Текст книги "Квартира"

Автор книги: Павел Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Феникс

Этим вечером Гор Михайлович – снова теоретически бессмертный Гор – достиг апогея астрально-энергетических опытов в глубине подмосковного леса, а если точнее, то в подлинной берлоге изгнанного за сутки до того бурого медведя. Отсюда он и набрал номер Жучкова.

– Але! Старик Розенбом, ты еще крепок? Где мой участок? Где башня моей мечты? Где землеотвод? Где руины старого мира? Что молчишь?

Даже отсюда он чувствовал эффект своего ураганного напора, ибо на другом конце связи сдавленно закряхтели:

– Э-э-э-э… Игорь Мих-х-хайлович… простите, сразу вас не признал… Эхе-хе-хе… я и так поторапливаюсь. Остались сущие пустяки. Все практически завершил.

– Ты не виляй! Сан Митрич, я тебя насквозь вижу! Ты же знаешь, что меня ни могила, ни мороз, ни кризис не берут. Воскресну, восстану, как феникс. Так что не юли! Завтра же освободи мне дом. Иначе снесу его на хрен вместе с твоими жильцами. Кто не спрячется – я не виноват! Понял? – на одном дыхании прорычал новый хозяин берлоги; ему нравилось играть роль повелителя подмосковного леса.

В трубке зашуршало, и человек откашлялся:

– Кхе-кхе! Игорь Михайлович, благодетель, не губите. Все сделаю! Поверьте старику. Завтра же все исполню. Я ж и сам заинтересован. Вы же помните… э-э-э… наш уговор?

– Какой уговор? – улыбнулся Поклонский; играть на нервах у Жучкова было приятно.

В трубке обиженно засопели.

– Игорь Михалыч! Вы что?! Не убивайте меня! Я, можно сказать, жизнь, душу положил на это! Я же… я… я так не могу…

Поклонский выждал минуту и, зевая, продолжил:

– Ну-ну. Не мельтеши, старичок. Все я помню. Не ссы! Не обижу. Я стариков, а тем более честных стариков, не обижаю. Получишь свои сребреники. Давай лучше поторопи своих жильцов. Пусть выселяются. Много там их еще?

– Нда-а. Собственно говоря, один, – выдавил Жучков.

После крупного разговора на хоккейном матче Жучков уже не принимал в расчет вдову архитектора, так как знал, что Захар уже этой ночью отселит ее в безымянную яму в такой же безымянной лесополосе. Однако сроки сдачи площадки Поклонскому все равно уже были сорваны, а потому Жучкову нужен был хоть кто-то, на кого можно свалить всю вину.

– О-о-один? Ты сказал, один?! А кто ж там у тебя такой несговорчивый? – заинтересовался Поклонский.

Он редко встречал людей, способных в одиночку противостоять организованному сверху выселению. Разве что Анатолий Собчак, да и того в конце концов сожрали. Поклонский, выросший в Питере и знавший бывшего мэра-просветителя, как и многие другие, не верил в его скоропостижную кончину. Ему явно кто-то помог открыть дверь на тот свет.

– Один, Игорь Михайлович, – выдохнул Жучков. – Можно сказать, на птичьих правах, а туда же – трепыхается. Завалил жалобами. Судом пугает.

Поклонский заинтересовался еще больше:

– Ну и кто ж такой? Р-революционер-большевик? Красный командир? Ветеран наполеоновских войн? Или шибко блатной?

Поклонский силился представить себе человека, пытавшегося удержать свою ничтожную квартирку перед лицом строительного цунами, вызванного его бурной деятельностью, и… не смог. Таких в природе просто не существовало.

– Ну-ка, назови мне его имя! Я сделаю из него чучело и повешу в своем кабинете. Он будет последним моим трофеем!

Практически бессмертный Гор Поклонский, тяжело дыша, с телефоном наперевес начал выкапываться из снежного завала, и тогда Жучков, понизив тон, неуверенно произнес:

– Звать его Артем Андреевич Павлов. Адвокат.

Ресторан

Артем занял в ресторане стратегическое место. Зимой веранда бистро была закрыта, но угловой столик позволял видеть всех входящих и выходящих из модного столичного заведения. Тем не менее появление рыжей Зойки оказалось для него полным сюрпризом. Прохладные ладони сзади закрыли его глаза. Артем вздрогнул и тут же ясно осознал, что ему будет позволено все. И это изрядно мешало всем его планам.

– Мама? – намеренно понизил он градус отношений.

– Сам ты…

Ладони разъехались в стороны, а девушка не сильно ткнула его в затылок кулачком, вышла из-за спины и обиженно села напротив. Простенькая, но со вкусом подобранная мягкая сиреневая водолазка особенно эффектно подчеркивала ее фигуру. Павлов невольно залюбовался выступающими сквозь мягкую ткань, ничем не стесненными неожиданно крупными формами девушки, и она щелкнула пальцами, переключая внимание кавалера.

– Эй, але! За просмотр отдельная плата. Будешь глазеть или все же поедим как люди? А?

Павлов очнулся и огляделся по сторонам. За ними наблюдали еще несколько не в меру любопытных посетителей мужского пола. Точнее, разглядывали они все же не адвоката, а его девушку, которая не стеснялась появиться на людях без нижнего белья, по крайней мере, верхней его части. И кое-кого из впавших в гипнотический транс кавалеров уже успели одернуть их барышни.

Артем рассмеялся, снова поймал себя на том, что смотрит не в меню, и Зойка поставила руки перед собой, опершись локтями на стол и подперев подбородок. Таким образом она прикрыла наиболее выдающиеся части фигуры, а посетители ресторана не без сожаления переключились на еду.

– Я заказал шампанское… – начал Павлов.

Зойку перекосило:

– Ффу-у! Кислятина. Давай лучше глинтвейна попросим.

Артем поднял брови.

– Глинтвейн? Хорошо. А на первое можно салатик. Моцареллу с помидором.

– Не-а. Лучше возьми мне бурату, – снова поправила его Зоя.

– О'кей. Бурату. Кстати, на горячее здесь неплохая тюрбо.

Артему стало любопытно, удастся ли ему отстоять хоть что-то из своего заказа. А заодно и проверить, настолько ли всеведуща эта беспризорная девчонка. Но она подмигнула ему и ответила:

– Ешь сам свою тюрбо. Мне рыба не нравится. Закажи мне оссобуко. Мясо хочу.

Одновременно с этим последним словом «хочу» она столь демонстративно надула губки, что Павлов констатировал: штучка еще та. Да, и эти капризы никак не были связаны ни с юным возрастом, ни со свойственной этому возрасту наивностью; нет, во всем виднелась непростая судьба, сросшаяся со столь же непростым характером.

– Пожалуйста, – согласился он с желанием дамы.

А дама продолжала его удивлять. На его скупой жест отзывался только один официант. А от резкого щелчка пальцами ее высоко поднятой руки перед их столом возникали сразу трое.

– Чего изволите?

– Что вам угодно?

– К вашим услугам!

Зойка воспринимала это как должное.

– Мальчики, нам поесть. Быстро и вкусно. Понятно?

Ее голос не допускал возражений, и не только потому, что парни все время скашивали глаза на ее грудь. А едва официанты растворились, девушка подалась вперед, к нему:

– А что мы с тобой потом будем делать?

Перед мысленным взором Артема пронеслась картина из вчерашнего вечера: он стоит, прижатый к подъездной двери и совершенно уверенный, что на этот раз не пронесет. Он тряхнул головой, с усилием разгоняя призраков прошлого.

– Что мы с тобой будем делать? Да все, что угодно.

– Ух! Какой прыткий. Прям-таки и все?

Артем почувствовал, что краснеет. Думая о своем, он так и не мог настроиться на эту смесь флирта и светской беседы. А тем временем на столе в считаные секунды появилась вода, глинтвейн и салаты, – официанты действительно расстарались. И каждый из них, поднося очередное блюдо или просто раскладывая приборы, нет-нет да и скашивал глаза на Зойку, и в нем даже засвербело некое подобие ревности, тут же переросшее в стойкое мужское желание. Понимая, что это будет длиться бесконечно, Павлов перешел на совсем иной предмет:

– Зоя, я выслушал решение по вашей квартире. До конца.

– Ну и что? – Девушка равнодушно пожала плечиками, отчего Павлов вновь невольно опустил взгляд чуть ниже ее подбородка. – Я говорю, мне наплевать. Я слышала начало. Я понятливая. У меня хотели забрать хату. Теперь ответ за мной. Ясно?

Она впилась белыми зубками в такую же белую сырную массу, отчего та брызнула соком.

– Какой ответ? – не понял адвокат. – Если вы хотите подать жалобу…

– Вот пристал! – фыркнула Зойка. – Какую жалобу?! Ты что, с луны свалился? А еще крутой адвокат называется! Им моя жалоба, как петуху тросточка. Как козе баян. Понял? Не понял?

– Почему? – не согласился Артем, и девушка сокрушенно покачала головой:

– Смотри, адвокат! У нас каждый выпускник детдома получает хату. Так?

– Так, – подтвердил очевидное Павлов.

– Вот. За последний год наши получили двадцать с чем-то квартир. Ну, двадцать три вроде. А потеряли уже двадцать две. Такая математика с арифметикой. Я была последней.

Зойкины глаза потемнели.

– Хорошо, жива осталась. А то из наших семеро пропали с концами. Двоих нашли в петлях. Один из окна сиганул. Две девчонки отравились. Трое покалечены. В больнице без документов и без памяти. Как овощи дозревают. И так со всеми. Нас пятеро осталось, живых и типа здоровых. Понимаешь?

– Ну, почти…

Артем знал ситуацию с квартирным вопросом выпускников детских домов лишь в общих чертах. Сама по себе схема предоставления квартир была известна, утверждена и опробована: каждый выпускник получал положенную по закону жилплощадь. В последние годы государство накопило достаточно средств, чтобы давать не комнаты в коммуналках, а полноценные квартиры. Вот на эти квартиры и одиноких беззащитных ребят и девчонок началась настоящая охота. Журналисты рассказывали о целых подпольных синдикатах, организованных так называемыми «черными риелторами». Видимо, Зойка говорила как раз об этом.

«Но это же не повод складывать руки…» – подумал Артем и снова поймал себя на том, что смотрит не в тарелку.

– Я сейчас захлебнусь от твоего взгляда, товарищ адвокат.

– Извини, – отвел взгляд Артем. – Ты и сама знаешь, что красива…

– Ага. Знаю, – сверкнула она вызывающе зелеными глазами. – Меня и мать поэтому бросила в десять лет.

– Как это? – удивился адвокат.

– А вот так. Поняла, что отчим стал на меня заглядываться.

Артем чуть не подавился и, чтобы хоть что-нибудь сказать, спросил:

– А что с мамой сейчас?

– Померла мамка. Отчим убил ее. По пьяни. Теперь сидит. Письма жалостливые шлет. Мол, не хотел. Затмение нашло. Ой, знаю я эти затмения. Видела пару раз.

Девушка выпила глинтвейн и теперь потянулась за водой. Шмыгнула носом и подмигнула Артему:

– Скажи лучше, что ты ко мне привязался? Какой у тебя интерес?

Она вонзила в адвоката зеленые чуть раскосые рысьи глаза, и Артем понял, что надо говорить все:

– Я час назад Кореша видел… в Ледовом дворце. С твоими друзьями…

Зойка напряглась.

– А мне-то что?

– Я туда по своим делам пришел, – издалека начал Павлов, – думал найти бандюков, что отца моего с неделю назад убили. Из-за квартиры…

– Встретил?

Артем молчал. Он только в этот момент осознал, что сегодня был девятый день со дня смерти, а значит, ему не в кабаке с девкой надо бы сидеть, а с матерью – вдвоем… за скорбным семейным столом. С утра он об этом отлично помнил, а потом – как отрезало!

– Ну? – напомнила о себе Зойка. – Встретил?

Артем отложил вилку. Еда в глотку не лезла.

– Да, встретил одного, – мгновенно охрипшим голосом произнес он, – и Кореш этого типа тоже опознал. Сказал, это тот, что Кошмарика замочил.

Девушка окаменела.

– Ты меня поэтому в ресторан пригласил?

Артем поджал губы и через силу выдавил:

– Я хочу знать все, что ты знаешь об этом одноухом. Тем более что Кореш, хотя он виду не показал, этого так не оставит…

– Что ж ты сразу не сказал?!

Зойка встала, с грохотом отодвинула стул и стремительно двинулась к выходу. Артем тоже вскочил, на ходу сунул официанту несколько купюр и настиг ее уже в гардеробной. Лица на девушке не было.

– Ты на машине?

– Да. За углом поставил.

– Тогда поехали, Павлов. И быстро!

Допрос

Машина Павлова пробивалась сквозь наледи и снежные заносы одного из самых захолустных районов краснокаменной. Нечищеные дороги и тротуары свидетельствовали лишь о том, что люди давно выселились из этой части города, что еще более красноречиво иллюстрировали темные мертвые окна домов. Зойка выполняла роль штурмана:

– Здесь направо и сразу же в эту арку. Ну, давай же, скорее, – нетерпеливо теребила она Павлова за рукав, – если их нет… Кошмар полный!

– Спокойно, Зоя. Не нервничай! А то застрянем, не дай бог! Сюда и «Ангел» не проедет. Придется до утра куковать. И не факт, что утром найдут.

– А если мы пацанов не найдем… – она осеклась и угрюмо замолчала.

Артем поежился; он понимал, что перед ним нормальное детдомовское братство, но ее фанатичная привязанность к «пацанам» несколько пугала. А главное, он не без оснований подозревал, что встреча Кореша и одноухого будет иметь самые роковые последствия. В Ледовом дворце он таких последствий не предвидел.

– Стой. Здесь. Вон свет из-под двери. Видишь?

Зойка схватила Артема за шею и пыталась повернуть голову в нужном направлении, но Артем не видел ни двери, ни света из-под нее. Он заглушил двигатель и аккуратно перехватил Зойкину руку.

– Ты мне голову оторвешь. Давай лучше выйдем и проверим.

Пять метров до подвальной двери они прошли по узенькой, едва заметной тропинке, протоптанной в высоком снежном сугробе. Зойка побежала впереди, подскочила к двери и дернула за ручку. Та не поддалась. Она бешено забарабанила кулачками по железной обивке, и тогда из-за двери послышался окрик:

– Чо надо? Кого несет?

Хриплый бас был не похож на голос Кореша, но Зойка обрадовалась и закричала:

– Митька, открой! Это я! Зойка!

Послышалась возня, лязг засова, и дверь чуть-чуть приоткрылась.

«Темная фигура в дверном проеме – отличная мишень», – почему-то подумал Павлов.

Парень уже начал открывать дверь шире, когда заметил стоявшего позади адвоката.

– А ему чего надо? – насторожился парень.

– Он со мной! – отрезала Зойка и тут же яростно надавила: – Пусти, я сказала! Где Кореш?!

– Ладно, не лайся. Проходите.

Митяй посторонился, пропуская Зойку и Павлова внутрь, и после недлинного узкого коридора, освещенного единственной, но очень яркой лампочкой, все трое прошли к следующей двери. Зойка толкнула ее, и брови Павлова непроизвольно полезли вверх. На бетонном полу лежал связанный по рукам и ногам крупный мужчина с кровавым пятном в районе печени, но лица его Артем разглядеть не мог – оно было закрыто натянутым на голову мешком.

«Ого!»

Артем стремительно огляделся. В углу комнаты без окон стоял деревянный стол и четыре разнокалиберных стула. Направо вдоль стены разместился видавший виды потертый кожаный диван. На диване, прижимая к боку ладонь, сидел Кореш и дымил вонючей папиросой. Судя по сладковатому специфическому запаху, папироска была с травкой. Еще один парень стоял над связанным мужчиной. На звук открывающейся двери оба повернулись. Кореш хищно улыбнулся, и Артем увидел разбитые губы и свежие дырки от двух или трех выбитых зубов.

– А-а-а, привет. Ну, получай, доктор Павлов, своего пациента.

Кореш с трудом поднялся с дивана, с силой пнул связанного мужика, и тот впервые подал голос, точнее, замычал.

– Кореш, что происходит?! – закричала Зойка.

– Не видишь, что ли? Тот самый сучара, что Кошмарика завалил. Вон, теперь бухтит, – и Кореш снова со злостью ткнул каблуком ботинка лежавшего на полу.

«А ведь это одноухий…» – подумал Павлов и подошел к лежащему на полу бугаю.

– Как вы его сюда притащили?

– Какая тебе разница, доктор Павлов? – огрызнулся Кореш.

Артем присел над связанным и потянул мешок с головы. Кореш двинулся в его сторону, как бы намереваясь помешать, но тут же тихо замер на месте под разъяренным взглядом Зойки. Артем освободил голову пленника, и стало ясно, почему тот молчал: рот одноухого был заклеен липкой лентой крест-накрест. Артем остановил в себе острое желание тут же его и придушить и резким движением сорвал наклейки.

– Тише ты, козел, – с трудом выдохнул одноухий, – рот порвешь.

– А тебе он больше не понадобится, урод гунявый! – заорал Кореш и тут же умолк по едва заметному Зойкиному знаку.

Артем оглядел одноухого целиком и отвернул перепачканный в крови борт его короткой куртки. В районе печени торчала почти целиком загнанная внутрь заточка.

– Недолго тебе осталось, – констатировал Артем.

Одноухий молчал.

– Ты меня слышишь? – тряхнул его за плечо Артем.

Тот с трудом повернул голову.

– И что?..

– Отлично. Тогда расскажи мне, что тебе поручил сегодня Жучков.

Одноухий прикрыл глаза.

– Отвали…

Артем придвинулся и, преодолевая отвращение, ухватил одноухого за ворот и приподнял его голову так, чтобы поймать взгляд.

– Кого на этот раз тебе заказали? Старушку Варвару Серафимовну? Или снова меня?

Зрачки одноухого скакнули, он явно узнал Артема.

– Жаль, не удалось…

– А старика Коробкова на Рублевке кто убил? Он ведь о тебе весь календарь исписал.

В глазах одноухого снова промелькнуло узнавание. Да, ему было плохо, но он помнил их всех.

– Да пошел ты…

– И старика в электричке не убивал?

Одноухий захрипел:

– Отпусти… душно…

Артем поймал себя на том, что стянул в кулаке весь его ворот и, давая бандиту вдохнуть, ослабил хватку. В этот момент ему и пришла мысль, что признание одноухого в убийстве отца лично ему совершенно не нужно. Они оба знали, кто ответственен за эту смерть.

– Говорил я тебе, что поплатишься, – Артем выпустил ворот окончательно и брезгливо и демонстративно отер ладони прямо о брюки. – Так и вышло…

Одноухий побелел от ненависти.

– Твое счастье… – прохрипел он, – что я тебе равно ответить не могу…

На это и ушли его последние силы. Приподнятая над бетонным полом лысая голова со стуком ударилась об пол, и Артем, глянув на торчащую в области печени заточку, тронул пальцем вену под челюстью. Пульса у бандита не было.

– Готов.

Зойка тихо, но с чувством ругнулась и схватила стоящую в углу сумку, видимо, с ее вещами.

– Как хочешь, Кореш, а я здесь и часа лишнего не останусь.

Кореш снова поднялся с дивана и, чуть подволакивая ногу и все так же прижимая ладонь к боку, двинулся к выходу.

– Я тоже сваливаю. Разбегаться надо, пацаны… И это… труп не бросайте. Суньте в багажник, по ходу разберемся, куда его…

Захар

Александр Дмитриевич жалел, что связался с одноухим Захаром, десятки раз. Да, работу он делал, и за каких-то полгода бригада Захара выдавила из дома почти всех. Но иногда все складывалось так, что у Жучкова мороз шел по коже. В числе таких ситуаций была смерть старого мидовца Андрея Андреевича Павлова. Да, понятно, что этого старикана было не запугать – другого сорта человек, и все равно… Жучкову категорически не нравился такой исход.

Не тянула бригада Захара и в случае с Варварой Серафимовной Штольц. Смешно сказать, но на сегодня основной проблемой Жучкова был вовсе не Павлов; главной головной болью невидимых участников двухмиллиардного проекта оставалась эта пенсионерка. Прожившая полгода за границей, она поначалу вообще была недоступна для бригады Захара, да и теперь оставалась неуловимой. Этот вопрос и должен был раз и навсегда решить Захар – уже несколько часов назад.

Сначала Жучков просто ждал звонка. Затем не выдержал и позвонил сам, но трубку не брали. А когда он уже после полуночи съездил к ненавистному дому, то увидел в окне пенсионерки неяркий желтый свет и ее саму, кропотливо наносящую глину на огромную, выше человеческого роста статую. По слухам, она ваяла эту статую уже лет двадцать.

– Я не понял, Захар, – пробормотал Жучков под нос, – ты где?

И когда телефон все-таки позвонил, он облился холодным потом и взял трубку осторожно, словно та была испачкана в крови.

– Да?

В трубке горестно всхлипнули, и по спине Жучкова прошла волна холода.

– Кто это?

– Дядя Саша? – снова всхлипнула трубка. – Это я, Мышка.

Именно этим ласковым прозвищем любил называть брянскую племянницу Александр Дмитриевич, но теперь, после нескольких часов ожидания известий от Захара, ему было не до нее.

– Что стряслось, Мышь?

– Он меня бросил… – разрыдалась племянница.

Жучков тоскливо глянул в окно. Он всегда знал, что сожитель племянницы ненадежен, но чужую жизнь не проживешь, а сейчас он ждал совсем иного звонка…

– Другого мужика найдешь. Ты красивая. Не плачь.

– Дядя Са-аша… – завыла племянница. – Я не могу не плакать.

– Все! Хватит! – заорал Жучков и едва не шваркнул телефон об пол. – Не сегодня! Оставь меня в покое! Дай мне хоть сегодняшнюю ночь пережить!!!

В трубке испуганно икнули, и связь оборвалась. Но одноухий Захар не позвонил ни в час ночи, ни в два, и Жучков признал, что происходит непоправимое: он безнадежно срывал жесточайше оговоренные сроки.

«Неужели придется ремонтировать прорыв?»

Трубы в доме давно прогнили насквозь – тронь пальцем, и получишь настоящий гейзер. Продолжить – с того же места – ликвидацию проблемных мест отопления и горячего водоснабжения было единственным шансом практически мгновенно сбагрить эту площадку напористому девелоперу Поклонскому.

Начальник жэка знал, что его поддержат. Специалисты Поклонского действительно умели решать проблемы и пробить еще одну-две новые бумаги через непосредственное начальство Жучкова могли. Вот только делать грязную работу все равно приходилось ему, и как же Александр Дмитриевич этого шага боялся…