Текст книги "Когда взошло солнце (СИ)"

Автор книги: Павел Крат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

VII

Приближалось 15 июня. Отец Глэдис сказал, что собирается вылететь на осмотр полей. Мы с Глэдис решили также полететь со стариком в прерии, а оттуда на праздник молодежи в Маклауд.

Хорошо было лететь над вершинами Каскадов, над долинами, где леса казались кустарником, а реки и речушки серебряными полосками. Как орел, наш самолет перелетел через вершины Скалистых гор и перед моими глазами зазеленели бескрайние прерии Запада. Моя душа затрепетала, когда я увидел знакомые места: вот Летбридж, вон Калгари, а там виднеется, похоже, бывший Эдмонтон.

Старый Колман снизил скорость, и мы спустились ниже. Теперь мы видели огромные стада домашнего и дикого скота, табуны лошадей, отары овец.

– Вы ведь говорили, что скот не выращиваете? – спросил я.

– Они свободны, – ответил отец Глэдис.

– Как так «свободны»?

– Эти горы и восточную часть Альберты, уходящую на юг к Монтане, мы уступили нашим бывшим четвероногим рабам.

– А вы не боитесь, что орды животных вторгнутся на поля и уничтожат посевы?

– Земледельческий район у нас очень хорошо защищен, соколик! – ответил товарищ Колман. – До наших посевов даже полевые вредители не сумеют добраться. Когда-то каждому фермеру в отдельности приходилось защищать свои поля проволочной сеткой. Наша ферма велика, начинается за Калгари, кончается за Дакотой, но ограда наша и крысу не пропустит.

Мы обедали в Калгари. Город был полуразрушен. Там, кроме станции для случайных путешественников, не осталось ничего.

Из Калгари мы отправились в Саскатун. В 50 милях к востоку от Калгари мы перелетели через то самое проволочное ограждение и вдруг увидели бескрайние поля, зеленевшие, как самоцветный изумруд.

– Хороший урожай! Хороший урожай! – восклицал старый фермер.

Кое-где на полях стояли аккуратные фермы. Под навесами располагались машины.

– Во время жатвы мы будем жить с тобой в такой хижине, – шепнула Глэдис, прижимаясь ко мне.

– Вот и Саскатун! – показал вперед Колман.

– Что-то не похоже на Саскатун, – засомневался я. – Откуда взялись стены и башни, что перегораживают всю долину?

– Так это же наши элеваторы. Это наши кладовые, снабжающие целые страны.

Я вспомнил, что в мое время к северу, востоку и западу от Саскатуна, как трудолюбивые бобры, обрабатывали землю сотни тысяч украинских фермеров.

– А как вы сейчас относитесь к языку?

Я узнал, что они смотрят на язык, как на способ общения и достижения взаимопонимания между людьми; ни один язык не имеет предпочтения перед другим, и все дети еще за школьной партой учат несколько языков.

– Мы обмениваемся детьми. Англичане берут к себе немецких, французских, японских, украинских и прочих детей и взамен отдают своих. В детстве моя Глэдис провела три года в Киеве в одной украинской семье.

– Ти вміеш по-украінському? – глянул я на Глэдис.

– Вмію, – ответила она на нашем языке.

Это стало для меня приятной неожиданностью. Я начал расспрашивать ее об Украине. Она сказала, что там, как и в Канаде, царят коллективизм, порядок, благополучие и счастье. А веселый украинский народ поет над Днепром свои чудесные песни.

Мы прилетели в Саскатун. В городе находилась главная квартира земледельческого комитета, и старый Колман собирался остаться здесь.

Саскатун, этот красавец прерий, сохранился лучше Калгари и был почти такой же, как в мое время, разве что улицы были красиво заасфальтированы, а небольшие деревца вдоль тротуаров превратились теперь в высоченные деревья. Магазины на Второй авеню и близлежащих улицах исчезли, а их место заняли летние кухни и ресторации для жнецов.

Мы остановились в гостинице «Оуэн» и как раз попали на ужин. За столами сидели две сотни студентов-агрономов и несколько товарищей из Англии и Луизианы, приехавших за пшеницей.

Студенты приветствовали своего старого профессора радостными возгласами. За ужином только и говорили о состоянии посевов и всевозможных нуждах полеводства. После ужина все перешли в пустой театр и устроили любительский концерт. В десять мы вышли из театра в ночь, но на дворе было светло, как днем.

– Что такое?

– А вы забыли? Это светят наши искусственные солнца, – отвечал товарищ Колман.

Действительно, на востоке словно сияло несколько лун.

Мне объяснили, что искусственные солнца передвигаются на проводах, поднятых на пять тысяч футов над полями.

* * *

С утра 15 июня мы с Глэдис сели в самолет и вместе с несколькими самолетами из Саскатуна вылетели в сторону края индейцев-черноногих.

И вот перед нашими глазами заблестели серебряные вершины Скалистых гор. Горы необозримой стеной уходили на юг, а вдоль этой стены простиралась ровная как стол прерия, теряясь на востоке где-то за бывшим Летбриджем.

А вот и Маклауд, словно зеленый кустик на этом пространстве. За Маклаудом чернеет какая-то колоссальная, чуть ли не вровень с вершинами гор башня. Издалека я не мог ее достаточно хорошо разглядеть.

– Это памятник пионерам Запада, – объясняет Глэдис.

Теперь я видел, что вокруг центральной фигуры стояли какие-то статуи поменьше, а еще дальше чернело строение, похожее на древний амфитеатр греческих олимпийских игр.

– Там проходит наш «июньский праздник», – проговорила Глэдис.

Я оглядел небо. Словно журавли, тянулись с востока, юга и запада многочисленные самолеты; подобно огромным кондорам, подлетали большие воздушные корабли; и все направлялись в Маклауд.

Мы подлетели ближе. Внизу собрались уже тысячи людей. Глэдис повернула самолет к изваянию и мы облетели вокруг него.

Статуя изображала мать, сидящую на снопах с двумя детьми – мальчиком и девочкой – на руках. Вокруг располагались фигуры поменьше: тут индеец, догоняющий зубра, там охотники Гудзонской компании ставят свой форт, здесь рабочие кладут рельсы первой железной дороги. Идут эмигранты с узлами и чемоданами (британцы, скандинавы и украинцы), все в своих национальных нарядах; вот пионер взрывает плугом первый ломоть дикой прерии, а вот уже пришли в движение огромные комбайны и молотилки.

Наш самолет сел на землю.

Вокруг нас тысячи и тысячи гостей. Все молодые, веселые, радостные. Только что недалеко от амфитеатра моего Джоба обвенчали с Ласси. Они тоже были помолвлены.

Потом начались игры: бег наперегонки, демонстрация силы, пение, декламация новых стихов. (Для пения или декламации некоторые использовали мегалофон, чтобы их слышали все собравшиеся.) Но американцы оставались американцами – любят они показать что-нибудь грандиозное. Таков был балет с десятью тысячами танцоров, затем негритянский хор в пятнадцать тысяч душ. Этот хор пел песенку с берегов Миссисипи; и казалось в ту минуту, что плывешь в лодке по широкой реке и слышишь пение давешнего раба. Затем выступали скульпторы, художники, актеры, изобретатели машин и другие – девушки и юноши.

Судьи, выбранные из числа старших товарищей, назначили награды: венки из степных цветов, сплетенные здесь же нашими подругами.

После полудня все группами разлетелись на пикник.

Когда зашло солнце и в небе замерцали звезды, все снова сошлись к амфитеатру; его озаряло искусственное солнце, висевшее над головой центрального изваяния. Вновь последовали развлечения, длившиеся почти до самого рассвета.

Пришло время для церемонии «венчания».

Несколько тысяч невест, облаченных в белые одежды, стали со своими нареченными перед помостом, воздвигнутым напротив статуй. Один старый, седой, как лунь, товарищ обратился к нам с речью.

Он говорил о счастье любви, которую мы все тогда испытывали, и призывал нас не развеять опрометчивым поступком этот сон блаженства. Потом он подозвал свою седенькую подругу и всех своих детей, внуков и правнуков – на помосте около него собралось около трех сотен человек. Сыновья взяли старика и старуху за руки и все обнялись, а потом этот престарелый товарищ, словно благословляя, простер руки над нашими головами и произнес:

– Желаю вам всем, дети мои, такого же счастья, какое испытал я со своей подругой.

Церемония завершилась. Мы сели в свои самолеты.

* * *

Заливая червонным золотом небеса, взошло солнце и озарило возвращающееся домой счастливое молодое человечество, человечество эры коллективизма.

ОБ АВТОРЕ

ПАВЛО (ПАВЕЛ) ГЕОРГИЕВИЧ КРАТ (В. Карацупа)

15 октября 1882 – 25 декабря 1952

Украинский прозаик и поэт, политический, религиозный и общественный деятель, переводчик и журналист. Автор первой в украинской литературе утопии. Псевдонимы: Павло Розвій-Поле, о. Проколупій, отець Проколупін, П. Терненко.

Родился в Полтавской губернии в с. Красная Лука Гадячского уезда в семье ветеринара. Отец часто менял службу и переезжал в разные населенные пункты Полтавского уезда: с 1887-го – в Хороле, с 1892-го – в Лубнах, где был управителем Лубенской сельскохозяйственной школы. Здесь с 1893 года юный Павел Крат учился в гимназии, и в то же самое время начал писать лирические стихи. В 12 лет он становится членом тайного ученического кружка, что сделало его, по собственному заверению, украинским националистом, чуть позже – социалистом и революционером: «Людей я разделял на два класса: «буржуазию» и «рабочих», или на зло и добро».

В 1901–1904 годах, там же в г. Лубны, состоял и был активным участником Украинской революционной партии (РУП). Вместе с другими революционерами организовал «Украинский социал-демократический союз», который был автономной частью Российской социал-демократической революционной партии (РСДРП). Летом 1903 года, сразу же после окончания Кратом Лубенской гимназии, в газете РУП «Селянин» состоялась его первая публикация – стихотворение «Демонстрация», вышедшее под псевдонимом «Павло Розвій-По-ле». В той же газете и под тем же псевдонимом публикуются и другие его поэтические произведения.

Некоторое время он учится в Харькове, Москве, Петербурге, в Киевском университете. В 1905-м из-за преследования царской охранки эмигрировал сначала в Швейцарию, а затем приехал во Львов. Летом 1906 года вместе с товарищами по партии в Полтавской губернии готовил вооруженное восстание, но полиция не дремала; Павла Крата арестовывают и он оказывается в следственной тюрьме в Лубнах. За политическую пропаганду и террор ему грозила смертная казнь через повешение, но благодаря авторитету отца и залогу в 5 000 золотых рублей Павел Крат через Москву, Петербург, Финляндию, Швецию и Германию выехал во Львов, где записался в Львовский университет обыкновенным слушателем. В это время он начинает писать свою повесть «Последнее хождение Бога по Земле».

В 1907 году, преследуемый царской охранкой, он был вынужден эмигрировать в Канаду под именем Павел Терненко. Податься за океан его заставило преследование властей за участие в демонстрациях за украинизацию Львовского университета. Тогда, в январе 1907 года, он возглавил группу студентов, которые завладели университетским корпусом на ул. Святого Николая, воздвигли там баррикады и вывесили на крыше украинский флаг. А Павел Крат, напялив ректорскую мантию, резал ножом портреты самих ректоров. Студентов арестовали и несколько месяцев они провели в тюрьме.

Первое время в Канаде он тяжело работал на лесозаготовках, но не прекращал участия в социалистическом движении и своего литературного творчества. Впоследствии становится одним из основателей «Украинской вольнодумной федерации» (Украінська вільнодумна федерація), а после Второй мировой войны – Научного общества имени Шевченко (НТШ). С 15 ноября 1907 года стал первым редактором социалистической газеты «Красное знамя» (с 1908-го – «Рабочий Народ»), а затем редактором и издателем первой юмористической газеты «Кадило» (позднее переименованной в «Кропило»).

Первой книгой Крата становится поэтический сборник «Социалистические песни», который вышел в 1909 году и был подписан псевдонимом «П. Терленко». В этом сборнике был напечатан и первый перевод «Интернационала» на украинский язык. Затем появляется рассказ «Визит «Красной Жены»» (1912), сборники ««Когда будет легче?» и другие рассказы» (1912), «За землю и волю» (1914) и юмористическая повесть «Последнее хождение Бога по Земле, или Бог на Революции» (1915). А в 1918 году выходит его фантастическая повесть «Когда взошло солнце» с подзаголовком «рассказ из 2000 года», в которой автор представляет читателю утопическое будущее Канады на основе его социалистических воззрений.

В 1916 году, под влиянием вестей про ужасы войны в Европе, он отходит от социализма и отдает все силы религии, превратившись в яростного клерикала. В 1915–1918 гг. в Саскатуне в пресвитерианской коллегии он преподает теологию. В 1918–1919 гг. он основал Украинский Народный Университет в Канаде, где стал преподавателем украиноведения. В 1919-м, как евангельский проповедник, становится основоположником Украинской Самостоятельной Евангельской Церкви в Торонто. Эти воззрения находят место и в его творчестве: «С Христом воскреснем» («Із Христом повоскресаймо»), «Исследование Бога» («Дослідження Бога») и др.

В 1923 году в качестве миссионера уезжает в долгую командировку в Европу, в частности в Западную Украину (19231938). Здесь в 1923-24 гг. был редактором журнала «Вера и знание» («Віра та знання»). Возвратившись в Канаду в 1938 году, Павел Крат из-за болезни не мог продолжать свою церковную деятельность. Он поселяется на ферме около Торонто и пишет книги о духовности и истории Украины. Последней его работой стал первый том «Украинской стародавности», который вышел уже после смерти автора.

Скончался Павел Крат в 1952 году в г. Торонто (Канада).

_{* * *}

Перевод выполнен по первоизданию: Крат Павло. Коли зійшло сонце: Оповідане з 2000 року. Торонто, 1918. Биографический очерк В. Карацупы взят с сайта «Архив фантастики» (http://archivsf.narod.ru/ i882/pavlo_krat/index.htm).

В оформлении обложки использован кадр из мультфильма И. Боярского и И. Иванова-Вано «Летающий пролетарий» (1962).

POLARIS

ПУТЕШЕСТВИЯ ^. ПРИКЛЮЧЕНИЯ ^. ФАНТАСТИКА

Настоящая публикация преследует исключительно культурно-образовательные цели и не предназначена для какого-либо коммерческого воспроизведения и распространения, извлечения прибыли и т. п.