят, а в Южноморске их погасят в полном объёме.

Шалый прищурился.

– Векселя – да. Но не акции.

Купец покачал головой.

– С момента, когда союз овладел Тегосом, акции подорожали лишь вдвое, а сейчас на волне панических слухов котировки упали в десятки раз.

Отец Шалый ненадолго задумался, потом сказал:

– Двадцать тысяч целковых погоды не сделают.

– Если цены пойдут вверх, мы через вас направим на скупку обязательств собственные средства, – заявил глава представительства. – Так вы в деле?

Шалый кивнул.

– Но вы компенсируете аренду и охрану конторы, а наша комиссия составит двадцатую часть оборота.

– Сотую часть!

– Сороковую!

Глава представительства поднялся из кресла и протянул священнику руку.

– Да будет так! – Он глянул на помощника и распорядился: – Пусть подготовят бумаги!

– А золото? – уточнил светловолосый тайнознатец.

– Сдадим прямо сейчас, – уверил его Шалый. – У вас найдётся двадцать тысяч монетой местной чеканки, чтобы сразу пустить деньги в оборот?

– Обеспечим, – пообещал купец.

Нашим хозяевам явно не терпелось взглянуть на золото, но я воспользовался случившейся заминкой и кинул на стол стопку разыскных листов.

– Правильно понимаю, что вы объявили награду за некоторых черноводских торгашей и представителей школы Бирюзового водоворота?

Купец скривился.

– Ну а что же – надо было просто смотреть, как нас грабят эти предатели?

– Нисколько не осуждаю, более того – могу поспособствовать в этом благом начинании, – заявил я и посмотрел на поднявшегося со стула железнодорожника. – Мастер Кий, вы не могли бы…

Тот кивнул и вышел в коридор, а вот Шалый в кабинете задержался. Ну да я и не рассчитывал, что получится избавиться ещё и от него.

Когда за железнодорожником закрылась дверь, я постучал пальцем по верхнему разыскному листу, на котором была с немалым тщанием изображена лощёная физиономия прилизанного хлыща – того самого, чьи люди подкараулили меня на выходе из дома с дельфинами. Назначили за его голову ни много ни мало тысячу целковых.